Я сберегу нашу любовь

      За окном раскатами разразился гром, как раз после вступительного слова секретаря. Дождь начал тихонечко бить по стеклу, становясь немым свидетелем происходящего. Нур вздрогнула зажмурившись. Вся эта атмосфера слишком её угнетала. Она уже не была настолько уверенна в себе и своих силах. Страх накрывал с головой от одного осознания того, что здесь и сейчас в самом деле решается её судьба. —Ничего не бойся, всё будет хорошо. — Мерьем шепнула эти слова прямо на ухо подруги, под столом сжимая её руку в знак поддержки. Это на удивление помогло прийти в себя. Как бы то ни было, она уже здесь. —Прокурор, прошу Вас. Огласите материалы дела для всех присутствующих. — Судья указал рукой на просторное место перед столами. Мустафа же, немедля взяв с собой планшет со всеми заготовками, вышел. —Уважаемый судья, Господа присяжные. Мною было подано заявление в местную прокуратуру о возбуждении уголовного дела в отношении Господина Халита Эргенч. По следующим статьям: статья 109 уголовного кодекса Турции: лицо, которое незаконно лишает человека свободы выезда или пребывания в каком-либо месте. В конкретном случае посредством лишения паспорта, а также пребывания в закрытом подвале в качестве незаконных наказаний; Статья 102 Уголовного кодекса Турецкой Республики, предусматривающая ответственность за сексуальное насилие в отношении совершеннолетних лиц. Установлено, что объектом преступления является сексуальная неприкосновенность личности, которая турецкой доктриной понимается как право человека самостоятельно определять своё место в сексуальных отношениях в пределах, установленных законом и моралью. Насильственные действия сексуального характера были совершенны в отношении супруги Господина Халита неоднократно, с использованием зависимого положения, а также с использованием обстановки вынужденного совместного проживания и с причинением тяжких последствий здоровью умышленно; Статья 86 уголовного кодекса Турецкой Республики: лицо, умышленно причинившее телесные страдания, либо вред здоровью или способности к восприятию другого лица. — Мустафа закончил, смирив Нур строгим взглядом. Ей стоит держать себя в руках. Девушка тяжело вздохнула, но волю эмоциям всё же не дала. —Господин Эргенч, согласны ли вы с вынесенными обвинениями? — судья обратился к мужчине, что стоял за решеткой и Нур кажется никогда не видела его таким. Обеспокоенным и нервным. —Нет, господин судья, я отрицаю всё. — тем не менее голос его был, как и прежде уверенный. Халит был непоколебим и очевидно хорошо подготовлен. —Тогда господин Ялобык, прошу вас. Даю Вам слово. — по привычке произнёс мужчина. Он был уже в годах, и работа ему эта порядком наскучила, тем не менее он был известен в обществе своей справедливостью и дотошностью. —Уважаемый судья, мы с моим клиентом настаиваем на том, что Госпожа Эргенч оговорила моего клиента. Мы не знаем намеренно ли, или под давлением кого-либо, но это так. Очевидно также, что Госпожа не вполне психически здорова и многое могло ей просто-напросто привидеться в очередном припадке, мы не можем её за это винить. Относимся с пониманием. — Ибрагим бросил взгляд на Нур. Девушка совсем оторопела, голубые глаза её заблестели от слёз. Она была прямо-таки в полном замешательстве от сказанного мужчиной. —Что он говорит, такое?… — еле слышно прошептала девушка и на лице её непонимание смешалось с агрессией. Кто он такой, чтобы так лгать? Разве что идиот поверит этим словам. Ребенок и его смерть видимо тоже ей привиделись. Как всё оказывается просто, она просто чокнутая по их мнению. —Успокойтесь. Оставьте это мне. — Мустафа был крайне серьёзен. Ничуть не удивлен позиции оппонентов. У них и не было особо других вариантов, однако пусть попробуют ещё доказать свои слова. —Для приведения аргументов для повторной дачи показаний я хочу пригласить в начале самого господина Эргенч. Мы полностью открыты к диалогу, нам нечего скрывать. — Ибрагим