"Если бы не обстоятельства"

       «Попытки поговорить с отцом по возвращении не увенчались успехом. Он честно признался, что очередная волна откровений может вогнать его в гроб. Поэтому мы только поужинали в компании друг друга, и он направился на производство. Я же, по пока не совсем понятным причинам получила запрет на посещение мануфактуры. Впрочем, по моим сведениям, в преддверии зимы работа была сосредоточена на создании пряжи и тканей. Рук в данный момент хватало, но меня всё равно тянуло к работе.       В какой-то момент я подумала о том, что было бы неплохо в будущем попытаться подогнать предстоящую беременность под «не сезон». Шансы были нелепо малы, но я с какой-то оторопью стояла перед зеркалом в ночной рубашке, старательно надувая живот и представляя, что когда-то, возможно, совсем скоро… Пришлось помотать головой. Мысли были совершенно неуместны. Разум разрывало противоречием. Я убеждала себя, что ближайшие годы не хочу заводить детей, но тут же вспоминала, что Кристофер старше на двенадцать лет. Для него этот вопрос был куда более острым. В какой-то момент я даже впала в ступор от мысли, что даю слишком много уступок. Делаю поблажки там, где прочие получили бы отпор… С другой стороны понимала и то, что от него их было не меньше, и все оказывались важнее для будущего моей семьи… Отца.       В десятых числах декабря матушка уплыла в Плимут. От неё я получила единственное послание и небольшой мешочек украшений «в наследство», поскольку отец попросил ограничить наше с ней общение в судебном порядке. К моему удивлению, констебль Никсон указ подписал довольно быстро, даже не пытаясь возразить. Единственное, что немного омрачило весь процесс — необходимость объясниться с его сыном. Через несколько месяцев после отказа Дереку я обручилась с Кристофером, и досужие языки, которые было не выловить, разнесли сплетню по городу, вызвав волну сарказма, насмешек и недоумения.       Меня в общем-то не трогали эти слухи и домыслы, вот только объясняться с мистером Никсоном-младшим всё же пришлось. Разговор был сложным и долгим. Я не открыла своей тайны, лишь уточнила все те нюансы, которые Никсоны упустили из виду, предлагая помолвку. Двойная фамилия, возможность работать, отсутствие принижения статуса и право самостоятельного выбора. Мне было искренне жаль Дерека, но облегчить его боль у меня бы не вышло ни словом, ни делом, ни даже иным выбором, который я бы не сделала никогда.       На моё удивление, мысль и саму идею союза первой поддержала Кэнди, а уже за ней и Эмма, которая знала куда больше, но уточнения о статусе «мистера Гранта» получила лишь после меня. Мысли Кэнди веса почти не имели, хотя поддержка была мне важна. Эмма, по привычке перенявшая на себя роль моей матери, задавала обстоятельные вопросы и выясняла детали, чтобы дать своё резюме. Впрочем, она понимала, что её слова роли уже не сыграют, потому оказала важную поддержку после помолвки и взяла на себя обязательство посажёной матери. Отец горячо поддержал желание моей бывшей гувернантки, чем разрешил все вопросы и споры.       Кроме того, стараниями Кристофера я получила благую весть из Англии — Шарлотта с последней выжившей сестрой должны были пересечь океан на почтовом судне в преддверии закрытия навигации. Кухарка долго размышляла над приглашением, но всё же решилась, чтобы и дальше работать на отца. Её младшая сестра Стефани уже по договорённости получила должность при мануфактуре и возможность работать за прядильным станком. В Англии остались только могилы братьев, но Кристофер всё ещё был уверен, что едва стихнет чума, мы сможем отправиться в Старый Свет и попрощаться с прошлым окончательно. «Ведь там не только братья. Там и деды, и прадеды на фамильном кладбище похоронены…» — запоздало думала я, вспоминая наш общий визит к часовне.       Спустя пару дней после посещения Эммерсон-Холла, до меня начало доходить осознание, что до свадьбы осталось не больше месяца. Приходилось спешно пересматривать свой распорядок дня, чтобы времени хватало на всё. Неизменным и самым важным остались визиты Кристофера в особняк, и наши с отцом — в ратушу. Я наконец оказалась в загадочном кабинете, окна которого действительно выходили на центральную улицу, позволяя наблюдать за всеми, кто прогуливался или делал покупки в местных лавках. И всё же, первый пункт короткого списка преобладал.       С разрешения отца и под контролем, под крышей нашего дома время не ограничивалось. Кристофер приезжал в особняк сразу после работы в ратуше и засиживался порой до поздней ночи, беседуя со мной и отцом. Пару раз даже рискнул снять маску по моей просьбе. Он ожидал неприятие, но встретил только сочувствие и понимание, что явилось очередной ступенью доверия, как мне хотелось верить. Отец всё более мягко и настойчиво просил вдуматься, но ответ я не меняла изо дня в день, понимая, что поступаю верно и делаю семимильные шаги к собственному счастливому, как хотелось верить, будущему…».              — Сара, пора ехать. — постучавшись, отец заглянул в комнату.       — Хорошо. Пару минут. — Я закопалась в шкаф, выуживая манто и пряча волосы под тёплую шаль, когда он, тяжело ступая, удалился в холл.       Эйра озабоченно смотрела на меня из кресла, оторвавшись от вязания, с которым зачастила последние дни:       — Чулки тёплые?       — Да.       — Панталоны надели? — Участливо поинтересовалась она, памятуя наш последний визит в бельевой магазин Бостона.       — Эйра!       — Что? Там холодно! Вам нельзя застужаться, мисс! — Помощница всплеснула руками, — две недели до венчания! К тому же, поездка на борту корабля, пусть и всего четверть дня…       Я закатила глаза, но всё же влезла в бельевой ящик, вытягивая утеплённое бельё, мгновение спустя скрывшееся под ворохом юбок шерстяного платья.       — Вообще не понимаю, какого дьявола мне нужно плыть с отцом в Портсмут. Продать ткани он может и без меня…       Помощница сложила руки на груди:       — Мисс О’Нил, вы как маленькая, хоть и пытаетесь мыслить взросло. Вы ходили к местному портному, но подвенечное платье не нашли, ездили в Бостон с тем же результатом. В Портсмуте самые крупные склады европейских хлопковых и шёлковых мануфактур. — Она постучала себя пальцем по виску, усмехаясь от моего румянца без какой-то обиды и злобы, скорее сочувственно, — мистер О’Нил понимает, что его забота — обеспечить кортеж и платье, и, соответственно, выложиться собрался на всю катушку.       Я вспыхнула до ушей, сглотнула слюну и поплелась прочь из комнаты. Подвенечное платье стало камнем преткновения для всех, включая отца, Эмму, Кэнди, Кристофера и даже часть прислуги губернаторского дома. В Сентфоре мне не понравился слишком маркий материал, в Бостоне — нежелание портного уступить мне. Он отказался уменьшить оборки и рюши в отделке. Заказ из Европы привезли бы слишком поздно, да и не факт, что я даже рассмотрела бы такой вариант. В итоге за сутки до поездки мне сказали, что мы плывём на «предрождественскую ярмарку» в Портсмут.       Не знаю, кто через пару недель собирался заключить брак, но отец, кажется, буквально помешался на мысли сделать всё возможное — пусть дальше придётся идти по миру с протянутой рукой, чтобы покрыть долги — но выдать дочь за графа Глостера достойно. Мои попытки бунта, как и предложения Кристофера в свойственной ему манере оплатить покупки встречали такой яростный отпор и шквал негодования, что оба смирились и старались не влезать в суматоху, организованную отцом.       На смену коляске из-за обилия снега пришёл экипаж, в котором мы молча устроились, не слишком-то довольно сверля друг друга взглядами. Отец исполнял свой долг, а я не хотела лишних трат. Каждый оставался при своём мнении. И вот колёса скрипнули, и кабинка экипажа, качнувшись, двинулась по гравийной дорожке. Впервые с приезда в Сентфор меня не тянуло выглянуть в окно и осмотреться. Прежде потому, что было неинтересно. В остальном — Кристофер успел показать мне абсолютно весь город, включая индейские поселения, уже без стеснения представляя своей невестой.       Неожиданно вспыхнув, я попыталась устроиться в тени, но не преуспела.       — Сара, скажи мне, он свершил что-то предосудительное?..       — Нет же!       — А честно? — Отец вскинул брови.       — Совсем честно? — Я опустила взгляд после его кивка: — Мы оба свершили. Объятия, поцелуи, минуя прикосновения губ. Но в основной массе… чтобы не дать замёрзнуть.       Отец спрятал лицо в ладонях:       — О боже… Как давно?!       — С мая. Не тревожься. Честь не тронута. Даже поцелуй…       — Знать не хочу! — Отец хмуро вскинул руки, — это бесчестно.       — Не было ничего, что попрало бы мою честь. Отец, я готова пройти любое освидетельствование. — Я улыбнулась, опустив глаза: — Поверьте, он поцеловал мои губы лишь получив согласие на брак. Так о чём может быть вообще спор?..       Отец вздохнул, одёрнув шторку на дверце экипажа со своей стороны:       — Милая, я не думаю, что ты бы отдала первый поцелуй случайному встречному.       — Отец, давайте отложим эту исповедь до обратного пути. Я готова ко взбучке, но не хочу портить ваше настроение. — Попытавшись выдавить максимально мягкую улыбку, я натянула перчатки повыше, — к тому же, если сегодня не купим платье, придётся всерьёз задуматься над тем, чтобы всё же перешить что-то, привезённое из Англии.       — Новое и точка. — Отрезал отец, — в конце концов, я выдаю замуж первенца, дочь! Это последнее, на чём я в трезвом уме стал бы экономить. К тому же, дело идёт в гору. Из-за холодов на складе тканей осталось не так много — раскупают довольно быстро. Полагаю, к январю останется только запустить в производство остатки пряжи, и до конца зимы капитал отлично преумножится.       