A gift of fate

***

      На протяжении всего дня Чонгук занимается оказанием помощи выжившим. Он разбирается с местом для временного приюта, зовёт лекарей для полноценного осмотра новых оборотней, проверяет, чтобы те получили достаточно еды и, в целом, смогли хоть немного прийти в себя после случившегося. Отвлекается альфа только поздно вечером, когда к нему подходит Хосок и напоминает о том, что совсем скоро состоится обручение, к которому давно пора начать готовиться. – Или ты уже передумал спасать этого омегу? – хмыкает он, поддевая вопросом друга.       Чонгук тут же фыркает в ответ и отвлекается от плана постройки новых домов. – Не говори ерунды, – возмущается он. Получив такой шанс от судьбы, пусть и довольно жестокий, альфа ни за что не собирается его терять. – Просто тут пока ещё за многим нужно проследить. План построек под вопросом, его и остальное я тогда временно оставлю на тебя. И в особенности попрошу присмотреть за тем омегой, которого ты нёс на себе. Он сейчас в отдельной комнате. Лекарь пока не сказал точно, что с ним. Пообещал подойти к девятом часу и снова провести обследование. До этого времени не стоит пока никого к нему подпускать. – Хорошо, я понял тебя, – кивает Хосок и смотрит на ту дверь, где скрывается тот самый голубоглазый омега. Чонгук чувствует чужую тревогу по взгляду, и хмурится. – Тебя что-то смущает?       Хосок обращает внимание на друга и сглатывает. Его зрачки по какой-то причине слегка расширены, что Чонгука напрягает, но альфа тут же глубоко вдыхает, прикрыв на несколько секунд глаза, и приводит своё состояние в норму. – Да. Смущает, – честно отвечает Хосок, не скрывая своего сомнения. – Но лучше я расскажу тебе об этом завтра на холодную голову. Сейчас же тебя ожидают родители и любимый омега. Не волнуйся за северных оборотней. Я обещаю присмотреть за ними до утра. – Хорошо, тогда до завтра, – Чонгука терзают сомнения, но он доверяет другу, поэтому в поддержку хлопает Хосока по плечу и спешит удалиться к своему дому.       Несмотря на обстоятельства, альфа в предвкушении своей помолвки. Он никогда бы не смог подумать, что судьба подарит ему такой шанс. Да, очень жестокий и радикальный, но всё же шанс. Чонгук знает, что по-другому он никогда даже не увиделся бы с Чимином. При иных обстоятельствах тот был бы выдан замуж и навсегда заперт в доме заниматься детьми. Поэтому, стоя под струями прохладного душа, Чонгук благодарит небеса за эту возможность брака и обещает себе сделать жизнь юного прекрасного омеги счастливой.       Время обручения неумолимо приближается. Чонгук очень не хочет опаздывать, ведь это значит взволновать Чимина, поэтому он очень быстро приводит себя в порядок после водных процедур: бреется, убирает волосы, связывая их частично наверху, обмазывается ароматными маслами, надевает длинный традиционный чёрный халат со штанами и, подвязавшись, спешит к старейшинам на церемонию.       Чимин уже находится там. В таком же традиционном чёрном одеянии, он стоит подле одного из старейшин и что-то тихо рассказывает. Как только подходит Чонгук, старейшина кланяется, а омега замолкает и бросает на него неуверенный взгляд. Он всё ещё боится, что альфа передумает? Или он боится этого брака? Чонгук не понимает, поэтому подходит ближе и, предложив руку, напрямую спрашивает: – Ты в порядке? Готов?       Чимин кивает и неуверенно, опасаясь, протягивает раненую ранее руку в ответ. Чонгук тут же мягко хватается за теплую мягкую ладонь и обращает внимание на то, как аккуратно его папа обработал порез и наложил повязку. – Да... Я готов, всё в порядке, – повторно подтверждает свой ответ омега и даже придаёт уверенности своему мягкому голосу, но вот его слегка подрагивающие пальцы говорят об обратном, что Чонгуку совершенно не нравится. Он очень хочет обговорить этот момент с Чимином, но сейчас всё же решает не тревожить парня, тем более, что старейшина все ещё наблюдает за ними. Лучше будет разобраться с этим после церемонии, когда они останутся только вдвоём.       