Mezzaluna

      Фокусирую взгляд. Обстановка знакомая. Всё тот же приглушенный свет от настольных ламп, завалы книг, со стороны кухни доносится звон ложки о стекло. Стивен что-то размешивает. Голова гудит, подташнивает. Кое-как принимаю сидячее положение.       Не знаю, сколько прошло времени, минут двадцать или несколько часов.       Внутренне сжимаюсь, когда сосед подходит ко мне. Твержу себе, что бояться нечего, это Стивен. Он не сделает больно. Не физически. Наоборот, он спас меня. Вернее — тот незнакомец в плаще. Не глядя на мужчину, принимаю мутную жидкость из стакана. Не спрашиваю, что там.       Доверяю.       Стивен занимает стул, не садится на диван со мной. Сохраняет дистанцию, чтобы не спровоцировать нервный срыв. Только за это можно ему всё простить. Поджимаю колени к груди. Плед согревает, но не успокаивает. Меня продолжает трясти. Смотрю в одну точку, мысленно возвращаясь к событиям в парке.       Первым тишину не нарушает. Дает мне время прийти в себя. А завтра? Будут предложения, каким образом вернуть мою старую относительно беззаботную жизнь?       Отпиваю немного.       — Залпом.       Вздрагиваю от его хриплого голоса и послушно быстрыми глотками опустошаю стакан. Какое-то растворимое лекарство. Лучше бы забыть, щелкнуть пальцами и стереть воспоминания. Вернуться к периоду, еще не разделившему жизнь на «до» и «после».       Кем был тот человек в странном костюме с плащом? Новый супергерой? Я обязана ему всем. Если бы не он… Сглатываю ком и поспешно вытираю бегущие ручьем слезы.       Противно. Липкий холод ползет по спине. Фантомно ощущаю грудью твердый плиточный камень, тяжесть сверху, под ладонями до сих пор щекочет душистая трава. В носу свербит.       — Хочешь перебраться к себе?       Решаюсь поднять на соседа взгляд. Как он оказался рядом? Откуда знал, что хожу этой дорогой от работы к дому? С магазином могло совпасть, но это уже вызывает подозрения.       — Я предпочла бы остаться у тебя, если не против.       — Хорошо.       — Утром надо позвонить моему начальнику, сказать, сказать… — запинаюсь. Под ребрами распирает, мешая произносить слова. — И обратиться в полицию, написать заявление…       — На мстителя?       Растерянно моргаю. Веки слипаются. Не могу одолеть слабость в теле. Клонит в сон.       — Нападавший мертв.       — Что?.. Его убили?       Стивен пожимает плечами. Слишком много необъяснимого творится вокруг заурядного продавца. На него произошедшее никак не повлияло, только во взгляде тревога, направленная на меня. Ему не плевать.       Человека зверски забили до смерти, считай практически в его присутствии, и ноль эмоций? Я никому не стала бы желать погибнуть в мучениях, потому что насилие не победить насилием. Преступник должен был понести заслуженное наказание законным способом: попасть в тюрьму и маяться годами взаперти, лишенный свободы. Он должен был пройти этап исправления и прийти в итоге к осознанию своей ошибки.       Душа Стивена запятнана.       Мы все не святые, но в карих наполненных гневом глазах я вижу только тьму: агрессию, злость, необузданную ярость. Кровожадность. Он бы голыми руками сам беспощадно расправился с тем насильником.       Не на такую мою реакцию Стивен рассчитывал.       