Попалась

— Не хочу. Нет! — Упираюсь в стекло машины и бью по нему ладонями. — Я больше не буду, честно! — Кричу, чуть не срывая голос, чувствуя, как в горле уже стало першить. — Ида, мы с тобой это уже обсуждали — Устало протягивает мама, захлопывая дверь машины, и сразу блокируя окна. — Я тебя не раз предупреждала, и теперь терпения моего уже нет. — Я никогда не думала, что оно может закончиться так, что на собственную дочь не будет хватать. — Тебе осталось два года отучиться и вернешься домой уже другим человеком. — И говорит это все так серьёзно, что у меня складывается ощущение, что меня отправляют не в школу, а в тюрьму. Ведь именно после тюрьмы обычно выходят другими людьми. — Да не верь ты этим шарлатанам. — Учитывая, что я моя мама верила в гороскопы и экстрасенсов, я даже не представляю чему она могла поверить еще в рассказах об этой школе. О каких чудесных ее свойствах перевоспитания. — Меня там замучают, и может, я вообще не вернусь. — Пытаюсь припугнуть ее, но такое ощущение, что ничего на нее не действует. Она приняла четкое и окончательное решение отправить меня в какое-то странное заведение. Чувствую, что это не просто школа, а ад, в котором я буду расплачиваться за все грехи, которые у меня накопились за всю мою жизнь. — Прекрати, от учебы еще никто не умирал. — Мы выехали со двора и уже выезжали на главную дорогу. — Это лучшее закрытое учебное заведение. — Проговаривает она с такой гордостью, будто сама его и основала. — Вот именно! — Подчеркиваю ее слова и вздыхаю. — Оно закрытое, мама. — Она что, не понимает, что я там буду, как собака на цепи. Без возможности выйти за пределы школы, да и в интернет там выхода нет, насколько я знаю, а это настоящая пытка. — Я сделаю все, чтобы меня оттуда выгнали. — Откидываюсь на заднее сиденье и смотрю в окно, грустно наблюдая за исчезающей цивилизацией. — Оттуда не выгоняют. — Мама как-то тяжело вздохнула, как будто уже устала говорить со мной на тему школы. — Там перевоспитывают и отправляют домой. — Она замолчала, видимо ожидая от меня какой-то реакции, или просто переводя дух. — И заметь, что я тебя не в какую-то деревню отправляю, хотя могла бы. — Мне за это ей теперь спасибо сказать надо? Что-то не хочется. Я ужасно зла на нее. — И вообще, за все, что ты сделала, тебе и деревня — роскошь. — Она резко замолчала, как будто одернула себя и просто начала смотреть за дорогой, аккуратно ведя машину. — Да что я такого сделала? — Вскипаю, резко подрываясь на сидении и даже чуть не топая ногой. — Что мне и деревня, как ты сказала, роскошь. Я ничего страшного не сделала, это ты просто себе что-то напридумывала и теперь веришь в это. — Всплескиваю руками, ожидая хоть какой-то реакции, но ее нет. Я правда не понимаю почему и за что мама пошла на такие радикальные меры. Я же не преступление совершила. Есть подростки, которые учатся и ведут себя гораздо хуже меня, но их почему-то не отправляют в какую-то школу, находящуюся за 500 км от дома. Я просто оказалась не в то время, не в том месте. Кто бы мог подумать, что этим идиотам придет в голову притащить наркотики в школу. И если бы еще не спалились, так им же надо было ее продемонстрировать, а я даже отношения к этому не имела. То, что я с ними дружу, так это еще не означает, что тоже попробовала бы этот проклятый спайс. Объяснять маме это в сотый раз не было ни смысла, ни желания. Она просто не верила мне, и даже нарко-тест не изменил ее решения. Аргументируя это тем, что если бы директриса не зашла вовремя, то я обязательно покурила бы его. Ехали мы очень долго, половину дороги я просто спала, а потом сидела в наушниках и слушала музыку. Уже за окном стемнело, как мы подъехали к какому-то высокому железному забору. Из-за темноты и множества деревьев, которые явно росли тут не первые сто лет, я не могла четко увидеть все, что происходит за пределами машины. Тут же содрогаюсь от ужасно громкого звука, как будто тяжелым молотом ударили по листу метала. Смотрю, а створки ворот начали раздвигаться сами собой, и мы въехали на территорию. Я даже не думала, что в таком месте могут быть механические ворота. Все же, глушь, да и доверия вся обстановка