riders on the storm

her weapons were her crystal eyes making every man mad black as the dark night she was

она любого сразит своими сверкающими глазами сводит любого мужчину с ума она была темнее ночи

      Лили. мы дружили с самых пелёнок, с самого того времени, когда наши семьи решили переехать на окраину Северо-Запада Джорджии. она жила моментом и была воплощением психоделической альтернативной музыки. Лили —непростая, дикая, независимая и эксцентричная личность, с которой не каждому было дано находиться близко. всякий главный ловелас школы хотя бы раз ошибочно видел в Лили легкую добычу, тем самым идя на верную смерть. подходя к этой девушке хотя бы на миллиметр ближе дозволенного, он был забит под плинтус самым харизматичным образом.       иногда, всё такими же "бессонными ночами на кухне" я рассуждал на тему того, почему же Лили выбрала именно меня и что такого во мне её зацепило?..       она была обладательницей сногсшибательной неряшливой причёски, точь в точь, как у Стиви Никс. так же она имела удивительно ровные зубы. просто в один момент две половины ее ряда верхних зубов поссорились, и между ними оказалась щель, что придавало очевидную изюминку и плюс — ведь теперь там прекрасно помещалась одна из красных Мальборо.       эта рыжая была мудрее всех мудрых и одевалась так, будто только что ограбила все гардеробы Твин Пикса разом. если я "уездной дед", то Лили точно была бы независимой саркастичной бабулей, которая отказалась забрасывать свою внешность на старости лет, тем самым выделяя себя из серого общества старикашек.       в школьной команде по бейсболу она до сих пор выступает как нападающая.пока я сижу в районе трибун, закутанный в дедовский шарф и засовывая в себя пятую партию сырных тостов, на поле она превращается в Микки Мантла...

