Народные предания

Рэнди приехал пораньше на встречу с руководителями Showtime. Он нервничал и думал, что если у него будет время прогуляться по студии, привыкнуть к ситуации и немного расслабиться, то будет чувствовать себя более комфортно со всем этим. Этому трюку он научился в самом начале своей театральной карьеры. Расслабляться на сцене. Он всегда приходил задолго до своего звонка, чтобы пройтись по сцене, постоять на площадке, подышать воздухом театра, где ему предстояло выступать. Это был способ сделать место знакомым. Сделать его своим. Чтобы чувствовать себя совершенно непринужденно в своем рабочем пространстве. А также с партнером по сцене. Вот только Рэнди не знал, кто его «партнер по сцене». Или, скорее, кем он будет. Он читал с кучей разных актеров, и ни один из них не был ни подходящим, ни достаточно смелым, чтобы принять вызов роли Брайана. А большинство сцен Рэнди в роли Джастина, семнадцатилетнего гея, будут сыграны именно с этим персонажем. С этим конкретным актером. Кто бы это ни был. Значит, это должен быть кто-то, с кем у него будет химия, кто хорошо будет смотреться рядом с ним. Это тоже было важно, если они собирались стать главной «романтической парой» на шоу. И Рэнди знал, что так оно и будет. Должно быть. Он мог прочитать это во всех их совместных сценах. Продюсеры, которые также были главными сценаристами, закладывали основу для большой, драматической истории для этих двух персонажей, Брайана и Джастина. Для Рэнди это было очевидно. И он с нетерпением ждал этого вызова. Конечно, у других людей были другие взгляды. Он разговаривал с другими актерами, которые были отобраны за прошлую неделю — и это все главные герои, за исключением ключевой роли Брайана — и у каждого из них было свое собственное представление о том, что произойдет и как их персонажи будут развиваться в течение сезона. Питер, единственный открытый гей-актер в главной роли, был почти уверен, что его персонаж, Эммет, был очевидным «комическим облегчением». Он играл довольно стереотипную «пылающую королеву», но Питер сказал Рэнди, что он полон решимости максимально использовать эту роль. Они хотели, чтобы он был на высоте, и он планировал сделать ВСЕ возможное. А почему бы и нет? Это было шоу о геях, и «пылающие королевы» были не только стереотипом. Они существовали — так почему бы не позволить Эммету гордо пылать? Не позор, а символ, который нужно было вернуть. По крайней мере, Питер хотел, чтобы его персонаж был именно таким. Рэнди также поговорил со Скоттом, который играл еще один телевизионный стереотип — занудный лучший друг одной из главных ролей. Но у этого стереотипа был интересный поворот — Тед был не просто одним из лучших друзей главного героя, он также был влюблен в этого персонажа, Майкла. И Скотт сказал Рэнди, что это часть, из которой он мог бы что-то сделать. Потому что все подробности о Теде до сих пор не были обнадеживающими — он был бухгалтером, неудачником в любви и парнем, который не мог конкурировать с сексуальными парнями, тусующимися в «Вавилоне», танцевальном гей-клубе, который был центром социальной вселенной для группы друзей. Но Скотт был уверен, что сможет выделить Теда. Влюбленность персонажа в его лучшего друга Майкла казалась зрелой областью для изучения. И Скотт надеялся, что у него будет возможность изучить эту грань Теда, как и другие его грани. Но Рэнди намного больше сомневался в Хэле, актере/комике, который играл Майкла. Хэл довольно громко говорил о своем персонаже как о «звезде» шоу. Персонаж, вокруг которого все сосредоточено. ЕГО друзья. ЕГО работа. ЕГО