"Если бы не обстоятельства"

      Конец прошлого дня прошёл в сумбуре. Я задремала в коляске на плече, мягко говоря, шокированного отца. Из поместья в особняк нас доставил один из работников губернатора. Я почти не помнила, как добралась до комнаты, самостоятельно переоделась и распустила волосы. Вечер пестрел впечатлениями и событиями до такой степени, что мне в них даже не верилось. Всё наконец встало на свои места. Открылись все секреты, все тайны… И, признаться, стоило только взглянуть на кольцо, которое я почему-то не решалась снять — казалось, что эта спешная и сумбурная помолвка произошла с какой-то другой девушкой.       Уже во сне, в сотый, наверное, раз, перебирая произошедшие события в своей голове, я отчаянно думала о том, что всё случилось слишком… Быстро?.. Так старательно уклоняться от брака, чтобы сдаться под надвигающейся волной собственных чувств. Они вскружили голову так сильно… В то же время я понимала разумность этого шага и со своей стороны, и от Кристофера. Он предусмотрел всё, все возможности отказа. Пошёл на уступки, к которым любой другой на его месте отнёсся бы со смехом и иронией, после чего последовал бы отказ. Однозначный и безвозвратный, зная мой характер.       «И всё же решился… Почему?..» — Думала я, перебирая все возможные ответы, — «Потому, что счёл это единственной возможностью не расставаться впредь. Никогда…».       Утро началось довольно рано. Я даже успела удивиться, что выспалась за неполные шесть часов. Уже в процессе сборов в комнате появилась вялая и основательно хмельная Эйра. Я, посмеиваясь, наблюдала за тем, как она затягивала мой корсет, поминутно извиняясь за своё состояние. И всё же меня переполняло любопытство. Бал в губернаторском особняке для аристократов разительно отличался от того, что было в Англии на моей памяти. А то, что вечер развлечений был ещё и для слуг — и вовсе диковинка.       — Ты хотя бы спала? — Уточнила я, глядя в осоловелые глаза Эйры.       — Не довелось… — она снова зевнула, — Мистер О’Нил мне сегодня дал выходной. И завтра в общем-то тоже… Так что, я соберу вас сейчас, накроем с Мэри на стол к завтраку и пойду отдыхать.       — Как прошло ваше веселье?       Помощница неожиданно вспыхнула:       — Странно звучит, но не многим хуже, чем у знати. Только наряды попроще. Мне даже маску подарили. Я потом покажу, если вам любопытно. Правда, под конец дня многие губернаторские слуги всё же свои маски сняли — устали, понятное дело. — Она хмыкнула, виновато покосившись на меня: — Всё ждала, когда Эдварда начнёт коробить от вида ожогов, однако, он уже то ли пьян был, то ли с момента нашей последней ссоры стал нормально к увечьям относиться.       — Вы ссорились?.. — Я удивлённо покосилась на неё, причёсываясь за туалетным столиком. — Почему я только сейчас узнаю?!       — А чего воду-то мутить было? — Эйра пожала плечами, перестилая постель: — Попытался завести шарманку, которую ваша матушка исполняла первое время. Я и осадила. Раз сцепились, два. А потом я со злости высказала всё, что думаю о его беспардонном поведении в отношении таких же как мы людей. Они же не виноваты в том, что пострадали когда-то. Чуть не подрались, но свою мысль я донесла. Больше он не пытается даже кривить лицом. — Эйра скосила на меня глаза: — Там ещё во время праздника сплетня была, или скорее не сплетня, а новость. Губернатор женится в скором времени, вроде как…       Я отвела глаза к зеркалу, улыбаясь и отмечая, как румянец ползёт от шеи к щекам, заливая лицо. Помощница снова икнула, опустившись на край постели, рассматривая мою пунцовую от смущения физиономию. В лице Эйры читались смесь восторга и удивления. Понимала она всё очень быстро, как и осознавала, что просто так меня на подобные эмоции вывести не удалось бы. По комнате пролетел шепоток молитвы, Эйра перекрестилась, всё еще молча глядя на меня.       — Знаю, что он скоро женится. — С нервным смешком проговорила я, показывая кольцо, которое не сняла даже на ночь.       — Мисс О’Нил… — Кажется, Эйра даже окончательно протрезвела, — как же это?! Вы ведь вчера встретились впервые!..       — Не впервые. Вот только это тайна… — Я приложила палец к губам, — если сохранишь её, я расскажу.       Помощница пошлёпала себя пальцами по губам:       — Чтоб у меня язык отсох, если хоть подумаю кому-то разболтать.       — Помнишь, как я после приезда со ссадиной на лбу пришла домой, когда солнце село? — Она насторожено кивнула, — мы познакомились, когда я с лестницы в куст упала. Правда, представились мы другими именами. А дальше… Дальше регулярно виделись в руинах. Непорочные, чистые встречи… Понимаешь? Мы говорили обо всём на свете… Делились мыслями, учились слышать и слушать. Я училась. Он это умеет, кажется, с первого вдоха. — Мои щёки ещё больше заалели, и я прикрыла глаза: — Он был прав, когда сказал, что мне не давали возможности сделать выбор самостоятельно. Не давали права выдохнуть и оглядеться. Он предоставил мне его. А я… я поняла, что больше не вижу никого, кроме него. Правда, помучить друг друга довелось знатно, прежде чем я всё осознала.       — Тот самый загадочный мистер Грант, которого вы звали в горячке после того, как вас губернатор из леса привёз?.. — Она прикрыла глаза, — Господь всемогущий! Это же он и был всё время! И пирожные привозил, и яблоки… Что же я слепая-то такая?!.. Стыд какой!..       Я рассмеялась:       — Не стоит себя корить. Я сама только по пути на бал всё сопоставила и поняла истину. Не думала, что человек его положения будет так успешно скрывать свою личность. Впрочем… маска многое решает, как мы понимаем. — Улыбка стала шире и почти виноватой: — Знаешь, мне любовь всегда казалась глупостью и выдумкой. А сейчас словно мир перевернулся. И, вроде, так не хочется торопиться, но мы ведь не знаем, что будет завтра, верно?.. — Я вздохнула, зажмурившись: — Не доберётся ли сюда чума, не случится ли очередного пожара, не произойдёт ли ещё что-нибудь, что может забрать большую часть отведённого времени. Я этого боюсь до безумия, веришь?.. Нам обоим судьба преподала болезненные уроки. Каждому по-своему, но важен только результат. Если нашёл своего человека — держись за него и не отпускай. Иначе поздно будет, когда спохватишься.       — Н-да-а-а… Дела… — Эйра хлопнула глазами: — Выходит, с самого мая у вас связь с незнакомцем. Опасно это…       — Он человек, которому слово «честь» известно с пелёнок. И ничего свыше желаемого обоими, ничего, порочащего меня, не было… — Я вспыхнула, вспоминая изобилие невинных поцелуев, — почти…       Нервно рассмеявшись, Эйра повернулась на шум за приоткрытой дверью. Я тоже вздрогнула, покосившись на часы — девять утра. Он ведь говорил, что как только отправит послание, приедет сюда, чтобы пообщаться с отцом и устроить помолвку официально. Кровь отошла от щёк, и я ощутила головокружение. Сейчас всё решится. Отец даст согласие, а дальше лишь вопрос времени, когда всё случится. «Он ведь хотел устроить свадьбу в первый день грядущего года…» — Вспомнила я, едва не выронив расчёску.       Эйра, поняв ход мыслей, торопливо вскочила, начиная укладывать мои волосы. Порхающие в пальцах заколки и расчёски собрали всё в лёгкую, немного небрежную причёску. Меня придирчиво оглядели, после чего она торопливо влезла в мой шкаф, вытягивая платье, чуть более вычурное чем обычно. Всего немного, но я кивнула, меняя наряд. Событие не рядовое. Стоит всё же выглядеть немного официальнее. Едва не вздрогнув от своего вида, я застыла перед зеркалом. Образ был почти в точности таким, как в день отъезда из родового поместья в марте.       «Вот только человек в отражении отчего-то кажется мне совершенно иным. Взрослее, и, как хочется верить, мудрее…» — я прикрыла глаза, обмахиваясь ладонью. Сейчас отчего-то стало невероятно волнительно. Ещё больше, чем вчера, когда судьбоносный разговор состоялся, связав обещанием две судьбы. Руки подрагивали, и мне отчаянно хотелось пропустить негодование отца, когда всё всплывёт. Он ведь слишком хорошо знает мой характер — едва знакомый мужчина получил бы однозначный отказ. Но о том, что мы с губернатором знакомы более полугода, он не знает.       В дверь тихо постучали, и после приглашения в комнату заглянула Мэри:       — Мисс О’Нил, мистер О’Нил и мистер Эммерсон ожидают вас в столовой. Завтрак готов…       — Иду… — Я нервно кивнула, не решаясь сдвинуться с места.       Эйра подошла ближе, спокойно развернув меня к себе за плечи. По комнате пролетел вздох. Она перекрестила меня, тихонько подавшись вперёд и тронув губами мой лоб:       — Удачи, моя маленькая мисс. Я верю, что судьба к вам будет благосклонна. Если этот мужчина перевернул ваш мир и осветил его своим появлением — никто не в праве помешать этому союзу. — Помощница чуть улыбнулась, — я не в праве так говорить, но благословляю ваш союз, если это чуть прибавит вам уверенности.       — Спасибо. — Я улыбнулась, подавшись вперёд и обнимая её за пояс, — спасибо тебе за эти слова, за всю помощь. И ты имеешь на них право, как немногие из моего окружения. Пора…       Отступив, я толкнула дверь и всё же покинула комнату. Ноги едва сгибались от волнения, каждый шаг давался с трудом. Отступать было поздно… «Да и не хочу я отступать…» — пролетело в голове. С первого этажа из раскрытых дверей столовой доносились мужские голоса. Чистый — отцовский, и чуть более глухо раздающийся из-за маски — Кристофера. По предплечьям поползла очередная волна мурашек предвкушения. И всё же от последнего голоса стало многократно спокойнее.       Я шагнула в столовую, опустившись в реверансе:       — Отец, мистер Эммерсон. Доброе утро.       — Доброе утро, дитя моё. — Отец поспешил подняться, однако Кристофер оказался проворнее.       — Доброе утро, мисс О’Нил. — Губернатор сделал несколько торопливых шагов. Чуть подрагивающая ладонь подхватила мою. Я удивлённо отметила, как он старается не нервничать, но не может справиться, — рад, что этот день настал.       Привычно приподнятая маска, чуть более долгое, чем того требуют манеры, прикосновение горячих губ к моим пальцам. Снова лёгкий ступор под удивлённым взглядом отца, но Эммерсон отстранился. Вернув маску на место, он подвёл меня к столу, помогая устроиться, и вернулся на своё место. Повисла пауза, которую никто не решался прервать.       Кашлянув, я подтянула к себе тарелку, с сомнением глядя на содержимое. От волнения аппетита не было. И всё же глоток чая позволил несколько успокоиться.       — Как вы уже поняли, мисс О’Нил приняла моё предложение после вчерашнего разговора, — отец настороженно кивнул, и Кристофер с нервным смехом продолжил: — Однако выставила вполне закономерные условия. В частности, работа на производстве останется приоритетной до определённого момента. Она возобновится, как только мисс сочтёт это возможным. Кроме того, я бы хотел попросить вас оформить наследство, полностью отходящее леди в будущем, и уточнение, что производство унаследуют её дети в последствии.       Отец нервно повёл плечами и промокнул лоб вынутым из жилетного кармана платком. Неловкость зашкаливала, однако он всё же ответил:       — Иначе и быть не может. Мисс О’Нил и так единственная наследница…       — И всё же я настаиваю. Это будет её гарантом, что брак становится обоюдной инициативой. Соответственно, с моей стороны гарантирована любая помощь в развитии мануфактуры, которая станет наследным предприятием семьи Эммерсон-О’Нил…       — Но, право слово… Это же… — Отец запнулся, шокировано глядя на меня. — Сара…       Нервно улыбнувшись, я проговорила:       — Господин губернатор счёл, что наша фамилия имеет право на продолжение не меньше, чем его. И этот шаг я ценю не меньше, чем все прочие, — я перевела взгляд на Кристофера, отмечая прищуренные от улыбки глаза в прорезях маски, — вот только смысла в наследстве я пока не вижу. Отец ещё в добром здравии и крепок, чтобы заниматься мануфактурой самостоятельно. Его опыт позволяет вывести производство на ступень выше.       Кристофер смиренно кивнул:       — Совершенно верно. Настаивать я не буду, но это одно из моих пожеланий, которое, надеюсь, будет учтено. — Снова улыбка, обозначившаяся под маской, — письмо к королевскому двору отправлено, едва почтмейстер оказался на службе. Почта уйдёт лёгким скоростным судном и вернётся максимально быстро. Надеюсь, ваш ответ касательно первого января ещё в силе…       — Если вы настаиваете, мистер Эммерсон, — я улыбнулась, стараясь не показывать волнения, — дата не имеет значения, ведь ответ не изменится.       — В таком случае, я прошу вас уделить внимание завтраку. — Кристофер благодарно склонил голову, — если мистер О’Нил не против, я бы хотел в первой половине дня пригласить вас в часовню на территории поместья и показать зимний сад. Думаю, последний будет вам любопытен даже больше. — Он перевёл взгляд на отца, готового отказать: — Только уточнить несколько деталей наедине. Если пожелаете, мисс Писада может сопровождать юную леди, однако, этот визит я бы предпочёл провести наедине, и уточню, что чести мисс О’Нил ничего в моей компании не угрожает. Дома она будет чуть позже обеда, и, если пожелает, трапеза пройдёт в Эммерсон-Холле.       Отец открывал и закрывал рот, переводя взгляд с меня на Кристофера и не находил слов. Для него всё происходящее было, как минимум, удивительным. И то, что я согласилась на предложение сразу, и то, что без опаски кивнула, соглашаясь, и переключила внимание на омлет с овощами в своей тарелке. В голове отца всё ещё не вязались все перемены: отчаянная саботажница всякого покушения на свою частную жизнь, покорная мнению, что наедине с мужчиной бывать опасно и грешно, сейчас полностью отдаётся на волю последнего. Мужчины, которого по сути едва знает.       