Я спокойно кивнула, всё же сдвинув шторку и глядя на заснеженный лес, тянущийся вдоль дороги. Дело действительно процветало. В Англии была довольно жёсткая конкуренция. Здесь же производителей хороших шерстяных тканей оказалось не так уж много, да и сезоны чувствовались более остро. Английские зимы были холодными и сырыми. В Сентфоре же зачастую стояли ощутимые морозы, начавшиеся с прошлой недели — они не спадали даже с появлением солнца на небе. Скорее, словно в противовес, становилось ещё холоднее.       Невольно вспомнилась конная прогулка недельной давности. Выпал устойчивый от таянья снег, и Кристофер каким-то чудом сумел убедить отца в том, что поездка будет полезна. Меня отпустили на пару часов, которые я, к своему восторгу, провела в седле. Я самостоятельно управляла Майли, радуясь возможности наконец побыть не только пассажиром. Добрались до реки, посмотрев на затянутую тонкой коркой льда воду, достигли почти непролазного леса на окраине известных владений. Даже смогли побывать у того оврага, который, как я думала в ноябре, станет моей могилой. От последних воспоминаний стало несколько неуютно, но хватило одного ободряющего взгляда моего сопровождающего, чтобы тягостные мысли исчезли.       Вскоре пейзаж сменился на серые улочки Бостона. Я с любопытством приникла к окну, гадая, какой из кораблей на пристани сегодня будет нашим транспортом. В общем-то, долго раздумывать не пришлось. Большой корабль стоял на якоре достаточно давно, будучи на сезонном приколе, а вот небольшое лёгкое парусное судёнышко матросы уже нагружали товаром. Из рассказов и объяснений отца я знала, что это торгово-почтовый корабль, который циркулирует по побережью, развозя грузы и послания по всем колониям восточной части нового материка. Быстрое, маневренное, лёгкое и способное укрыться в небольших гаванях на случай внезапного шторма.       Из экипажа выгрузили завёрнутые в парусину ткани с производства, унося на борт, и мы направились следом, спрятавшись от ощутимого ветра с океана в небольшой каюте. Отец чуть нервно сверился с часами, искренне надеясь, что времени хватит на всё. Как я знала, если задержимся, обратно до Бостона придётся добираться дилижансом. А это куда дольше, чем по воде. А то и вовсе придётся заночевать в Портсмуте на постоялом дворе, чтобы не ехать по темноте с выручкой.       Я спокойно села на небольшой диван, распустив шаль на шее и стянув её с головы:       — Каков наш план?       — Для начала передать ткань поверенному. Покупатели уже есть. Он распределит товар и выдаст всё заказчикам, собирая оплату. У нас будет около четырёх часов на все поиски, — уловив мою недовольную гримасу, отец сурово нахмурился: — Платье, украшения, обувь, накидка и всё, что понадобится. Оставьте споры, дитя. Вопрос совести и чести. К тому же, последние годы экономия была слишком ощутима. Сейчас руки куда более развязаны, и я могу позволить себе и вам всё же организовать свою часть церемонии достойного качества.       — Украшения уже есть. Это отпадает. Накидка… — Я рассмеялась, глядя на нахмурившегося отца, — ладно, всё остальное в силе, но выбирать я буду сама. Остаётся лишь надеяться, что сшить за пару недель успеют.       Отец отмахнулся, устраиваясь рядом:       — Доплатим за срочность. — Он задумчиво вынул из нагрудного кармана свою записную книжку с расчётами, — милая, я планирую закупить ещё одну тонкорунную породу из десяти голов. Привезут из…       Несмотря на все стычки в отношении подготовки к церемонии, работа оставалась приоритетной. Отец вида не подавал, но, кажется, был вполне доволен тем, что Кристофер не стал ограничивать меня в работе. Всё продолжалось почти так же, как прежде. На зимнее время, правда, производство в основной своей массе было довольно вялым. Лишь изредка с запретом выхода открывали большие амбарные двери, пропуская в загоны свежий воздух. Заготовленного корма вполне хватало, и на зимний период снова ожидался приплод.       Я внимательно слушала, задавая попутно вопросы о том, как порода из более южной колонии приживётся у нас на ферме. Отец объяснял, что овцы прибудут только в начале весны, когда будет возможность привыкнуть и к климату и к свежей траве. Словом — обычный рабочий процесс, который вынуждено происходит на борту набирающего ход корабля. Я невольно ловила себя на мысли, что стоило вникнуть во всё это ещё в Англии для экономии времени. С другой стороны, понимала, что это было бы в ущерб прочим навыкам и знаниям. И это не учитывая, что после начала эпидемии производство стало представлять основную опасность из-за обилия людей.       