Ущерб защиты

В девять утра Барсов показал Гале её кабинет. Затем познакомил с контингентом, временно заменявшим начальников отделов. Сказал, что госпожа Васнецова отвечает за внутреннюю структуру фирмы как новый заместитель директора по внутренней структуре, и на все их вопросы теперь отвечать будет она. Потом запустил эти же сведения по громкоговорителю, чтобы кадровые перестановки были ясны всему офису. Михаил и Галя коротко согласовали информацию, которую будут выдавать каждый со своей стороны, и Барсов был таков — «Новая газета», жаждущая интервью с ним, не имела привычки опаздывать. — Первый день будет как кошмар. — С нотами сочувствия сказал ей Михаил, перед тем как выплыть навстречу журналистам. — Я работал здесь в более спокойные периоды, с полным штатом людей, но это всё равно было ужасно. Удачи. Михаил Барсов не был специалистом по каменному лицу. Его эмоции всё равно были видны, и он смотрел на неё с сомнениями. Галя выглядела слишком юной для должности в совете директоров, молодой даже для руководителя отдела, а стала замом Василия на всей внутренней части фирмы. Галя могла понять эти сомнения, они одолевали её не меньше. Разумеется, она ожидала что компания на сотни сотрудников будет иметь миллиард вопросов. Но никто не смог бы подготовить её к тому, что это будет так. Всё началось почти сразу как она села за стол нового кабинета — стационарный телефон противно затрезвонил. Одновременно открылась дверь, впуская сотрудника, который уже нуждался в помощи. На всех уровнях со дна поднималась обычная волна вопросов, перерастающая в цунами, способное погребать города. Всё, что раньше приходилось на менеджеров и совет, перенаправили на неё. Стоило решить одну проблему — её заменяла другая. Весь день телефон не мог замолкнуть, незнакомые люди с пачками бумаг ломились в комнату толпами. Всё приносимое она могла решить, но это было непосильно по количеству. Срочные вопросы всё прибывали и прибывали, а Галя захлёбывалась в этой лавине. Она тонула. Куча совещаний проходило, и она должна была присутствовать на части вместо Барсова. Когда Галя возвращалась, то обнаруживала что стол завален. Всё больше и больше документов, непринятые вызовы исчислялись десятками, потом сотнями. Обеденный перерыв ушёл на особенно сложную задачу, тонко давая понять что это войдёт в привычку. В какой-то момент она трясущимися руками повесила на кабинет табличку «не беспокоить» и заперлась. Вышла на лоджию, закрывая балконную дверь (это едва приглушало всё ещё звонящий телефон). Внизу простирался вечер, колышущийся от разговоров и идущих фигур. Галя сползла вниз по стенке. Ни за что на свете она туда не вернётся! Федотов говорил ей начать «курить» чтобы обеспечивать перерывы, и это могло помочь. Но самым лучшим его советом было не приходить сюда вовсе. Это просто было ей не по силам. Галя достала кнопочный мобильник, она позвонит ему и всё снова будет нормально. Пролистывая номера до буквы «Ф», она, как на шипы, напарывалась на номера сестёр, папы, и мамин старый номер, который так и не удалила, хотя он безмолвствовал уже больше года. Всё медленнее нажимая на резиновую клавишу промотки, на контакте «Федотов» она остановилась и смотрела, пока экранчик пять на семь сантиметров не погас. Разумеется, она не могла уйти. Кто ещё справится с этим? Если она бросит всё, они останутся без денег, к тому же попадут в должники к бандиту. Галя вполне осознавала кем являлся Федотов. Оксана не ошибалась, он был опасен, и был жесток к любому, кто его подводил. Идя на это соглашение, Галина Сергеевна знала риски, знала что может не справиться со своей частью сделки. Но времени не было, только «немедленно — да или нет». Что может сделать Федотов? Раньше — мог много. А теперь, понимая безвыходность их ситуации, её привязанность к семье, зная, на что можно надавить, наверное вообще всё. Телефон в кабинете продолжал требовать внимания, и она поднялась, держась за стену. Медленно ступила обратно в комнату. Звон оглушал. — Да? — Спросила она, оказавшись у аппарата. Просто нужно пробыть здесь ещё пять минут, потом ещё пять, и ещё. Это легко. * К тому времени как вечером вернулся Барсов и приехал Василий, она едва держалась на ногах. — Поставим вопрос так, кто из вас успел на обеденный перерыв? — Хрустнул костяшками Федотов. Галя и Михаил воззрились на него с одинаковыми мрачными и скептичными физиономиями. «Смешная шутка» — говорило это выражение лица. — Ай-ай, как всё запущено. — Укоризненно покачал он головой. — А вы-то, конечно, успели? — Ядовито сказала Галя. — Нет. Но хорошо, что у нас есть такой замечательный