Я понимала, что сегодня состоится ещё один судьбоносный разговор с отцом. По его итогам может последовать головомойка, которой мне ещё не доводилось испытывать. Однако, сейчас всё было мирно, как мне хотелось верить.       — Не стоит беспокоиться. Как вы и говорили, отец, а я уже успела убедиться, мистер Эммерсон — человек своего слова. Мне ничего не грозит. — Я спокойно улыбнулась, делая глоток чая, — и визит состоится только если вы дадите разрешение.       — Хорошо. — Отец всё же сдался, покосившись на Кристофера, — надеюсь, что впечатление меня не подводит, и мисс О’Нил вернётся домой в срок. Кроме того, мне бы хотелось всё же владеть информацией по поводу дальнейших планов…       — Разумеется. — Кристофер поднялся из-за стола, отложив салфетку со своих колен и на несколько десятков секунд скрылся в холле, вернувшись с небольшой плоской шкатулкой, — мисс О’Нил прошлым вечером дала мне положительный ответ, однако сейчас, как я и говорил, всё же официальная помолвка. Я понимаю, что это должно быть более публичным и патетическим мероприятием, но, полагаю, это пережиток прошлого. Счастье любит тишину…       Я нервно сглотнула, поднимаясь из-за стола и промокнув губы салфеткой. Воздух в столовой показался густым от нарастающего напряжения. Кристофер открыл шкатулку, протягивая её мне. Внутри на бархатистой подушке покоилось ожерелье с переливающимися белыми и голубыми камнями. Я покосилась на помолвочное кольцо, понимая, что они из одного комплекта. За спиной хрипло от волнения вздохнул отец.       — М-мистер Эммерсон… — я сглотнула, — это лишнее…       — Ничуть. Подарок в честь помолвки. Надеюсь, оно украсит вас во время церемонии. — Кристофер тихо рассмеялся под маской, — позвольте мне немного вас баловать.       — Спасибо. — Я благодарно кивнула, рассматривая явно чертовски дорогое ожерелье, прикидывая, когда он успел его достать. — Но всё же мне не хочется быть обременительной.       Эммерсон хмыкнул, снова помогая мне устроиться за столом:       — О какой обременительности может идти речь, когда вы одним ответом сделали меня счастливейшим человеком в мире, мисс О’Нил? — Он отступил к окну, выглядывая на улицу, — к тому же, это только начало. Согласно брачному договору имущество так же будет являться общим. Все средства и доходы, равное право в управлении поместьем. Миссис Баркли с готовностью расскажет вам все детали, когда придёт время. Составить контракт, полагаю, мудрее загодя. Все условия можно будет обсудить во время официального визита в ратушу. Мистер Никсон уже поставлен в известность и, как главный судья города, подпишет все документы. Ему же предстоит выдать бумаги о заключении брака после получения грамоты из часовни на территории поместья… — Кристофер умолк, дёрнув подбородком: — Впрочем, я тороплюсь. Возможно, вам захочется более пышной и громкой церемонии…       Я отложила шкатулку на край стола, отчаянно помотав головой:       — Нет. Чем тише, тем лучше. Не думаю, что с моей стороны будет много гостей. В любом случае, есть время, чтобы это обсудить. Сейчас я предпочла бы окончательно осмыслить вчерашний разговор и его итоги. К тому же, о каком контракте идёт речь?.. — я виновато покосилась на отца: — У нас ведь кроме производства ничего нет. И доходы от него только недавно начали превышать расходы. В большей мере благодаря дополнительному производству молока и продукции и…       — Мисс О’Нил, прошло всего полгода. Ваш отец, — Кристофер обернулся, учтиво склонив голову, — уже зарекомендовал себя человеком, способным поднять производство на должный уровень. Дальнейший успех предсказать не так уж сложно. И я предпочёл бы иметь возможность оказывать помощь в дальнейшем по своим каналам через поверенных в Глостере.       Я отчаянно вспыхнула, вспомнив свою реплику о «бесприданнице». Кажется, он учёл даже это, стараясь максимально сгладить шероховатость, и теперь наверняка не отступится от идеи расширения мануфактуры. Покосившись на отца, я поняла, что ещё немного, и ему грозит сердечный приступ от обилия новостей. Стоило сворачивать эту милую беседу, пока не случилось непоправимое. К тому же, выбраться из дома хотелось неимоверно, особенно имея возможность теперь вполне законно и с позволения отца провести время с мистером Эммерсоном.       