не вызывала. Я не могла разглядеть все, но даже очертания мне хватило, чтобы вжаться в кресло: всего три здания, похоже, соединенные между собой, какие-то беседки или что-то вроде этого, дорожки вымощены плиткой. В одном из зданий, которое находилось посередине и, видимо, было главным, было 2 этажа. Все это выглядело, как огромное заброшенное здание, я похожие видела, когда смотрела видео про заброшки и их исследования. Свет нигде не горел, и казалось, что здание мертвое. Время всего-то восемь вечера, они что, все спать легли, или я вообще одна в этой школе буду? — Выходи — Сказала мама, и я, с явным ужасом в глазах, вышла из машины, стараясь смотреть куда угодно, только не на окружающий меня кошмар. Телефон и наушники пришлось оставить в машине, так как у меня все равно все бы забрали, зная правила этого заведения. — Мам. — Дергаю ее за рукав кофты, когда подхожу к ней ближе. — Мам, ты видишь это? Это здание… ему лет двести, если не больше, ты уверена, что это и есть школа? Мне кажется, это место только на концлагерь похоже. — Или на тюрьму, но, по крайней мере, школу напоминало с большой натяжкой. — Не глупи. — Отрезала она и рывком убрала мою руку. — Твое воображение рисует то, чего тут нет на самом деле. — Не уверена, что мое воображение настолько богатое, чтобы нарисовать весь этот мрак, атмосферу и придумать страх, что плотно засел в груди и голове. — Прекрасное место, а главное, что тебе тут помогут. — Поднимаю на нее странный взгляд и задумываюсь. — Помогут с чем? — Задаю ей вопрос, но она не успевает ответить, как из темноты деревьев показывается фигура женщины, приближающаяся к нам. Я сразу увидела, что она какая-то странная, наводящая ужас. Я не особо верю в мистику, паранормальные явления, чертовщину, но, все же, тут была готова поверить даже в способности экстрасенсов, если они расскажут мне что не так с этим местом и этой женщиной. Почему у меня внутри такой дикий ужас, который приказывает мне бежать? У этой незнакомки была достаточно уверенная и твердая походка, которой позавидовала бы профессиональная модель. Я сразу заметила, что она была на каблуках, и, идя по дорожке, туфли издавали достаточно неприятный, на данный момент для меня, стук, который отражался у меня в ушах, заставляя сжаться от какого-то странного чувства. Чувства нарастающего страха. На ней был, непонятного из-за темноты, цвета пиджак и рубашка, брюки на высокой талии и ремень с большой пряжкой, которая так и бросалась в глаза, отблескивая от света фар нашей машины. Такое ощущение, что эта пряжка была нашита специально, так как сильно выбивалась из общего образа и стиля. Выглядела эта женщина устрашающе-важно, мне кажется, что она тут явный авторитет, хотя этого не хотелось. Все же, страх, который она внушала мне, хотелось бы чувствовать реже, а значит, и видеть ее соответствующе не часто. — Добрый вечер. — Проговаривает это женщина и улыбается какой-то неприятной улыбкой. Меня от нее тут же затрясло. — Кто тут у нас? — Железный, я бы даже сказала металлический и, похожий на звук от тех ворот на входе, голос. — Алла Валерьевна? — Она посмотрела на мою маму, а потом перевела свой взгляд на меня. Даже в темноте я могла увидеть то, от чего по телу пошла дрожь. Ее глаза были темными, да настолько, что в них не было видно даже зрачков. Они были какими-то глубокими, стеклянными, буквально неживыми. Я бы сказала, кукольными. Это точно не было мое воображение, как сказала мама, вид этой женщины действительно пугал и вызывал какой-то внутренний ужас, разливающийся по телу и заставляя конечности неметь, не смотря на теплую погоду. Отворачиваюсь и прижимаюсь к маме, чувствуя ее тепло. Так я чувствовала себя хоть в какой-то безопасности, и не смотря на дрожь, у меня получалось сохранять более-менее гордый вид, присущий мне почти постоянно. — Здравствуйте. — Проговаривает мама и вздыхает, глядя на меня. — Передаю лично вам в руки. — Женщина снова улыбается и кивает, осматривая меня каким-то презрительным взглядом, будто я ей уже что-то сделала или сказала такое, что она видит меня в могиле. — Ида хорошая девочка, но, честно сказать, достаточно трудный ребенок. — Отлипаю