Мысли неизменно возвращались то в ратушу, то в особняк, либо в поместье. И всё же самыми яркими из них были воспоминания о встречах в развалинах. Самое начало. Попытки не привязываться, смущение, непонятная тяга и желание сбежать туда, едва подвернётся возможность. Загадки кончились. Теперь мы знали друг о друге абсолютно всё. Не всегда успешные попытки уговорить снять маску почему-то не раздражали. Я понимала, что именно он опасался увидеть. И всё же при всякой возможности оказаться наедине она оказывалась где-то под рукой, но не на лице.       Вместе с Кристофером меняться начали и обитатели губернаторского поместья. Всё чаще при визитах я обнаруживала, что тут и там прислуга мелькала без масок. Меня стесняться перестали, кажется, после того, как я познакомилась с мистером Эриком, что не могло не радовать. Отец тоже попросил Мэри не прятаться без нужды. Спокойное восприятие пороков было для многих сродни чуду, но привыкали все до единого. Даже неожиданное решение Кристофера нанять в поместье ещё несколько человек служащих никого не встревожило. Новые слуги оказались удивительно адекватными. Уже позже я не без удивления узнала, что пара из них были выгнаны из дома Морингов по надуманному поводу.       Я чуть вздрогнула, когда отец тронул меня за плечо, сообщив, что корабль уже прибыл в Портсмут. Кажется, успела задремать за своими мыслями и отогреться, но сейчас требовалось покинуть каюту и пройтись по ярмарке. Собственно, ярмаркой это можно было назвать с большой натяжкой. Из-за холода многие лавки просто наняли зазывальщиков и разместили на своих площадях других торговцев. Однако на площади почти рядом с портом были разбиты несколько шатров для самых «холодостойких» продавцов. Я осматривалась, наблюдая, как некоторые незаметно согреваются чаем с алкоголем, кто-то кутался плотнее, пританцовывая на месте, чтобы согреть ноги, уже довольно хрипло зазывая к своим прилавкам.       На десяток минут пришлось зайти на небольшой склад, куда сгрузили наши ткани. Поверенный — седой мужчина с крючковатым носом и бакенбардами — подслеповато сощурился через пенсне, подписывая акт о приёме товара, и почти сразу после нас впустил покупателей, чтобы раздать заказы. Здесь было на что взглянуть. Свёртки с тканями, ящики с фурнитурой, небольшие коробочки с полудрагоценными камнями для инкрустации, ленты и кружева, намотанные на бобины. Глаза разбегались. Я невольно задумалась о том, что, если бы здесь же находился портной, платье перестало бы быть проблемой.       Однако пришлось пройтись ещё немного, прежде чем мы оказались в просторной лавке с тканями и пожилой семейной парой хозяев, занимающейся пошивом нарядов. Скептический взгляд хозяйки, брошенный на мою закутанную в манто фигуру оттаял, едва я сняла верхнюю одежду, чтобы не обливаться потом, выбирая ткани. Она с мягкой улыбкой подошла, поинтересовавшись, что именно меня интересует, и уже спустя несколько минут с энтузиазмом разрисовывала набросками пергаменты. Подвенечные платья на январь заказывали редко, мои пожелания отличались от большинства того, что обычно интересовало моих ровесниц. Минимум пышности, достаточно плотная ткань, почти без кружев и отделок. Словом, не хотелось чего-то громоздкого.       Поняв все требования, мне продемонстрировали эскиз простого платья с небольшим каркасом для исподних юбок, достаточно удобным корсетом и тюлевыми оборками, которые в теории не должны были выделяться. Дальше выбор ткани — атлас и хлопок в подкладку. Вместо шнура корсетной части — белая лента на скрытых петлях, которые не должны будут выделяться даже с открытой спиной. Подумав, я всё же согласилась на небольшую вуаль и новую шляпку. Отец, стоящий в стороне, только посмеивался в усы, предчувствуя, что основную проблему решили довольно быстро.       Спустя мучительные полчаса выбора тканей меня увели снимать мерки в отдельную комнату за прилавком. Хозяйка лавки бегала с измерительной лентой вокруг, суетливо записывая цифры, то и дело вздыхая о том, что меня явно морят голодом дома. Пришлось посмеиваясь объяснять, что так сыграла наследственность, и вес набирается только с возрастом. Отцовская сестра, на которую я была похожа и цветом глаз, и фигурой, даже в свои неполные сорок осталась субтильной и маленькой в сравнении с моей матерью.       