больше не смотрел на Нур. Не находил в себе сил. Ему придётся сегодня разделаться с ней, ничего личного, просто работа. Он дал ей всё что мог. Судья кивнул и двое полицейских, открыв камеру, вывели мужчину. Он прошёл совсем рядом. От Халита всё также пахло парфюмом с табаком. Он вновь ехидно улыбнулся ей. Нур ничего не могла с собой поделать, она так боялась этого человека. Даже здесь ей казалось, что он может накинуться на неё и вновь избить. Девушка опустила глаза в пол, для собственного спокойствия. Не хватало, чтобы её опять здесь вырвало. С мужчины сняли наручники, и он сел на указанное место. —Итак, Господин Эргенч, расскажите какой был ваш брак с супругой? — адвокат начал вышагивать по комнате из стороны в сторону. —Чтобы он сейчас не сказал, огородитесь от этого. Он будет врать, это не должно влиять на Вас. — Мустафа говорил так тихо, что даже Мерьем, сидевшая рядом с Нур едва разбирала слова, однако девушке их было слышно прекрасно. Она кивнула, сделав глубокий вдох. Не думать и не слушать. Она посмотрела на Ибрагима и воспоминания сами собой заставили её отвлечься от судебного процесса. —Заходи, тут мы будем жить. — Ибрагим открыл дверь перед девушкой, одной рукой придерживая её за талию. Длинная дорога далась ей тяжело, она вся побледнела, а руки её еле заметно тряслись. —Очень красиво. — Эргенч улыбнулась, а её слабый голос словно растворился в тихом шуршании горящих в камине дров. —Мне кажется, тебе стоит отдохнуть, милая. Дорога была длинной, даже я немного отдохнул бы. — адвокат улыбнулся, усаживая девушку на большую кровать. Она была такой мягкой, что невольно Нур ощутила себя словно принцессой. Хотелось раствориться в этих одеялах, пахнущих лилиями. Какой аромат… —Ты будешь спать со мной в одной постели? — девушка посмотрела на него так, словно Ибрагим был для неё целым миром, а он в её вечно лазурных глазах не смог разглядеть ничего, кроме стеклянного моря пустоты. —Вообще-то там стоит моя раскладушка. — адвокат усмехнулся, указывая на хлипкое изделие недалеко от кровати. — А это всё для вас, моя королева. — мужчина аккуратно снял с печь девушки пальто. Футболка оголяла тонкие руки, исполосованные бурыми следами от проходящих синяков. —Ты… может полежишь со мной? Мне тяжело на новых местах, снятся кошмары. — Нур положила руки на тёплые ладони Ибрагима. Она была мертвецки холодной, словно сама смерть её поцеловала. Впрочем, так оно и было. —Если тебя это не испугает… — адвокат не успел договорить, как девушка потянула его за собой на кровать. Однако комнату наполнил болезненный стон. Боль отдалась волной во всем теле от резкого столкновения хоть и с мягкой поверхностью. —Боже, Нур! Ты в порядке? — мужчина тут же переполошился. —Всё в порядке, правда. Это уже совсем не больно. — Эргенч усмехнулась, смахивая со щеки слезу. Меньше всего Нур сейчас хотелось, чтобы Ибрагим уходил. Это её последний шанс, чтобы сбежать. Сейчас, когда они так далеко. Далеко от Халита. На краю земли. Не просто так девушка попросила отвезти её в горы. Здесь мало людей, почти нет связи. Отсюда проще сбежать. Одна она не сможет, сейчас она слишком слаба. Если у неё получится уговорить Ибрагима помочь, всё бы изменилось. Нур смогла бы сбежать из этого кошмара. Девушка долго смотрела в глаза напротив, старалась рассмотреть в них любовь. Может хотя бы симпатию?