Кладу голову на подушку. Догадываюсь, что в стакане было не успокоительное.       — Подмешал снотворное?       — Да. Отсыпайся, — он бережливо укрывает меня пледом, закрывает торчащие из-под него ноги и заправляет, оборачивая словно младенца…       POV автора       — Ну давай, скажи, что я поступил неправильно. Одного Хонсу и меня всё устраивает.       «Марк, перестань».       — Я серьезно. С ними только так и необходимо поступать, — мужчина выглядывает из окна, проверяя, на месте ли бог луны. На крыше соседнего здания восседает голубем. Спектор кривит губы.       Со временем он стал понимать мотивы Хонсу, и с последующим новым трупом дарованное ему чувство сострадания иссякало, пока не образовалась зияющая дыра. Всё светлое, что в нем осталось, затягивает пустота. Стивену не понять. Даже после увиденного в детстве он остается милосердным.       С циничной усмешкой Спектор отходит от окна.       Он потерял счет загубленным душам, всем тем, кто не заслуживал жизни. Единственное, что им движет — жажда справедливости.       «Марк, ты бил его, когда он уже перестал дышать».       Будто это как-то может повлиять, заставить задуматься/одуматься, пересмотреть свои методы борьбы со злом, не превращаясь при этом в монстра.       «Голос совести» всё треплется, но Марк не слушает, расхаживая по комнате. На часах полночь. Сон не наступает. Он на взводе. Успел бы раньше прийти на помощь соседке, не дай он тому человеку шанс. Еще в магазине Спектор отметил его повышенный интерес к Эмили. На нее может любой посмотреть, и это не означает, что они бросятся тут же насиловать ее.       В какой-то степени он так же солидарен с подходом Амат карать людей до совершения ими преступления. Мир очистился бы от скверны. Истребление зла под корень.       Марк перестает мерить комнату шагами и оборачивается к спящей девушке. Проспит до середины дня, он подмешал оптимальную, но рассчитанную наугад дозу снотворного — безопасную для нее, исходя из возраста и веса.       Будто читая его мысли, Грант озвучивает последующие опасения:       «Ты случайно не убил и ее?»       Игнорируя альтера, мужчина осторожно подходит к дивану. Крадется, хотя знает, что она крепко уснула и даже из пушки не разбудить. Проверяет дыхание. Дышит ровно, размеренно.       — Я всё правильно сделал, — выражаясь в целом о ситуации.       «Не спорю. Как поступим дальше?»       — Смотря куда повернут наши отношения с ней, — блуждает Марк рассеянным взглядом по лицу безмятежно спящей соседки. Он чувствует свою вину за то, что не мог предотвратить несчастье, не стал прислушиваться к интуиции. — Что-то в ней есть притягательное. Эта ее непосредственность, румянец от смущения, любопытство, искренность, — тыльной стороной ладони Марк проводит по бледной щеке Эмили. — Она стремится узнать тебя поближе.       «Ты очарован ею».       — Я не влюбился.       «А я так и не говорил», — по интонации слышно, что Стивен улыбается.       — Она… ну, — впервые за время совместного «проживания» Марк запинается не от злости, а от волнения. — Она тоже тебе нравится? Ведь ты не проявлял интереса, вот и… — всё возвращается на круги своя — слетевшая планета крутится вокруг своей орбиты, и Спектор раздраженно выпаливает: — Завались, лучше ничего не говори. Разговор окончен. Ложимся спать.