Через несколько минут к ним подходят и родители Чонгука, с которыми парню так и не удалось за целый день переговорить о сложившейся ситуации. В частности именно из-за этого Ким Намджун всё время, пока они ожидают начала обручения, не отрывает тяжелого взгляда от сына. Тот понимает почему. Отец впервые видит, чтобы он так волновался о каком-то другой омеге, кроме папы. Но всё в Чонгуке еще с момента первой встречи рвётся защищать очаровательного рыжего оборотня, поэтому он отвечает отцу таким же решительным взглядом, в котором нет ни капли сомнения. Их переглядки замечает Сокджин, но, в отличие от серьёзного супруга, только мягко улыбается сыну.       Когда раздаётся удар колокола, к ним выходят старейшины, держащие в руках священную книгу, да специальную краску, и ведут к саду, где обычно проводятся церемонии. Там Чонгука и Чимина усаживают в центр большого каменного круга, исписанного рунами и накрывают сверху тонкой и лёгкой, почти прозрачной, белой тканью. Их освещает лишь свет множества свечей, расположенных повсюду на камнях, но это не мешает им видеть лица друг друга, которые кажутся от такого освещения особенно мягкими. Пока старейшины читают брачный завет, Чонгук бессовестно всматривается в чужое лицо напротив и подмечает для себя новые детали: очаровательные мелкие веснушки, рассыпанные по носу и немного вокруг глаз; сами глаза лисьей формы с не очень длинными ресницами, но чарующим блеском; пухлые губы, к которым хочется прикоснуться страстно, как к желаемому, и нежно, как к недосягаемому; и чистая нежная кожа, слегка сияющая от света. Чонгук нескрываемо восхищается всей этой прелестью. Он восхищается Чимином.       Но вот сам омега совсем не смотрит на него в ответ и выглядит очень напряжённым. Поэтому, когда их просят взяться за руки, Чонгук осторожно, чтобы ещё больше не напугать, берет руки Чимина в свои. Те маленькие и немного пухлые в ладонях, но альфе это нравится. Чтобы хоть немного расслабить омегу, он мягко начинает поглаживать их большими пальцами. Сначала Чимин вздрагивает, сильнее сжимает свои пальцы вокруг его ладоней, будто хочет их отнять, чему Чонгук пугается, а после поднимает на него взгляд. Такой особенный. Взволнованный и мягкий. Взгляд, в котором мелькает надежда на счастье. Альфе хочется, чтобы тот задержался на нём подольше, но, к сожалению, или к счастью, старейшины уже подходят к ним, поднимают легкую ткань, и на безымянных пальцах обеих рук рисуют чёрной краской ровные полосы. У омеги в сумме их оказывается четыре, ведь когда-то он уже проходил такую церемонию с другим. Это заключительный этап обручения. Теперь они официально считаются парой. Теперь Чимин почти официально является омегой Чонгука, и от этого альфе очень радостно, что понятно по его лёгкой улыбке, сияющей на губах. Глядя на неё Чимин тоже немного расслабляется и даже пытается улыбнуться в ответ. Чонгук, заметив эту слабую попытку, тут же обещает себе обязательно стать причиной настоящей счастливой улыбки на его красивом лике.       По окончании церемонии Намджун и Сокджин обнимают каждого из них и, несмотря на то, что этот брак начинается с трагедии, желают им семейного благополучия. Помолвленные низко кланяются вожаку и главной омеге в благодарность за их слова, а после Чонгук, вновь взяв за руку Чимина, ведёт его уже в свой собственный деревянный дом. Теперь по традиции омеге и альфе до свадьбы предстоит жить вместе и привыкать друг к другу. Осваивать быт, распределять роли, возможно даже вступать в связь, но об этом Чонгук старается пока не думать. У него и без того сходит с ума сердце.       С трепетом впустив Чимина в свой дом, Чонгук первым делом начинает показывать омеге все имеющиеся в нём комнаты. Их на самом деле не очень-то много, ведь когда он строил этот дом вместе с отцом и помощниками, то не сильно, на самом деле, задумывался о семействе. Поэтому в наличии были лишь одна гостиная, одна просторная кухня, совмещённая с ней, две спальни, уборная и кладовая, в которой у Чонгука творился вечный бардак. – Так и должно быть? – тихо интересуется у него Чимин, когда альфа мельком показывает ему заставленную всем чем можно комнатку. – Нет, не думаю, – поджимая губы, отвечает Чонгук и немного стыдится за подобный бедлам. – На самом деле я не знаю, что со всем этим делать. Просто складываю всё не нужное или нужное сюда. Так что, если захочешь с этим разобраться, можешь это сделать. Только обязательно позови меня. Там есть довольно опасные вещи, которые в одиночку лучше не трогать. – Хорошо, – кивает омега и переводит тревожный взгляд на лестницу.       