Часть 1. Все еще надеюсь на сахар вместо соли.
1 августа 2023 г., 12:00
Лето 1994.
Визенгамот.
4 заседание.
— Вот урод, — Рон Уизли буквально трясся от переполнившей его ярости. Гермиона кинула на друга предупреждающий взгляд, но рыжеволосого парня было уже не остановить. — Мог бы хоть кивнуть, что благодарен. Белобрысый ублюдок. —Рон, —Гермиона шепотом одернула друга. — Этот неблагодарный даже не посмотрел на Гарри! — Продолжал возмущаться Рональд. — Он… —Тишина в зале, — судебный молоток издал громкий звук, пресекая не только Рональда, но и взволнованный шепот в рядах присяжных. Под эту оглушающую тишину Гарри Поттер снова занял свое место среди друзей. — Поверить не могу, что ты встал на сторону хорька! — Рон снова завел свою пластинку. — Его мать меня спасла, — оправдался Поттер. — А сам Драко пытался кинуть Гарри палочку, если ты помнишь, — вставила Гермиона свои две копейки. — Так что я вернул долг, — подытожил Поттер, поджав губы. Между бровями парня пролегла глубокая морщинка, словно он крепко-крепко задумался о правильности своего решения. Но вот вызвали Гермиону, и Гарри впился в нее взглядом, понимая, что от Грейнджер зависит шаткое положение семейства Малфой. Поттер жадно слушал, как подруга отвечала на каверзные вопросы, нетерпеливо отмахивался от бухтения Рональда и бегло осматривал присяжных, понимая, что им все равно, что тут говорят, единственное, чего они жаждут — это крови. В данном случае — чистокровной, малфоевской. Сочувствующий, чисто гриффиндорский вздох сорвался с губ парня. — Итак, мисс Грейнджер, — обратился к ней Кингсли Бруствер. Министр Магии вызвался лично руководить таким громким процессом. — Напоминаю, вы поклялись говорить правду. Ответьте: считаете ли вы, что Драко Люциус Малфой виновен во всем, в чем его обвиняют? Тишина была оглушающей. Слышно было даже биенье сердец. Каждое шуршание мантий казалось колоколом. — Виновен, — прошептала Гермиона, не доверяя собственному голосу. Она была слишком молода и неопытна, на руках еще была кровь друзей, павших совсем недавно, а ей уже нужно было принимать новое решение, от которого, как назло, опять зависела чья-то жизнь. Жизнь. — Спасибо, мисс Грейнджер, —Кингсли широко улыбнулся. Он боялся, что эта светлая голова могла взбаламутить судей и присяжных, углубляясь в своих суждениях. — Можете вернуться на свое место, — махнул министр в сторону Гарри и Рона. Но Гермиона не спешила уходить. Что-то удерживало ее на месте, приковывая карий взгляд в самый центр, где находился ее одноклассник, скованный цепями по рукам и ногам. Отчего сердце щемило от взгляда на некогда заносчивого парня. Вроде бы ничего не изменилось: та же гордая осанка, такая же аристократическая бледность, даже волосы были уложены, словно он не в Азкабане ждал суда, а в своей комнате, окруженный домовыми эльфами! Вот только взгляд… Он не смотрел с презрением или превосходством — Малфой-младший вообще не смотрел ни на кого. Голова была опущена, как у побитой собаки. Гермиона поспешно отвернулась, чувствуя, что может сломаться. Она не должна сейчас плавиться, как масло на горячем тосте. На нее все смотрят: она уже проявила жесткость своих высказываний, непоколебимость решений и сейчас ей следовало гордо уйти. Но взгляд мазанул по Нарциссе Малфой, по ее сложенным в мольбе рукам, по слезам, что вытекали из-под темной вуали. «Вот черт!» — Выругалась Гермиона про себя. Холодок прошелся по изгибу позвоночника, заставив гордо выпрямить спину. — Могу я кое-что добавить еще? — Прочистив горло, спросила девушка, зажмурив крепко глаза. Словно увидела призрака. Будто ей явилось откровение. — Если это важно, мисс Грейнджер, то прошу вас, — разрешил Бруствер. — Я хочу сказать, что… — Это действительно важно? — Кингсли сделал упор на слове «действительно». — Думаю, да. — Думаете? — Уверена, — твердо произнесла Гермиона. — Говорите, — сдался Кингсли, понимая, что случилось то, чего он так опасался. И Гермиона заговорила: вновь заботливо перебрала факты, четко изложила теории и даже вновь прошлась по персоне самого Люциуса Малфоя. — Мисс Грейнджер, — перебил Бруствер. — Мы уверены, что у вас отличная память, но неужели вы сомневаетесь в нашей? — Улыбнулся министр под робкий смех судей. Но Гермиона уже точно знала, к чему шла. Теперь она была айсбергом, который потопит корабль правосудия. Был только один шанс что-то исправить. — Я хочу сказать, что суд полностью оправдал Нарциссу Малфой, — не обращая внимания продолжила Грейнджер. — Люциус Малфой же сгниет в тюрьме. Гермиона кожей чувствовала, как больно Малфоям от того, как она, грязнокровка, так просто произносит их имена. Будто плюет в