При мысли о последней по предплечьям поползли неуютные мурашки. С ноября мы с ней не обмолвились ни единым словом, не считая короткого письма с натянутыми извинениями от неё и «наследства» из украшений. Я всё ещё не могла принять решения, стоит ли известить её о замужестве, звать ли на собственную свадьбу. С одной стороны, всё же хотелось для чего-то наладить отношения, с другой… Я слишком хорошо помнила реакцию на прислугу Кристофера, которая помогала нам обустроиться в особняке по прибытии. Мэри в присутствии матери старалась не показываться из кухни, чтобы не будить лихо…       «Стоит ли примирение её скандала, если Кристофер снимет маску в часовне во время венчания? Истерики не избежать…» — Я помотала головой, глядя на себя в зеркало и наблюдая, как задают ивовыми прутиками начальные изгибы каркаса для исподних юбок. — «Нет… Она не сдержится, и снова будет склока. К тому же, он зол на матушку за то, что довела до моего побега из дома. Ещё одна причина для ссор, которые в такой день совершенно ни к чему…».       Когда всё было подогнано как надо, и мне пообещали в подарок перчатки, я наконец не без помощи снова нырнула в своё утеплённое платье и побрела к выходу. Не без облегчения, за небольшую доплату, всё же удалось договориться о том, что платье сошьют чуть больше чем за неделю.       В основной части лавки прибавилось покупателей, среди которых я заметила Адель Моринг. На мою печаль, она как раз повернулась в сторону портного. Прищурившиеся глаза надменно впились в меня, предвкушая ссору, но я вежливо кивнула, надеясь, что конфронтации на сей раз удастся избежать. Надежды было мало, но, обойдя прилавок, я собралась было уже нарядиться в верхнюю одежду, чтобы уйти, когда услышала долетевшую в спину реплику.       — Какая неприятная встреча… Мисс-дурнушка заказывает очередную тряпку для своего рабочего гардероба?       Отец дрогнул, собираясь ответить, но я мягко улыбнулась, погладив его по руке, и обернулась к рыжей скандалистке:       — Взаимно не рада вас видеть, мисс Моринг. Да, я предпочитаю делать заказ, а не выкупать витринные экземпляры, не ориентируясь в свойствах тканей, как это делаете вы в преддверии важных мероприятий. — Я картинно погладила пальцем свой подбородок и закатила глаза: — Ах, да… Простите. Забываю, что вы занимаетесь только посудой, а в остальном не разбираетесь. Откуда бы вам знать, что парча линяет за несколько месяцев даже от рассеянного света солнца.       — Что вы себе позволяете?! — Адель в бешенстве сделала ко мне один единственный шаг, но замерла, увидев отца за плечом, — ах, мистер овцевод тоже здесь?.. Должно быть, пришлось довольно долго уговаривать губернатора, чтобы такая «выгодная» партия не прозябала на ферме со скотом?       Я закатила глаза, стараясь не выказать явного раздражения, сделала короткий шаг вперёд, чуть ближе придвинув к ней лицо, чтобы остальные не могли расслышать последующую речь:       — А что вас больше злит, мисс Моринг? То, что сватовство от вашей семьи не увенчалось успехом в попытке пристроить слишком глупый и своенравный экземпляр в графский дом? Или всё же то, что мне поступило предложение вовсе без сватовства? — Я заметила, как дёрнулось её лицо и, не совладав с полуулыбкой, продолжила чуть тише: — Открою вам секрет: заносчивость и жестокость не красят никого. Леди тем более, раз уж вы столь старательно пытаетесь себя таким образом подать. Именно поэтому ни один из ныне живущих мужчин по эту сторону океана не попросит вашей руки в сознательном состоянии и без угрозы казни. Впрочем, можете попытаться отыскать мужа в Европе, если чума оставила кого-то из достаточно «высокородных» живым и не изуродованным болезнью. Но ведь даже в этом случае ваш отвратительный характер не позволит проявить и капли снисхождения к его доле. — Я чувствовала холодную язвительную улыбку на собственном лице, радуясь, что сейчас мне даже не стыдно за свои слова. Ведь каждое из них было правдой: — Вы не умеете любить, это же сложнее, чем выбирать платья и устраивать скандалы. Сложнее, чем разносить сплетни и строить козни против прислуги, пряча от семьи мелкое кухонное серебро и украшения, чтобы выбросили на улицу неповинную служанку, как это было с миссис Бейкер. Вы ведь после подбросили шкатулку в её вещи…       С историей пожилой бывшей горничной их дома я столкнулась со слов Кристофера, взявшего женщину к себе на службу. Дело расследовал лично констебль Никсон ещё в конце лета, но слово прислуги против слова аристократов не стоит ничего. Миссис Бейкер мне лично показалась вполне приятной, хоть и довольно суровой женщиной, достаточно быстро привыкшей к обитателям Эммерсон-Холла. Миссис Баркли быстро взяла её в оборот, назначив своей помощницей и разделив часть обязанностей, чтобы получить хоть каплю свободного от хлопот времени.       Сейчас же лицо Адель, бывшее прежде бордовым от ярости, начало бледнеть. Констебль закрыл глаза в тот раз, но пообещал, что в следующий не будет идти на поводу и придаст всё огласке так, что в дом Морингов работать не пойдёт никто даже за хорошую плату и идеальное обращение. Эти детали я знала только из-за хороших отношений почти со всеми соседями и обитателями поместья.       — Вы не посмеете… — Прошипела Адель.       — Отчего же?.. — Я чуть улыбнулась: — Дочь скотовода ведь далека от леди… Ах, да, простите… Мелкая баронетка довольно скоро перешагнёт пару ступеней, обогнав вас в положении. Что в этом случае будете делать? Рисковать честью семьи, которая может понести наказание за клевету по законам Короны? — Вздохнув, я отстранилась, отступая к отцу и чувствуя, как на плечи ложится манто: — Вам пора что-то менять, мисс Моринг. Либо характер, либо… Нет. Всё же без характера остальное будет бесполезным. Приятного дня.       Я спокойно взяла застывшего отца под локоть, уводя его из лавки озадаченного портного и его супруги. Внутри, кажется, пели птицы. Попытка изящно поставить заносчивую девицу на место удалась с блеском. Запахнутое манто и разлетающаяся от ветра шаль мешались, но застегнуться и сунуть озябшие руки в перчатки удалось довольно быстро. Скандал затух, так и не начавшись. И всё же отцовский недоверчивый взгляд, сверлящий спину, я чувствовала почти физически.       В обувной лавке удалось довольно быстро выбрать тёплые ботинки из осветлённой кожи. Отец вернулся к распорядителю, забрав несколько увесистых кошелей, докупил несколько футов белых и голубых лент для украшения экипажей и повёл меня обратно на пристань. Корабль всё ещё покачивался на волнах, снова нагружаемый товарами для обратного пути. Мешки писем, подписанные названиями колоний, тюки и ящики с заказами, клетки с мелким скотом и птицей. Смахивало на подготовку к очередному долгому плаванью, которое, на счастье, закончится через несколько часов.       Отец устало вошёл в каюту следом за мной, распуская шарф и расстёгивая тёплое пальто:       — Пожалуй, после эксцесса с мисс Моринг я всё же хотел бы знать детали. Всего разговора не слышал, но судя по её лицу, вы были убедительны в своей речи. — Он сел за стол боком, рассматривая меня и крутя в руках шляпу, — дитя, скажите, что эта связь действительно не была предосудительной, молю…       — Как я и говорила утром: ничего, что попрало бы мою честь. Мы познакомились на руинах ещё в мае. После приезда. Кристофер… — я кашлянула и поправилась: — Мистер Эммерсон приходил туда после работы в ратуше, чтобы отдохнуть в тишине, но моё любопытство, можно сказать, лишило его этой возможности.       — Мисс О’Нил, я ведь просил вас не мешать хозяевам руин…       Чуть улыбнувшись, я качнула головой:       — Думаю, если бы я действительно ему мешала, визиты бы завершились после одной его просьбы. Однако он оказался удивительным собеседником. Это привлекло меня в первую очередь. Часами мы разговаривали о книгах, известных людях, о Сентфоре и его обитателях, о том, с чего всё начиналось здесь и о предыстории восстания в городе. Словом, каждая встреча под сгоревшими стенами заставляла меня многое переосмысливать. Я не знала лица, не знала настоящего имени. Ничего, что могло бы навести на мысли о том, что губернатор и его «компаньон» — один и тот же человек. — К щекам прилила кровь, — ровно до того момента, пока он не обмолвился о ваших переписках до нашего плаванья из Англии в Новый Свет. А после, когда нашёл меня в лесу… Всё сложно и запутано. Он оказался тем, кто показал мне любовь, которая не душит. Скорее наоборот — всеми силами старался дать понять, что может быть иначе. Что есть из сотни пар одна, в которой отношения зарождаются не в смирении того, что за тебя сделали выбор. Когда есть возможность узнать человека до того, как вы встретитесь у алтаря…       Вздох отца вышел тяжёлым. Недоверчивый взгляд сместился с меня на его руки. Периодически я улавливала, что он непривычно косится на снятое месяц назад обручальное кольцо. Семнадцать лет оно было его спутником, почти никогда не покидало безымянного пальца. Теперь же… Не знала, питал ли он тоску по матери, или обычную привычку человека, который утратил одну из опор, и без того ненадёжную. Семья, которой мы почти перестали быть ещё в Англии, сейчас лишилась чего-то. И только предстояло выяснить — утратили мы то, что нас тормозило или что-то действительно важное.       Он натянуто улыбнулся:       — Ты очень похожа на свою тётку, Сара. Молли тоже отказывалась от замужества очень долго. Вышла замуж только после двадцати лет за такого же обнищавшего барона, который вскоре умер. — Улыбка стала чуть светлее, — Их время было скоротечным, но я не понимал, какой смысл был в том, чтобы связать свою жизнь вопреки воле родителей. Это… Наследственность, видимо. Кроме неё и теперь тебя, я не встречал тех, кто идёт за сердцем, а не за статусом и деньгами под венец.       — Я просто считаю, что брак не должен быть насилием и обузой. Люди должны стремиться к чему-то рука об руку, а не тянуть верёвку союза, который их связал, каждый в свою сторону. — Разведя руками, я опустилась на диван, откинувшись на спинку, — и мистер Эммерсон в очередной раз подтвердил, что в своём суждении я права. Едва ли я согласилась бы сидеть под замком, как наседка, ожидая в год по ребёнку, вышивая подушки и почитывая книги на французском.       