На втором этаже находятся уборная и две спальни. Когда Чонгук показывает первую, почти пустую, предполагаемую комнату для их волчонка, в его животе уже поселяются те самые знаменитые бабочки, а когда он заводит Чимина в их личную спальню, то понимает, что эти бабочки ещё и пылают адским огнём. Иначе он никак не может объяснить тот факт, что его сердце бьётся будто бешеное лишь от мысли о том, что они с Чимином будут спать вместе на одной кровати и, возможно, он сможет даже случайно обнять омегу во время сна. Но тут же Чонгук переводит взгляд на самого Чимина и замирает. То, как нервно омега поджимает губы, глядя на ту самую кровать, и дрожит, сразу приводит его в чувство. Все глупые романтические фантазии из головы моментально пропадают, возвращая альфу в реальность. В ту самую, в которой он для Чимина –чужак, выбранный в супруги только для спасения оставшейся стаи. И это режет ножом по сердцу, но Чонгук держится.       Быстро взяв все необходимые вещи из шкафа, он сообщает Чимину о том, что тот может располагаться здесь и более ни о чём не беспокоиться, и уходит на этом в душ. Пока моется, Чонгук окончательно приходит в себя и вновь трезво оценивает ситуацию. То, что он влюблён ещё не значит, что омега должен испытывать к нему такие же чувства. Чимин пережил очень большую трагедию и единственное, что ему сейчас требуется – это покой, а не незнакомый лапающий альфа под боком. Поэтому Чонгук твёрдо решает уйти сегодня спать на первый этаж на диван. Но всё-таки не удерживается и заходит к омеге, чтобы сообщить об этом и пожелать спокойной ночи. Однако то, что альфа видит перед собой, заставляет его ноги онеметь, а то, что между ними, наоборот, среагировать.       Чимин, полностью обнажённый и взъерошенный, сидит в центре его кровати. Безумно красивый и манящий, натёртый душистыми маслами и влекущий к себе красивым телом. Так напрямую предлагает себя, что альфа внутри Чонгука начинает скрестить. Ему хочется приласкать омегу и присвоить себе прямо сейчас, но Чонгук сдерживается. – Чимин, – лишь тихо рычит он, пытаясь намекнуть омеге на то, что его поведение опасно и совершенно неподобающе сейчас.       Но вздрогнувший Пак, видимо, расценивает его реакцию иначе. Он берет в руки странный комок, лежащий рядом, и, сильно дрожа, поворачивается к альфе спиной, а после нагибается вниз, выставляя наверх свою попу. Уже по отсутствию естественной смазки и крайне слабому и неразличимому запаху, Чонгук понимает, что происходит что-то странное. Всё возбуждение сразу спадает. Особенно, когда он видит как сильно парень сжимает в руках подушку.       Чонгук совершенно не понимает, что происходит, но оставлять всё на самотёк не собирается. Он забирается коленями на кровать позади Чимина и кладёт руки на чужую талию, отмечая приятное тепло мягкой кожи. Замечает, как тут же сильно напрягается красивое тело омеги, и хмурится. Для того, кто так легко подставляется, у Чимина слишком странная реакция.       Аккуратно, но настойчиво, Чонгук поднимает парня наверх и разворачивает к себе лицом, тут же встречаясь с бескрайним удивлением в чужих глазах. – Чимин, что происходит? Что ты делаешь?       Тот совершенно потерянно хлопает глазами и, подняв руку, показывает линии на дрожащих пальцах. – Я... мы ведь... помолвлены, – выдавливает он из себя. – И? – хмурится Чонгук. – Мы помолвлены, но всё ещё являемся незнакомцами друг для друга. И я не вижу, чтобы ты сходил по мне с ума или в целом был счастлив этому браку, чтобы так активно призывать к связи. Поэтому я и спрашиваю, что происходит?       Омега быстро хлопает глазами, бегая взглядом по его лицу, а потом сглатывает и совсем сжатым голосом, в котором свозит надежда, спрашивает: – Значит, ты не будешь меня брать?       