от мамы и смотрю на нее, подняв бровь. Зачем сразу выставлять меня в плохом свете перед незнакомым человеком? Мне даже как-то неловко стало. — Мы с вами это все уже обсуждали. — Кивает женщина, как будто отрезая, а я снова непонимающе смотрю на маму. Когда это? — Да, простите. — Поспешно поправляет себя мама и тут же берет меня за руку, да так неожиданно, что я чуть не вскрикиваю. — Ида, все будет хорошо. — И тут случилось то, чего я никак не ожидала. Моя мама, та, которой я всегда доверяла и полностью верила, вдруг резко отпихнула меня от себя и толкнула прямо в руки к этой женщине. Завизжав от ужаса, пытаюсь вырваться из ее объятий, но видимо, у нее был не только голос железный, но и хватка, так как из моих жалких попыток не было ни одной, хоть каплю идущей на успех. — Отпустите меня! — Кричу, не прекращая вырываться — Вы не имеете права меня держать. Мама! — Вижу, как мама подошла к машине, и что-то найдя в бардачке, подошла к нам и вручила какие-то бумаги этой женщине, которая взяв их одной рукой, продолжала спокойно удерживать меня второй. — До свидания, Алла Валерьевна. — Уже? Так быстро? А мне попрощаться с мамой не дадут что ли? — С вами приятно иметь дело. — О чем она? Какое дело? Это сделка? — Нет. — Всхлипываю, почему-то только сейчас понимая, что теперь увижу маму только на новогодних каникулах, если меня еще на них отпустят. — Мама, ты не можешь меня оставить. Прошу, не уезжай! — Но она уже села в машину и, даже не попрощавшись со мной, просто села и развернувшись, выехала прочь с территории школы. — Успокойся — Жестко сказала незнакомая женщина и сильно прижала меня к себе. — Запомни. Меня зовут Карцова Агнесса Николаевна и я директор этой школы, а также ее основатель. — она хвастается что ли? — С этого дня ты обязана подчиняться только мне и сотрудникам нашего учебного заведения. Почему это я должна ей подчиняться? Что она вообще себе позволяет? — Идём в корпус. Я тебе все расскажу, а также покажу, что где находится. — она наконец-то отодвинула меня от себя и перехватив за руку, остановила взгляд на чемодане, который был у меня с собой. — Ты внимательно читала правила? Правила этого ада я перечитывала раз десять, потому что была в шоке от их неадекватности. Форма была единая, пижамы тоже, все предметы личной гигиены выдавались. Запрещалось иметь с собой любые средства связи, а так же колющие и режущие предметы. И много чего еще запрещалось, но самый странный и абсурдный был один из пунктов. «С собой можно брать только 4 вещи, которые не входят в состав запрещенных.» — Да, там ровно четыре вещи, и ничего нет, чтобы не соответствовало правилам, а такой большой… — на секунду задумываюсь, почему и в правду не взяла сумку — просто другого чемодана у меня нет. — При сборах, я поняла, что у меня практически не было вещей, которые не находились бы в запрещенке, но я все-таки нашла, что взять. — Хорошо. — Она подошла к моему одиноко стоящему чемодану, среди всей этой пустынной и мрачной атмосферы, все еще держа меня за руку. У нее были такие горячие ладони, что можно было подумать, что я прислонила их к батарее. — Теперь идем. — Агнесса — как ее там — Николаевна, а почему так темно и даже нет фонарей? И света в окнах? — оглядываюсь, и меня снова обволакивает ощущение того, что я в фильме ужасов. — Фонари включат позже, а света нет, потому что все на ужине в другом корпусе, окна которого выходят на другую сторону от главного входа. — она сжала мою ладонь еще сильнее и подвела к какому-то зданию. Вблизи я увидела то, от чего уже очередной раз вздрогнула. На всех окнах были поставлены решетки. Я и вправду попала в концлагерь? Или это сделанно для предотвращения попыток побега? — Есть хочешь? — спросила она меня, а желудок в тот же миг скрутило, видимо напомнил, что за весь день я ничего не съела. Весь этот стресс, связанный с приездом сюда, напрочь отбил у меня чувство голода, и я была этому рада. Я всегда стараюсь есть, как можно меньше. Думаю, что это какое-то психическое расстройство, но взвешиваюсь я очень часто и регулярно. Я не должна сходить со своего идеального веса, поэтому поголодать один день не повредит. — Нет. Я поела перед