… что-то она определённо увидела и поэтому недолго думая, потянулась к губам мужчины. Целоваться с ним было по-другому. Всё также отвратительно Нур ненавидит поцелуи с тех самых пор, как Халит начал грубо впиваться в неё без её согласия, проникся своим мерзким языком. Но Ибрагим был другим. Он не был мерзким, был приятным. На вкус словно горький шоколад, пряно дурманящий. Она отстранилась лишь для того, чтобы вдохнуть, однако мужчина её остановил. —Нур, что на тебя нашло? — мужчина невесомо положил ладони на хрупкие плечи, опасаясь принести боль своими поступками, напугать. —Ты мне очень нравишься, Ибрагим… а я тебе нет? — Эргенч опустила глаза, нервно цепляя ногтем вышитый на розовой наволочке цветочный узор. —Нур, Боже… Ты прекрасная девушка, очень красивая. Но я понимаю, что ты не готова к этому, зачем ты совершаешь это насилие над собой? Разве тебе мало посторонних? — мужчина взял руки девушки в свои, останавливая её от навязчивого движения, а голову её уложил себе на грудь. —Я не хочу больше с Халитом! Я хочу с тобой! — Эргенч расплакалась, обнимая мужчину так сильно, будто он собирался куда-то уйти. —Ох, милая. Мы проведём здесь неделю. У нас будет время всё обсудить, хорошо? Но я прошу, говори со мной, я не они, мне не нужно переспать с тобой, понимаешь? Это не единственный способ добиться чего-то. — мужчина гладил тёмные волосы, старясь успокоить девушку. И она слушала его, всегда внимательно. —Я по-другому не умею. Но я могу всё, что ты захочешь в этом! — Эргенч привстала, чтобы посмотреть мужчине в глаза и голос её даже стал твёрже. —Глупенькая, в этом, — мужчина выделил последнее слово. — Мне от тебя ничего сейчас не нужно. Настоящая любовь ведь не с этого начинается. — мужчина поцеловал девушку в лоб. —Халит сказал… — начала было Нур, но её перебил Ибрагим. —Он был не прав. Забудь о нём. — мужчина гладил тёмные волосы, чувствуя пальцами, какие они тонкие и ломкие. А сама она такая хрупкая, будто от любого неверного движения может сломаться. —Я забуду, если заберёшь меня. Честно! — Эргенч вновь лишь сильнее прижалась к мужчине, и её тонкие руки обрели в этот момент какую-то невиданную силу. —Милая, мы поговорим об этом, но не сегодня, ты очень устала. Засыпай. — голос Ибрагима тихий и вкрадчивый, словно гипноз и под его действием веки лишь тяжелили. —Не заберёшь… — еле разборчиво пробормотала девушка сквозь сон, и эти слова кольнули адвоката прямо в сердце, ведь они были правдой…

•••

—Первые отклонения в поведении моей супруги начались после смерти её отца. — мурашки пробежали по коже при упоминании той страшной аварии и вырвали Нур из воспоминаний. —Нур была очень опечалена, я всячески старался её поддержать, но она отталкивала меня, стала агрессивной, прогнала из дома. — девушка смотрела на Халита и не верила, что можно так безбожно лгать. —Я тоже был в трауре и выпил. Когда вернулся, Нур была на кухне без сознания. Она наглоталась таблеток. Это была моя вина, что после первой попытки суицида не настоял на посещении врача. — мужчина говорил с особой грустью. Прямо-таки ангел, заботливый муж. —Что происходило потом? — Ибрагим задавал вопрос с таким интересом, будто не знал на него ответ. Эта речь давно была подготовлена. —Агрессия моей жены только росла. Она могла швырять тяжелые предметы, пораниться о них, а потом рассказывала своим подругам, что это я поднимаю на неё руку. Я пытался узнать, зачем она лжёт, но очевидно Нур сама верила в свои фантазии. — девушка, не выдержав этого бреда, восторженно подняла брови. Что он вообще такое несёт? —Да, но прокурор предоставил мне протокол врача от двенадцатого января две тысячи тринадцатого года о побоях. Гематомы в области левой брови, разбитая губа, следы от удушья на шее, множественные синяки на руках, ногах, спине: в разной стадии заживления. Перелом левого ребра. Выведите, пожалуйста, фото для присяжных на проектор. — люди, что сегодня будут вершить судьбу девушки, зашептались, удивленно смотря на проектор. Только сейчас Нур осознала, глядя на эти фото, насколько хорошо она теперь выглядит. —Что вы можете сказать мне и присяжным об этом случае? — судья замолчал, выжидающе смотря на подсудимого. —Это моя вина, признаю. Мы попали в аварию, у Нур в машине началась истерика. Она хватала меня за руки, и я не справился с управлением. Мне стоило остановить машину сразу же. — он даже не удивился, даже не повел бровью. Конечно, Ибрагим его ко всему подготовил. Эргенч от этого стала чувствовать себя ещё более неуверенно. —Мы имеем в материалах дела