мать. ЕГО борьба с тем, что он в шкафу для внешнего мира. Для него, это было ЕГО шоу. Но Рэнди так не считал. Нет, совсем нет. В ЕГО сознании весь сериал вращался не вокруг Майкла, а вокруг Брайана. Персонажа, который был любовником его персонажа. Это означает, что Брайан — и Джастин тоже — были сердцем шоу. И это очень взволновало Рэнди. И заставляло сильно нервничать. Потому что все сводилось к персонажу Брайана. И тому, кто его играл. Это было жизненно важно. Жизненно важно для химии между Брайаном и Джастином, а также для Рэнди и этого актера, кем бы он ни был. Сначала Рэнди познакомился с одним актером, который всерьез рассматривался на роль Брайана. Парень с короткими темными волосами, смуглым лицом и дерзким отношением чувака из братства. — Зови меня Тре — это сокращение от Тревора, — сказал он Рэнди, когда они вместе читали сценарий, — это мой сценический псевдоним. «Ладно, — подумал Рэнди, — думаю, с ним все в порядке». Кастинг-директор и два продюсера, казалось, думали, что этот парень был реальной возможностью. И Тре утверждал, что его не беспокоят сексуальные сцены, но Рэнди сомневался в этом вопросе, честно говоря! — Их очень МНОГО… ты знаешь… секс везде, — сказал он, глядя на Рэнди. — Знаю, — ответил Рэнди. «Особенно секс со МНОЙ, — подумал он, — вот что такое характер Брайана». — И с большим КОЛИЧЕСТВОМ разных парней. В каждом эпизоде. Это… заставляет тебя остановиться и подумать? Я имею в виду, вообще? — спросил Тре. — Не особо, — честно ответил Рэнди, — я — гей, у меня нет проблем с этим. — О, — сказал Тре, внезапно став более сдержанным, — я имею в виду, я бы, конечно, сделал сексуальную сцену с мужчиной в большом кинофильме! Но это не просто одна сцена — это почти каждая вторая сцена, каждый день, десять разных парней, сто раз в день, семь дней в неделю! Ты понимаешь, что я имею в виду? Это немного по-другому. Тем более что я натурал, гетеросексуал и не имею ни малейшего намека на сексуальное влечение к мужчине или что-то в этом роде. Ты понимаешь, о чем я говорю? «Да, — подумал Рэнди, — я понимаю, о чем ты говоришь. Ты НЕ педик. Я понимаю. Было бы ТАК противно целовать меня, трахать меня, но ты будешь улыбаться и терпеть это ради работы!» Итак, Тре сказал, что он может сыграть эту роль — вероятно. Но, по мнению Рэнди, у него и не было той остроты, того наплевательского отношения, которое должно было быть у актера, играющего Брайана. ДОЛЖНО быть! Да, он БЫЛ хорош собой в каком-то среднеамериканском, «актерском» смысле. Но одновременно он был таким обычным. Обычное лицо. Обычные волосы. Обычный рост. Обычное — все! И у Тре не было никакой химии с Рэнди. Все время чтения парень не сводил глаз со сценария или с продюсеров. Улыбался ИМ. Играл для НИХ. Рэнди с тем же успехом мог быть стулом или картонной вырезкой. Парень едва узнал его во время их реальной сцены вместе. Значит, Тре не был в восторге от того, что ему придется «трахать» Рэнди? Ну, мысль о том, что Рэнди придется целовать ЕГО, целоваться с НИМ, практически заниматься любовью с этим парнем на камеру, тоже не привлекала Рэнди. Ни капельки. Только один актер произвел на Рэнди какое-то впечатление. Он был кем угодно, но только не «обычным». Самый последний человек, который пришел на читку поздно вечером в пятницу. Большинство актеров приходят на прослушивание «одетыми» как персонаж — как они его видят. Большинство парней, с которыми он читал, явно понятия не имели, что за «гей» персонаж Брайан. И они пришли в одежде, больше подходящей для игры Эммета, чем Брайана. Или они размахивали своими гребаными руками. Или