Mezzaluna

      Руки. Постоянно мелькают, чтобы я медленно сходила с ума, желая ощутить их на себе? Пальцы цепляются за спинку стула, впиваясь до бледных костяшек. Чувствую исходящее от него напряжение, как от хищника перед атакой на добычу.       Это не может быть Стивен. Не тот воображаемый мной идеал.       Какой смысл притворяться? Если только… не стал бы он ради одной ночи идти таким сложным путем? Игнорировать, потом обдурить, опоить, а дальше по схеме. Я не выглядела неприступной. Обошлись бы без свиданий и ухаживаний. Но Стивен джентльмен.       Правда, моя убежденность трещит по швам. Иллюзия рушится. Вопрос в том, на скольких девушках он отработал эти хитрые приемы? Что были успешны, я не сомневаюсь.       Никогда прежде у меня человек не вызывал такого любопытства. Острого, опасного. Я плохо знаю Стивена. Он стал для меня еще большей загадкой. За дверью кажется выход, но там следующая дверь. Бесконечный коридор.       Прикосновение к плечу наэлектризованное. Невольно прикрываю глаза. Боже, я не смогу это пережить.       О чем он думает?       Танцы на раскаленных углях, и мелодия не прерывается. Что будет, когда она стихнет?       Пальцы продолжают скользить по мне сквозь тонкую ткань блузки. Кожа покрывается мурашками. Стивен будто представляет, как прикасается к другому месту, выписывая круги и легко поглаживая.       — Сколько вы живете здесь? — пробую завязать непринужденную беседу. Молчание доконает.       — Недолго.       Уклончиво.       Не догадался ли он обо всём? О моих чувствах, слежке, расспросах. Манера поведения выдает в нем оперативника ЦРУ, в осанке — военную выправку. Вести допросы с пристрастием ему не впервой. Если бы он меня заковал в наручники и усадил за стол в тесном помещении. Сел напротив. Пытливым взглядом заставил бы признаться во всех грехах. Я бы смиренно приняла заслуженное «наказание».       Он наклоняется, нависая надо мной. Принять правила? И будь что будет.       Я слишком долго ждала.       Запрокидываю голову, чтобы встретиться взглядом с его темными глазами. Сглатываю. По инерции тянусь к стакану. Вспоминаю, что он пустой.       Стивен не служил.       Но тот, кто нависает сверху с видом победителя, поимевшим меня, да. Пушистые ресницы веерами опускаются, и томный взгляд задерживается на моих губах. Ему ничего даже говорить не нужно, а мне отвечать. Всё понятно без слов.       — Почему вы работаете в сувенирной лавке?       Для его возраста несолидно быть продавцом. Наверняка у Стивена есть высшее образование, он и на дому занимается изучением Древнего Египта. Пошел бы в археологи, заниматься раскопками, проводить исследования. На худой конец устроиться экскурсоводом. Слушать его голос — сплошной кайф.       Скучная у Гранта жизнь. Моя тоже. Однообразная.       — Кто вы по профессии?       Он склоняет голову набок, ведя ладонь с моего плеча к локтю. Придерживая, направляет к стакану. Предлагает налить. Прерываю зрительный контакт и повинуюсь, разливая спиртное.       Отпивает, не морщась, как если бы пригубил лимонада. Не задумываясь, повторяю за соседом. Треклятый виски! Напиток явно не для меня. Дыша огнем, хватаюсь скорее за тарелку с клубникой. Воды бы.       Чего выжидает? Не понимаю.       Он тоже берет спелую ягоду. Придерживая за корешок, откусывает. Хочу заставить себя перестать смотреть, но это выше моих сил. Я не контролирую ни свое тело, ни разум.       Усмешка.       Мимика искажена. Стивен совсем не похож на себя. Его ли это настоящее имя? Или всё поддельное. Может, он секретный агент? Работает под прикрытием, и ему по заданию необходимо притворяться невзрачным продавцом в музее. Увы, с такими внешними данными с толпой не слиться.       — По Маргарите?! — спрашиваю повышенно-писклявым тоном, лишний раз демонстрируя волнение на грани паники. — Бокалы охладились.       Только когда он отходит, я шумно выдыхаю, едва не хватаясь за сердце. Убираю руки под стол, скрывая дрожь. Никак не унять. Всё до первого раза. И хоть бы кто предупредил, что пару недель назад я встречу свою любовь.       Стоп.       Предсказание.       Похоже на бред. Родственные души не существуют, это выдумка. Ничего сверхъестественного. Мистика не замешана в отношениях. Это простая химическая реакция.       Как бы проверить догадку. Под каким предлогом раздеть?       У кухонной тумбочки Стивен занимается приготовлением коктейля. Подхожу посмотреть за процессом. И да, полюбоваться на руки. Что он мог бы ими сделать, боги.       Сначала он опускает кромку бокала в сок лайма, затем — в емкость с солью. Наполняет шейкер льдом. Даже бытовые действия вызывают во мне шквал эмоций. Смесь восторга и какого-то безумного обожания. Фанатизма.       Я бы за ним полезла в пекло.       В шейкер Стивен добавляет в соответствующих пропорциях текилу и апельсиновый ликер. Хорошенько всё взбалтывает. Подаю ему стрейнер. Процеживает почему-то в один бокал.       — Попробуй.       Да, его коктейль.       Обхватываю губами соленый край бокала. Стивен придвигается ко мне ближе, подаваясь грудью и проводя рукой по гладкой поверхности стола. За миг, как проглотить, языком проверяю вкус. Доминируют не кислые нотки. Как он догадался, что я люблю более сладкий? Или так совпало.       — Вкусно, — совершаю еще глоток.       — Позволь.       Отдаю ему бокал. Новый не налил. Отпивает из моего. Это не гигиенично, но при сложившихся обстоятельствах сильно возбуждает. Моя попавшая слюна смешалась с его, словно при заветном поцелуе.       — Ты очень красивая, Эмили, — шепчет он. Интимно и сокровенно.       Это похоже на сон, где мы со Стивеном давно в отношениях и нас ничто не разграничивает.       Большим пальцем вытирает губы. Дальше он проделывает то, от чего у меня между ног становится тепло и влажно, — Стивен вбирает палец в рот, слизывая остатки коктейля. Проще было бы с губ, но это провокация. По глазам вижу.       Змей, способный совратить даже самое невинное создание во вселенной.       Прошу взглядом и бесстыдно приоткрытыми губами. Он промокает палец в бокале и подносит к моему рту. Обводит губы алкогольной «помадой», несильно надавливая. Напряжение сковывает всё тело до предела.       Последний шаг навстречу.       Захватываю его зубами, хочу облизать, показывая, насколько велико мое возбуждение. Я нуждаюсь в нем, как в этой жизни. Он — моя причина, по которой я сейчас дышу.       — Стивен…       Выражение лица меняется. Что не так?       — Я не могу.       Не может воспользоваться мной? Слишком доступная? Азарт пропал? Было интереснее, пока мы держались на расстоянии? Это месть всем женщинам за прошлые обиды и предательство?       Или…       — Ты не забыл бывшую?       — Нет.       Хмурится. Допытываться, сильнее раздражая? Лезть обнимать и целовать бедного? У меня сохранились крупицы гордости. Я так надеялась, что у нас получится сблизиться.       Ни извинений, ни просьб уйти. Чувствую себя дурой. Опозоренной и облитой грязью. Только бы не расплакаться прямо перед ним. Мое присутствие лишнее. Забираю принесенный алкоголь, мечтая в данный момент провалиться сквозь землю.       У открытой им двери тихо прощаюсь, желая на прощание спокойной ночи.       POV автора       «Что это было?»       — Ничего, — мрачно отвечает Марк, наливая двойную порцию виски.       