Первая пара на деревне

На следующий день, сразу после завтрака, началось суетливое приготовление к званому гостю. Бабушка тушила мясо, достала из шкафа пару банок маринованных томатов и солёных огурцов для закуски и начала печь пироги с курицей, чтобы было чем угощать управляющего за обедом. Дедушка колол у сарая дрова, то и дело заходя на кухню в поисках съестного, но Татьяна Ивановна каждый раз ловко прогоняла мужа с кухни, чтобы тот не кусочничал перед обедом. Антону поручили не самую приятную работу — уборку. Он не был ленивым или неумехой, который даже посуду не может элементарно помыть, но все же всегда выбирал себе иные занятия в деревне. Но сегодня выбора у него не было. Юноша по жизни старался выполнять порученное ему лучше дело изначально хорошо, чтобы не было придирок. Поэтому он старательно собирал с пола веником пыль и мелкий мусор, тщательно протëр обеденный стол на веранде и вымыл ранее испачканную бабушкой во время готовки посуду. — Бабушка, нужно ещё помочь чем-то? — спросил он у женщины, закончив со своими обязанностями. — Да, внучок, сходи, пожалуйста, принеси воды из колодца. Поставлю потом чайник вам. — Сейчас сбегаю. Шастун идёт в коридор, где из-под узкого столика достаёт ярко-зелёное пластиковое ведро, и направляется к колодцу. Там он с помощью привязанного толстой верёвкой железного ведра (хотя лучше сказать ведрища, потому что размер у него был просто до невозможности большим) наполняет доверху принесённое. После железка с грохотом летит на землю, а юноша облегченно вздыхает и облокачивается о железную крышку колодца. Сейчас он жалеет, что в школе постоянно пытался слиться с силовых упражнений на руки, потому что шесть литров воды он едва ли сейчас может поднять. Переведя дух, Антон забирает пластиковое ведро и возвращается домой, хромая из-за массы его ноши. Он начинает постепенно ощущать, как левая рука начинает слабо дрожать. — Бабушка, я принёс. Оставил у стола, в прихожей, — предупреждает парень Татьяну Ивановну, которая ставила очередную порцию пирогов в печку. — Спасибо, дорогой. Иди, отдохни. Потом позову тебя накрывать на стол. — Хорошо. Антон проходит к себе в спальню и заваливается на кровать, прикрывая глаза. Рука все ещё подрагивает, и он, чтобы поскорее избавиться от этого неприятного ощущения, начинает сжимать и разжимать ладонь, делая импровизированную зарядку. В голове вновь всплывает мысль о том, как же выглядит этот гость, что придёт сегодня? Дед утром силился вспомнить его имя, но, перебрав несколько имен и получив на все негативный ответ от жены, прекратил гадать на кофейной гуще и продолжил пить свой крепкий чай. Шастун думает, что этот управляющий наверняка всем ещё раз представится, поэтому опасения, что получится неловкая ситуация, пропали, не успев даже появиться.

***

Через полчаса Татьяна Ивановна зовет внука накрывать на стол на веранде. Антон лениво поднимается с нагретого места на кровати и бредёт за бабушкой, на ходу забирая тарелки из буфета. Женщина уже успела поставить на стол, накрытый скатертью, нарезанный хлеб и масло, прикрытое крышкой от мух, а сейчас суетливо поправляла салфетки. Юноша поставил на каждую из них по плоской тарелке. В это время к дому подошёл дед, до этого чинивший в сарае сломанный стул. — Олежа, принеси из дома приборы на всех и соль с перцем. Олег Николаевич только кивнул на просьбу жены, убрал сундук с инструментами в комод и ушёл в дом. Антон проследил его взглядом, а после повернулся к бабушке, ожидая следующей просьбы: — Антоша, принеси стаканы и бумажные салфетки. А то я про них забыла. Внук повторяет кивок своего дедушки почти точь в точь — недаром же они родственники! — и удаляется вслед за ним. Через две минуты оба возвращаются с тем, о чем их попросили, а юноша несёт в руках ещё и две стопки для водки. Татьяна Ивановна хмурится, завидев две рюмки под алкоголь. — Олег, это ты ему всунул это? — Не-а, — мужчина пытается спрятать гордую улыбку за внука в усах, но получается с трудом, — Это он сам догадался. Гости все же! — Вот только попробуй мне, дурень, напиться и перед гостем опозорить! Так полотенцем по шее огрею, что день ею крутить не сможешь, поганец, — бабушка грозит ему кулаком и хмурится, но Антон понимает, что она совсем не злится на