***

      Просыпаюсь от звука закипания чайника. Во рту пересохло после действия снотворного. Голова чугунная. Через силу поднимаюсь и сажусь. Плед сползает. Так. Я же в квартире Стивена заснула. Боже, он был так добр ко мне вчера.       Дает надежду на то, что не все люди плохие.       Немного шатает. На плите стоит эмалированный чайник с изображением совы. Мужской вариант однозначно. Улыбка сама по себе появляется на лице.       В квартире Стивена уютно. Веет старомодным интерьером. Сюда приятно возвращаться после длительной рабочей смены, налить кофе, попить со свежей выпечкой; сесть в кресло и почитать книгу или полистать ленту новостей в социальных сетях. Но разделять столь мелкие, но значительные радости с кем-то.       Он выходит из ванной. Не в полотенце на бедрах, уже полностью одетый в синюю пижаму. Рукава вытянутые — признак повышенной тревожности. Либо давно куплена и материал износился. Не бритый. На лице уже проглядывается щетина. Кудрявые пряди, намокшие от воды, прилипают ко лбу.       От него тянет шлейфом смешанных запахов чистоты и духов — сочетание грейпфрута, розы и базовых древесных нот. Пряный аромат окутывает всё помещение, перенося нас в сказку.       Если бы это было реальностью.       — Я не хочу тебе врать, — с ходу сообщает.       Чувствую, он сыт ложью по горло.       — Но сейчас не время взваливать на тебя мои проблемы, — качает головой сосед. Только понадеялась, что доберусь до сути, но уткнулась в глухую стену отчуждения. Гребаное «сейчас не время» всегда может помешать сходиться людям. Я не могу и не стану связывать свою жизнь с обманщиком. Лежать по ночам и думать, куда он уходит.       Не отталкивай меня.       Я не сдамся. Открываясь друг другу, мы можем справиться со своими травмами, унять боль. Освободиться. Вместе не страшно.       — С добрым утром.       — Да.       Тяжело вздыхаю.       — С меня хватит.       — Что?       Резко беру его за руку, вдыхаю, борясь с наплывом воспоминания о недавних прикосновениях насильника, и выплескиваю на Стивена всё, что накопилось за время знакомства с ним:       — Сначала ты относишься ко мне с безразличием, затем оказываешься на пороге квартиры, любезничаешь, и при этом выглядишь весь из себя такой… такой, — задыхаюсь от нахлынувших чувств до помутнения в глазах. Как же сильно он нравится мне. Не могу. Не могу, не хочу отпускать его. — Ты словно герой любовного романа. И между нами пробежала искра, я это знаю, чувствую… Почти всё сложилось, пока ты не… Что с тобой происходит, Стивен?       Свободной рукой выключает плиту. Теперь слышу только отчаянное биение своего сердца. Колотится так громко. Неужели он не слышит?       — Я не Стивен.       — Были уже догадки с фальшивыми документами. Какое у тебя настоящее имя?       — Это еще не всё. Стивен Грант существует.       — Ты украл чужие данные?.. — спрашиваю настороженно. Сердце кровью обливается от того, что мне приходится вырывать из него правду. Вижу, ему непросто делиться о своей жизни. Возможно, я первая, с кем он выходит на откровения.       Обеими руками глажу Стивена по плечам. Не представляю, через что ему в жизни пришлось пройти, но это до сих пор преследует его.       — Прости.       — За что? Я не в обиде на тебя за…       — Не за это.       — Стив…       — На тебя напали по моей вине, — и прежде чем я встряну с пылкими возражениями, что такого быть не может, он торопливо объясняет: — Я видел того человека в магазине, он следил за тобой, но я ничего не сделал для предотвращения нападения.       — Ничего не случилось. Меня успели спасти. Не бери на себя всю ответственность за несчастья с людьми. Ты же не супергерой, чтобы…       Супергерой. Это было так очевидно! Его загадочность, скрытность, отстраненность, уходы из дома по ночам. Двойная жизнь. Он — мститель в плаще.       — Это был ты. А костюм? Ты не смог бы за считанные секунды переодеться.       — Поэтому разговор будет долгим. Не надумала уйти?       — Я остаюсь.       Стивен опускает взгляд, но когда он вновь смотрит мне в глаза, я судорожно вздыхаю, узнавая его таким, какой он был в день нашей первой встречи.       — Меня зовут Стивен Грант. Того, с кем ты сейчас разговаривала, зовут Марк Спектор.       «У него узнаваемый чикагский акцент. Что за игру он ведет? Меняет стиль, характер, тембр голоса». Эмоциональная нестабильность, изменения в поведении, в чертах лица. Так вот откуда появлялась у застенчивого соседа эта грубая привлекательность.       — Скажи что-нибудь, Эмили. Пожалуйста, не молчи.