свидетельство о повреждении машины, однако, так как авария произошла вне зоны камер, присяжные оставляют за собой право не учитывать это как правдивую информацию. — пояснил судья и на проекторе высветился протокол об осмотре машины с фото. Внезапно один из присяжных мужчина лет тридцати поднялся со своего места, в руках у него был лист из материалов дела. —У присяжных есть вопрос. Господин Эргенч, дело было заведено после того, как ваша супруга поступила в больницу. Первичный осмотр свидетельствовал о том, что девушка была в крайне истощенном состоянии, не могла стоять на ногах. Её вес составлял всего сорок три килограмма. Это вдобавок к двум сломанным ребрам, третье из которых было повреждено ранее и срослось неверно. Первые два вопроса: почему госпожа Эргенч была в таком состоянии? И почему ей не оказали должную медицинскую помощь с переломом, полученным ранее? — присяжный сел на своё место, выжидающе смотря на мужчину. Тот был всё также непоколебим в своём накрахмаленном костюме. —Как я уже сказал, у Нур начались проблемы с агрессией, а также она перестала совсем есть. На мои уговоры совсем не поддавалась, поэтому и стремительно теряла в весе. Я не смог уговорить её посетить врача, после аварии она убедила меня, что с ней всё в порядке. — мужчина немного напрягся, но держался всё так же уверенно. —И последний наш вопрос: вам, в том числе, предъявляют статью за изнасилование. Если большая часть случаев держится только на словах самой Госпожи Эргенч, однако последнее доказано судебно-медицинской экспертизой. Что вы можете сказать по этому поводу? — мужчина из числа присяжных вновь сел на своё место. —Насилие в отношении моей жены совершили мои знакомые, от которых я не смог её защитить, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Накануне у нас произошёл половой акт по обоюдному согласию, поэтому были найдены мои биологические материалы. — продолжил Халит и Нур стало ужасно неуютно от того, что её вот так обсуждают в третьем лице, ещё и безбожно врут. Казалось, ещё чуть-чуть и она расплачется от беспомощности. —Как я и говорил у моей жены проблемы с психикой, она тратила мои деньги на наркотики, что тоже видимо спровоцировало её видения. — Эргенч был спокоен, он словно уже победил, несмотря на то, что все его доводы строятся лишь на добром слове, собственно, как и доводы девушки, к сожалению. —Успокойтесь, Вам дадут слово. — панику Нур заметил Мустафа, вновь прошептав эти слова ей на ухо. Его голос был таким уверенным, жаль, что нельзя это позаимствовать. —Как я и говорил, я очень люблю Нур. Она для меня весь мир, и я очень хочу, чтобы эта история скорее закончилась и мы воссоединимся. Я обещаю дать ей всю возможную опеку и медицинскую помощь. Господа Присяжные, мне искренне жаль, что моя вера в улучшение состояния Нур довели нас до этого унизительного дела, в первую очередь в отношении моей жены. Моё сердце болит за неё. — ещё чуть-чуть и, кажется, он и слезу может пустить, однако Халит сдержался. Достаточно спектакля на сегодня. —Спасибо, господин Эргенч. Если у кого-то остались вопросы, прошу. — Ибрагим отошёл, садясь на свое место, уступая трибуну Мустафе. Вопросы от него будут несомненно. —Да, у меня есть вопросы. — Мустафа довольно поднялся со своего места, наконец-то настало время разбавить этот театр абсурда. —Итак, господин Эргенч, я внимательно слушал ваш рассказ. Правильно я понимаю, что вы, очевидно понимая, что душевное состояние вашей супруги стремительно ухудшается, настолько халатно относились к этому, что предпочли не замечать? Вы говорили о неоднократных попытках суицида, отказа от еды. И вы даже не направили её к психотерапевту? Или вы хотели, чтобы ваша жена наложила на себя руки? Может провоцировали чем-то даже? — Мустафа выжидающе смотрел на Халита, пока тот даже в некой панике старался найти ответы на его вопросы. —Она взрослый и свободный человек, я не могу её заставлять… — уже менее уверенно, нежели