Том и Бэмби

      Идя следом за пацаном по уютному жилому району Централ-сити с собственным небольшим парком, где игрались дети, Барри игнорировал факт того, что его присутствие игнорировал сам Том. Молодой криминалист держался на расстоянии одного шага, зная, что действует на нервы рыжему мальчишке, и испытывая от этого какое-то странное удовольствие.       Лишь один раз он сжульничал в их молчаливом противостоянии, когда быстренько прошмыгнул в подъезд одной из современных многоэтажек, не дав закрыть перед собой металлическую дверь на магнитном замке. На что получил в ответ недовольный взгляд зеленых глаз.              - Вали к себе, Бэмби, - нарушает тишину Том, когда они поднимались на лифте на седьмой этаж, продолжая игнорировать друг друга хотя бы взглядами.              - Я сказал, что отстану только после того, как ты пообещаешь, что прекратишь пакостить Айрис и Линде в Picture News. Признайся, ты просто пытаешься привлечь их внимание, мелкий засранец. Понравились?              - Мне твои «кобылки» и даром не сдались, - презрительно фыркает Том. – Вкус у тебя настолько отстойный, что даже вызывает жалость. Я бы еще понял, если бы ты бегал за доктором Сноу – она, черт возьми, богиня, сошедшая с небес к жалким дегенератам типа нас с тобой. Но эти две… - скривился он, подразумевая Айрис Уэст и Линду Парк – своих в некотором смысле коллег по журналистской деятельности. – А твоя Айрис еще и абьюзерша.              - Попридержи язык! – осадил его Барри, вновь почувствовав прилив раздражения. – И можешь даже не мечтать о Кейтлин – она не встречается со школьниками.              - Во-первых, я не школьник, а студент. Во-вторых, молодая кровь всегда приветствуется взрослыми женщинами, чьи потребности их собственные сверстники уже не могут удовлетворить, - самодовольно говорит пацан, за что ему тут же прилетает оплеуха, которая подразумевает, чтобы он думал, что вообще несет.              Пускать к себе в квартиру Аллена студент не собирался, что было ясно по тому, как он пытался закрыть дверь, налегая на неё всем телом, пока Барри старался не дать захлопнуть её перед собой с другой стороны.       Победу в недолгой борьбе одержал криминалист, всё-таки оказавшийся в уютной обители рыжего непоседы.              - Ты живешь один? – спрашивает Барри, пока разглядывал стоящие на полке фотографии в рамках.              Они все детские, Том на них выглядит как типичный дворовый мальчик, любящий погонять мяч на площадке с соседскими детьми. На той, где он выглядит старше всего, ему можно дать от силы лет двенадцать.              - Ага, - доносится из спальни, в которую ушёл парень, чтобы переодеться в домашние мешковатые шорты с кучей карманов по бокам и большую футболку. – Квартира осталась от почившего лет пять назад деда. С позволения родителей перебрался сюда после того, как квартиру немного отремонтировали. Чего добру пропадать, верно? Заодно присмотрю за целостью и сохранностью дома.              - Ты самый младший? – задает следующий вопрос Барри, заметив на нескольких фотографиях рядом с Томом двух таких же рыжих и зеленоглазых парней, в чьих чертах легко угадывалось семейное сходство.              - Не-а, - шкодливо улыбается он, выходя к Аллену. – Самый младший – мой племянник. Он сын Руди, среднего из нас. Вот этого, - показывает он на одного из парней на фотографии. – Кстати, вы с ним похожи.              - Чем? – усмехается Барри, не видя вообще ни одного сходства со старшим братом Тома. Разве что общим невезением в именах: Рудольф звучит ничуть не лучше, чем Бартоломью.              - Он тоже любил бегать на свидания, пока в семнадцать не стал папашей, - хитро ухмыляется мальчишка, давая Аллену необходимую ему секунду, чтобы провести аналогию и после страдальчески закатить глаза. – Но должен признать, вся та суматоха вокруг рождения нашего мелкого Уолли была веселой. Предки у нас золотые, еще и Мэри – девушку брата – любили как родную дочь, поэтому Руди влетело не слишком сильно, да и Дэниэл – старший – всегда стоял за него горой, как и я. Сам понимаешь, что такую ультразащиту не пробить, - легкомысленно пожимает он плечами.              Барри улыбается, слушая рассказ Тома.              - Откуда ты родом? – задает еще один вопрос спидстер, идя следом за парнем, направившемся на кухню, забавно почесывая голову, из-за чего рыжие волосы взлохматились.              - Блу-Вэлли, штат Небраска. А у тебя есть братья или сестры? – спрашивает Том.              - Нет, я единственный ребенок в семье.              - Бэмби тоже был единственным детенышем Великого Князя леса, - кивает головой мальчишка с выражением лица, достойным звания профессора.              Барри вновь закатывает глаза. И уже собирался попытать счастья и спросить про настоящее имя Тома, но замолкает, видя, как он достает из шкафчика лапшу быстрого приготовления и со знанием дела заливает её кипятком до нужной отметки.              - Это что такое? – начинает хмурится Барри, указывая на псевдопродукт в руках Тома.              - Это лапша. Я люблю лапшу. И готов слушать от тебя либо тишину, либо заверения в том, что ты её тоже любишь, - тут же расставляет все точки над «i» парень.              Барри поначалу теряется от неожиданного напора, но после быстро осматривает все шкафы и ящики на кухне, не обращая внимания на виснущего на его руках как мартышка пацана, причитающего о том, чтобы Аллен валил в свою нору или в S.T.A.R. Labs.       Не нужно быть криминалистом, чтобы понять, чем на постоянной основе питается двадцатилетний парень, чья кухня сплошь наполнена лишь упаковками с лапшой быстрого приготовления разных вкусов. В холодильнике ничего, кроме пакета апельсинового сока не нашлось.              - Так, ясно, - делает заключение Барри. – Собирайся.              - Нет, это ты собирайся и проваливай! – огрызается недовольный мальчишка. – И куда это я должен собираться? Сдашь на опыты своему доктору Уэллсу? Так я и без этого скажу, что лапша на мою ДНК никак не повлияла, так что выдохни. Замечу, что лапша начала со мной разговаривать и умоляет её не есть – непременно позвоню тебе.              - У тебя нет моего номера.              - В этом и весь смысл.              - Иногда ты меня до такой степени… - шипит Аллен, не договорив, но дрожащие от злости руки, потянувшиеся к шее мальчишки были понятнее любых слов. – Одевайся обратно, пойдем в кафе, поешь по-человечески, - выдыхает он, взяв себя в руки. – Сегодня я угощаю.              - Но я хочу лапшу, - упрямо стоит на своем Томас.              - А будешь есть салат. Иди, прыгай в джинсы.              На что парень тяжело вздыхает, словно тащит на своих плечах непосильную ношу.              - Я съем салат только в том случае, если он будет заправлен соусом из двух сырных тако. Неострых! У меня нежный желудок.              - Идет.              - Иногда ты бесишь меня настолько, что даже Флэш меркнет на твоем фоне.              На что Барри еле сдерживает смех и шокирующее признание, но позволяет себе улыбку, глядя вслед негоднику, спрятавшемуся в своей комнате.              Уже сидя в небольшом уютном кафе, они вновь разговорились. Барри не понимал, как родители могли позволить такому хулигану как он жить отдельно, на что Том объяснил, какая политика царит в их семье. Либо ты делаешь, что хочешь, но сам несешь за все ответственность, либо слушаешься родителей и сидишь под их надежным крылышком. Том свой выбор сделал, и родители его уважили, но требовали ежедневный телефонный отчет, чтобы знать, что с их ребенком все в порядке и ему удается о себе позаботится. Про веселые будни в полицейском участке они конечно же не в курсе.              Барри на ответный вопрос, откуда такая тяга защищать Айрис Уэст, честно признается в том, что она его сводная сестра, потому что её отец усыновил Аллена в возрасте четырнадцати лет.              Том не развивал эту тему дальше, не лез в жизнь Барри, но тот сам через некоторое время сознался в том, что случилось с его отцом и матерью.              - Знаю, звучит так, будто мне могло показаться это из-за детского возраста и потрясения, но…              - Если Флэш гоняет по городу в красном костюме, то почему не может существовать другого бегуна, но в желтых штанцах? – как ни в чем не бывало пожимает плечами Том, потягивая чай «молочный улун», который ему взял Барри вместо желанной оранжевой газировки. – Только я не понял, на каком основании выдвинули обвинение твоему отцу? Ну типа… мотив? Орудие убийства? Следы отпечатков? Тем более есть ребенок-свидетель, который утверждает, что отец не пытался совершить преступление, а, наоборот, старался защитить тебя же в момент убийства, пряча за своей спиной. Понимаю, несовершеннолетний, но это же не синоним психа, не отдающего отчет своим словам. Не то, чтобы я обвиняю полицейских, но получается, твоего отца посадили за то, что не смогли поймать настоящего убийцу.              - Получается… - неуверенно соглашается Барри, опешив от подобной трактовки произошедшего.              - Знаешь, хочу открыть тебе один маленький свой секрет, - шепотом произносит Том, наклоняясь над столом. – Я никогда не любил детектива Уэста. Чисто по-человечески, вот не нравится он мне. У него хоть и доброе лицо, но натура… Знаешь, как навязчивый наставник, который-всегда-прав. Ты не просил совета, у тебя свой собственный взгляд на какую-нибудь ситуацию, тебе просто хочется в кой-то веки поступить неправильно и уйти из дома, не заправив постель – ты можешь всё это, но помни: он всегда прав. Поэтому отругай себя сам за свою неправильность, умри со стыда, почувствуй всю прелесть вины, и впредь не забывай, что он всегда прав, поэтому даже не пытайся рыпаться. Я такой замаскированный контроль не люблю, это, по сути, форма скрытого абьюза. Возможно, из-за этой же черты недолюбливаю и его дочь. Уж не обессудь, но на людей у меня очень хорошая чуйка.              - Это не лучшее, что ты мог сказать мне, – хмурится Барри.              - Делюсь своим мнением, чтобы ты знал обо мне чуть больше, - разводит руками пацан, которого ничего не смутило, даже явно сменившееся настроение Аллена. – Можешь быть несогласен, можешь послать меня и игнорировать до конца жизни, но я ставлю пять тысяч баксов на то, что когда-нибудь мои слова подтвердятся поступками – не моими, естественно, а чужими.              - Это не смешно, Томас.              - Я не смеюсь, Бэмби, у меня мать – психолог со стажем, я все эти штучки с детства учусь распознавать. Давай поспорим? Срок три года. Если за три года мои прогнозы не подтвердятся, то я выплачу тебе пять тысяч, заработав всё до последнего цента законным трудом. Если же ты прозреешь – я принимаю только наличные. Все равно с этого спора ничего не потеряешь, ты ведь не сомневаешься в детективе Уэсте? – бессовестно манипулирует собеседником хулиган, показывая ему прямо сейчас, что развести малютку Бэмби проще простого. После чего протягивает ему раскрытую ладонь для рукопожатия. – Давай, Бэмби, мы просто лишний раз убедимся в том, что я малолетний дурак, который ничего не понимает в этой жизни. Тебе нужно-то всего лишь наблюдать и делать выводы.              Барри видит всё, что Том пытается ему показать, и недовольно цокает, когда понимает, что действительно поддается этим играм, пожимая протянутую руку.              - Идёт.              - Отлично! Кстати, у меня вопрос.              - Задавай.              - Ты сказал, что в доме после тех молний была разруха, разбиты все окна, но при этом никаких следов побоев или мелких порезов ни на одном из твоих родителей, если не считать единственного ранения у матери, не было. Не слишком ли «чисто» в условиях произошедшей бытовой ссоры или как там полицейские это окрестили? Или это тоже не учитывали во время суда?              Аллен молчал. Ему нечего было на это ответить. Он сам обо всем этом думал не один раз и по сей день не понимал, как же в итоге вышло, что его отцу вынесли обвинительный приговор?       И несмотря на всё, что наговорил Том в адрес Джо Уэста, Барри ловил себя на мысли, что Тому можно доверять.       В очередной раз внутренняя потребность открыться этому первокурснику, засевшая где-то глубоко в груди, не подвела Аллена.              - Расскажи еще что-нибудь о себе, - негромко просит Барри, продолжая смотреть на стол и думать о чем-то своем.              - Моя любимая часть Гарри Поттера – третья. А еще я не прекращу писать разгромные статьи про Флэша и еще более разгромные рецензии на статьи твоей подружки Уэст. Даже если ты выбросишь все мои запасы лапши быстрого приготовления. Кстати, сырные тако здесь отменные, но от салата я бы с удовольствием отказался.              - Давай, жуй листья, не отвлекайся.              Всё же под конец совместного ланча Барри удалось выманить номер телефона у вредного парня, сразу сделав ему звонок, чтобы и у него был его номер на всякий случай. Неважно, кто ему понадобится, Флэш или Барри Аллен, пусть будет так, герою просто станет спокойнее.       