говорили так, как, очевидно, думали, что «педик» должен говорить. Это было ужасно. Эти ребята были уволены еще до того, как закончили читать сцену с ним, и Рэнди был рад. Но он пришел на прослушивание в своей обычной одежде, джинсах и простой рубашке, грязной и испачканной, прямо с какой-то строительной работы или что-то в этом роде. К парню прилип запах настоящего рабочего пота. Высокий и худой, с глазами, которые, казалось, меняли цвет при каждом новом ракурсе. Рэнди нашел его интересным в тот момент, когда увидел, как парень вошел в репетиционный зал. Он был другим. Не обычный тип актера, пытающийся быть таким гладким и уверенным в себе, с этой фальшивой манерой держаться. Он поразил Рэнди так, как не поразили другие парни, с которыми он читал. И дело было не только в том, что он был красив, потому что он определенно БЫЛ красив. Но Рэнди поразило другое. Что-то внутри него. Честность, которую другие не показали. И этот актер дал холодное чтение*, которое почти заставило Рэнди поверить, что он изучал сценарий неделями, а не несколько минут. У него было такое отношение «Мне насрать», которое было именно тем, чем был Брайан. Или, по крайней мере, он делал вид, что у него такое отношение, потому что Рэнди чувствовал глубокую неуверенность, даже застенчивость, которую скрывала эта бравада. Рэнди почувствовал, что роль Брайана, прочитанная почти так же внимательно, как и его собственная, была истинной сущностью этого чрезвычайно противоречивого персонажа. Но, к сожалению, Рэнди был также уверен, что актер — вроде Гейл, вот и все, что он уловил — не возьмет на себя роль Брайана. Как и Тре, Гейл казался абсолютным натуралом, но вся его позиция отличалась от других актеров, которые прослушивались, а затем отказались. Он даже казался заинтригованным прямым вызовом Рэнди взять на себя эту роль. Он наклонился и поцеловал его, спонтанно, как бы доказывая, что он не боится Рэнди, даже не боится «Брайана». И продюсеры внимательно наблюдали за ним. Дэн и Рон видели то же, что видел Рэнди — и они немедленно предложили ему роль Брайана. Но Рэнди стоял рядом с ним, когда ему делали предложение. И видел, как он смутился, хоть и на мгновение. Увидел внезапную нерешительность в поведении парня, небольшое изменение в его позе «все к черту». И вот тогда Рэнди понял, что он не будет играть эту роль. Он не будет Брайаном. ЕГО Брайаном. Рэнди все выходные пребывал в депрессии. Разочарование в Гейле, которого, по ощущениям, он уже знал, чувствовал, думал, что уже понял. И думал о другом парне, которого они рассматривали. Тре. Это самый обычный актер, играющий ЕГО — Джастина — любовника. Потому что Рэнди был абсолютно уверен, что Джастин никогда не выбрал бы кого-то обычного, чтобы влюбиться с первого взгляда. Ни за что! Это должен был быть кто-то с «лицом Бога» — или никто. Иначе его персонаж вообще не имел бы никакого смысла! Когда Рэнди вошел, Хэл уже сидел в углу с парой журналистов. Он появился даже раньше, чем Рэнди. Черт. Теперь у Рэнди не будет возможности посидеть и подумать до прихода остальных. Чтобы войти в «характер». — Привет! — Хэл подошел и поздоровался с Рэнди — Думаю, это настоящая сделка, да? — Думаю, да, — осторожно ответил Рэнди. Хэл всегда был «включен» — или казался включенным. Он никогда не мог расслабиться. Может быть, это был просто способ быть стендап-комиком. Они питались энергией своей аудитории, будь то один человек или пятьсот. И Хэл всегда был на грани того, чтобы начать представление. — Какое-то безумие — вся эта чушь, — сказал Хэл. — Ты так не думаешь? — Что ты имеешь в виду под