Неприкасаемый

      Остальные уроки прошли быстро, Шастун даже не заметил их. — С утра было потеплее. — фыркнул Серёжа и закутался в шарф. На улице действительно похолодало. У Антона дома холодно, скучно, одиноко. А с друзьями весело. Он не хотел разлучаться с ними, с этими двумя было хорошо. Вдруг, Антону пришла мысль. — Слушайте, пацаны, может, вы ко мне зайдёте? — предложил Шастун и достал сигарету из пачки «Marlboro» — О! Да, можно, кстати, — закивал головой Серёжа, — а ты, медуза, что молчишь? — спросил Матвиенко и толкнул Диму в бок. — Я не знаю… — замялся Позов — Ой, да что ты, как баба?! Давай, пошли, навестим, посмотрим. — фыркнул на Диму Сережа. — Ну ладно, давайте сходим. — заулыбался Поз. — Слушай, Шаст, а у тебя есть что-нибудь выпить, а? Блять, меня как-то мамка спалила, что я на своей кровати коньяк попиваю, подзатыльников надавала. Денег не даёт теперь, потому что думает, что трачу на алкоголь. — Антон засмеялся от Сереженой истории. — Не помню, сейчас придём, проверим, но, по-моему, лежала там бутылочка, — все трое засмеялись, — слушай, Серёж, можно вопросик? Почему ты Димаса медузой назвал? — засмеялся в голос Шастун, но этот вопрос и в правду волновал его. — О-о-о! Вы когда-нибудь медуз трогали?! Бля-ять! Они такие гладкие! Пиздец! Особенно голова. Ну, а у кого ещё гладкая голова? Правильно. У него. — засмеялся Серёжа и показал рукой на Диму. Все трое громко засмеялись, потом разговаривали на разные темы. Так и дошли до квартиры Антона.

***

— С херали у тебя так чисто? — вытращил глаза Серёжа и бросил на пол рюкзак, быстро разулся, один туфель, лежал на пятке другого. Антон обратил на это внимание и сложил их аккуратно в шкафчик, стоящий у него в прихожей. Дима сделал тоже самое что и Антон. — Ну что, вот моя хата! — Прикольно… — простонал Дима и потянулся, спина отекла от рюкзака. — Всё это конечно замечательно и прекрасно, но, а алкашка то где? — похоже его друг пришел сюда только из-за алкашки, потому что ему мама не разрешает дома пить. — Сейчас поищу… — Шастун пошёл на кухню, — вы пока присаживайтесь на диван, чувствуйте себя как дома, — гости сели и начали оглядываться, изучая квартиру, — нашё-ёл! — доносится с другой комнаты. — Нашёл?! — вскрикивает Серёжа и подскакивает с дивана. Из-за угла выходит Антон, в одной руке коньяк, а в другой, бутылка красного вина. Серёжка улыбается во весь рот и подходит к Шастуну. — Да моя ты красота! Дай тебе бог, здоровьечка! — все они усаживаются на диван и открывают бутылку коньяка. — Ой, я сейчас рюмки принесу, — Антон встаёт с дивана и идет на кухню за рюмками, берёт три штуки и идет обратно к ребятам, — во! — Серёжа разливает алкоголь по рюмкам и берёт свою. — Ну что? Давайте за нашу встречу? — предлогает тост Дима и поднимает руку с рюмкой. Все соглашаются и выпивают до дна. — Ух… Как же я давно не ощущал этот вкус! — морщится Серёжа и щелкает пальцами. Через несколько часов, Антон уже качался из стороны в сторону и наверняка, на утро, помнить он не будет ничего. — А, вы, знаете? Что, со мной будет, если дотронуться до моей кожи? — с паузами, икая почти после каждого слова, но всё же резонировал Антон. — Ч-что? — икнул Серёжа. Шастун еле как встал с дивана и потихоньку снял с себя школьную рубашку. Он так и не переоделся, придя со школы. Глаза у друзей округлились, когда они увидели волдыри по всему телу Антона. — Это… кто тебя, так…— Дима был самый трезвый из компании. — Это Вова, — хихикнул Шастун и надел на себя футболку, которая лежала на диване, — месяц назад скончался мой отец, от воспаления лёгких. Ну, мать и нашла ему замену. Причём очень быстро, — отметил Шастун, — ну… мать то знает о моей болезни, а он то нет, напился, маму напоил, та ушла спать, а он начал ко мне приставать, ну и облапал меня, — Антону показалось что он мгновенно, быстро протрезвел, — ну вот как-то так. Меня спасает только горячая вода. Мне нельзя пить со стакана, с которого уже пили другие люди, нельзя обниматься, целоваться. — Как ты прожил эти семнадцать лет? — спросил Серёжа. — Никак. А после смерти, — Антон запнулся, — отца, вообще ужасно. Дома меня не было почти никогда, а потом прихожу, а там этот… сидит… — Антон не сумел сдержать слезу и постарался вытереть её незаметно, но это увидели все. Серёжа и Дима пододвинулись к другу поближе и обняли. Причем так крепко. Но друзья не коснулись его кожи. Футболка была у него с длинными рукавами. так Антона никто и никогда не обнимал, даже собственная мать, а друзья обняли. Представляете? Люди, которые были ему никто, обнимают так, как не обнимает мама.