Допив чай, я поднялась с места и, кивнув отцу, забрала шкатулку. Затем попросила несколько минут на то, чтобы сменить обувь на более тёплую и взять верхнюю одежду. Мужчины остались в столовой. Я же торопливо поднялась к себе, закапываясь в шкаф в поисках тёплых вещей. Эйра уже ушла отдыхать, и собиралась я сама. Внутри всё почему-то сжималось от предвкушения. Теперь можно не прятаться… Всё известно. Почти всё… С отцом поговорить можно будет наедине после обеда, когда вернусь. Как раз успеет успокоиться и разложить все откровения по полочкам.       В холле Кристофер, уже в тёплом сюртуке и с перчатками в руке, ожидал у двери. Получив молчаливый кивок, позволяющий недолгую отлучку, от отца, я вышла из особняка с мистером Эммерсоном и была усажена в коляску. Запряженная в неё Майли нетерпеливо приплясывала на месте. Поднялся навес, чтобы не задувал ветер, и Кристофер сел рядом со мной, захлопнув дверцу. После короткой команды от кучера коляска тронулась, хрустя колёсами по гравийной насыпи.       — Стоило взять экипаж. Уже довольно прохладно для таких поездок. — Вздохнул Кристофер, но тихо усмехнулся, — да и непривычно. Я бы предпочёл быть в седле, но, боюсь, в этом случае мистер О’Нил не оценил бы возможность вашего визита в поместье.       — Вполне вероятно. — Коляска выехала за ворота, направляясь в сторону Эммерсон-Холла, — экипаж пока не слишком нужен. Ещё не так холодно… — я повернулась к Кристоферу: — Есть ли смысл в маске сейчас?       Он со вздохом покачал головой, всё же распуская ленты на затылке. Нервно покручиваемая в пальцах маска, попытка заслониться волосами, чтобы не показывать лица.       — Прости, милая. Я ещё не скоро привыкну…       — Всё в порядке. — Я чуть улыбнулась, протянув руку и сжав его запястье, — только, пожалуйста, не закрывайся от меня. Я никуда не уйду…       — Спасибо. — Он чуть усмехнулся, поддев мою ладонь и тронул пальцы губами, ничуть не смущаясь перчатки. — Хочу предупредить, что визит не столько в часовню, сколько на фамильное кладбище. Надеюсь, тебя это не смутит. Просто… Просто в какой-то мере это — моё внутреннее спокойствие от знания, что я справился. Что нашёл тебя… И пусть им уже всё равно.       Я сглотнула, спокойно кивнув:       — Мне бы тоже хотелось побывать на могилах братьев. Я понимаю твоё желание и разделяю его.       — Твоё желание выполнимо. Когда чума отступит, мы можем отправиться туда. — Кристофер обернулся ко мне. Взгляды встретились, и я почувствовала волнение. Последовала попытка отвернуться, но протянутая рука аккуратно остановила его за подбородок, и он зажмурился, — прости…       Улыбнувшись, я чуть подалась вперёд и тронула губами его щёку. Уже знакомо и без какого-то смущения:       — Всё хорошо. И сейчас хорошо. И будет ещё лучше дальше. Я приложу к этому все силы…       — Мне повезло получить в свои руки душу ангела. — Кристофер прикрыл глаза, стянув перчатку и скользнув пальцами по моей щеке, — не представляю, что придумала судьба, но за тебя я ей благодарен. К слову… Ты уже думала, кого собираешься позвать на торжество?       Качнув головой, я опустила глаза:       — Нет. Признаться, до утра мне казалось, что вчерашний вечер был только сном. — я улыбнулась, — но если здраво рассудить: отец, Эмма, Эйра… Не думаю, что я хотела бы видеть матушку…       — Миссис О’Нил ещё до Рождества отправится в Плимут. Вопрос с церковью улаживается епископом Глостера. Бумаги с согласием о раздельном проживании она уже подписала. — Кристофер поджал губы, — я не против, если ты всё же сочтёшь её присутствие необходимым, однако, моя неприязнь едва ли от этого уменьшится.       — Понимаю. И разделяю её. Однако, в моём случае это скорее жалость. Жалость к человеку, зашоренному и слишком упрямому в своих суждениях. — Я покачала головой: — Эту идею стоит отложить. Либо обдумать позже, либо не поднимать вопрос вовсе. А кого ты бы хотел видеть?..       Кристофер спокойно пожал плечами, поглаживая мою ладонь:       — У меня никого нет. Только обитатели поместья и некоторые служащие ратуши, с кем я поддерживаю исключительно необходимые рабочие связи. Устраивать что-то грандиозное для аристократии из праздника, который, по сути, важен только для нас двоих, я не слишком расположен. — Он задумчиво улыбнулся: — Впрочем, констебля Никсона с сыном и чету Нельсонов с мисс Кэнди вполне возможно пригласить, чтобы никто не заскучал. Как я знаю, у вас вполне хорошие приятельские отношения.       Я рассмеялась, порывисто уткнувшись лбом в его плечо.       — Это так странно… Обсуждать свадьбу…       — Почему?       — Хотя бы потому, что сейчас я сама решаю, чего хочу. — Чуть зажмурившись от скользнувших по виску губ, я подняла лицо, заглядывая в чуть насмешливо прищуренные глаза Кристофера, — и потому, что я сама тебя выбрала. Понимаешь?       