словом «чушь»? — спросила Рэнди, думая о Тре и его дискомфорте от «секса», имея в виду, конечно же, гей-секс! — Я имею в виду шумиху вокруг этого шоу, — сказал Хэл, — это будет… довольно напряженно, тебе не кажется? И все эти гейские штучки тоже, — добавил Хэл. Казалось, он прощупывает Рэнди. — Наверное, — вздохнул Рэнди, похоже, все всегда сводилось к ЭТОМУ. Сексуальные «штучки». Гейские «штучки». — Это будет спорный сериал, даже для Showtime. Думаю, что ЭТО данность с самого начала, — Рэнди оглядел актера с ног до головы. Этот парень был стендап-комиком, и уже снялся в сериале на кабельном телевидении и вел шоу на канале «Network». Итак, он был здесь «звездой» — вроде того. Но если вы собираетесь использовать ЭТОТ критерий, то Шарон, которая играет мать Майкла, Дебби, была единственной настоящей звездой в этом шоу. В конце концов, она БЫЛА лауреатом премии «Эмми». Но потом появился персонаж Брайана. Он был настоящей темной лошадкой. Нет, все будет зависеть от того, кто играет Брайана. Рэнди попытался представить себе другого парня, с которым читал, доминирующего в шоу. Центральной фигурой в жизни всех других персонажей — но он не мог. Он продолжал думать о Гейле — последнем парне, с которым читал, и был уверен в том, что ОН действительно может сделать эту работу. Поразмыслить над ней… — Привет-привет! Это был Питер, ворвавшийся в комнату и сразу же давший знать о своем присутствии. Он увидел Рэнди, спокойно стоявшего в углу, и подошел к нему. — Привет, Питер, — сказал Рэнди. Питер всегда заставлял его чувствовать себя более непринужденно. Он каждый раз пробирался через всю эту чушь так, как Рэнди не мог. Рэнди почувствовал связь с Питером с первого дня, когда встретил его в производственном офисе. — Нервничаешь? — Чего тут нервничать, милый? — как ни в чем не бывало ответил Питер. У него был большой телевизионный опыт, он был завсегдатаем нескольких сериалов, в то время как предыдущие работы Рэнди были на сцене, в основном в студенческих постановках. Похоже, Рэнди был настоящим неофитом** в актерском составе. — Это всего лишь руководители сети — в конце концов, они не репортеры. Они не будут задавать обычные глупые вопросы, особенно эти скучные «гейские» вопросы. Рэнди почувствовал, как у него упало сердце. — Что за «гейские» вопросы? — Ты сам знаешь! — сказал Питер. Затем он понизил голос до более низкого, мясницкого тона. — «Каково это — целоваться с мужчиной?» И «Разве тебе не противно играть эти сексуальные сцены с другим парнем?» Что-то в этом роде, — Питер рассмеялся, — пожалуйста! Не волнуйся, дорогой, скоро и тебе придется ответить на свою долю этих вопросов, поверь мне. — Нам ведь не придется иметь дело с этими штуками сегодня, правда? — начал беспокоиться Рэнди. — Нет, совсем нет! Люди Showtime просто получше рассмотрят всех нас, и кто-то сделает несколько снимков. В следующий раз, как ты знаешь, мы все будем в Торонто и будем снимать — и это будет ТО САМОЕ! — Да, это действительно будет впервые, правда, Питер? — спросил Рэнди. — Это точно, дорогой! Питер остановился и огляделся. Скотт прибыл, и несколько других людей из производства. Все они ждали продюсеров, Дэна и Рона, а также руководителей Showtime. Вошла Шэрон, и Хэл сразу же подошел к ней, пожал руку и представился как ее сын. Она засмеялась. — Она кажется очень милой и приземленной, — сказал Рэнди, наблюдая за Шэрон. Он почувствовал исходящую от нее приятную вибрацию. И задумался, много ли сцен они будут играть вместе? — Из того, что я слышал, так оно и есть. Учитывая то, что мы все будем работать тесно в Канаде, на