мужа. Она, наверное, даже и не умеет это делать. А ворчит, скорее, для приличия. — Да знаю я, знаю, — соглашается Олег Николаевич, не переставая улыбаться. Шастун ставит на стол посуду, поправляет, чтобы всë было ровно, при надобности двигая предметы из стороны в сторону. Татьяна Ивановна в это время приносит ранее выложенные на овальную тарелку овощи и миску с пирожками, накрытую полотенцем, и ставит всë это на стол. Потом она уходит обратно в дом, проверить, как там поживает её мясо на плите, оставляя мужа и внука на веранде. Часы на стене в гостиной показывают без десяти два, и бабушка с дедушкой поглядывают в окно в поисках идущего к ним гостя. Антон почти скучающе оглядывает интерьер веранды, который, казалось, за его шестнадцать лет ничуть не изменился. Он почти не ожидает этого управляющего, будучи почти полностью уверенным, что он будет ровесником его родственников. Ну, может быть, лет на десять моложе, но не более того. Но всë равно внутри него бушует любопытство, из-за которого в горле чуть пересыхает, а внутри все словно превращается в один большой узел, давящий на сердце. Юноша понимает, что отчего-то волнуется перед этим знакомством, хотя, казалось бы, чего ему переживать? Это ж не смотрины, в конце концов. Вдруг он слышит со стороны улицы лай собак и чей-то приглушённый голос, а после мимо него пробегают бабушка с дедушкой и бегут, очевидно в сторону калитки. Шастун оглядывается, но через мутные стëкла веранды ничего не видно, кроме тёмных и светлых пятен. Он только слышит громкое от волнения бабушкино приветствие, твёрдое и уверенное дедушкино «Добро пожаловать» и приятный баритон гостя, который здоровается с хозяевами дома. Сердце почему-то решает биться быстрее. Антон облизывает губы от волнения, не понимая по-прежнему, почему он так реагирует. Три голоса приближаются к входу в дом, а юноша следит глазами за перемещающимися пятнами сквозь всë то же стекло и зачем-то встаёт из-за стола. Тело его не слушается. — Вот, проходите, пожалуйста, — первой в кроме показывается Татьяна Ивановна и жестом приглашает гостя, — Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома. Ещё одна грёбанная секунда и вот он — тот самый управляющий. Антон едва ли не теряет челюсть, понимая, как же он, черт побери, ошибся. Управляющим оказался довольно молодой на вид мужчина — ему на вид лет двадцать пять-двадцать шесть, не больше; одет он в глаженую синюю рубашку в клетку и какие-то серые брюки, отдалённо напоминающие джинсы. Он высокий брюнет с — господи помилуй Антона — голубыми глазами, которые юноша заметил даже с расстояния в полтора метра. И да, бабушка была права — он потрясающе красив. Шастун выдыхает. — А это наш внук, Антон, — парень благодарит бабулю за то, что она на миг забыла о существовании уменьшительно-ласкательных имён, которыми называла его обычно. А ещё за то, что ему не придётся называть своё имя. Иначе он точно бы начал заикаться из-за временной потери дара речи. — Приятно познакомиться, — мужчина улыбается и тянет руку для приветствия, — Арсений Сергеевич Попов, управляющий колхозом. — Очень приятно, — спокойно говорит парень и пожимает чужую широкую ладонь. Момент длился от силы секунд десять, но Шастуну казалось, что они здороваются минут пять. — Ну что ж, присаживайтесь, — произносит бабушка, и мужчины рассаживаются по местам. Арсений садится прямо напротив Антона, отчего тот мгновенно прячет глаза в пустой тарелке. Он хоть и не краснеет, как девчонка перед кумиром, но и спокойствием удава похвастаться не может. Сейчас его состояние больше напоминает лёгкий мандраж перед сдачей стиха — вроде бы все учил накануне, но все равно есть страх проебаться. Первые минуты проходят за разговорами. Олег Николаевич расспрашивает того про работу, должность и не слишком ли это для паренька в столь молодом возрасте. Арсений Сергеевич дожëвывает кусок ранее взятого с тарелки пирожка и отвечает: — Я признателен, что мне поручили такую должность. Но я, как бы, не ради власти там. Я хочу, чтобы тут было просто хорошо и приятно жить, только и всего. Олег Николаевич кивает, поджимая губы, явно одобряя планы нового управляющего. А потом снова задаëт вопрос: — А разве Вам не хочется как-то поотдыхать? Вы же молодой, Вам с девками нужно кутить, а не