Персональный ад

С каждым разом поцелуи становились всё более требовательными. Руки Масленникова нырнули под футболку Эмиля и властно бродили по всему его телу. — Дима, подожди, у тебя же швы! — Но я так соскучился, не хочу тебя отпускать. — Ты ещё не поправился, давай подождём когда твои швы заживут. А пока я могу просто лечь с тобой, согласен? — Согласен — немного обиженным тоном произнес Масленников.

***

Теперь утро действительно было добрым. Эмиль проснулся в объятиях Димы. Младший просто лежал и разглядывал повязку, за которой скрывалась рана от пули. Он вспомнил тот сон. «…Масленников, куча людей вокруг, крики, звуки выстрелов и всепоглощающий страх…» Внезапно старший зашевелился, после чего открыл глаза и улыбнулся, увидев рядом с собой лицо Иманова. — Доброе утро, Эмиль. — Доброе, Дима. — Что-то случилось? Чего ты так смотришь на меня? — видимо лицо младшего выражало такое беспокойство, что даже спросонья это было сложно не заметить. Некоторое время парень колебался, стоило ли рассказывать Масленникову про кошмар? — Знаешь, за день до твоего приезда мне приснился сон. Я не помню всех деталей, но в нём в тебя стреляли… После этого я весь день не мог найти себе места, так ты ещё и на звонки не отвечал… Получается это была реальность… — Ого, так ты у нас ясновидец? Или маг? Хм, или ты умеешь перемещаться в пространстве? Следил за мной, да? — с улыбкой, почти смеясь, говорил Дима. — Дима, блять, это не смешно! Ты меня чертовски напугал! — если бы не больная грудь Масленникова, то в него бы уже давно прилетела подушка. После небольшой паузы старший прижал Эмиля поближе и начал: — А вообще, лёжа на операционном столе, я вспомнил об отце… Раньше он был главой. Глядя на него, я мечтал стать таким же крутым, сильным и смелым. Он обучал меня всему: научил стрелять, водить машину. А потом… однажды уехал на дело и не вернулся. Его машину подорвали конкуренты. Мне тогда было 13… Конечно тринадцатилетнему парнишке никто не отдаст в ответственность целую Мафию, поэтому некоторое время ей управляли главные помощники папы — отец Данияра и Никиты Сударя. После этого Даник и Сударь стали мне лучшими друзьями, по сей день помогают мне, как видишь. Если бы не они, то я не знаю кем бы был сейчас… Эмиль лежал, прижатый к груди Димы и почти плакал. Только спустя несколько минут ему хватило сил поднять взгляд на Масленникова. Раньше его глаза были серыми, словно сталь, но сейчас они преобрели такой голубоватый оттенок, будто в них разлилось чистое-чистое небо.  — Спасибо за то, что поделился этим со мной. Иманов приподнялся и легко коснулся губ старшего своими. Дима незамедлительно ответил, углубляя поцелуй.  — Тебе спасибо, за то, что остался со мной — ответил Масленников как только они отстранились друг от друга.

***

Несколько недель спустя Эмиль сидел на кровати с книгой в руках, полностью погрузившись в повествование и не замечая ничего вокруг. До тех пор, пока рядом с ним не плюхнулся Масленников. — О, ты уже вернулся? — не отрываясь от книги произнёс Иманов. — Вот именно, я вернулся, а ты даже взглянуть на меня не хочешь — уже привычным шутливо обиженным тоном ответил старший, после чего сразу потянулся за поцелуем. — Ну Димааа, я же читаю! Эмиль пытался увернуться, но получалось плохо, настойчивые губы Масленникова с лёгкостью поймали его. — Ты что, совсем не ждал меня? — Ошибаешься — глаза младшего блеснули. Теперь он сам потянулся за поцелуем, отложив книгу на столик рядом с кроватью. Прикосновения были такими страстными, что возбуждение пришло почти мгновенно. Дима в одну секунду стянул с Иманова футболку, оставив того только в домашних шортах, после чего проделал тоже самое с собой. Взору младшего открылась накаченная грудь возлюбленного, на которой с левой стороны, ближе к плечу, красовался шрам. — Швы совсем затянулись — намекнул Масленников. — Позволишь прикоснуться? — Конечно, солнце. Эмиль осторожно, всё ещё боясь причинить боль, начал обсыпать грудь Димы поцелуями, постепенно спускаясь ниже. В скором времени дорожка из поцелуев привела его к ширинке штанов, которые также быстро, как и футболка, оказались на полу. Прикоснуться к возбуждённому органу через ткань боксеров оказалось достаточно, чтобы старший издал первый несдержанный стон. Эмиль считал это призывом к действию, поэтому незамедлительно стянул боксеры и принялся посасывать головку, постепенно двигаясь дальше. Но сильнее всего Дима наслаждался когда Иманов проходился языком по уздечке. Тогда с губ Масленникова срывалось больше всего стонов, благодаря чему Эмиль действовал увереннее. Старший больше не мог терпеть, его рука легла на голову Иманова, пальцы зарылись в мягкие кудряшки и Дима потянул младшего на себя. Сначала нежно, потом чуть грубее, пока не понял, что уже с огромной силой вбивается в него. В таком невероятном темпе он быстро дошел до кульминации, Эмиль послушно всё проглотил. — Солнце, ты в порядке? Я… кажется увлёкся, прости меня. Но поднимаясь с колен, Иманов выглядел очень довольным. — Ничего страшного, мне понравилось — он облизнулся, глаза его горели желанием получить больше.