инструмент как корпоративные расходы. Или вас слишком расстроит что я разоряю дело Абрамова? — Спросил он Михаила. — Мы делали так же, и до сих пор успешно существуем. И это больше не дело Абрамова. Смотрите-ка, он даже забрал «Штаб»! — Возмутился Барсов. К этому времени они дошли до одной из комнат. Она смотрелась как типовая переговорная — вся в сине-белых тонах. — Что значит… забрал? — Осторожно уточнил Василий. — Вот же, вся мебель на месте. — Сказала Галя. — Это стандартизированный хлам со склада. При Абрамове здесь всегда собирался совет, и обстановка была живой. Мы сами придумывали проект, нанимали людей на создание домашней мебели. Мы много времени проводили здесь, она выглядела как… дом. Сердце фирмы. Абрамов всё забрал, видимо, ещё до передачи фирмы, а я даже не успел посмотреть. — Миша Барсов был ужасно расстроен, хотя и старался держать лицо. — Велика проблема. — Сказал Василий — Говорите чтоб выносили это обратно на склад, за неделю найдём что-то похожее или лучше. Комфорт важен, мы все застряли здесь надолго. Барсов позвонил, и пока выносили мебель, они сели в соседнем типовом помещении. — Лондону всё равно на смену владельца. — Начал отчёт по IPO Василий — Но. Их беспокоит вопрос стабильности. Кто-то уже слил туда инсайд что «Харлайм» рухнет в течение тридцати суток. Они, расшаркиваясь и извиняясь, хотят подождать до декабря. — Инсайдер, конечно, Леонид. — Закатил глаза Барсов. — Не угадали. — Сказал Федотов — Абрамов пришёл туда не один, а с сопровождением всего совета, кроме, разумеется, вас. Так что IPO потребует и времени, и вылезания из кожи вон, чтобы сохранить репутацию фирмы. И всё равно в итоге есть большие риски расторжения предварительных договорённостей с инвест. банком. — Это чревато отказами. — Напомнила Галя. — Потому что подозрительно. — Именно. — Подтвердил Василий — Так что лучше бы сохранить именно этот контракт. У вас как? Миша заговорил. — Ну что могу сказать, газеты буйствуют, многие явно подкуплены и смешают нас с грязью завтра. Я смог «перенаправить» только часть, поскольку не намереваюсь выводить бюджет Харлайма в ноль. — Это не потребуется. — Ответил Василий — Ищите и нанимайте свои, не меньше десяти. — Думаете десяти? Я нанял пять. — Лучше пусть будет пятнадцать. Из них не меньше трех крупных газет. — Крупные взял Рябинин. — Но не все? — Конечно! Конечно! «Срочные новости Магнитогорска» вас устроят? — Пробасил Михаил — «МК» его. «Коммерсант», «Новая газета», «Комсомольская правда» его. Мне продолжать? — Рябинин… — Покачал головой Федотов — Даже как-то восхищаюсь им. Берите всё что нужно, но чтобы МК был наш. — А вы не обращали внимание на интернет-ресурсы? — Поинтересовалась Галя. — Они не настолько распространены. — Возразил Василий. — Но Лондону проще набрать сводку в сети, чем добывать где-то десять бумажных московских газет. — Здраво. Реализуйте это, Михаил. — Кивнул Федотов. — Сделаю что могу. Но вероятность получить, например, МК в том же интернете, мала. Это уже дело знакомств и принципов, главный редактор знал Леонида Абрамова лично, и скорее взорвётся от возмущения, чем поможет нам теперь. В его глазах вы украли фирму. — На нём свет клином не сошёлся, но три крупные газеты нам нужны. — Ответил Василий — С этим разобрались, как у вас? — Обратился он к Гале. — Хаос. Контролируемый. — Она расписала итоги совещаний и наиболее важные вопросы, которые к ней поступали, добавив — Уже нужно открывать вакансии, начинать проводить собеседования. Я не успеваю всё сразу. — Так и должно сейчас происходить. Открывай что хочешь, и проводи их сама. — Сказал Василий невозмутимо. — Как будто в моих сутках сорок восемь часов! Тогда обозначьте приоритетность яснее. — Безопасность и минимизация утечек информации. Набор новых сотрудников. Потом все остальное. — Текущие вопросы — С расстановкой произнесла Галя — Не оставляют на это времени. Мне некому их перепоручить. У отделов существуют номинальные главы из оставшихся, но они всё равно идут ко мне целый день, а есть ещё совещания. — Хорошо, безопасностью в основном займусь я, вы сможете взять остальное. — Это было утверждение, и на него не требовался ответ. Обсуждение вышло продолжительным, они были в эпицентре огромного количества событий, почти все из которых требовали корректировки. Они поужинали в той же безликой переговорной. Покинули фирму последними, когда лампы в коридорах провожали их тусклым ночным свечением. Галя и Федотов уехали вместе, Василий хотел поговорить. Он даже не сидел за рулем, машиной управлял водитель за черной перегородкой, а заднее сиденье занимали они. По дороге он