Он с усмешкой приподнял моё лицо пальцами, едва ощутимо тронув поцелуем губы:       — Именно этим ты меня и очаровала, моя маленькая мисс. Стремлением выбирать самостоятельно и вершить судьбу собственными руками. — Губы сместились на мой лоб, — почти приехали.       Я чуть отстранилась, продолжая держаться за его руку, и огляделась. Роща за поместьем завершилась небольшим ухоженным лугом. В середине возвышалась небольшая часовня, на почтительном расстоянии расположились ряды надгробий. Явно больше, чем погибших в пожаре обитателей поместья. Скорее всего, здесь же располагалось городское кладбище. Однако внимание привлекала монументальная стела с плачущим каменным ангелом, опустившим голову и крылья под гнётом траура и скорби.       В условиях ноябрьской хмари, среди сбросивших листья деревьев, место казалось немного пугающим. Я не любила кладбища и, признаться, побаивалась их. Больше потому, что понимала, какие секреты помимо тел покойных хранят эти земли. Какие судьбы завершили в этих местах свой путь. На могилах братьев я бывала всего трижды. В дни похорон и за несколько недель до отплытия в Сентфор. Сейчас внутри всё несколько сдавило от горечи, но я понимала и желание Кристофера побывать здесь именно со мной. От его семьи не осталось никого. От него ничего не ожидали. Однако именно он, пусть и волей обстоятельств, оказался первым — единственным, кто смог восстановить город и теперь движется к тому, чтобы его род не угас.       Коляска остановилась у часовни, и мистер Эммерсон открыл дверцу, спускаясь на промёрзшую дорожку. Меня привычным жестом опустили на ноги, придержав за талию. Он чуть рассмеялся от того, как я зарделась.       — Я не упаду. Не стоит так опекать, пожалуйста…       — Позволь мне. — По щеке скользнули тёплые пальцы. Он чуть улыбнулся, — это почти насущная необходимость — оберегать тебя. Но если тебе так будет легче, я приму это к сведению.       — Спасибо. Идём?       — Секунду… — Кристофер обошёл коляску и извлёк из багажного сундука позади неё букет белых роз на длинных стеблях. — Теперь можно идти.       Я благодарно положила пальцы на его предплечье, зашагав рядом, прямо к каменному ангелу:       — Розы в ноябре?       — Я не просто так упомянул зимний сад в поместье. Сегодня сможешь познакомиться с ним. И, если пожелаешь, со всем остальным домом. — Он замялся, — правда, большая часть поместья заперта. Комнаты не используются. Архитектор, когда-то служивший ещё отцу, настоял на громаде дома. Пожалуй, это была последняя уступка, на которую я пошёл в отношении своего прошлого. Жалеть теперь глупо, но всё же необжитые помещения кажутся лишними. Часть удалось отвести под библиотеки, музыкальные комнаты, галереи и гостевые спальни, сезонные гостиные, комнаты прислуги. Но и этого мало. — Кристофер с мягкой усмешкой взглянул на меня: — Поместью нужна хозяйка.       Румянец снова прилил к щекам, и я опустила голову, потупившись. Всё выяснилось только вчера, а у нас уже громада далеко идущих планов.       — Ты ведь не любишь торопиться…       Эммерсон со вздохом качнул головой:       — Последние события показали, что тянуть время ещё опаснее. — Он взглянул вперёд, останавливаясь у стелы, и подошёл к крайней справа могиле, опуская на неё цветы. — После их смерти я потерял счёт времени. Оно перестало иметь значение. Просто пролетающие дни, месяцы, годы. До мая… Дальше время стало тянуться от встречи до встречи. Видеть тебя, слышать тебя, чувствовать, понимать.       Я сцепила руки на животе, чувствуя, что внутренний жар снова скручивается на уровне груди, отогревая озябшие пальцы. Взгляд недоверчиво упирался в спину Кристофера, почти дословно повторяющего мои собственные мысли. Отчего-то стало немного страшно: мы были до безумия похожи в своих размышлениях. Он опустился на корточки, смахивая перчатками с мраморных надгробий прелую листву, что-то шепча. Я не хотела мешать ему в этом безмолвном диалоге и ожидала в стороне, представляя людей с портрета в гостиной, который видела вчера. Надменный мужчина, хрупкая молодая женщина, чопорные юноши и маленький мальчик, который сейчас, кажется, испрашивал благословения на собственное счастье.       У могилы матери Кристофер стоял дольше. Опустился коленями прямиком на землю, склонив голову. Всё же её он, очевидно, любил больше. Русые волосы скрыли лицо, и чуть подрагивающие пальцы скользнули по светлому мрамору. Я не удержалась, сделала несколько осторожных шагов к нему и положила ладони на опущенные плечи. Он чуть вздрогнул, но благодарно погладил мои пальцы и тронул их губами, чуть отклонив голову.       