отъездом. — Вру, но за все время моей жизни я научилась это делать довольно хорошо. Не то, чтобы родителей сильно заботило то, как я питаюсь, даже наоборот, именно папа подсадил меня на мочегонное, и именно мама всегда тыкала меня цифрами на весах и жирным отражением в зеркале. После того, как я сбросила десять килограмм, они от меня отстали, а вот сама от себя я отстать так и не смогла. Единственные люди в этой жизни, кто действительно и искренне заботился и пытался мне каким-либо образом помочь, так это мои друзья. Ник и Саша наседали на меня с темой питания и таблеток довольно часто. Даже прятали от меня капсулы и вместо них подсовывали еду. Я не хотела их расстраивать, поэтому перестала носить таблетки с собой и стала оставлять их дома. При Нике и Саше я даже нормально ела, вот только по приходу домой содержимое желудка меня покидало искусственным путем. Все-таки я их любила и сильно привязалась за 9 лет учебы. Что поделаешь, друзья они то, что надо, вот только с наркотиками проебались. — Тогда пойдем сразу ко мне. — от этой фразы стало как-то не по себе и по телу пробежали мурашки. — Зачем? — но мне не ответили, а просто снова схватили измученную, и, кажется, уже задушенную руку и потащили к огромной двери с замком, видимо это главный корпус. Женщина вытащила ключ из кармана пиджака и отперла этот замок. Дверь отворилась без скрипа, хотя я была уверена, что после громкого открытия, на нас вылетит стая летучих мышей. Мы быстро проходили по коридорам, петляя между скамейками и дверями, которых было бесчисленное множество, пока не остановились у отличающейся от всех дверей. Дверь с черными обрамлениями, хотя все было довольно светлым и черной табличкой с выгравенной надписью — «Агнесса Николаевна Карцова», а под ней была еще одна — «Директор». Я даже сообразить толком ничего не успела, как меня запихнули в дверь и я оказалась в просторном кабинете, который был неплохо сделан и обставлен дорогой современной мебелью. Вот только вид за окном сильно смущал: какие-то ямки или насыпи с вставленными где-то табличками. Может там огород? Буду надеяться на это, а то в голову лезут не очень приятные мысли. Вслед за мной она толкнула мой чемодан и встала напротив, кинув ключ на стол. — Клади чемодан на пол и открывай. — монотонный голос, который пугал меня до сих пор, не могу к нему привыкнуть, уж слишком властный и угрожающий. — Побыстрее. Зачем ей вообще знать содержимое моего чемодана? Но спорить я как-то побаиваюсь, поэтому просто кладу чемодан и растегиваю молнию. Женщина медленно изучает содержимое и подняв бровь, смотрит на меня, потом снова на внутренности моего чемодана. Я же говорила, что ничего особенного там нет. Взяла то, что не запретили, а мне полезно. — Зачем тебе весы? — среди моего набора ее смутило только это. Странно. — Я просто слежу за своим весом и все. — главное, чтоб не забрала их у меня или ничего не заподозрила. — Я оставлю эти вещи у себя на время. — Зачем это? — Если есть так и не захотелось, то сейчас провожу тебя в комнату. — Не захотелось. — желудок опять сводит и сжимает. — Учёба начинается через 4 дня, поэтому пока будешь осваиваться. Так же, через час я зайду к тебе. Надо пообщаться. — последнюю фразу она выделила голосом и ухмыльнувшись, встала рядом. — За мной. Мы вышли из ее кабинета и пройдя опять этот длинный лабиринт коридоров, вышли на улицу. Всё-таки я ошиблась, корпуса не были соединены между собой и каждый раз надо будет идти по улице. Заходим в соседний корпус, опять же, который был под замком и с решетками на окнах, хотя самих окон было только 4 на все здание с этой стороны. Внутри, по одной стороне стены были какие-то фотографии, а по другой двери. Много дверей и все одинаковые с табличками. Мы остановились у одной из них с надписью — «Малофеева Ида» «10 класс» Значит меня ждали и явно они были готовы меня принять не за день. Агнесса Николаевна открыла дверь ключом, опять же вытащив его из кармана пиджака. У неё, наверное, в карманах только ключи и лежат. — Проходи. — она протолкнула меня внутрь. Я не успела даже осмотреться, как дверь хлопнула и послышался звук закрывающегося замка. — Эй, что за херня?