садоводством заниматься. Антон мельком зыркнул на гостя, окинув его оценивающим взглядом. Кольца на пальце он, кстати, не заметил. Хотя это нельзя было считать доказательством холостяцкой жизни. Кому, как ни ему, горожанину, знать, что люди могут и после свадьбы не носить обручальное по многим причинам. Управляющий неловко откашливается, собираясь ответить. — Понимаете, я же тут всегда, в деревне, — начал он после недолгой паузы, — Это тоже своего рода развлекаловка. Да, на мне ответственность, но я… — мужчина неловко почесал затылок, — Я на все нахожу время, Олег Николаич. Тот усмехнулся, но ничего не ответил. Не успевший продолжиться диалог прервал громкий голос резко подскочившей из-за стола бабушки: — Ну что ж вы все о работа да о работе, — восклицает Татьяна Ивановна, направляясь к входной двери, — Там уже мясо совсем подоспело. Будем обедать, — а после уже тише обращается к внуку, — Антоша, ну-ка помоги мне. Юноша, нехотя встав со своего места, перед уходом вслед за бабушкой кидает мимолётный взгляд на управляющего перед собой. Тот уплетает маринованные помидоры и изредка смотрит куда-то в сторону. «Видимо он не услышал» — думает Шастун, пока женщина вручает ему тяжёлую кастрюлю пюре (и когда она только это все успела!) и отправляет обратно, выходя следом. Юноше отчего-то не хочется быть Антошей рядом с мужчиной. Не солидно как-то получается. По возвращении все вчетвером принимаются за обед. Бабушка с дедом в течение трапезы отвлекаются на расспросы о том о сëм, а Арсений Сергеевич любезно на все отвечает, при этом не переставая уплетать с большим аппетитом все наготовленное. И пить тоже. А у Антона кусок в горло почему-то не лезет. Он только лениво ковыряет вилкой мясо, стараясь делать это так, чтобы бабуля не заметила и не стала отчитывать его при посторонних. Его взгляд вновь ловит движение Попова с противоположной стороны стола; на этот раз он замечает тонкие запястья, что как-то по-иному держат вилку. Черт знает, почему он так считает, но это именно так и есть, он уверен. Шастун пытается дать объяснение странному волнению, которое не отпускает его с самого начала, но ничего не может придумать. «Да ну его нахуй!» — верная и окончательная мысль посещает его голову, после чего юноша, наконец, начинает постепенно есть второе, которое уже немного остыло. После обеда все долго пьют чай с шоколадными конфетами, в очередной раз втроём начинают какое-то бурное обсуждение, в которое Антон снова не погружается, сидя в своих мыслях. Но оттуда его вырывает неожиданный вопрос Арсения Сергеевича: — Где учишься, Антон? Юноша сразу же поднимает глаза на мужчину. — Закончил десятый класс. — Ну и как, сложно? — Не очень, — Антон пожимает плечами, — Только домашки много. — Это ничего, — управляющий машет рукой и откидывается на стуле, — Прорвëшься. — Ага, — взгляд паренька снова становится рассеянным. — Ну что ж, принести Вам ещё что-то? Печенья какого, может ещё чаю? — Татьяна Ивановна вновь подскакивает с места и снова пугает внука. И на сей раз не только его. — Тьфу ты, Таня! — дед хмурится и сурово смотрит на жену, — Заикой оставишь нас тут. Пугает она, ишь ты! — Ой, Боже мой, как же, напугаешь тебя! — Ещё как! Арсений Сергеевич только тихо посмеивается, наблюдая за этим переполохом, а Антон наблюдает за сменой его эмоций на лице, после чего вновь одергивает себя. Да что с ним, блять, такое? Все выпивают ещё по чашке чая, после чего Арсений Сергеевич поднимается из-за стола. — Спасибо, Татьяна Ивановна за обед. Все было замечательно, — он улыбается благодарно, на что получается ответную скромную улыбку женщины, — Вам спасибо, Олег Николаич, за беседу. — Всегда пожалуйста, — мужчины пожимают друг другу руки, и Попов подходит к юноше. — Ну что, Антон, до встречи, — он протягивает свою ладонь, заставляя Шастуна чувствовать дежавю с их встречи пару часов назад. — До свидания, Арсений Сергеевич. Затем бабушка с дедом провожают гостя до калитки, зовут ещё раз как-нибудь посидеть, на что тот отвечает лишь «Посмотрим» и уходит. Антон остаётся мыть посуду, проиграв деду в камень-ножницы-бумага, и всë думает о сегодняшнем дне и о новом знакомстве. И тут есть, что обдумать. Ведь его ожидания по поводу управляющего оказались сущей пылью по сравнению с реальностью.