«История Одного Безумца»

Несмотря на предупреждения Психа, Бекки так и осталась его психиатром. Мистер Дэвис был слишком самоуверен или глуп, чтобы защитить бедную девочку. И она продолжала свои сеансы. На следующем сеансе она настояла на том, чтобы поговорить с Психом в кабинете. Охранники, конечно, были против, но ничего не могли поделать. У неё было личное распоряжение Мистера Дэвиса, который упорно хотел узнать причины такого поведения Психа. Он не мог до конца поверить, что Эван безумен, и знал, что если кто-то и сможет докопаться до его чёрной души, то только она. Девушка пыталась выглядеть спокойной и уверенной, но боялась мужчину, напротив. Её пугало каждое действие, каждое его слово и даже улыбка. Псих, конечно, знал это и наслаждался игрой в кошки-мышки. – Ты боишься меня – сказал он, внимательно глядя в её испуганные глаза – И хотя меня заковали в цепи и надели смирительную рубашку, ты боишься. Что ж, такого ты прочитала обо мне, Бекки? – Вы уверены, что это ваш вопрос? – тихо спросила она. Псих одобрительно улыбнулся. – Да. – Хорошо. В вашем досье, составленном десятью психиатрами, было многое. Они боялись вас и не могли добиться от вас правды. Каждое ваше слово – ложь. Однако некоторые имели неосторожность довериться вам и освободить руки… За что и поплатились – Ребекка посмотрела в глаза Психа – Другие писали, что вы безумный гений. Но знаете, что пугает меня больше всего? Никогда не знаешь, что ожидать от вас. Вы можете похвалить, а тут же убить. Впрочем, так уже было, не так ли? Пятнадцать ваших помощников, мистер Псих. Четырнадцать санитаров и несчитанное количество невинных людей, что просто попались вам на пути. Её откровенность веселила мужчину. – Браво! – воскликнул он, демонстративно дёрнувшись – Ты умеешь читать! Если бы мои руки были свободные, я бы похлопал! А хочешь знать, что я знаю о тебе? – Хочу.                       И Псих начал рассказывать о девушке напротив. Ему, как бывшему психиатру, было легко разгадывать чужие эмоции. Даже те, что пытались скрыться за улыбкой или жестами. Он говорил спокойно, почти безэмоционально, но в каждом слове сквозило холодное любопытство. Он знал о ней больше, чем она могла представить. Знал о ней ещё до того, как его собственное безумие победило здравый смысл. Для Психа Бекки была словно открытая книга, и в этом таилась его сила… и его опасность. Она была шокирована и испугана. – Откуда вам это известно? – пробормотала она. А Псих самоуверенно засмеялся. – Вся твоя одежда, манера говорить, мыслить – всё кричит о том, что ты одинока. Мужика тебе надо, детей, собаку… и забыть об этой профессии. – Какое право вы имеете указывать, что мне нужно? – взорвалась девушка – Вы думаете, что знаете о людях больше всех, но это не так. Вы никогда не узнаете, что творится в душе у людей. – Как и ты. Но мы оба тут, не правда ли? Ребекка разозлилась так сильно, что сломала карандаш. Рядом с ним она с трудом могла контролировать свои эмоции. И это нравилось Психу. Он смеялся. – Бекки, я знал, что ты не безнадёжна! Я знал! Ты такая же, как и я! – Я не такая. Я не причиняю зла людям, в отличие от вас. – Зло… – Псих задумался – Да что ты знаешь о зле? Не бывает чёрного без белого, не бывает хорошего без плохого. Всё относительно, даже зло. Самые страшные поступки мы иногда совершаем из благих целей. – Какой же страшный поступок вы совершили из благих целей, мистер Псих? И тут он вспомнил о Кэти, девочке, которая смогла дотронуться до его души и пробудить в нём человечность. Девочка, которая могла бы умереть, если бы не он. Тут же пелена безумия спала, и Эван вернулся в некое подобие нормального состояния. И почему-то ему захотелось рассказать Бекки об этой малышке. – Она выжила? – прохрипела Ребекка, дослушав рассказ. – Да – сказал Эван севшим голосом – Я ненавижу, когда обижают детей. И он сказал правду. В этот момент он был абсолютно честен с ней. Почему-то ему хотелось именно ей открыть свои тайны, показать израненную душу, которую обычно прятал за маской безумия. Он чувствовал, что нуждается в ней. Девушка напротив сидела, затаив дыхание, глаза её расширились от удивления и тревоги. Каждое слово Эвана пробивало её словно тихий, но острый удар, и она не могла отвести взгляд. – Бекки, ты не прочитаешь об этом ни в одном досье на меня. Все эти досье – это сухая статистика. Факты, которые были, но они ничего не значат. И те факты, которых никогда не было. – Так расскажите мне, что было на самом деле. – С чего бы, Бекки? Или ты думаешь, что за твоё милое личико я расскажу тебе всё? – он засмеялся – Нет, ты нравишься мне, Бекки, но не настолько, чтобы достать нож и позволить тебе ударить им. Она покраснела и попыталась скрыть улыбку. Улыбка была мимолётной, почти призрачной, но Эван заметил её. – Тебя смутил тот факт, что ты нравишься мне? – его взгляд скользнул по ней, чуть задержавшись на губах – Зря, Бекки. К тому же, у тебя очень красивая улыбка. И я хотел бы увидеть её ещё раз. Бекки замерла, её щеки слегка вспыхнули. Она не ожидала, что он скажет это так откровенно. В глазах сквозила смесь удивления и осторожности. А он говорил правду. Казалось, что чем больше он общался с этой девушкой, тем больше влюблялся. И безумие, в котором Эван так нуждался, отступало перед ней. – На сегодня достаточно. Спасибо вам за откровенность, мистер Псих. Но Эван так не хотел, чтобы она уходила. Противоречивые чувства сжимали его изнутри. Он одновременно хотел быть ближе к ней и держаться подальше. Он вдруг вспомнил, что уже испытывал подобные чувства, но не мог их принять. Не мог позволить себе их.