«История Одного Безумца»

Псих не переставал удивлять Ребекку. На каждом сеансе он открывался ей совершенно с другой стороны. И постепенно жестокий убийца становился милым парнем с тяжёлой судьбой. А девушка так упрямо пыталась помочь ему, что не заметила, как влюбилась. Конечно, она отрицала любое проявление своих чувств, ведь не могла психиатр влюбиться в своего пациента. Не могла влюбиться в того, кого боялись все. Но все её мысли были заняты лишь одним человеком. Это пугало её, так же, как и его. Они оба до жути боялись любви. И вот очередной сеанс. Псих внимательно смотрит на Бекки, а она пытается быть серьёзной, пытается контролировать ситуацию. А потом задаёт самый неожиданный вопрос. – Долго ты был психиатром? – вдруг спросила она. Тогда Псих застыл в недоумении. Он даже представить не мог, что Ребекка когда-нибудь догадается. Да, именно догадается, так как после его подвигов, досье бывшего психиатра частично засекретил лично мистер Дэвис. Он не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за того, что скажет про его жену и дочь. И всё же она узнала. В груди болезненно сжалось, как будто кто-то наугад схватился за старую, незажившую рану и с силой провернул нож. Псих посмотрел на своего психиатра с удивлением и страхом. Он так долго пытался забыть. Стереть. Выжечь из себя всё, что было «до». Жить дальше, как будто той жизни никогда не существовало. Но не получалось. Никогда не получалось. Воспоминания возвращались рваными кусками, запахами, криками, чужими голосами. Они врезались в голову, как осколки стекла. И каждый раз он делал единственное, что умел. Топил их в крови. Чужой крови. Снова и снова, лишь бы заглушить эту невыносимую боль. Это был не выбор. Это было спасение. Но сегодня… его заставили вспомнить. И безумие опять отступило, оставив Эвана наедине с воспоминаниями. Его зелёные глаза прояснились. И в них больше не было безумия. Только боль. Перед глазами всплыли обрывки прошлого. Не воспоминания, а почти галлюцинации. Уютный кабинет, тёплый свет лампы, тихие голоса пациентов… чужая боль, которую он когда-то умел лечить. Сердце болезненно сжалось, будто его сдавили изнутри. Это было так давно… Или, может быть, этого не было вовсе. Может быть, это чья-то чужая жизнь. Чья-то чужая история, которую он случайно запомнил. Слишком страшно признать, что это был он. Потому что тот человек… умер. Психиатр Эван Фрост больше не существовал. Он остался там, в том кабинете, среди тихих разговоров и попыток спасти других. Остался в той жизни, которую уже нельзя вернуть. А здесь… остался только Псих. И от этой мысли становилось ещё больнее. После недолго молчания Эван заговорил. Он говорил тихо, казалось, что язык совсем не слушался его: – Ты и об этом знаешь… – произнёс он с горькой, почти сломленной усмешкой. Лицо пыталось скрыть удивление, но глаза выдавали всё – Всего два года. О чём я жалею каждый день, хотя пора бы уже забыть об этом периоде моей жизни. С трудом взяв себя в руки, Эван продолжал играть роль безумного. Но доктор Харрис не отступала. Сегодня она решила докопаться до истины любой ценой. – У меня есть ещё вопрос – её голос звучал тихо, но каждый слог резал по живому – Ты когда-нибудь любил? Эти слова выбили Эвана из колеи. Внезапно прошлое нахлынуло, как бурный поток, сметая всё на своём пути. Жестокий убийца, который столько лет ломал чужие жизни, сейчас выглядел как человек, чья собственная жизнь была изуродована болью. Фальшивая улыбка, которой он прикрывал пустоту, сползла с бледного лица, оставив на нём только испуг и растерянность. Он почувствовал, как старые раны рвутся и кровь прошлого стекает по венам. Стремительный поток воспоминаний хлынул на Эвана, окатив холодной волной и окунув в бездонную пучину его искалеченной жизни. В голове всплыла Кассандра. Её синие, как море, глаза, звонкий смех, золотистые волосы, которые когда-то казались светом в его темноте. Боль в груди вспыхнула огнём и льдом одновременно, сжимая сердце так, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Каждое воспоминание, каждый смех, каждое прикосновение ощущалось ножом, вонзающимся глубоко в плоть, оставляя после себя ледяную пустоту. Его зелёные глаза были безжизненными, как два осколка стекла, отражавшими собственную погибшую душу. Эван стоял лицом к человеку, который вынудил его вспомнить всё это, и мир вокруг будто растворился. Он тонул в собственном прошлом, в каждом куске счастья, которое уже никогда не вернуть. И чем сильнее он пытался сдержаться, тем отчётливее чувствовал холод, расползающийся