Чонгуку сильно режет слух последнее слово и он кривится. В порыве страсти или с условием хороших отношений между партнёрами это слово было бы вполне адекватно и уместно, но то, какой смысл вкладывает в него Чимин, заставляет Чонгука лишь похолодеть от внезапной догадки. Неужели альфы северных стай позволяют себе подобное? Неужели именно вот так и провёл этот омега свой первый секс после помолвки? Дрожащий, напуганный и совершенно не подготовленный. А может даже и не первый, если его прошлый недо-супруг и так позволил себе подобное. Это просто ужасно!       Чонгук закрывает глаза ладонями и старается сдерживать свою злость. Ему просто невыносимо думать, о том как отвратительно поступил тот альфа с Чимином, да и в целом о том, как альфы в северных стаях относятся к омегам. Пусть это и жестоко, но он рад, что те мертвы. Потому что теперь его омега никогда не станет подвергаться подобному. – Нет, не буду, – в итоге отвечает Чонгук и, открыв глаза, внимательно смотрит на Чимина. Тот вздрагивает и, несмотря на то, что рад своему покою, хмурится, ведь очевидно не понимает, почему альфа не хочет этого делать. – Но я ведь должен понести наследника. Это уговор. – Тебе Сокджин это сказал? – омега кивает, а Чонгук издаёт тяжёлый вздох. Конечно, его папа не мог об этом не упомянуть. Он уже три года и самому сыну на уши этим наседал. Чонгук его, конечно, очень любил, но порой старший омега слишком сильно душил его своим желанием внуков. А теперь вот не удержался сказать и Чимину, чем, к сожалению, видимо сделал только хуже. – Послушай, – снова обращается Чонгук к своей паре. – Мы можем зачать малыша с тобой и после свадьбы, Чимин. Ещё есть время, нам не обязательно так сильно торопиться сейчас. Тем более у тебя явно сложено неправильное представление о связи. Ты к ней не готов. – Почему?! – вдруг пугается омега и резко садится ровно, всем корпусом разворачиваясь к Чонгуку. – Я ведь сейчас всё сделал как надо. Оголился, натёр себя маслами для запаха, подставился... Даже приготовил кляп, чтобы не мешать тебе криками!       Схватив тот самый непонятный для альфы комок, что лежал рядом, Чимин дрожащими руками демонстрирует новоявленному супругу самодельный тряпичный кляп, уже несколько раз явно прокусанный в некоторых местах клыками. У Чонгука же волосы шевелятся на затылке от этой вещи и от осознания всей ситуации. Он тут же, возможно немного резко, забирает кляп из чужих рук и закидывает его в прикроватную тумбочку, а после переводит взгляд на совсем потерянного и, кажется, еще больше дрожащего Чимина. Альфа понимает, что омегу, видимо очень долго (возможно даже с самого детства) убеждали в том, что связь с альфой очень важна, что она играет одну из главных ролей в браке, и, похоже, даже учили тому, как он должен подставляться и вести себя в её процессе, поэтому парень так сейчас и реагирует – сильно пугается его отказа в близости. Но Чонгук не хочет этого. Не хочет страха и боли. Он желает, чтобы у них всё было построено на любви и заботе друг о друге. В том числе и секс. Поэтому, удивляя своими действиями омегу, Чонгук сдергивает с кровати покрывало и тут же накидывает его сверху на свою пару. – Во-первых, Чимин, – начинает он, наблюдая за тем, как парень сразу же прикрывает свою наготу и смотрит на него, мучаясь в непонимании. – Никаких кляпов. Их здорово использовать только, когда ты сдерживаешь стоны от удовольствия, а не от боли. Запомни это. Я не потерплю в нашей постели твоих страданий. Ты услышал меня?       Чимин сжимается под его строгим взглядом, сильнее кутается в ткани и кивает. Но очевидно, ему трудно представить, что возможен секс без боли, хотя, с учётом того как его "брал" раньше несостоявшийся супруг это неудивительно. И Чонгук точно намерен это исправить. – Хорошо. Дальше. То, что ты сделал... То, как подставился...       Альфа неожиданно заминается. Ему неловко. Он не знает, стоит ли сейчас говорить Чимину о подобном или стоит оставить данную тему на потом, но всё-таки решает быть честным. В конце-концов они теперь будут одной семьёй. Делить вместе целую жизнь и воспитывать щенят, ни к чему лишние увёртывания. – То, что ты сделал, Чимин, то, как подставился, было на самом деле очень хорошо и возбуждающе. Но неправильно, – продолжает он, однако, замечая удивление и нервное смущение на лице омеги, как реакцию на сказанное, понимает, что несёт бред, поэтому снова начинает подбирать слова. – То есть... Если когда-то между нами будут хорошие отношения, и ты сделаешь так, я буду только счастлив. Это, правда, очень возбуждает, Чимин. И, возможно, я даже сорвусь. Но в данный момент подобное неприемлемо. Мы едва знакомы. И ты вовсе не испытываешь ничего хорошего к этому процессу. Тебя трясло всё это время от страха. И трясёт даже сейчас. Поэтому не стоит больше так делать. Хорошо?       