***

      - Помните момент, когда он разозлил Вас больше всего? – аккуратно начинает подбираться к проблеме миссис Белл.              - Он злил меня регулярно, а его честный невинный взгляд лишь подливал масла в огонь, - едва ли не закатывает глаза Барри во время очередного сеанса. – Я ведь не просто так упомянул его мстительность. Когда его отправили на стажировку в местную газету, так вышло, что в том же месте работали Айрис и Линда Парк – журналистка, с которой у меня была пара свиданий. А он к обеим теплых чувств не питал, и каждый раз, когда просил его вести себя нормально с дорогими мне девушками, создавалось ощущение, будто я давал ему карт-бланш на пакости. И если Вы сейчас захотите сказать что-то про глупую детскую ревность и желание внимания, то сразу упомяну Кейтлин, которая тоже мне дорога, но при этом для него она всегда была исключительно «уважаемая доктор Сноу» или просто «Богиня». У Вас есть этому объяснение?              - Полагаю, Том любил доктора Сноу больше, чем ревновал Ваше внимание, - позволяет себе маленькую колкость миссис Белл, но заметив помрачневший взгляд пациента, которому не понравилось подобное виденье ситуации, мягко улыбается. Спрашивается: кто чье внимание еще ревновал? – Вы говорили про мстительность и пакости, - мастерски переводит она тему.              - Да. Пока все в газете писали статьи либо посвященные новостям, либо о появившемся в городе герое в алом костюме, помогающем людям, этот маленький… нехороший человек печатал статьи, используя всю свою фантазию и красноречие для того, чтобы снисходительно-вежливым тоном, полным издевки, сарказма и черного юмора, перечислить масштабы нанесенного в ходе свершения подвигов ущерба городу, вставляя в текст наиболее каверзные вопросы. А еще делал рецензии на статьи Айрис, неприкрыто указывая на предвзятость журналиста, намеренно выставляющего Флэша в наиболее приглядном виде, избегая объективной оценки произошедших событий.              - Вас это сильно задевало?              - Меня задевало то, что его статьи пришлись читателям по вкусу! Он в опросе читателей за четыре месяца своей стажировки попал на первое место среди журналистов издания! – срывается Барри, повысив голос. – Простите, каждый раз как вспоминаю… За него даже фанаты Флэша голосовали, хотя их мнение расходилось с тем, что писал он в своих статьях и рецензиях.              - А Вы бы за кого отдали свой голос, если бы участвовали в том опросе?              - За него конечно же, - как само собой разумеющееся отвечает Аллен, даже не поняв сути вопроса.              - Почему не проголосовали?              Барри тушуется, испытывает неловкость и отводит сконфуженный взгляд в сторону.              - Айрис и Линда обиделись бы, - бубнит он, но так, чтобы миссис Белл был слышен ответ.              Она тихо смеется на такую милую картину.              - Как думаете, если бы Томас сразу узнал, что Вы и есть Флэш, то стал бы писать подобные статьи и рецензии?              - Уверен, у него только прибавилось бы вдохновения, – поднимает усталый взгляд спидстер. – Да и я пытался несколько раз снять перед ним маску, но он всегда отворачивался, закрывал руками глаза и говорил, что ничего не хочет знать. Даже когда впервые оказался в S.T.A.R. Labs по моей вине, он настаивал на том, что знать не хочет о настоящей личности Флэша.              - Почему?              - Сказал, что терпеть меня не может, и менять это не хочет, а знание моей тайны так или иначе нас сблизит, потому что я, по сути, доверю ему важный личный секрет.              - Почему Вы сказали, что он оказался в S.T.A.R. Labs по Вашей вине? Данная формулировка выставляет Вас в несколько негативном свете.              - Потому что в тот день я оказался под воздействием силы Роя Бивало, которого Циско назвал Призма, и срывался на всех. Том, он… - Барри замялся, с неудовольствием вспоминая день, когда нагрубил всем своим близким, напал на Эдди и подрался со Стрелой. И конечно же Том… - Он выбесил меня, и я бросил его в камеру для мета-людей в S.T.A.R. Labs, решив, что оттуда уж точно не выберется – тогда он впервые и оказался там. Этот поступок в его глазах не добавил Флэшу очков репутации.              - Его это сильно обидело?              - Он был напуган. Представьте: двадцатилетний парнишка, запертый в камере в неизвестном месте, а по соседству один головорез с суперспособностями за другим, от которых отделяла лишь прозрачная дверь. Никогда не прощу себя за тот случай, – отзывается Барри, закрывая ладонями лицо, все еще виня себя за то, что сделал в тот день.              Перед глазами вновь предстал вид напуганного взлохмаченного парнишки, что сидел в одном единственном углу камеры, жался к стенам как беспомощный щеночек, искавший защиты, пока мета-люди, являющиеся опасными преступниками, хохотали над ним, специально пугая угрозами…       