По каюте пролетел хохот, но отец неожиданно посерьёзнел, снова взглянув на меня:       — Неужели не было страшно оставаться наедине с мужчиной, который мог воспользоваться силой и учинить нечто неподобающее в отношении молодой леди?       — Вы знаете, из-за чего было восстание индейцев в Сентфоре, когда семья губернатора погибла? — Отец согласно качнул головой, подтверждая, — Кристофер отдал приказ о казни насильников. Мне кажется, он достаточно отчётливо понимает, чем может закончиться каждая попытка применить силу и осознаёт последствия. К тому же… — Я всё-таки снова покраснела, опустив глаза, — он до последнего не хотел «разрушать» мою жизнь.       Отец вскинул брови:       — Ч-чем?       — Считает себя калекой. — Я качнула головой, — глупость, как по мне.       — Более чем. Люди и с большими пороками продолжают жить. Для образованного мужчины, который создал себя по крупицам в сильную личность и управляющего процветающей колонией, это действительно глупость. — Со вздохом потерев ладонью лицо, отец выглянул в иллюминатор каюты, глядя на отдаляющийся берег: — И всё равно в голове не укладывается. Сохранение прав на производство, сохранение фамилии, официальный брак, который так или иначе одобрит Корона…       Я поёжилась, вспомнив свои недавние мысли:       — А если нет? Матушка как-то говорила, что для укрепления положения знати часто от Королевского двора сватают незамужних леди за высокородных аристократов. — Волнение возникло ещё после помолвки, но сейчас лишь усилилось, — что, если его принудят…       — Полно, милая… — отец отмахнулся, — вам удалось встретиться в обстоятельствах, которые других бы уничтожили. Не думаю, что письмо вовсе попадёт куда-то дальше чем в канцелярию и лишь мельком будет донесено содержанием до каких-нибудь чинов. Если брак уже разрешён церковью Глостершира и органами местной власти, которой мистер Эммерсон является почти единолично, то препон не будет. Формальность. Только и всего.       Немного успокоившись, я кивнула и прикрыла глаза. В тепле снова начинало клонить в сон. Не любила зимы из-за того, что почти не проводила времени на воздухе. Разум словно стремился сократить бодрствование, стремясь уменьшить одолевающую скуку. Где-то в подкорке мелькнула мысль, что стоило взять с собой какую-то из книг, — скоротать время, но об этом размышлять было уже поздно. Хлопотный день только перевалил временем за полдень, а нависшие над гаванью облака уже словно подводили к близящимся сумеркам.       Невольно вспоминалась склока с Адель в лавке. «Да и склока ли это была?..» — подумалось мне сквозь сон. Я не собиралась пользоваться положением, которое станет куда выше после брака, но отстаивать свои мнение и правду продолжу так или иначе. С этим стоит смириться всем, кто считает своим долгом ткнуть в прошлое, которого я даже не стыжусь. Почему-то казалось, что сегодня, после этого не слишком дружелюбного разговора, нападки должны закончиться хотя бы вследствие благоразумия самой Адель.       «Хотя, на что я надеюсь? Она под крышей моего дома говорила гадости о всей семье, не слишком выбирая выражения. Устроила спектакль для гостей, по счастью, оказавшихся, куда более благоразумными, чем я ожидала.» — Хмыкнуло подсознание. Мне было отчаянно любопытно понять — что движет ею? Только ли желание уколоть в глаза своим статусом более слабого, или это такая изощрённая попытка показать себя более важной и значимой за счёт других… Не слишком понятно. «Да и так ли нужно?..».       Я уснула под шелест страниц отцовской записной книжки и едва дотерпела, чтобы не задремать снова по прибытии в Бостон весь путь до экипажа. Впрочем, холод бодрил — отчаянно хотелось добраться до особняка, поужинать и почитать у камина, позволив ногам согреться. Сумерки сгущались довольно быстро, и даже в окне ничего было не разглядеть. Я зябко стягивала на шее шаль и поглядывала на помолвочное кольцо, думая о превратностях судьбы, которая никогда не показывает все события сразу. Загадывать было глупо, но…       В придомовой пристройке горела лампа и пританцовывала лошадь. Я улыбнулась, выскочив из экипажа и убегая в дом. Успела лишь скинуть манто и обувь, когда из гостиной послышался звонкий лай Чипа. Картина в гостиной заставила меня улыбнуться. Щенок сорвался с колен задремавшего на диване у очага Кристофера, разбудив его, и бросившись ко мне со всех лап.       — Мисс О’Нил… — Эммерсон чуть улыбнулся, — простите, что вторгся в ваш дом без предупреждения. Ещё и уснул…       — Ничего страшного. — Я взяла щенка на руки, подходя к дивану, с которого Кристофер поднялся, даже не дёрнувшись к маске, — рада встрече, и особенно, что вы нашли время на этот визит.       