Омега снова кивает, но совсем не выглядит обрадованным этой новостью. Он только сникает и опускает свой взгляд на складки покрывала. – Как тогда мне быть? – тихо и потерянно спрашивает он. – Что теперь делать?       У Чонгука снова сдавливает внутри от этого вида. Поэтому он берёт парня за плечи, гладит по ним пальцами, привлекая внимание, и вынуждает поднять на себя взгляд. – Просто живи со мной, – говорит он, приближаясь. – Привыкай. Почувствуй себя в безопасности. Дома. И не только здесь, но и в самой стае. Теперь ты её часть. Это первое, что тебе сейчас стоит сделать, – надеясь не напугать, Чонгук убирает руки с плеч и, не удержавшись, кладёт ладони уже выше, на чужие щеки. Он мягко поглаживает их большими пальцами, и подмечает, что Чимин не сопротивляется этому, а даже наоборот – краснеет и задерживает дыхание. – А еще я хочу сразу быть честным с тобой, Чимин. Ты мне нравишься. Очень сильно, и я рад тому, что теперь ты являешься моим омегой. Но как-то наседать, заставлять сейчас отвечать на мои чувства, я не буду. Мы, несмотря на то, что уже помолвлены, можем начать с самого начала, как и все. С ухаживаний, с первого свидания, с первого поцелуя. Я хочу, чтобы мы узнали друг друга, чтобы ты ко мне привык и полюбил. Только... Скажи, я тебе нравлюсь? Пока что просто внешне. Я подхожу твоим желаниям? Только ответь честно, даже если это не так. Потому что от этого многое зависит.       Чимин сразу после вопроса уводит взгляд в сторону и теперь уже сильно краснеет в области щёк, вызывая в груди альфы трепет. Чонгук видит, как парень борется с собой, и чувствует движение чужого кадыка от нервов. На самом деле альфа очень надеется на положительный ответ, ведь ему очень хочется быть с этим омегой, да и что делать в ином случае он ещё не знает. Однако, он точно уверен в том, что не будет давить на Чимина, если неприятен ему. Ладони Чонгука начинают становиться немного влажными от волнения, когда Чимин поднимает свой взгляд и быстро пробегается им по его лицу. – Ты красивый, – наконец отвечает он и снова смотрит в сторону от смущения. – Очень.       Чонгук тут же чувствует будто проваливается в глубокую яму, и позволяет появиться на своём лице слабой улыбке. Он просто не может удержаться от неё. Внутри бушует целый ураган радости из-за которого он готов позорно заскулить, но успешно сдерживает звук в себе. – Хорошо, я рад что ты так считаешь, – говорит он и снова проводит большими пальцами по чужим, алеющим, нежным щёчкам. – И ты тоже, просто безумно красивый, Чимин.       Омега рвано вздыхает и сжимает в кулаках немного спавшее с плеч покрывало. Чонгук замечает это, но понимает, что теперь рыжее чудо делает так вовсе не из-за страха, а из-за того, что ему приятно слышать подобное от своей пары. – Но всё же нам стоит узнать друг друга немного лучше, чтобы ты не боялся меня, – вновь говорит Чонгук и, не давая волю своему желанию ещё более интимно коснуться омеги, отнимает руки и поднимается с кровати. – Пока ты не привыкнешь, я буду спать внизу, в гостиной.       Чимин в шоке округляет глаза. – Не нужно! Ведь у тебя большая кровать, и... – И ты всё ещё меня боишься, – отрезает альфа. Чимин тут же сникает, потому что это правда, и даже стыдливо поджимает губы. Выглядит очаровательно. Чонгук очень хочет это как-то прокомментировать, но им обоим пора уже передохнуть от сегодняшнего дня и всё-таки лечь спать. – Я буду внизу, если что-то понадобится, не бойся разбудить меня. Устраивайся, как тебе удобно и ни о чём не беспокойся. Завтра нам нужно будет вдвоём решать вопросы о расселении новых членов стаи, поэтому набирайся сил. Спокойной ночи, Чимин. – Спокойной ночи, Чонгук, – мягко произносит омега и даже слегка улыбается уходящему альфе.       Чонгук же, окрыленный любовью, почти сбегает с лестницы и, дойдя до гостиной, падает лицом на диван. Он просто безумно счастлив.