***

      Он оказался внутри камеры быстрее, чем открылась до конца дверь.              - Эй, не бойся, - мягко говорит Флэш, стараясь успокоить парнишку, медленно подходя к нему, чтобы не напугать сильнее. – Прости, что так вышло. Идем, я помогу тебе выбраться, - вновь пробует он дозваться, опускаясь на одно колено и аккуратно обхватывая руками плечи перепуганного студента.              Тот послушно кивает, после чего ответно кладет руки на плечи героя, помогая ему поднять себя на ноги.              Но зря Барри думал, что ему так просто сойдет с рук совершенное…              Это было похоже на дежавю: их общение как Барри Аллена и уличного хулигана начиналось точно также – сначала Том со всей силы наступил ему на ногу, потом заехал головой по подбородку, и пока Флэш корчился на полу от боли – парень уже бежал по коридорам S.T.A.R. Labs под веселое улюлюканье запертых в ускорителе частиц мета-людей.              И поначалу Флэш хотел ринуться следом, если бы негодник не запер его самого в камере, где не действуют суперсилы.              Циско, следивший за всем через камеры, поставил мальцу «отлично» за сообразительность.              В итоге Том, которого Барри поймал где-то в коридорах S.T.A.R. Labs, был экспрессом доставлен в основной зал лаборатории по указке Харрисона Уэллса, где в тот момент находилась Кейтлин Сноу, знакомая рыжему студенту как клиентка в Джиттерс. Именно она представила ему улыбающегося Циско и доктора Уэллса, чьи глаза в удивлении округлились, когда он смог вблизи рассмотреть лицо Тома.       Детектив Джо Уэст в представлении не нуждался – и он, и Том синхронно скривились, увидев друг друга.              А в этот день лабораторию почтили своим присутствием еще и Фелисити со Стрелой, так что народа в общем зале было хоть отбавляй…              - Томас, значит? – с хитрой улыбкой спросил в тот день доктор Уэллс. – А настоящее имя?              - Сожалею, сэр, но информация не разглашается общественности, - артачится Том. – Особенно всяким сомнительным личностям. Простите, доктор Сноу, сердцем я всегда с Вами, но инстинкт самосохранения против Вас.              На что Кейтлин отпускает едва слышный смешок, успев привыкнуть к этим шуточкам «сахарной мордашки».              - Милашка, - умиляется Фелисити.              - Да, знаю, - согласно кивает самоуверенный парень. – И ко мне за всю жизнь по-разному подкатывали воздыхатели всех полов, но до похищения никогда еще не доходило. Мог бы по-человечески на свидание позвать, - обращается он напрямую к опешившему от подобного заявления герою. – Я конечно же отказал бы, но сделал это вежливо, скоростной говнюк!              Объяснение ситуации с Призмой не то, чтобы растопили сердце Томаса, как и рассказ о существовании мета-людей, которых стоит опасаться ввиду наличия у них суперспособностей.              - А тебе известно, кто под маской Флэша? – невзначай интересуется Циско, игнорируя многозначительный взгляд Барри, передающий всё возмущение от подобных сомнений касательно умения Аллена хранить собственный секрет. – Прости, чувак, но если посчитать – слишком много людей в курсе того, кто ты. Вот я и уточнил. Вдруг нам стоит избегать твое настоящее имя в разговоре?              - Нет, не знаю, - оживляется Том. – Знать не хочу, а даже если узнаю – найду способ стереть себе память. Я в курсе, как заканчивают те, кто узнает личность какого-нибудь супергероя. Спасибо, предпочту пожить подольше. К тому же я не хочу знаться с таким мудаком, как он! – ворчит парень, некультурно ткнув пальцем в сторону опешившего героя, ни лице которого тем не менее все явнее становилась насмешливая улыбка, тогда как остальные присутствующие не разделяли его веселья. Оливер Куин даже присвистнул, услышав крепкое словцо из уст малолетнего дерзкого щенка. – А теперь, пожалуйста, можно мне на выход? – Кейтлин вызвалась проводить, понимая, что она единственная, кому этот парень хоть немного доверяет в их компании. – Надеюсь, ты во всем супербыстрый и регулярно позоришься в постели с партнером! – бросает он напоследок колкость, вызывая у Циско громкий хохот, тогда как остальные деликатно прятали усмешки либо отворачиваясь, либо изображая покашливание.              Если бы только Томас знал, что после этого будет оказываться в S.T.A.R. Labs чаще, чем в здании газеты, в которой проходит стажировку…       