этой съемочной площадке не будет никаких примадонн! — Ты прав, Питер, — Рэнди помолчал, — мне кажется, мы единственные актеры-геи в актерском составе, да? — Ну, — сказал Питер, — человек, играющий дядю, думаю, открыт. Но он в Торонто. Сегодня его здесь не будет. И он не в основном составе, — Питер остановился, глядя на дверь, в которую только что вошли два продюсера. — А еще есть Брайан. Мы еще ничего о нем не знаем. Они вообще нашли кого-то на роль? Потому что, если они этого не сделали, им лучше расколоться! Рэнди покачал головой, поправляя очки. Теперь он действительно чувствовал себя не в своей тарелке. — Не знаю, Питер. Ни один из парней, с которыми я читал, не был геем — или, по крайней мере, они не был лояльными. Но… — Но что, милый? — Ничего. Рэнди не мог объяснить Питеру, что он чувствует. Или думает. Особенно насчет оговорок, которые у него начали появляться. — Ну, вы двое будете гейской «супер парой» в этом шоу, так что Брайану лучше быть настоящим красавчиком и потрясающим актером — иначе мы вляпаемся в глубокое дерьмо, вот и все, что я могу сказать! — прямо сказал Питер. — Я знаю, Питер. Эй, я тот, кто должен… играть все эти откровенные сцены с парнем! — Рэнди нервно рассмеялся. — «Супер пара» — конечно! ЛУЧШЕ бы он был потрясающим — или я буду выглядеть как идиот! — Сомневаюсь, Рэндс. Ты слишком очарователен, чтобы выглядеть идиотом. — Может быть, — сказал Рэнди. Он чувствовал себя неловко, когда люди сосредотачивались на его невинной, молодой внешности, — но я бы предпочел быть просто хорошим актером, а не тем, кто всегда выглядит, как подросток. — Иногда это связано с генетикой, детка, — серьезно сказал Питер, — это чистая правда. — Я знаю, но мне от этого неловко. — Могут быть вещи похуже, чем быть очаровательным мальчиком-геем! Но именно молодые девушки будут охотиться за ТОБОЙ! — Питер многозначительно изогнул брови, глядя на молодого человека. — Молодые девушки? Сомневаюсь, Питер! — запротестовал Рэнди. — Я очень ясно дал понять, что гей, и скажу это любому, кто спросит меня — даже репортерам! Я открыт с шестнадцати лет, но никогда не придавал этому большого значения. — Это НИЧЕГО НЕ изменит, это будут девочки, поверь мне, — Питер улыбнулся, — или ты предпочитаешь, чтобы кучка грязных старикашек выстроилась в очередь перед дверью твоей раздевалки? — Вообще-то, ни то, ни другое, — мрачно ответил Рэнди, — не думаю, что моему парню это понравится. Питер с беспокойством посмотрел на молодого актера. — Он в порядке со всем этим? И с учетом того, что ты должен быть в Торонто? Рэнди пожал плечами. — Наверное, да. Мы еще не говорили об этом… Его голос затих. На самом деле они говорили не обо всем. Рэнди боялся говорить об этом. С его парнем и так все было достаточно шатко… По комнате пронесся шепот, и Рэнди поднял голову. Вошел высокий, стройный мужчина, одетый в ретро-выглядевший, но очень элегантный костюм. Вероятно, один из руководителей Showtime… Затем Рэнди посмотрел снова. — Гейл, — сказал он. — Что, милый? — спросил Питер. — Гейл. Парень, который читал Брайана со мной. Он только что вошел. Он, должно быть, принял эту роль! Рэнди почувствовал странное возбуждение. — Он достаточно красив, чтобы быть Брайаном, — ответил Питер, — и сексуален. И у него, вероятно, эго больше, чем все это здание. — Нет, — ответил Рэнди, — вовсе нет. Он очень скромный. Даже немного застенчивый. — Ну, он, однозначно, не может быть застенчивым и играть Брайана! И ТЫ тоже, детка! Эти сцены между вами двумя не допускают «застенчивости»! Питер улыбнулся своей очаровательной, белозубой улыбкой. — Я