***

      — ну! давай, давай, ДА!       — иди нахуй, рыжая...       — это было просто, — ухмыльнулась Лили, подпрыгнув с кресла-мешка и станцевав передо мной короткий победный танец, — повезёт в другой раз, лунный мальчик!       — ой, ну всё, кончай. победа Сэнди над Сквидвардом — не такое уж и достижение.       речь шла о занятом Лили первом месте в Nickelodeon Kart Racers — игре для приставок, которую мы купили совсем недавно в магазине виниловых пластинок "Звонко наполовину". магазин находился на углу рядом с пекарней всеми любимых вишнёвых пирогов. на деле, конечно, в том магазине продавалась куча всякого добра: от кассет до раритетных игр из восьмидесятых...       "получите возможность поностальгировать по временам, когда вы были готовы рано вставать ради просмотра этих мультфильмов!" — гласила надпись на задней стороне коробочки.       прочитав это и бросив куда-то в сторону приставку, я поднялся со своего места, смачно хрустнув позвоночником.       — ох, черт, — прохрипел я сквозь зубы, молниеносно схватившись за спину.       — старость — не радость, дорогой, — сострила Лили, не отвлекаясь от экрана телевизора, но всё же с долей сожаления к моим постоянно больным конечностям.       всё-таки убедившись, что моя спина находится более-менее в безопасности, я придержал свой курс на кухню, дабы взять нам добавки сидра. Корн поплёлся за мной, затем по-хозяйски сел на ободранную его же когтями табуретку, ожидая, пока ему дадут корма. обстановка тут, на небольшой кухоньке, была успокаивающей, такой знакомой и неизменной. всё тот же, доставшийся от бабули ковёр, грел под ногами, на стене, на самом видном месте, висела репродукция "Барного мальчика".эту картину я и по сей день могу рассматривать часами... время тут часто будто бы останавливалось. так я и засиживался здесь по ночам, концентрируя своё внимание то на звуках улицы, то изо всех сил вслушиваясь в смысл бурчания телеграфа, а иногда подолгу рассматривая различную деталь, как, например, того же "Барного мальчика". вот так, просто уходя в свои мысли. это помогало мне убежать от этой так нелюбимой мной реальности. оторвало меня от ухода в астрал гадкое истошное мяуканье. обернувшись, я увидел жалобное выражение морды:       — Корн, только потому, что себе я позволил сорваться ночью на сидр, — дал знать я своему коту, насыпая ему в миску корм в виде разноцветных рыбок.       после, мельком заглянув в окно и убедившись, что всё на улице идёт в прежнем ритме, нагнулся к холодильнику за сидром. в это мгновенье я уловил знакомую песню из бурчащего телеграфа:       — señora Diana, la vi a su ventana asomada... ла ла ла...       с сидром в руках я повернулся на пятках с какой-то солдатской манерой и тут же столкнулся нос носом с Лили.       — ты чего так долго? — крикнула она с лихо натянутой улыбкой.       — блядь! — невольно вздрогнув, почти прокричал я, — похорони меня рядом с моей бабушкой, когда я умру от твоих выходок!       — слушай, Люпин, — будто моих возгласов испуга и не существовало, — пойдёшь со мной в субботу на пирушку в доме Джеймса? — скорее с утверждением в голосе, — не помню только в честь чего... — Лили, щурясь, посмотрела куда-то в сторону, пытаясь вспомнить причину торжества, — но уверяю тебя, будет весело! — так и не вспомнив пролепетала она, — может, это твой шанс... ну вот, опять старая шарманка, — мои глаза вновь полезли на лоб.       — почему при любом удобном случае ты включаешь турбо-режим-супер-свахи? — начал развивать я тему, параллельно отворачиваясь от Лили и вновь нагибаясь, чтобы заглянуть в холодильник, — мы уже проходили этот этап. о, нашёл! — подмигнул я Лили и показал ей мой клад — фасоль в томатах невесть какой давности, — так вот, —прожёвывая фасоль, — напомни мне, хоть одна твоя попытка свести меня с очередным недалёким самовлюблённым геем увенчалась успехом?       — подыщем кого-то не самовлюблённого и не недалёкого, в кой то веке, сраный ты вдовец, — не унималась Лили, тыча в меня пальцем. иногда мне казалось, что она глуха на одно ухо, вследствие чего упускает примерно половину того, что я говорю.       — ух, ты же знаешь, я не...       — вот, — и прямо у моего лица, не оставляя выбора, уже оказывается какой-то нелепо склеенный пригласительный билет.       — о боги, кто-то делает пригласительные на вечеринки? самодельно, — взяв письмо, — так ещё и в бумажном виде, так ещё и... — засомневался я, приглядевшись,— с декоративными глазками для игрушек? — посмеиваясь и тряся в руках пригласительный билет, чтобы убедиться в своих догадках о бегающих игрушечных глазках, — да Джеймс на славу постарался, а?       — давай читай, не ценитель ты искусства, — сдерживая улыбку и нетерпеливо сложив руки на груди, вставила Лили.       уткнувшись в письмо, написанное от руки, я начал читать вслух:       "Римус, дружище, приглашаю тебя на вечеринку без повода в эту субботу! много выпивки, пиццы, какую пожелаешь, веселые и пьяные ребята! в гости приноси только себя, никаких подарков ни в коем случае не надо. очень жду!" Джеймс Шарлотт Драйв 13       — это ты заставила Джеймса пригласить меня, да? — смотря в потолок и почесывая затылок, начал я рассуждать, — слушай, наверняка он сам был против, но в силу любви к тебе согласился, так что...       — а ну-ка, не придумывай, — дала мне достойный подзатыльник Лили, — и не пытайся отвертеться, чёрт тебя возьми, — явно положительно настроенная велела она мне, вновь обрывая мою речь, — ты идёшь, ибо одной мне будет некомфортно, — с этой привычной уверенностью бросила она.       — тебе? некомфортно? с чего бы это вдруг? — на что я получил лишь угрозу во взгляде Эванс.       — да перестань ты смотреть на меня так.       — ...       — ну действительно, когда ещё у Римуса Джона Люпина был выбор? — ей богу, не говоря ни слова, может довести до конвульсий любого!       — вот и славно! — воскликнула она и подпрыгнула в победном жесте, — подыщем тебе Ромео, — ехидно засмеялась Лили.       — но учти, — моя рука толкнула слишком уж радостной конопатой с этой ее придурковатой улыбкой бутылку сидра, — иду я только из-за любви к тебе и пицце "какой я пожелаю".       — о, да пожалуйста, — как бы безразлично осадила она и повернулась к выходу, — выбор твой, дорогуша. а теперь мы пойдём играть, и ты опять дашь Сенди надрать зад Сквидварду! — распела она напоследок, выбегая в коридор, но поскальзываясь на старом ковре, который достался мне от той же бабушки, в итоге нещадно роняя свои косточки, бутылку сидра и чипсы на пол. неловкую паузу заполнил жалобный вой Лили.       — ну уж нет, Эванс — крикнул я рыцарским тоном, следом выбегая в коридор и огибая лежащую на ковре подругу, — не так быстро! — и бросился в гостиную вместе с сидром и письмом в руках, в полной боевой готовности взгреть белку Лили.