Мнимое безразличие. Стивен научился распознавать за масками его подлинные чувства. Выработалась привычка держать эмоции под замком, не позволяя себе ни на минуту утратить контроль, и ни с кем не делиться чувствами.       «Она правильно догадалась о какой-то девушке? Ты не говорил…»       — Потому что ее и нет, — вздыхает мужчина, бросая короткий озлобленный взгляд на зеркало, откуда на него с «обидным» осуждением взирает альтер.       «Тогда зачем ты прогнал Эмили?» — продолжает он нервировать Спектора своей непроходимой глупостью. Ничего не смыслит, полный ноль в любовных отношениях, а судит.       Марк сжимает переносицу, пытаясь справиться с мигренью. Как никогда его приводит в бешенство пародийный британский акцент альтера. С привлекательной соседкой не удавалось сойтись из-за внутренней неуверенности в себе, хотя сам не раз называл то, что он видел в отражении, совершенством.       — Займись своей жизнью, — огрызается Марк, говоря одно, но думая совсем о другом. Упрямства ему не занимать: попер напролом и сворачивать не собирается. Извинения — не в его стиле. Проще не завести разговор, а отдалиться максимально и погрязнуть в работе, лишь бы отключить мысли. Не слушать. Заглушить голос совести, которую он себе позволить не может. — Начни с лечения своих комплексов.       «Скажи, в чем дело?»       Срыв неминуем.       — Она хочет не меня, а тебя, ясно?! — с грохотом ставит он стакан. — Давай помолчим? Я не настроен на общение.       «Ты же был собой. Ей это нравилось».       — Она назвала твое имя. Изначально херовая была идея. Я не собираюсь встречаться с девчонкой, которая запала на моего альтера. Всё? Доволен? — и, не дожидаясь согласия или возражения, продолжает: — Теперь я собираюсь напиться. Может быть, так удастся наконец-то заткнуть тебя.

***

      — Что думаешь?       — Странный тип, — выносит свое заключение Минди, озадаченно поглаживая лоб. Надеваем вместе с ней фартуки, подготавливаясь к началу смены. Не мешали бы мысли о соседе работать, иначе уволят. Я не хочу потерять всё.       Переехала с одного континента на другой, друзья остались по переписке, к ним ездить в гости разоришься. А потеряв заработок, я не намерена обращаться к родителям за финансовой поддержкой. Хватит унижений.       Вчера я была так расстроена, проплакала всю подушку, а потом пришла к выводу, что добиваться взаимности от Стивена — это как бороться с тенью. Лучше отступить. Перестану напирать, следить, донимать других соседей. По-прежнему буду с ним вежливой, но держаться особняком.       Воспользуюсь его методом. Посмотрим, что получится. Конечно, задачка не из простых.       Не боится ли он, что недостаточно хорош для меня? Личного транспорта нет, жилье — не шикарные апартаменты с видом на Тауэрский мост. Если дело в несостоятельности, тогда я напрасно злюсь. Меня не волнует, сколько он получает, кем работает и где живет.       Мне нравится его квартира, изнутри по форме напоминающая пирамиду. На машине гонять не так увлекательно, как толкаться в полном автобусе. Всегда что-то обязательно произойдет. Я не жду миллиардера на Maybach.       На мне написано, что я ищу папика при деньгах? Если он такого мнения обо мне, между нами образуется еще больше препятствий. Неужели не судьба?       — Смотри, вдруг он не тот, за кого себя выдает.       — Уже.       — Я в смысле, маньяк или психопат. Будь осторожна. Носи баллончик, — обеспокоенно говорит Минди, кладя в карман фартука блокнот и ручку. — Познакомиться бы с твоим соседом.       Вот уж дудки. Нечего девушкам ошиваться вокруг него. Следует меньше говорить о соседе. С начальством обсудить, что ли? У Джеймса богатый опыт в отношениях: дважды был женат, есть ребенок от второго брака. Да, он может дать дельный совет.       Во время перерыва захожу к нему в кабинет.       — Занят?       — Пасьянс раскладываю. Естественно, занят, — смеется он, жестом указывая на стул. — Как себя чувствуешь?       Общий вопрос.       — Выздоровела, но…       По моему тоскливому взгляду обо всём догадался. Дела сердечные, любовные терзания. Делясь мыслями и переживаниями, я не замечаю, как заканчивается перерыв. Не пообедала, но мне было необходимо высказаться, хоть как-то успокоиться и сбросить тяжкий груз с плеч.       — Ты ему нравишься?       — Вроде, но сдал назад.       Джеймс издает неопределенное «хм-м», разливая кофе по чашкам. Желудок скручивает. Обед дожидается меня в холодильнике. Но есть не хочется. Я не могу ни есть, ни спать, внимание на работе рассеянное. Постоянно витаю в облаках.       — Интригующая личность этот Стивен Грант.       Смотрю в чашку: молочная пенка закручивается, растворяясь в кофейном океане. У него такие же глаза. И я в них тону.       — Покажи ему, что ты готова стать чистым листом в его жизни, — раскачивается Джеймс на офисном кресле, устремляя взгляд к потолку. Откладываю чашку. Завязка звучит неплохо. — Скажи, что тебя не волнуют материальные ценности. И, в принципе, он не в праве решать за вас обоих.       — Он что-то скрывает. Я не могу добиться правды.       — Сбей его с толку.       — Как?       — О, было у меня однажды…       В десять часов вечера закончилась смена. С Минди направляемся к остановке. Провожаю ее, благо это по пути к дому. Она щебечет о каком-то парне по имене Крис, у них всё складывается замечательно.       Порадоваться хотя бы за чужое счастье.       Проходя по безлюдному парку, вспоминаю, что давно не звонила родителям. О чем с ними говорить? Пожаловаться, что жизнь не задалась? Что, вероятно, я ошиблась, сбежав от них на край света?       Уже поздно. Позвоню завтра. Зевая, направляюсь по длинной тропинке из брусчатки. Шаги позади не затихают от самой остановки. Спокойно. Кто-то тоже возвращается с работы. Пробую замедлить шаг, чтобы меня обогнали.       Тишина.       Свернули по другой тропинке? Облегченно выдыхаю.       Всё происходит так быстро, что я не успеваю опомниться. Меня толкают на землю, сумка отлетает. Вскидываю руки, избегая удара лицом о жесткий камень. Подворачиваю запястье и вскрикиваю от резкой боли. Набегают слезы.       Этот некто хватает меня за талию, поднимает на ноги и волочит в кусты — подальше от очевидцев.       О нет, пожалуйста, нет…       Крик о помощи подавляет потная рука. От насильника исходит подзаборный запах. Сердце отбивает предсмертную дробь. Инстинкт самосохранения срабатывает безотказно, я пытаюсь вырваться, но всё тщетно.       Слышу взмах крыльев как от огромной птицы. Мелькает что-то серое. На ветру развевается плащ. Оно пролетает в метре от меня и скрывается в темноте. Рука от рта исчезает. Насильника утаскивают за деревья с такой нечеловеческой силой, что равновесие не удержать и я падаю на колени. Раздаются глухие удары, сопровождаемые стонами полными боли.       Конечности не слушаются. Поднимаюсь и тут же падаю обратно на траву. Сумка валяется на тропинке. Я не понимаю, куда повернуть, в какую сторону мой дом. Только знаю, что нужно бежать.       Чьи-то руки обхватывают мое ослабленное тело и подводят к стволу дерева. Борозды от коры впиваются в спину. Глаза зажмурены. Горячее дыхание опаляет губы.       Я сплю, это всё — кошмарный сон.       — Отпустите меня, — хнычу, еле двигая руками в попытках оттолкнуть насильника.       — Эмили, это я. Открой глаза, — оглушает знакомый голос. Всхлипываю и крепко, насколько позволяют трясущиеся руки, цепляюсь за рубашку. Даю волю эмоциям, заходясь рыданиями. — Всё хорошо, девочка. Ты в безопасности.       Стивен.