раньше, отозвался мужчина, неужели в их методичке не было этого. —Вы утверждаете, что она душевно больна, причем насколько, что не в состоянии отличить реальность от галлюцинаций, не может побороть наркотическую зависимость и даже способна неоднократно пытаться убить себя. По-моему, здесь не стоит ждать желания человека. Она очевидно опасна для себя, вы как человек, за супругу всем сердцем переживающий, как минимум должны были настоять на медицинском освидетельствовании. Но вы этого не сделали. Почему? — с ещё большим напором продолжал адвокат. Бегающие глаза Халита вселяли в Нур уверенность в себе. Сейчас она не думала о том, что спросит у неё Ибрагим. Даже с каким-то особым злорадством наблюдая за паникой в глазах мужа. —Я… — мужчина крепко так задумался. —Я не хотел для неё позора и сплетен. — всё же выдавил из себя Халит, но звучало это прямо-таки совсем не убедительно, и присяжные обратили большую часть своего внимания теперь уже на Мустафу. —Господа присяжные, я прошу заметить, что при поступлении в больницу Госпожи Эргенч были проведены анализы. Она была абсолютно чиста, ни капли наркотиков. Просто везение скажите вы? Но мы предоставляем ежемесячные анализы из передовых независимых клиник Турции о том, что на протяжении всех этих четырех месяцев госпожа ни разу не употребляла наркотики. Более того, она прошла освидетельствование у психиатра и у нас на руках имеется заключение о том, что никаких слуховых или визуальных галлюцинаций моя подзащитная не имеет. Более того, ни разу не пыталась свести счёты с жизнью. Теперь у меня вопрос к Вам, господа присяжные. Как такое кардинальное изменение может быть возможно? — Мустафа отошёл от трибуны присяжных и обратился уже к судье. —На этом наши вопросы к господину Эргенч на данный момент окончены, уважаемый судья. —Что ж, тогда прошу вернуть подсудимого на его место. — безэмоционально скомандовал судья. —Продолжайте защиту, господин Ялобык. — обратился мужчина уже к адвокату. —Спасибо! Мы просим Госпожу Эргенч ответить на наши вопросы. — отозвался Ибрагим и по телу Нур пробежали толпы мурашек. Она слышала, как в ушах эхом отдавал стук собственного сердца. Девушка слишком резко поднялась, от чего голова закружилась и, с трудом устояв на ногах, благодаря поддержке подоспевшей Мерьем, Нур вцепилась в столешницу. —Просим прощения, у Госпожи всё ещё слабое здоровье. Она перенервничала. — вступился за девушку Мустафа, под сочувствующие вздохи присяжных и слушателей. —Госпожа Эргенч, вы в состоянии дать показания? — уточнил судья, озабоченно смотря на во мгновение побледневшую девушку. —Да, всё хорошо. — Нур даже смогла устойчиво встать и не спеша направилась к месту, где ещё несколько минут назад сидел Халит. Отсюда всё иначе видится. —Мой подзащитный сделал утверждение о наркотиках. Вы когда-нибудь принимали наркотики, госпожа Эргенч? — Ибрагим выхаживал перед девушкой подобно самодовольному индюку. Нур и подумать не могла, что он может быть таким. —Нет. Самостоятельно никогда. Только насильно. — Эргенч на удивление держалась уверенно. Слабость, что расползлась по телу несколько мгновений назад, словно улетучилась. И это придавало сил и уверенности. —Как понять насильно? — адвокат нахмурил брови. Он смотрел на Нур и не узнавал её. Девушка изменилась в лучшую сторону. Если бы он встретил её после суда, вот тогда бы у них определенно что-то вышло. —Так и понимать, господин Ялобык. Мой муж, например, пристегивал меня наручниками к постели и вкалывал что-то непонятное. От чего мне становилось дурно, я не могла противиться. Могу предположить, что это были наркотики. — спокойно закончила Нур и смотрела она прямо на мужа. Без зазрения совести врала. —Лгунья! Ты же сама кололась, после того случая! Ты лжешь, дрянь! — Халит вскочил со своего места так резко, что Нур вздрогнула зажмурившись. Будто сейчас на её голову осыпется тысячи ударов, но нет. Этого не произойдёт. Больше никогда не