знаю! — ответил Рэнди, наблюдая, как незнакомец остановился в дверях. — Но он не такой застенчивый. В себе, может быть, но не в актерской игре. Думаю, что он… достаточно храбр, чтобы сделать то, что мы должны сделать. И достаточно хороший актер, чтобы не придавать этому большого значения. Он, безусловно, справится с моим вызовом. И только что доказал мне это. — О каком вызове ты говоришь, Рэндс? — Это между нами двумя. Просто… неважно, — покраснев, ответил Рэнди. — О, — сказал Питер, — у вас двоих уже есть секреты, да? Вживаетесь в своих персонажей немного раньше? Я думал, ты сказал, что он не гей? — Не гей. И все совсем не так, Питер! — настаивал Рэнди. — Но я думаю, что между нами действительно есть химия. Я чувствовал это на читке. И, думаю, что Рон и Дэн тоже это почувствовали, — Рэнди вытянул шею, наблюдая, как высокий актер подходит и пожимает руки двум продюсерам. Они широко улыбались, явно обрадованные тем, что он согласился сыграть эту роль, — извини, я на секунду, Питер. Рэнди пересек комнату. Гейл поднял глаза и увидел, что он приближается. Он отвернулся от продюсеров и кивнул своей лохматой головой новому коллеге по фильму. — Привет. — И тебе привет, — ответил Рэнди, — итак, ты здесь. — Да, я здесь, — мужчина слегка улыбнулся. Это было очень неуверенно, как будто непринужденная улыбка была ему несвойственна. Рэнди почувствовал, что получил маленький подарок, и вернул его одной из своих собственных улыбок. — Не думал, что у меня получится, а? — спросил Гейл. — Конечно, думал. Я никогда в этом не сомневался, — ответил Рэнди. Он сознавал, что пристально смотрит на собеседника. Ему хотелось отвернуться, но он чувствовал, что ищет что-то. Рэнди не был уверен, что именно. Но что-то. — Конечно! Ты милый лжец, ты знаешь это? — Милый? Это становится ужасно личным, — ответил Рэнди, смеясь. Гейл фыркнул. — Личное — это моя тетя Фанни! Подожди до начала съемок, когда я засуну свой язык тебе в задницу. Тогда поговорим о личном. — Верно, — сказал Рэнди, пытаясь понять собеседника. Посмотреть, серьезно он или шутит. Но лицо его оставалось непроницаемым. Даже безмятежным. — Чувак, мне нужна сигарета, — выдохнул Гейл, — или что-нибудь покрепче. Это не совсем мое любимое время суток. Рановато одеваться так чертовски модно! — Ты выглядишь великолепно. Когда ты вошел, я почти не узнал тебя в этом костюме, — сказал Рэнди. — Я подумал, что лучше произвести хорошее впечатление на этих парней из Showtime. Ну, ты понимаешь — надеть костюм, чтобы произвести впечатление на костюм***, — ответил Гейл, — этот костюм старый — я купил его в одном из гейских мест в Сан-Франциско, но он все еще выглядит хорошо. И мне он идет. — Да, — сказал Рэнди, внезапно осознав, что одет в очень простые брюки цвета хаки и рубашку, как школьник, в то время как Гейл одет как очень стильный, состоятельный педик. Они уже бессознательно входили в свои роли. Или, может быть, не так бессознательно. — Когда ты решил? Я имею в виду насчет роли? Гейл склонил голову набок, глядя на других актеров, с которыми ему предстояло работать, оценивая их. — О, я решил еще до того, как покинул репетиционное помещение. Может быть, не интеллектуально — это я должен был рационализировать для себя. Но в тот вечер я поговорил об этом с другом, и он в основном сказал, что если я актер и имею возможность играть… ну, тогда нет никаких вопросов. Но эмоционально я уже все решил. — Эмоционально? Что ты имеешь в виду? — Это внутреннее чувство, которое возникает, когда тебе нужно что-то сделать. Доказать что-то самому себе. Это чисто эмоциональное решение. Но