Он благодарно кивнул, знакомым жестом тронув губами мою руку:       — Пришлось снова побыть посыльным. Жозефина передала из поместья яблочный пирог. Думаю, он ещё тёплый… — кажется, он ещё не проснулся, потирая сонные глаза пальцами, — как прошла ваша поездка в Портсмут?       Едва не рассмеявшись от напряжённого тона, я склонила голову:       — Платье заказали. К концу следующей недели должны доставить в Бостон. Останется только забрать от почтмейстера, и всё будет улажено. — Кажется, я уловила нотку облегчения в искажённой ожогами мимике, — мистер Эммерсон, это всего лишь платье. Не думаю, что от него слишком многое зависит в день венчания…       Отец заглянул в гостиную, вежливо кивнув Кристоферу:       — Добрый вечер, сэр. Рад вас видеть… — Отметив, что будущий зять к маске не потянулся, благосклонно улыбнулся ответному приветствию и побрёл к кухне: — Попрошу накрыть стол к ужину…       — Спасибо! — Я улыбнулась, почёсывая Чипа, устроившегося на своих коленях, слушая, как шаги отца затихли в другой стороне дома, после чего посмотрела на Эммерсона: — Кажется, вы с Чипом нашли общий язык.       Кристофер улыбнулся, погладив щенка по голове:       — Признаться, первые полчаса он был насторожен. Потом, видимо, распознал запах и вспомнил, как я привёз вас обоих из леса. Дальше с рук уже не слезал. — Он вздохнул, глядя на щенка: — Знаешь, я никогда не тяготел к домашним животным. Тем более к собакам. Однако после этого непоседы уже подумываю обратиться к констеблю с просьбой выкупить часть следующего помёта биглей для поместья. Быть может, тогда оно станет более живым…       — Оно и сейчас живо. — Я мягко тронула его ладонь, переплетая без сопротивления наши пальцы, — просто пока ты не видишь его своим домом. Но, надеюсь, вместе мы это изменим.       — Именно, моя милая Сара. Стены, крыша, удобства… Но домом всё равно остаются обгоревшие развалины, — он качнул головой и поправился: — Оставались. Теперь меня тянет в этот особняк, хотя я прекрасно понимаю, что это лишь временное явление.       — Глупости. — Отрезал отец, уже снявший пальто и сюртук, оставаясь лишь в рубашке и жилете, — этот дом всегда рад вам, как и его обитатели. — По комнате пролетел тяжёлый вздох предвкушения: — Один обитатель, со временем, тоже будет рад вам обоим в любое время дня и ночи, когда мисс О’Нил упорхнёт из-под родительского крыла. Порой эта мысль ввергает меня в тоску, но всё же понимаю, что такова жизнь. И что важнее — осознаю, что уходит она добровольно.       Я чуть улыбнулась, ободряюще взглянув на опустившегося в кресло отца:       — Думаю, мистер Эммерсон не будет возражать, если я буду заглядывать в особняк…       — Более того, составлю компанию при любом удобном случае. — Кристофер ещё раз тронул поцелуем мои пальцы, после чего покосился на моего отца, — хотел бы напомнить, что предстоит Рождественский бал. Думаю, в тот день можно будет официально объявить о статусе Сары, чтобы пресечь и без того разлетевшиеся сплетни и дать им обоснование.       Почувствовав, как к щекам хлынул румянец, я прикрыла глаза, понимая, что такого точно не ожидала. Ведь пышного торжества не планировалось, так зачем это нужно сейчас? Зачем подтверждать то, что не позднее начала января станет и без того фактом для всех жителей по обе стороны океана. «Возможно, я чего-то не знаю, не улавливаю последствий такого решения. В конечном итоге это ничего не изменит, так почему же я должна сейчас нервничать?..» — обмахнувшись ладонью, подумала я.       Отец усмехнулся, огладив усы:       — Как знал, что стоило заказывать два платья…       Я нахмурилась, взглянув на него под смех Кристофера. В гостиную вошла Эйра, сообщив, что ужин готов, и мы направились в столовую. Пожалуй, впервые на моей памяти за время ужина не возникло какого-то напряжения. Кажется, получив всю картинку целиком из первых рук, отец успокоился и принял происходящее, невзирая на то, что начало истории узнал только сегодня. Кристофер тоже чувствовал, улыбаясь мне через стол, что атмосфера стала благожелательной и уютной.       Уже к концу вечера и к его отъезду мы обнаружили, что Чип уснул, положив голову на губернаторскую маску и всеми силами надеялся, что отдавать не придётся. Однако его постигло разочарование. Незапланированную «подушку» забрали, и сам мистер Эммерсон в десятом часу вечера вежливо откланялся, пообещав нанести следующий визит как можно скорее.       Отец деликатно ушел в гостиную, позволив нам коротко проститься, и несколько нервно посмеивался, когда вернулась я уже одна, порядком смущённая от пусть и всего одного неловкого поцелуя, тронувшего этим вечером мои губы…