произойдёт, если она справится. —Что ж, тогда стоит задать следующий вопрос. Вы заявляли о многократных насильственных действиях сексуального характера. Почему не позвонили в полицию? У вас ведь был телефон. — Ибрагим был зол на то, что Халит не сдержался, если бы не этот импульсивный идиот, он бы смог надавить на Эргенч, но теперь они выглядят полными дураками. —Я боялась. Халит неоднократно угрожал мне расправой, если я сделаю это. И у меня не было причин не верить ему, а верить в то, что полиция не примет мои слова в серьёз или продастся за деньги моему мужу, было предостаточно. — Нур посмотрела на мужа холодным взглядом, таким, что этот суровый мужчина даже поежился. Он не знал её такой никогда. —Но ведь действия вашего мужа, как вы утверждаете, были непомерно жестоки. — продолжал настаивать на своём Ибрагим. —Человек ко всему привыкает. Вы знаете, мой муж, он любил сравнивать меня с собакой в этом плане. Какую бы новую жестокость он не придумывал для меня, я всё стерпела бы, потому что боялась его гнева настоящего. Я испытала его на себе однажды, когда за холодный ужин он сначала изнасиловал меня, а потом чуть не задушил. И пока его пальцы смыкались на моей шее, у меня действительно вся жизнь пролетела перед глазами. И тогда я поняла, что в гневе он действительно способен убить. — голос её дрогнул. Ещё вчера она не думала, что сможет вынести подобные вещи на всеобщее обозрение. Постыдилась бы. Действительно может и стоило так сделать, но собственная жизнь в этот момент показалась ей более ценной монетой. —Что ж, если ваш муж такой монстр, как вы умудрялись изменять ему? У нас есть показания двух ваших любовников: Господин Мурата Даг, Господин Даниэль Каплан — согласились дать показания. — Ибрагим положил перед Нур лист бумаги, девушка невольно скользнула взглядом по напечатанному тексту. Эти люди якобы утверждали, что она была с ними добровольно и мало того, первая проявляла к ним знаки внимания. Ещё больше она занервничала, когда и присяжные начали читать материалы дела им предоставленные. —Это всё сфабриковано моим мужем. Он сам отправлял меня к этим людям, чтобы позже заключить с ними выгодные контракты. Я не получала от этого удовольствия, однако и противиться не могла, иначе меня ждали бы новые побои. — эта ложь, которой пронизал Халит всё это дело начала порядком раздражать. Её били, насиловали и сейчас она сидит здесь для того, чтобы ещё раз унизить себя и доказать, что это было так. —Это только с ваших слов, свидетели… — Ибрагим не смог договорить, так как точка кипения очевидно была окончательно пройдена. Девушка перебила его, громким возгласом. —Господин Ялобык, я не знаю, что там говорят ваши свидетели, я хочу сказать, что всё, что говорит мой муж оторвано от реальности всецело. У меня нет цели оговорить его, я лишь хочу жить в спокойствии. Два месяца назад я впервые за год взяла в руки свой паспорт, вы не представляете каково это, понимать, что теперь можешь сам выбрать куда поехать или пойти. Вы скажите, что отсутствие паспорта не мешало мне сбежать, так я и сделала в итоге. Но я ведь любила этого человека. Знаете, когда он впервые подошёл ко мне после спектакля, он держал в руках такой огромный букет алых роз. Я тогда подумала, какой совпадение, я их так люблю. — в голубых глазах блеснули слёзы, на губах скользнула улыбка от теплых воспоминаний. —Господин Судья, я…. — попытался вставить своё слово Ялобык, всё начинало идти не по его плану. Это выводило мужчину из себя. Он любил Нур, как сестру, но сейчас ей стоит замолчать. Однако судья рукой показал, что возражения не принимаются. —Сейчас я уверенна, что это не могло быть случайностью. У такого человека не бывает случайностей. Всё было спланировано, каждый удар, а за ним и извинения. Я была глупа, оставаясь с таким тираном, верила, что он не убьет меня. Что также любит. Я хотела родить ребенка, знаете, может даже не одного. Создать семью. Это были мои мечты, не