это то, к чему я обычно стремлюсь. Это то, что заставило меня стать актером в первую очередь — это, однозначно, не было рациональным решением! Но разве это вообще бывает? Рэнди рассмеялся. — Не знаю. Я никогда не думал о том, чтобы делать что-то еще, кроме актерства. Или даже пытаться. — Ну, я делал много всего! Все, от обслуживания столиков до плотницких работ и ремонта мотоциклов. Играл в футбол. Был художником. Бездельничал. Как обычно. Но актерство — самая большая авантюра, особенно в моем возрасте. — В твоем возрасте? Перестань! — сказал Рэнди. — Сколько тебе лет, двадцать шесть? Двадцать семь? Гейл улыбнулся своей улыбкой сфинкса. — На этот вопрос Брайан никогда не ответит. Ему нравится сохранять иллюзию молодости. — Но ты не Брайан. — Разве? Забавно — я сказал продюсерам, что да. Когда один из парней подошел к телефону, когда я звонил туда в субботу, я сказал: «Это Брайан Кинни». По крайней мере, до тех пор, пока костюмы не отменят шоу! Что может быть раньше, чем мы думаем, учитывая некоторые сцены, которые планируется снять. — Думаешь, они сдадутся? Гейл пожал плечами. — Не знаю. Надеюсь, что нет. Но мой друг — тот, кто сказал мне идти и действовать — говорит, что я грежу, если думаю, что они пустят такую вещь по телевидению. — Это кабель, — напомнил Рэнди. Но Гейл только снова пожал плечами. В этот момент подошел Хэл. Как обычно, он подпрыгивал вверх и вниз. Парень не мог стоять на месте — он был сгустком беспокойной энергии. — Привет! Как дела? Я Хэл, играю Майкла. Ты, должно быть, играешь Брайана. Я слышал, что они поймали тебя в самую последнюю минуту. Тебе повезло, да? — Да, — холодно ответил Гейл, — на самом деле, я просто скрывался, чтобы сделать торжественный вход. Даже без сигареты Гейл дышал так, словно выпускал кольца дыма. — Да, — сказал Рэнди, слегка прислонившись к своему новому коллеге, — довольно удачно для шоу, я думаю. Хэл на мгновение растерялся. — Верно. Конечно. Не можем же мы начать съемки без Брайана, верно? Он вроде как… ты знаешь… катализатор того, что происходит. — Это точно, — пробормотал Рэнди. И он увидел, как Хэл бросил на него злобный взгляд. Но это было нормально — Майкл и Джастин не должны были быть хорошими друзьями. Не тогда, когда они оба влюблены в одного и того же парня. На самом деле они соперничали за любовь Брайана. Но Рэнди не сомневался, кто победит в ЭТОМ соревновании. И не собирался играть Джастина иначе, как ребенка, который сделает все, чтобы завоевать своего мужчину. Что угодно — неважно, насколько бесцеремонным и болезненным это будет. Рэнди взглянул на Гейла. Он стоял в стороне, с интересом наблюдая за перепалкой между двумя парнями. Именно так, как сделал бы Брайан. Да — катализатор всего, что произойдет на шоу. Это было правдой. Хэл отступил и подошел к одному из публицистов Showtime, с которым подружился. Рэнди предположил, что это было умно — подружиться с людьми, которые организовывали интервью, подбрасывали статьи в колонки и организовывали личные выступления для актеров. Но Рэнди не мог представить себя гоняющимся за такой Славой. И он, конечно, даже представить не мог, что Гейл делает это. Но затем, глядя на этого человека, такого красивого и загадочного в своей индивидуальности, Рэнди увидел, что Слава идет за НИМ по пятам, независимо от того, стремился он к этому или нет. И идет в спешке. Может быть, даже преследуя их всех — и так быстро, и так незаметно, что они даже не поймут, что их настигло. Рэнди почувствовал, как холодок дурного предчувствия пробежал у него по затылку. Это шоу должно было изменить его жизнь, в