Кивок, словно на прощание, и поднялся на ноги.       — Всё хорошо? — Чуть нервно поинтересовалась я.       — Да… Да. Всё хорошо. Холодает. Пора ехать в поместье. Я обещал вернуть тебя домой не слишком поздно. К тому же, полагаю, у мистера О’Нила сейчас тысяча вопросов. Ему не терпится получить от тебя ответы.       — Вот только давать я их опасаюсь. — Призналась я, — он старой закалки, хотя всячески старается дать мне свободу выбора. Боюсь представить, что будет, когда он узнает, что мы встретились ещё в конце весны. В первую же неделю после прибытия…       Успокаивающее объятие и последний взгляд на надгробия. Кристофер вздохнул, взяв меня за руку и уводя обратно к коляске:       — Идём. — Он помолчал, и ответил уже когда мы почти подошли, — моя милая леди, ничего предосудительного мы не совершили. А то, что происходило, является только моей виной. Если это будет считаться хоть сколько-то неприемлемым на взгляд твоего отца, в любом случае, этот так называемый «позор» останется строго между нами, как между супругами, которые уже имеют право на подобные вольности. — Он помог мне забраться в коляску и отдал распоряжение ехать в поместье, — я бы не посмел покуситься на твою честь. И не посмею до срока и твоего желания. Всё прочее не имеет никакого принципиального значения.       Я поджала губы, покосившись на него:       — Но ведь первой черту допустимых прикосновений переступила я.       — А я ответил, хотя мог бы ограничиться лишь прикосновениями к твоим рукам. — Он извлёк из кармана тёплого сюртука часы на серебряной цепочке, — на месте будем около полудня. Если ты голодна, то я попрошу накрыть стол в зимнем саду…       — Хватит чая. Или того отвара, что готовила миссис Баркли, пока я была в горячке, — я чуть улыбнулась, — ты пробовал его?       Кристофер усмехнулся, но невольно замер. Я уловила причину заминки. Маску он ещё по пути на кладбище отложил на сидение коляски и не прикасался к ней уже больше часа. Сейчас же ощутимо занервничал без «укрытия». Я успокаивающе погладила его пальцы, дёрнувшиеся было к расписанной маске, останавливая, и переместила её на свои колени. Он зажмурился, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Терпеливо вздохнув, я села чуть ближе, словно пытаясь отогреться. Напряжение неохотно отступало.       — Давай условимся, что маска не нужна, когда мы наедине? Пожалуйста.       — Хорошо. Я постараюсь. — Он вздохнул, глядя на исчезающую за деревьями часовню, — признаться, сегодня самый долгий день, когда маску я снял не только на ночь. Это несколько непривычно.       — Понимаю, и благодарна тебе за терпение. — Я снова подалась вперёд, поощрительно тронув губами покрытую узелками шрамов мужскую щёку, — ты справишься, а я помогу всем, что в моих силах.       Мягкая благодарная улыбка спряталась в моей макушке:       — Знаю, милая.       Ещё через полчаса из-за холма показалось поместье. Я в очередной раз поймала себя на мысли, что темы для разговоров у нас не иссякают. Он охотно слушал, отвечая на все опасения с полной уверенностью, что мы поступаем правильно. Даже закон был на нашей стороне, если всё сделать верно. А если даже и нет — свидетелей не существует. Все встречи были инкогнито, без посторонних глаз и ушей. В конечном итоге, я не стала озвучивать, что при необходимости могу пройти проверку в монастыре, если настоит отец. Честь не попрана. А поцелуи…       «Их только за прошедшие сутки уже было не меньше десятка, и накопится тысяча к моменту венчания. Их не отнимет у меня никто…» — снова краснея, подумала я и последовала за Кристофером ко входу в поместье. Маску он не забрал, и её несла я, осторожно удерживая за край и периодически поглядывая на гипнотизирующий чёрно-красный узор на белой поверхности. Не взял и тогда, когда Маркус, несколько удивлённый тем, что его хозяин не прячет лицо, забрал нашу верхнюю одежду и ушёл передать просьбу о чае в сторону кухонь.       Переплетение обитых деревом, и увешанных картинами длинных коридоров, масляные лампы, освещения которых хватало ровно на столько, чтобы не спотыкаться в сумраке. Кристофер шёл вперёд, увлекая меня за собой, но остановился перед входом в галерею, притянув меня ближе.       — Зимний сад прогревается, но всё же там прохладно, милая. Если почувствуешь, что замёрзла — вернёмся в основную часть дома к каминам. — Я кивнула, с любопытством поглядывая на очередную двустворчатую дверь с матовыми стёклами, — славно. Тогда — добро пожаловать, моя милая леди.       