Халита. Когда он узнал, что я беременна девочкой — отправил на аборт. Они убили мою дочь и лишили меня возможности когда-либо ещё стать матерью. — голос её дрожал, она не желала смотреть в сторону мужа, что нервно сжимал в руках салфетку. —Я хочу сказать вам, что кое в чём Халит прав. Это действительно унизительно для меня. Сидеть тут и выносить вам всем подробности того, что со мной делали в самом деле унизительно. По сути, доказывать вам, что я была беспомощной терпилой, которую насиловать и избивать мог каждый. Мне действительно стыдно это признавать, но я слишком хочу жить. — Нур смахнула со щеки слезу. В зале воцарилось не типичное молчание. Эргенч нужно было перевести дух, она мечтала бы сейчас оказаться вдали от этого места. Мерьем нервно скрестила пальцы в непонятную фигуру, всё в ней выдавало напряжение. Мустафа внимательно следил за каждым словом, одним лишь взглядом предлагая ей продолжать. Эти секунды показались ей вечностью, как в каких-то постановочных сценах она осмотрела всех присутствующих и глубоко вздохнув продолжила. —Господа присяжные, я хочу, чтобы вы понимали, этот человек в накрахмаленном костюме убьет меня этим же вечером, если будет вынесен оправдательный приговор. Сначала изнасилует, закроет в подвале и убьет. Я не хочу вызывать у вас жалость, рассказывая, как и что происходило. Всё, чего я хочу, это спокойствия. Вдали от этого человека. Я лишь прошу у вас правосудия, господа присяжные. — Нур закончила, и Мустафа довольно кивнул. Всё идет гладко для них, удалось заткнуть даже Ялобыка. —У присяжных нет вопросов, уважаемый судья. — всё тот же мужчина после недолгих совещаний вновь встал со своего места, чтобы огласить их позицию. —Тогда прощу Госпожу Эргенч вернуться на своё место. — Нур, кивнув, встала. Ноги стали будто ватными, совсем слабыми. Усталость накатила внезапно, и она с трудом держала глаза открытыми. Как только она оказалась рядом с Мерьем, тут же взяла её за руку. —Мерьем, я очень устала… — по правде сказать, девушка и не знала, что с ней творится. Видимо нервы дали о себе знать, так как все возможные ресурсы она потратила там, на той трибуне. —Господин Судья, я прошу сделать перерыв, если есть такая возможность. Дело для моей клиентки крайне жизненно важное, как вы могли заметить. По рекомендации врача, если процесс длится более полутора часов, желательно сделать небольшой перерыв, чтобы вовремя принять лекарства. — Мустафа поднялся со своего места. Крайне важно привести Нур в чувство сейчас, далеко не факт, что дальше по ходу опроса свидетелей к девушке не появятся новые вопросы. Нур тяжело вздохнула. Перерыв ей бы совсем не помешал. Она взяла со стола бутылку, наливая из неё воды. Тут стало душно, может только ей? Этого она знать не могла. Прошло несколько минут, пока мужчина в мантии с зеленым атласным воротом поднимал все материалы дела, изучив все документы, он огласил: —Объявляется перерыв на сорок пять минут! — с этим словами все начали потихоньку расходиться. —Нур, пойдём милая. — Мерьем подняла подругу под руку, и та нехотя поддалась. Она уснула бы прямо здесь, будь её воля. —Я удивлен, но вы молодец! Хорошо держитесь. — Мустафа похлопал Нур по плечу, и та вымученно ему улыбнулась. У неё не было иного выхода, кроме как «держаться» в сложившейся ситуации. Вместе с Мерьем они спустились по лестнице, что была белая и блестящая. Стена впечатлила больше всего, выполненная из темного и светлого мрамора, а на ней словно из бронзы объемная фигура женщины. Глаза её были завязаны, а в руках она держала весы, как символ справедливости. Прошли мимо кафе, где вкусно пахло кофе и присели на мягкий диван. Нур положила голову Узерли на плечо. Прикрыла глаза, надеясь, что это поможет сконцентрировать остатки сил. Но вместо этого она почувствовала, как что-то мягкое и тёплое ложится на её плечи, а голос Мерьем шикает на кого-то, призывая быть потише. Всё окончательно окутала непроглядная тьма…