этом не было никаких сомнений. Это изменит ВСЮ их жизнь. Может быть, так, как они даже не могли себе представить. Он посмотрел на Гейла, ища поддержки. Тот слегка улыбнулась ему, и взгляд его говорил: «Я защищу тебя. Просто держись меня, малыш. И к черту всех остальных.» Один из продюсеров — Дэн — вышел на середину комнаты и заговорил: — Я так счастлив, что все вы смогли прийти сюда сегодня утром. Похоже, у нас потрясающий актерский состав — и я знаю, что у нас будет потрясающее шоу. Но и важное шоу. И я знаю, что вы все это понимаете. Сейчас мы все идем в другую комнату и знакомимся с людьми из Showtime. Их девиз — «Никаких ограничений» — и мы собираемся посмотреть, правда ли это, потому что проверим некоторые из этих ограничений прямо в начале самого первого эпизода. Рэнди почувствовал, как все взгляды в комнате обратились на него и Гейла. Потому что именно они будут теми, кто проверит эти ограничения. И всего через несколько дней. Затем они вдвоем окажутся на съемочной площадке где-нибудь в Канаде, совершенно голые, делая то, что большинство натуралов даже не подозревают, что педики делают это. Вот что на самом деле имели в виду Дэн и Рон, проверяя ограничения. И они с Гейлом станут подопытными кроликами. Все это должно было разыграться на ИХ телах, перед камерой. Вот ЭТО было страшно. Рэнди почувствовал, как чья-то рука коснулась его спины. Очень мягко, но поддерживающе. Гейл слегка подтолкнул его локтем. Потому что все смотрели на них двоих. Но особенно на Гейла, уже принимая сигналы от него. Ожидая, пока он сделает первый шаг, чтобы последовать за продюсерами в соседнюю комнату и встретиться с руководителями сети. Катализатор. Актер двинулся к двери, положив руку на талию своего молодого коллеги, так что они двигались вместе. Именно так они и должны были поступать с этого момента. Работать вместе. Доверяя друг другу. Да — даже защищая друг друга. Если хотели пережить все это. Если хотят попытаться сделать этот телесериал своей новой реальностью. — Знаешь, что говорит этот человек, малыш? — Гейл наклонился и доверительно прошептал Рэнди на ухо. Несколько других актеров и продюсеров посмотрели на них с интересом. На их «супер пару»! — Нет. Что? — Никаких оправданий, никаких извинений, никаких сожалений, — выдохнул Гейл, — думаю, что отныне это будет нашим девизом. Тебя это устраивает? — Черт возьми, да! — ответил он. — ДА, Черт возьми! И тут Рэнди рассмеялся. И ему было все равно, кто на них смотрит. *Холодное чтение (англ. cold reading) — в англоязычной литературе набор приёмов, которые используют менталисты, экстрасенсы, гадалки, медиумы и иллюзионисты, чтобы создать видимость того, что они знают о человеке гораздо больше, чем есть на самом деле. Человек, практикующий холодное чтение, может получить большое количество информации о субъекте, о котором он до этого ничего не знал. Это делается при помощи анализа языка тела, возраста, стиля одежды, причёски, пола, сексуальной ориентации, религии, расы или этнической принадлежности, уровня образования, манеры речи, места происхождения и т. д. Практикующие холодное чтение обычно используют догадки, которые имеют статистически высокую вероятность оказаться верными, быстро корректируя свои предположения в зависимости от реакции субъекта, на котором используется эта техника. Если догадка оказалась неудачной, то внимание переносится на другую тему, тогда как на верной догадке внимание заостряется. **Неофи́т — новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии, учения, общественного движения, новичок в каком-либо деле. ***Чиновник.