Неприкасаемый

После, они ещё допили и красное вино. Дима и Сережа, не дошли бы до дома, поэтому Антон уговорил их остаться у себя.

***

— Проспали! — кричит Антон, когда включает телефон, а там 9:10 утра. — Да не ори ты… — гнусит Серёжа и переворачивается на другой бок. — Пацаны! Да вставайте же! Проспали! — Антон встал на ноги от чего ему резко ударило по голове и это заставило его сесть, взяться за голову и прошипеть. — Анто-о-он… — скулит Дима, — сколько время? — зевнул Позов. — Блять! 9:16 уже! Мы опоздали на первый урок! И второй уже начался! — Сколько?! — поднял голову Дима с мягкой подушки и тоже поморщился от боли. — Ёбан бобан! — ругается Позов и поворачивается к Матвиенко. — Серёжа, Серёжа, — толкает его Поз, а тот только вопросительно мычит, — вставай быстрее! — Да ёбтвою мать! Пацаны! Хватит меня пиздеть! Я уже встал… почти… По пути в школу, ребята сто раз прокляли себя за то, что вчера так много выпили. И ещё они вспомнили, что сейчас у них литература. И ещё они поняли, что им пиздец. — Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти? — в дверях появляются три помятых парня, которые запыхались, пока поднимались на третий этаж. — О-о-о, какие люди! — театрально разводит руками Арсений Сергеевич над головой и улыбается — А где это мы шляемся два урока? Скажите мне пожалуйста? — складывает руки на грудь. — Мы… мы… — пытается придумать отговорку Серёжа но импровизация и фантазия его подводят. Похоже, мозг ещё не до конца протрезвел. — Вы. — перебивает его учитель. — Мы бабушке помогали через дорогу переходить! — придумывает на ходу Дима. Класс тихо захихикал. — Два урока? Уж очень медленная бабушка попалась, да? — Ага. — решает хоть что-нибудь вставить Антон, чтоб не стоять просто так. — Ну, как там? — спрашивает у парней Арсений, а те не понимают вопрос классного руководителя. — Что? — спрашивает Матвиенко. — Бабушка как? Нормально? — усмехается Арсений Попов и Антон, почему-то, глядя на учителя, тоже начинает улыбаться. — О-о-о! Да, нормально — преувеличивает Серёжа. — Очень хорошо! — добавляет Дима. — Просто сногсшибательно! — тоже решил добавить ещё что-нибудь Шастун. — Ну-ну-ну, что ты? Зачем бабушке ноги сшибать? Она и так девяносто минут, шесть метров проходила. — класс заливается смехом от юмора их учителя, а юмор, кстати, ничего такой, хороший. — Ладно, садитесь, альтруисты. На уроке, Антону стало резко плохо. Он побледнел, глаза мутные стали, вялый. Антон не ел уже три дня. Представляете? Два дня не ел-не ел, а потом такие: хм… Почему бы не хлибнуть коньячка с винчиком? Мда… представляю что там происходило с организмом Антона. Шастун лёг на парту и глубоко вздохнул, он чувствовал на себе чей-то взгляд, наверное это был один из друзей, а может и не друзей. Прозвенел оглушающий звонок с урока. Антон встаёт, в глазах темнеет, ноги подкалашиваются и Шаст падает. Грохот, визг одноклассниц, топот ног бежавшие к нему и голоса, но Антон уже не мог различить ни один из них. Единственное что он успел услышать это быстрое: «Антон, Антон» и это сто процентов, был Арсений Сергеевич.

***

Перед глазами муть, всё едет, невозможно сфокусировать взгляд на чем-либо, просто жуткая головная боль и жжение по рукам, талии и шеи, а так же лба. Антон морщится, только через секунд тридцать, он смог разглядеть только силуэт человека, но, а какого и кто это был, он ещё не видел. Глубоко вздохнув, Антон застонал от боли и мутный, перед ним сидящий силуэт задвигался. Шастун закашлял и боль была такая, как будто шестьдесят стрел воткнули в грудную клетку. — Ай! — крикнул Антон. — Чш-чш, Антош, не двигайся. — и в тот момент он понял, кто являлся тем силуэтом. Широко распахнув глаза, он действительно увидел Арсения Сергеевича. Мутновато конечно, но узнать человека он всё же мог. — Арсе-Арсений Сергееч? — тихим, хриплым голосом спрашивает Антон. — Да? — так же тихо и так мягко спросил Арс. — Ч-что вы?.. — вдруг до Антона доходит. Его руки полностью открыты и вообще он не в своей одежде, а в каком-то халате, а что это значит? Это значит что к нему прикасались. По телу прошла новая волна жжения и боли, от этого парень болезненно зашипел. Рука Арса потянулась к Антону, но быстро была убрана. Он же обещал не дотрагиваться до ученика. — Нет, нет, нет, всё хорошо, не двигайся, Антон. — попытался успокоить того Арсений. Но Антон панически, осматривал свое тело, руки, которые были в капельницах. Жечь начинало ещё сильнее и Шастун уже просто не мог терпеть. Он начал кричать, кричать от боли. — Антон, Антон, пожалуйста, успокойся, всё хорошо, всё хорошо, — постепенно утешал свой голос Арс, когда тот начал немного успокаиваться, — теперь я знаю, почему до тебя нельзя докосаться. — сводит брови на переносице учитель. — Вы же никому не расскажите? — на полутоне спрашивает у него Шастун. — Нет, конечно нет. Я никому не расскажу, — утешает его Арсений Сергеевич, — кто-нибудь ещё знает об этом? — Мама, Вы… и вчера узнали Дима с Серёжей. Я вообще не хотел никому говорить. — отвёл взгляд Антон. — А папа? — спрашивает Арс и понимает, что попал прям в сердце Антона, мысленно проклинает себя. Шастун морщится, прикусывая нижнюю губу и глаза потихоньку начинают наполняться влагой. Арсений надел медицинские перчатки. — Антош… — Я… — слеза всё же скатывается по щекам и Арсений готов убить себя за этот вопрос. — Прости, прости меня, пожалуйста, я не хотел. — учитель тянется к щеке ученика, чтобы вытереть слезу. Когда Антон чувствует что Арс в перчатках, он почему-то поддаётся головой к руке Арсения. Он не знал почему у него такая реакция. Наверное, потому что семнадцать лет, ему никто не давал ласки. — У меня, — пауза, — месяц назад умер отец, — ещё одна, — от воспаления лёгких. — Арс не ожидал, что Антон ему ответит. Но он доверился ему. Ничего не ответив, Арсений Сергеевич, просто сжал руку Антона, а по щеке парня протекла ещё одна слеза.