терпеливо, почти заботливо спрашивал её о дне, а она сдержанно отвечала. Василий странно на неё смотрел, будто ждал что она признается в чем-то. Возможно, ждал её провала. Галя продолжала отвешивать сухие итоги дел. Федотов должен думать, что она справляется. Всё станет лучше завтра, она привыкнет, нет причин его беспокоить. * — Ну, как прошёл первый день?! — Спросила Женя. Все сестры собрались на кухне, была уже ночь. «Ужасно. Ужасно.» — Непросто — Сказала Галя, еле находя силы поднять чашку — Раньше там было штук двадцать топ-менеджеров, а их новые ВРИО абсолютно бесполезные, их же никто не готовил. Всё что лилось на глав отделов теперь валится на директора и на меня. — Галя, может это всё же слишком даже для тебя? — Заметила Даша. — Федотов поставил меня на эту должность, значит считает что это посильно. Я просто ещё не привыкла. * Но дни шли за днями, а дела не становились лучше. Харлайм был карточным домиком в огне, и должен был вот-вот сложиться внутрь. Галя проводила там по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки. Справедливости ради, Михаил как директор жил точно так же и не жаловался. Теперь день строился так: утром она садилась в машину, которую нанял Василий, приезжала на фирму к девяти. С девяти до шести в срочном порядке решала то, с чем ранее разбирались другие люди. Также были совещания. С шести до девяти шли собеседования. Ей нужно было где-то найти им главбуха, техника, и эйчара, который будет нанимать остальных. Выяснилось, что хорошие специалисты не валяются на дороге. С эйчаром было особенно безнадёжно, потому ей и пришлось бросить идею найти его быстро, и делать всё самой. Кандидатов приходило много — некомпетентных, малообразованных, но раздутых от гордости как пузыри. Было много хамов и врунов, подхалимов, и других милых личностей. Часть из них обманывала её, Галя их нанимала. Они вылетали спустя несколько дней, когда обнаруживалось, что они ничего не могут сделать нормально. Галя не умела подбирать персонал. Она была хорошим психологом при наличии времени на узнавание человека, но как можно было понять кого-то за двадцать минут собеседования? И всё же им было больше некого отправить этим заниматься. В девять Василий приезжал. Федотов, Барсов и Галя садились в переговорной, обсуждая что сделано, продумывая стратегию и тактику. В лучшие дни они выходили оттуда в одиннадцать, обычно — в час ночи. Ещё полчаса уходило на дорогу. В это время Василий допрашивал её насчёт Миши, которого подозревал во всем на свете. Дома больше никто не ждал её, она сама на этом настояла. Она бесшумно пробиралась через темноту и сразу падала спать. Галя видела солнечный свет два раза в день по две минуты — утром, пока шла от дома до машины, и от машины до фирмы. Всякий раз как в конце дня она вываливалась на улицу, голова кружилась от переизбытка кислорода. И всякий раз кругом оказывалась ночь. Каким-то образом в круг её обязанностей входил шпионаж за Михаилом Барсовым, и Федотов вынимал ей душу этими расспросами. Она едва могла поддерживать огромную фирму от падения. Каким образом она должна успевать следить за коллегой, который, в отличие от неё, не оставался заперт внутри стен?! Во время этих расспросов, Василий умудрялся впихивать постоянные вопросы про её поддельный возраст. На второй же рабочий день, когда они ехали до дома, Василий внезапно спросил: — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. Вы же знаете. — Нет, теперь тебе всегда двадцать два. Ещё раз сколько? — Двадцать два. — Видишь эту небольшую заминку перед ответом? Как будто ты потратила уйму времени на размышления, прежде чем неловко выдавить ложь. Её быть не должно. — Кто будет задумываться о таких мелочах? Мы не живём в шпионском фильме. — Попыталась пошутить она, но Василий относился к разговору с предельной серьёзностью. — Это минимальные меры безопасности. Я рискую, твоя должность находится на виду, и твоя история должна быть идеальной. Прозрачной. С этого времени Василий постоянно задавал ей одни и те же простые вопросы среди обычных вопросов о Барсове. — Значит, по его словам, он не поддерживает общение с бывшими коллегами… Где ты училась? — Оксфорд. — Едва ворочая языком говорила Галя. Они ехали до её дома во втором часу ночи. Опять. Вопреки обещанию, данному им ранее, Федотов каждый вечер не ленился делать крюк до её дома ради двух параллельных допросов. — Долго. — Ругал ее Федотов, и сразу менял тему. Минут десять они говорили о Барсове снова. — Нет, я пока не открою ему доступ к этим базам… У тебя есть родственники? — Да. Сёстры. Я старшая. — Как тебя