по телу, пустоту, что не оставляла ни сил, ни надежды, ни света. – Не припомню, чтобы другие психиатры интересовались этим – прошептал Эван побелевшими губами, и в каждом слове звучала тяжесть прошлого. – Так что? Правда за правду, мистер Псих – Ребекка победно улыбалась. Девушка была довольна тем, что попала в самую точку, но не подозревала, как остро ранит этим мужчину. – Ладно – зелёные глаза Эвана потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Воспоминания разрывали его сердце в клочья, даже сейчас – Любил. Но это было давно, и я стараюсь не вспоминать об этом. – Как и я о мистере Хайте. Подробности, я жажду подробностей – Ребекка почувствовала власть, но она и представить не могла, как больно делает мужчине, что сидел напротив неё. – Как интересно. У тебя получилось поиграть в психиатра – Эван попытался улыбнуться, но улыбка застряла где-то между горечью и воспоминаниями. Ведь они продолжали крутиться в его голове, словно зловещий рекламный ролик, от которого невозможно отвести взгляд. Сначала были счастливые воспоминания. Вот он целует беременную жену, разговаривает с родившейся дочерью, с улыбкой на губах бежит на любимую работу. И резкий взрыв. Пламя, дым, скрежет дерева, треск горящих стен. Кладбище, полицейский участок и Микки, умоляющий не убивать его. Его крик, который он слышит до сих пор. Его боль, что пробирает до костей. И страх, который читается в глазах сотен его жертв с того момента, как он сошёл с ума. Каждое воспоминание бьёт, ломает, погружает в ещё более глубокую бездну. Он закрывает глаза, но образы не уходят. Пламя, крики, кладбище… всё переплетается в единый поток боли. Воспоминания проникают внутрь, ломают, крушат, и остаётся только тёмная, глухая пустота, где раньше жила жизнь. Ему требовалось приложить много усилий, чтобы губы начали издавать звук – Семь лет назад я потерял беременную жену. Один из моих пациентов… ради забавы… бросил нам в окно коктейль Молотова. Она сгорела заживо. Эван никогда никому не рассказывал об этом. И хотя за последние полчаса он пережил весь кошмар своей жизни заново, странным образом, когда слова покинули его губы, стало легче. Тяжесть, которую он носил в сердце, словно камень на груди, больше не гнула спину, а превратилась в странную силу. Боль всё ещё жгла, но она уже не сдерживала его. Она вдохновляла идти дальше, помнить, но не тонуть в воспоминаниях. Впервые за долгие годы казалось, что впереди есть дорога, что жизнь не окончена, и что он может жить дальше. Эван тяжело вздохнул и, посмотрев в глаза девушки, сказал – Но не будем о грустном, Бекки. Ты уже уходишь или ещё поболтаем? Конечно же, Ребекка не собиралась уходить. Ведь именно сейчас она поняла, что мужчина напротив – это не только опасный преступник, но ещё и мужчина, переживший много боли. Сейчас ей хотелось броситься в его объятья. Хотелось обнять его и никогда не отпускать. Не отпускать в лапы безумия, не отпускать к этой боли. Ей хотелось залечить все его раны. Ей хотелось быть с ним. – Я не тороплюсь. У меня накопилось куча вопросов – она нежно улыбнулась, глядя в демонически притягательные глаза мужчины. – О, да ты увлеклась! – довольно сказал Эван. Сейчас он так же нуждался в ней, как и она в нём. Мужчина так устал от одиночества. Устал от постоянного молчания и страха. Сейчас ему хотелось побыть обычным человеком. Странное желание затуманило разум, и он спросил – Бекки, что движет твоим любопытством? Я имею в виду по отношению ко мне. Это личный интерес или профессиональный? – Я не знаю. Сначала интерес был сугубо профессиональным, а теперь… – она покраснела и скрыла смущённую улыбку. – Теперь? – Теперь я взглянула на тебя с другой стороны и… кажется, сделала шаг вперёд – Бекки грустно засмеялась. Ведь она только что призналась, что ей нравится безжалостный убийца. Услышав слова Ребекки, Эван не смог скрыть улыбку. Он реально был рад, что не безразличен ей. Рад, что их чувства взаимны, ведь они оба были потерянными в этом жестоком мире. Но, нашедшие друг в друге частичку общего и схватившиеся за неё словно за соломинку. Эван точно знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но впервые за семь лет ему хотелось жить, ему хотелось рискнуть всем, чтобы быть с ней. Ему хотелось измениться. Хотелось излечиться от безумия. Но почему? Что же такого особенного было в этой девушке? Эван не знал этого, но он так устал сопротивляться и сдался. Борьба с самим собой увенчалась победой и поражением одновременно. – Ты сделала шаг мне на встречу – нежно проговорил Эван.