лицо каждому. — Но неужели суд отнимет у матери сына? — Задала Гермиона вопрос. — Вы же сами сказали, что он виновен, несколькими минутами ранее, не так ли, мисс Грейнджер? — Нахмурил брови министр магии. — Я не отказываюсь от своих слов. — Тогда мы вас не понимаем, мисс Грейнджер, — Кингсли действительно не понимал, к чему клонит девушка. — Есть три вещи, которые так ценят Малфои, — Гермиона хищно улыбнулась. — Первая — это чистота крови. Но в свете последних событий, она уже не так уж важна. Я, маглорожденная, стою сейчас перед ними и попираю их устои, не боясь, что в меня прилетит проклятье. Да что я? Все маглорожденные после, смерти… — девушка запнулась. Она еще никогда не произносила имя Темного Лорда вслух, но некоторые вещи нужно называть своими именами. А еще было немного страшно, ведь когда Гарри в прошлый раз сказал это вслух, сработали защитные чары, и Золотое трио было поймано и доставлено в Малфой-менор. Девушка глубоко вдохнула, позволяя кислороду полностью наполнить грудь воздухом, и совершенно спокойно продолжила, после такого же медленного выдоха. — …Волан-де-Морта, — как и ожидалось, большинство присутствующих вздрогнуло, — многие перестали бояться. Это новый виток в истории. Зал одобряющего загудел, но тут же резко стих под строгим взглядом Кингсли Бруствера. — Еще они ценят свободу. Жаль, конечно, что Люциус Малфой так нелепо с ней простился. По залу вновь прошелся смешок, но Кингсли и не думал успокаивать присутствующих — его губы тоже тронула ухмылка. — Есть еще кое-что, без чего эти чистокровные снобы не представляют свою жизнь. Это магия, — перешептывания в зале участились, как и биение ее сердца. У нее был только один правильный маршрут, и Гермиона по нему шла, аккуратно переставляя ноги по ухабистой дороге. Обернувшись назад, девушка обратилась к бывшему однокласснику: — Кем же ты станешь, когда по твоим голубым венам перестанет течь пресловутая древняя магия? Гермиона практически захлебнулась в немой волне восторга, что исходила от присяжных. Ей показалось, что она даже расслышала довольное хрюканье Рональда. — Спасибо за ваше мнение, мисс Грейнджер, — поблагодарил Кингсли. — Подводя итог вышесказанному, ответьте: считаете ли вы, что мистер Драко Люциус Малфой виновен? — Да. Гермиона поспешила на свое место, где ее уже ждали Гарри и Рон. Девушка сидела с прямой спиной, словно кол проглотила. Будто ее гадкие слова застряли в горле. — Гермиона, — шепотом позвал Поттер. — Зачем ты так сделала? — У меня не было выхода, Гарри. — Надеюсь, его лишат магии и засунут в камеру по соседству с папашей, — Рон злобно зыркнул на школьного врага. — И пусть сгниют там, ублюдки. — Ужас, — пробормотал Гарри, представив эту картину. Почему-то перед глазами сразу возникла картина, где он летом приезжает на каникулы к Дурслям и ничего не может сделать без своей палочки. — Уж лучше поцеловаться с дементором, — вырвалось у него. Все встали, и троица последовала их примеру. — Суд удаляется, — озвучил Кингсли. Волшебники и волшебницы зашурстели своими мантиями, покидая зал. — Ну что, пойдем перекусим? — Поинтересовался Рон у друзей. — Рон! — Возмутилась Гермиона. — Ты можешь думать не только о еде? Ну хотя бы в такой момент! — А чего особенного в твоем моменте? Предателю самое место в Азкабане. — Но он ведь не просто какой-то там преступник. Он наш одноклассник! Мы знали его! — Гермиона пыталась донести до рыжеволосого парня какой-то тайный смысл, истинный. Но друг и не пытался вникнуть. — Они совещаться могут неделями, сами знаете, — отмахнулся Уизли. — В буфет? — Ловко перевел он тему разговора. Но не пришлось ждать дни и недели. Время измерялось даже не часами — минутами. И вот, под грохот судебного молотка, в оглушающей тишине был вынесен вердикт. Нарцисса Малфой уронила лицо на свои ладони и громко заплакала, не стесняясь, что она у всех на виду; Гарри Поттер покачал головой, ведь ожидал совсем другого; Рон Уизли широко улыбался и притопывал ногой, словно он лично, только что не просто вынес приговор, а уже его исполнил; Гермиона Грейнджер замерла, словно статуя. Практически не мигая, девушка смотрела в самый центр. Туда, где на лице у Драко Малфоя и мускул не дрогнул от предстоящего наказания. Лишь побелевшие костяшки пальцев могли обозначить присутствующим, каким гневом он сейчас горел. Но он был просто Пожирателем Смерти — о нем забыли, как только был вынесен приговор. Ведь на очереди — следующий отпрыск Пожирателя Смерти и следующее заседание. Лишь страницы бульварных газетенок будут еще долго перемывать ему косточки. Но сейчас он лишь жалкое воспоминание, тусклый отблеск некогда известной фамилии.