***

      Сидя в Джиттерс, Барри внимательно смотрит на деталь белого пазла, думая, куда её приткнуть. Сидящий напротив него Том в своей любимой бейсболке был озадачен тем же вопросом, только держал в руках другую деталь.              До его смены оставался час, когда он решил скоротать это время в кафе в качестве посетителя и собрать абсолютно белый пазл из четырёхсот двенадцати деталей, посчитав данное занятие увлекательным.       Ему удалось соединить тринадцать деталей, когда в Джиттерс зашел Барри и застал задумчивого студента за этим занятием. Можно даже сказать вовлеченного на все двести процентов, так как он бросил лишь мимолетный взгляд на занявшего за его столиком место напротив криминалиста. На приветствие и вопросы Том отвечал односложно и без всякого энтузиазма из-за того, что с головой погрузился в сборку паззла, беседу поддерживал на автомате, время от времени говоря невпопад.       Аллен и сам не заметил, как его ненавязчивое наблюдение за занятием рыжего парня переросло в живой интерес, а после – в непосредственное участие в собирании деталей белого цвета без каких-либо опознавательных рисунков.              - Бэмби, куда ты всё пытаешься всунуть эту деталь? – отвлекается Том от своей части пазла и поднимает глаза на Аллена, чье лицо отображало всю интенсивность мыслительного процесса, что происходил в его голове. – Давай сюда, она с моей стороны, - произносит он, неспешно, но на редкость ловко забирая из теплых пальцев криминалиста деталь и правильно располагая её в нужном месте.              - Ты влюблялся когда-нибудь? – неожиданно спрашивает Барри, чем по-настоящему удивил парнишку, не ожидавшего такой резкой смены темы.              - Нет, я ведь андроид, а не живой человек, - тихо смеется Том. – Конечно влюблялся. Я и сейчас влюблен кое в кого, но полагаю, ты это спрашиваешь не из-за того, что сильно интересуешься моей личной жизнью, а потому что тебе самому нужен совет, - мягко улыбается смышлёный негодник. – Бэмби, вообще-то из нас двоих ты старше. Это ты должен давать мне советы в делах любовных, а не наоборот.              На что Барри демонстративно закатывает глаза и складывает руки на груди, откинувшись на спинку мягкого кресла. Но какой-то червячок сомнений грызет его изнутри.       Том действительно угадал причину вопроса Аллена, но что-то не дает спидстеру покоя. То ли то, что из них двоих он действительно старше и должен делиться с младшим товарищем опытом и ценными советами, а не наоборот, то ли то, что Том видит его насквозь, моментально поняв, из-за чего душа Барри не на месте, то ли то, что сердце студента занято кем-то, кто купается в лучах внимания зеленоглазого хулигана также, как это делает Аллен.       Наверное, что-то похожее испытывают родители или старшие братья, когда их ребенок или младший брат/сестра, что раньше вились вокруг хвостиком, начинают уделять больше внимания кому-то другому.              Глупо, конечно, но данное чувство есть и это факт. Не хочется использовать слово «ревность», но Аллену ничего другого на ум не приходит, хотя опять же – он сам прекрасно понимает, насколько всё это глупо и по-детски.              - Выкладывай, Бэмби, буду опять собирать по кусочкам твое нежное сердце, которое разбила какая-нибудь стерва.              - У тебя язык как помело, - сообщает ему Барри. Но спустя пару секунд в молчании, всё-таки спрашивает: - А сам расскажешь, кто оказался настолько хорош собой, что смог покорить твое самовлюбленное сердце?              На губах Тома появляется веселая шкодливая улыбка, когда он слышит подобную формулировку. Даже от пазла отвлекается, чтобы поднять голову и посмотреть на криминалиста.       И хотя студент оставляет при себе комментарий, что это не он самовлюбленный, а все вокруг в него влюбленные, потому он и уверен в своей неотразимости, но Барри каким-то непостижимым образом смог прочитать этот ответ в ярких зеленых глазах паренька. И возразить спидстеру было нечем.              Том не был неземным красавчиком или профессиональным пикап-мастером, вокруг него не было пресловутой ауры самца-хищника, и бронебойной мужской харизмой, на которую ведутся люди, он тоже не обладал.       В нём и близко не было ничего похожего.       Но в то же время рыжий негодник был настолько хорошеньким, преступно очаровательным и до умопомрачения милым, что притягивал к себе чужие взгляды еще сильнее, чем если бы он был альфа-парнем.              Как щеночек: его либо любят, холят и лелеют, вконец теряя голову, либо держатся отстраненно, но при этом не могут совладать с желанием защитить кого-то столь маленького, беззащитного и милого.              О чем вообще тут спорить, если даже владелец Джиттерс нагло использует миловидность Тома, подчеркивая её униформой, чтобы привлекать посетителей?              - Засмотрелся на меня? – бессовестно спрашивает Том, заставляя криминалиста дернуться от неожиданности и растерянности. И только Барри, чувствовавший как стыдливо краснеют собственные щёки, хотел начать возмущаться, как рыжий парень тихо засмеялся, переводя всё в шутку. – Не дергайся ты так, это была всего лишь шутка. Отвечая на раннее заданный твой вопрос… Я тебе уже говорил когда-то, что моя мечта – Эйла Секура.              - Серьезно? – скептично приподнимает бровь Барри. – Синекожая тви’лечка из «Звездных войн»?              - Не «синекожая твилечка», а тви’лекка-рутиана. Имей уважение к мастеру-джедаю, – поправляет его Том, вернувшись к белому паззлу. – Ну а у тебя что за горе? Влюблен в официантку, с которой я работаю в Джиттерс и в Picture News? Я про ту, которая вроде как твоя сестра, хоть и неродная, встречается с блондинистым красавчиком-копом, разрушила твои отношения с Линдой Парк, а тебя держит во френд-зоне как друга-гея, с которым обсуждает всякую девчачью чушь, типа на каком месте в списке её перепихона мечты стоит миллиардер Оливер Куин. Эмпатия у неё, конечно, на высочайшем уровне, как и чувство такта. Отличный выбор, Бэмби.              - Ты говоришь как ревнивая, завистливая девчонка лет пятнадцати, поливающая грязью более популярную девушку, – парирует Барри, так же вернувшись к собиранию паззла.              - А ты как олень, который идёт туда, куда его потянут за рога. О, точно, я забыл на секунду, что ты Бэмби… Претензия аннулируется.              На что Барри тихо усмехается, беря очередную деталь паззла и рассматривая её края, думая, куда она подойдет.              В обычной ситуации он бы уже давно заступился за честь Айрис, настоятельно порекомендовал бы Тому закрыть свой болтливый рот и впредь держать его на замке, и еще дал бы несколько нравоучений вдогонку, но этот хулиган всегда был исключением из всех жизненных правил Аллена. Он всегда, сам того не замечая, спускал ему с рук всё. Одно то, что спидстер поддерживает близкое общение с мелким правонарушителем, при этом являясь сотрудником полицейского департамента Централ-сити, уже говорит о многом.       А о нелюбви Тома к семье Уэст – как к Джо, так и к Айрис – было известно уже давно. С чего бы вдруг ему хорошо о них отзываться, если они ему не нравятся? И что бы ни говорил Барри – всегда получал в ответ лишь напоминание о том, что Том от своих слов не отступится, даже при всей своей расположенности к молодому криминалисту, потому что уверен в собственной правоте.              - Как ты узнал, что я влюблен в Айрис? – спрашивает он. – Я никогда не рассказывал тебе об этом.              - Тебе честно или вежливо?              - Какая разница, что я отвечу, если ты всё равно скажешь честно? Дерзай.              - Ты выглядишь настолько жалко, когда находишься рядом с ней, а еще порешь такую чушь, что тут два варианта: либо она подвергает тебя жесточайшему психологическому насилию, и ты не можешь расслабиться в её присутствии, либо просто безответно влюблен в неё, что, по сути, одно и то же.              - И что в таком случае посоветует гуру любовных отношений, мечтающий о мастере-джедае с другой планеты? – с легкой иронией спрашивает Барри, найдя, куда поставить белую деталь паззла.              - С планеты Рилот, - абсолютно спокойным тоном поправляет его Том. – Посоветую три варианта. Первый и самый лучший – походи к психологу, разберись в себе и выйди из токсичных псевдоинцестных недоотношений. Второй не менее действенный, но более самостоятельный – смени место жительства, чтобы не находиться с ней в одном доме. Во-первых, не видя перед глазами на постоянной основе объект собственной зацикленности, ты сам со временем сможешь более адекватно оценить ситуацию и свои чувства к ней, без пресловутых «розовых очков». Во-вторых, дом, в котором вы оба выросли, провоцирует в вас ностальгию по прекрасным светлым временам из детства, а эта гадость не позволяет вам думать ни о чем, кроме самого хорошего и прекрасного в отношении друг друга, напрочь блокируя критическое мышление. Грубо говоря, ваш общий дом – прочное основание, на котором крутится порочный круг ваших, откровенно говоря, нездоровых взаимоотношений. Да и к детективу Уэсту ты привязан как цыпленок к курице. Съезжай, Бэмби, психика целее будет. Ты взрослый мальчик, пора уже быть самостоятельным. Заодно почитай как-нибудь про синдром утенка.              - С ума сойти можно… И зачем только такому гению понадобилась помощь Кейтлин в сдаче экзамена по психологии? – спрашивает Аллен, не скрывая в голосе сарказм.              Том в ответ не только не растерялся, но и, как всегда, переспорил Аллена.              - Я слишком умный, переживал, что перегружу мозг экзаменаторам, поэтому нужно было снизить планку, - пожимает он плечами, говоря всё это с не на шутку серьезным выражением лица.              Барри на такое заявление в голос смеется, не стесняясь того, что привлек к их столику внимание других посетителей кафе.              - Хорошо, можешь считать так, я не стану спорить, - сквозь смех произносит спидстер. – Ты говорил, что можешь предложить три варианта. Остался последний.              - Третий самый болезненный в моральном плане. Тебе не понравится.              - С каких пор ты заботишься о моем благополучии? – улыбается Барри, находя что-то приятное и забавное в этом разговоре. Хотя ему следовало бы возмущаться, заступаться за Айрис, одергивать зарвавшегося в своих словах студента, но…              Как он может ругать этого малолетнего негодника? Он ведь настолько смешной, когда с видом профессора читает ему лекции по психологии отношений. Как будто непоседливый ребенок, который напялил очки своего дедушки с огромными стеклами и воображает из себя Эйнштейна.              - А кто, если не я, присмотрит за глупым Бэмби? – вопросом на вопрос отвечает Том. Видя во взгляде криминалиста прежнюю заинтересованность, хулиган отрывается от паззла, ответно глядя в карие глаза Аллена. – Пошли её. Не в прямом конечно смысле, но если хочется острых ощущений…              - Твой IQ только что упал до десяти, - уведомляет его Барри, слыша в ответ смех студента.              - Тогда можешь послать меня и отвести душу, адрес я знаю, так что не переживай, что заблужусь. Глядишь, тебе полегчает.              - Я не собираюсь срываться на тебе из-за собственных проблем, - отрицательно мотнул головой Аллен, словно подобное предложение со стороны студента его оскорбило до глубины души.              - Ого как! – округляет свои зеленые глаза Том. – Буду это ценить.              - Итак, третий вариант?              - Попробуй несколько раз отказать ей в просьбах или встречах. Считай это социальным экспериментом. Ссылайся на всё подряд: кошку спасал с дерева, зашел в казино, уехал в другой город, да хоть со мной кино смотришь – любая причина, но ты занят по горло и находишься вне зоны доступа. Только на работу не ссылайся, а то детектив Уэст моментально расколется перед любимой дочуркой и сдаст тебя. А когда она покажет свое эгоистичное сучье нутро, требующее к себе внимания, уважения, доверия, понимания её сложной жизненной ситуации, по сравнению с которой все твои проблемы меркнут и становятся несущественными, тогда можешь прийти ко мне – я посоветую хорошего психолога, и ты вернешься к варианту номер один. А болезненным третий вариант я назвал потому, что ты будешь испытывать сильнейшее чувство вины. У жертв скрытого абьюза это обычная история, тут ничего не поделаешь.              - Ты же понимаешь, что я не сделаю ничего из того, что ты предложил? И я не жертва скрытого абьюза.              - Конечно понимаю, иначе у тебя не получится страдать, а без этого жизнь – не жизнь вовсе. Но знай, что ты мне по душе даже таким, Бэмби. Что ж, отлично посидели, но у меня начинается смена. Поможешь собрать детали паззла обратно в коробку?       

***

      Миссис Белл внимательно слушала, сделав в своем блокноте очередную пометку.              Закончив рассказ на том, что в тот день Барри так и остался в Джиттерс до конца смены Тома, собирая паззл без злоупотребления суперскоростью, её пациент сделал паузу, наслаждаясь мягким вкусом молочного улуна.              - И какой вариант в итоге Вы выбрали, мистер Аллен? – спрашивает психотерапевт, ни секунды не сомневаясь в том, что мужчина прислушался к совету своего юного психолога-без-диплома.              - Третий, - не стал утаивать правду Барри. – Врать не пришлось – я просто смотрел фильмы с Томом у него дома. Он заплакал во время просмотра Храброго сердца с Мэлом Гибсоном, - негромко смеется спидстер, вспоминая, как в полной растерянности обнимал хныкающего рыжика, стараясь успокоить расчувствовавшегося паренька, когда на экране казнили главного героя фильма.              - А как на это отреагировала Айрис Уэст? – задает следующий вопрос миссис Белл.              Барри кривится, поначалу не желая отвечать. Но потом собирается с мыслями и сознается в том, что Томас будто предвидел будущее, расписав всё ровно в том порядке, в котором потом и произошло: сначала Айрис спрашивала у него, что именно забрало всё его внимание, потом говорила, что с теми, кого уважают хотя бы как близкого человека, так себя не ведут, потом затронула тему доверия, мол, он перестал ей доверять, а она не может верить тому, кто не отвечает ей тем же, затем прибавился душещипательный рассказ о проблемах в отношениях с Эдди Тоуном, конфликте с начальником в Picture News, который не дает ей писать статьи про Флэша так, как ей самой того хочется, и завершается всё тем, что «мне тоже непросто, Барри, моя жизнь не легка и беззаботна, но я не отстраняюсь от тебя, потому что ты мне дорог».       И он действительно испытал в тот день сильнейшее чувство вины, которому легко поддался бы, как делал это всегда, если бы на протяжении всего разговора в голове набатом не стучали слова Тома, являвшиеся методичкой, по которой Айрис строила с ним «разговор по душам».              В тот день Барри, не зная, что сказать, дабы не усугубить слишком резким высказыванием отношения с подругой детства, просто развернулся и ушел, чтобы тем же вечером уснуть на диване в чужой квартире под второй эпизод Звездных войн, который Том включил ради двух минут экранного времени Эйлы Секуры.