зовут? — Галина. — Возраст? — Двадцать два. — Факультет? — Управление и финансы. — Как ты попала в Оксфорд? — Выиграла грант… Василий разбудил её у самого дома. Оказалось, она спала, свалившись на холодное стекло и её шея болела. — Сколько тебе лет? — Сразу спросил он, пока её восприятие ещё не восстановилось, картинка и звуки были нечеткими. — Двадцать два. — Неразборчиво промямлила она. — Долго, очень долго. Она просто хотела упасть. Машина стояла в темноте у подъезда, со всех сторон барабанил ливень. — Когда закончила учёбу? — В этом году. Экстерном. — Имя? — Галина. — Возраст? — Двадцать два. Она едва могла разглядеть его. Едва могла говорить, и чувствовала себя как камень. — Иди уже. — Вздохнул Василий. Галя с облегчением вывалилась под дождь. Это происходило каждый день, точнее, каждую ночь пока они ехали до её дома. На фирме при Мише Федотов не мог спрашивать её о поддельной биографии. — Эти его звонки кажутся мне… Какое у тебя образование? — Высшее. Оксфорд, управление и финансы. Некоторое время они обсуждали звонки Барсова, пока Василий не спрашивал её снова. И снова. И снова. Одни и те же вопросы, сформулированные по-разному, но все ещё был недоволен скоростью, с которой она отвечала. Когда ответы, соответствующие легенде, стали вылетать автоматически в мгновение, она думала эти пытки закончатся, и ошиблась. Одним из вечеров Василий кинул ей две папки — оставшиеся поддельные документы и досье на Оксфорд. Документы существовали на случай любых быстрых проверок, но Федотов объяснил, что серьёзную проверку им не вынести. Они не годились для того чтобы пересечь границу, или даже взять ипотеку. Сплошное невезение. Досье на Оксфорд было обширным. Схема учебного и жилого корпусов. Список предметов и учителей. Курс, с которым она якобы училась. Те, с кем она общалась хорошо. Список заведений графства где она проводила досуг. По крайней мере её английский был британским и весьма консервативным, и здесь не нужно было ничего менять, но теперь в ночи на неё сыпались вопросы о программе, одногруппниках и расположении классов. Василий хотел, чтобы она знала одни детали лучше других. Теперь Галя точно помнила что кабинет Права был на четвёртом этаже, в самом дальнем углу. Она ненавидела то как долго нужно было каждый раз туда добираться, а чаще всего — бежать. Она знала сколько видов пиццы есть в кафе неподалёку, помнила нескольких своих приятелей и их яркие черты. Своих соседок по комнате, их парней. К счастью, она всё время посвящала учёбе и не создала прочных связей — у неё не было друзей или парня там. Василий и его вклиненные в речь внезапные атаки вопросами довели это до невероятного уровня. Галя знала те части Оксфорда, в которых «училась», как будто была там, испытывала обширный спектр эмоций к этому месту и людям. Некоторые события, названия, имена и детали всплывали сами на тот или иной вопрос, и были уже неотделимы от её мозга. Часть лиц, фамилий, и кабинетов сначала запоминалась, а потом намеренно затиралась. Она едва могла их вспомнить, а что-то уже «забыла», но они помогали держать картину целой. В последнюю очередь Василий скорректировал её общее восприятие мира. Это было несложно, поскольку Галя и так думала не на свой возраст. Но в некоторых вещах она должна была размышлять, говорить, и действовать как человек двадцати двух лет. Часть признаков совершеннолетия добавлялись к ней. Разговор на равных с теми, к кому она раньше обращалась бы на «вы». Чёткое знание своих совершеннолетних прав. Единственное, что она категорически отвергла, были шпионские игры с обычными людьми. В какой-то момент Федотов сказал, что ей понадобится новое окружение, которое будет смотреться естественно, в том числе новый парень. В ответ она наехала на него, напомнив, что личная жизнь называется личной не без причины. В итоге Василий решил — тот факт, что двадцатидвухлетняя она встречается со школьником должен звучать довольно «пикантно» для любого, кто найдёт эти сведения. Это могут воспринять за компромат, и не копать дальше. В глазах Федотова Илья Полежайкин, её парень, её сердце и душа, её всё, был чем-то вроде дополнительного слоя защиты. У неё не было сил оспаривать это. Галя была счастлива сохранить хоть какую-то часть настоящей личности и жизни, и удивилась как низко пала её планка. Она не должна была вспоминать настоящих данных слишком часто чтобы автоматически не сказать их. И стала взрослым человеком двадцати двух лет с четырьмя младшими сёстрами, образованием, и работой. Её жесты, речь и внешность, её воспоминания и документы были изменены. Не было вопиющей наглостью оставить хотя бы парня.