Он надавил на ручку и пропустил меня вперёд, распахивая дверь.       Кажется, я попала в сказку…       Кадки с цветами, высокие клумбы в чашах, зелёные деревья, аккуратно остриженные кустарники. Какие-то без листьев, какие-то ещё пестреют цветами и благоухают. Я нерешительно шагнула вперёд, почти сразу зацепившись взглядом за остриженные кусты белых роз. Протянутая было рука замерла, но после благосклонного кивка я тронула пальцами крупный бутон и склонилась, чтобы вдохнуть аромат. Для ноября это было удивительным — такой запах, насыщенная зелень, тепло комнаты с прозрачными стенами от пола до потолка. И потолок тоже — сплошь стеклянный, с проглядывающими сквозь него тучами уличной прохлады.       Кристофер подошёл ближе, бережно обняв меня за талию и прижавшись губами к макушке:       — Розы высаживала ещё моя мать. Как и ты, она хотела привезти сюда частичку своего прошлого. Они долго болели, но в конце концов укоренились в этой земле. Маркус умеет ухаживать за этой оранжереей, он выходил цветы. Как и многое из того, что здесь растёт. Часть привезли из южных колоний, часть выменяли у испанцев, кое-что я заказывал в Италии и иных южных землях Европы из любопытства: выживут ли они здесь. Как видишь — вполне справились…       — Тут очень красиво. — Я ещё раз вдохнула запах роз, повернув голову и глядя на него: — Мне всё чаще кажется, что любое твоё начинание венчается успехом.       Он мягко рассмеялся:       — Единственная черта, унаследованная мной от отца — фамильное упрямство Эммерсонов. С той лишь разницей, что я научился пускать его в мирное и созидательное русло почти во всём. — Он шагнул немного в сторону, увлекая меня следом, — но показать я тебе хотел вот это…       Он повёл ладонью в сторону неприметной кадки, в которой был пушистый от свежей зелени небольшой росток. Точнее, когда он оставался в склянке — казался небольшим. Сейчас же явно подрос. Я охнула, невольно отступив из объятий, и опустилась коленями на плиты пола, проводя пальцами по листочкам и улыбаясь.       — Та яблоня из Бирмингема, которую привезла Эмма! Но ты ведь говорил, что ростков два…       — Как выяснилось — не совсем. Два ствола, но одна корневая часть. Их нельзя разделить, чтобы дерево выжило. По крайней мере, не сейчас. — Он вздохнул, наблюдая за моим восторгом с вежливой улыбкой, — Да и стоит ли?.. Мне кажется, эта яблоня очень знаковая для нас.       Я обернулась, вглядываясь в его глаза:       — Мы уже тоже не сможем разделиться…       — Верно, мой ангел. — Приглашающе протянутая ладонь, и он помог мне встать на ноги, привлекая ближе, — это пугает и завораживает одновременно.       «Почему я не смущаюсь теперь?..» — подумалось мне, когда обернувшиеся вокруг тела руки погладили спину и волосы. Я прикрыла глаза, обняв в ответ и понимая, что мне действительно спокойно и хорошо сейчас. Жизнь переменилась за считанные дни… «Жизнь перевернулась в конце весны, когда корабль причалил в Бостоне», — поправила я себя, улыбаясь и чувствуя снова прижавшиеся ко лбу губы Кристофера. Внутренний жар вновь тугим комком свернулся в груди, и я улыбнулась. Тёплые пальцы скользнули по открытым сверху лопаткам, и я вздрогнула, поднимая голову.       Мягкая улыбка и подавшиеся навстречу поцелую губы встретились. Нежно, но немного требовательно. Новая грань собственных ощущений в попытке скопировать прикосновение, ответить так же плавно, легко. Ласкающие пальцы сместились на затылок, чуть поглаживая, не позволяя отстраниться. Я затаила дыхание от скользнувшего меж моих губ языка, чувствуя, что ноги подкашиваются, но рука на талии держала крепко и уверенно. Невольно сорвавшийся стон заставил Кристофера улыбнуться в поцелуй. Он осмелел, делая ещё один почти незаметный шаг, и я невольно застыла, боясь сделать что-то не то.       Он отстранился, с мягкой улыбкой скользя пальцами по моей щеке.       — Прости… — я чуть прочистила горло, — пока это ново для меня.       — Всё хорошо… Мы оба учимся. Главное, что эти уроки теперь не приносят боли. Только счастье и…       Со стороны входа в оранжерею деликатно кашлянули, и я едва удержалась от того, чтобы не отступить. Только напряжённо выглянула из-за плеча Кристофера, заметив Жозефину, опустившуюся в лёгком книксене:       — Мистер Эммерсон, мисс О’Нил… Чай и перекус поданы в гостиной.       — Перенесите сюда, пожалуйста. — Кристофер не обернулся, только снова тронул губами мой висок, улыбаясь от прилившего к щекам румянца: — Думаю, нам не повредит капелька весны в осеннем холоде…