Mezzaluna

      Бросить его? Сказать, что мне нужно время подумать? Уйти, когда он поделился правдой, которую я так ждала. Это нечестно. Неправильно. Со мной сейчас Стивен, то есть Марк… они оба не оставили меня. Не бросили и после того, как спасли, хотя были не обязаны.       Но у кого-то из них, а ну да, нетрудно догадаться, чьи руки оказались в крови.       Неудержимая агрессия. Не верю, что ему это нравится. Должно быть что-то еще. О костюме он не сказал, каким образом так быстро сумел переодеться и где потом спрятал его. В кустах? Не как ведь у Железного человека появлялась броня из наночастиц?       Не похоже, что у Марка или Стивена на банковских счетах хранится восьмизначная сумма. Он не миллионер. Снова догадки.       Марк/Стивен (теперь обобщаю их) кем были в прошлом? Стивен работает в музее. А что насчет Марка? Без оружия — как без рук. Не связал ли он половину своей жизни со службой. Могу представить его наемником или тайным агентом.       Не буду делать поспешные выводы, пока не услышу всё от них. Я еще здесь. Не ломанулась прятаться, с отвращением крича, чтобы больной на всю голову сосед впредь не подходил ко мне.       Один не существует без другого отдельно. Это две разные личности, живущие в одном теле. Немыслимо. Так необычно.       Меня не пугает его расстройство, и научного интереса оно не вызывает. Я не хочу копаться в прошлом Марка/Стивена, быть им психологом. Моя задача — помочь им преодолеть барьер и научиться ладить с людьми. Сближаться, не боясь быть отвергнутыми. Заметно, они оба нелюдимы.       Не уверена, как это работает…       Касаюсь лица Стивена.       Они «переключаются» не насильно, забирая друг у друга контроль. Неконфликтное сосуществование. Человек в ладах со своей личностью. Конечно, не всё наверняка идеально. Так не бывает.       Кто из них «оригинал»? Разумеется, тянет узнать их поближе, но углубляться в далекое прошлое рискованно. У меня нет определенных навыков общения с такими людьми. Само заболевание — крайне редкое явление и малоизученное. Если бы не столкнулась с этим лично, так бы дальше и верила, что расстройство личности — миф.       Уверены ли они, что их только двое?       — Эмили…       Прикладываю палец к губам. Мягкие, податливые. Созданы для поцелуев. Взгляд Стивена меркнет. Чувствую разрывную боль так отчетливо, будто являюсь его частью.       Способно ли что-то оттолкнуть меня от них? Заставить навсегда поставить точку и запереть дверь. Не лезть в эти колючие дебри. Надежнее — переехать в другой район. Город. Другую планету. Тогда уже без шансов.       — Марк слышит нас?       — Да.       — Я обращаюсь к вам обоим, — запускаю пальцы в их мокрые волосы и, мягко массируя, проговариваю: — Простите, что заставила под давлением признаться. Мы знакомы всего около месяца, и я не имела права так много требовать от вас.       — На то была причина. Мы понимаем.       — Но всё же.       Если я чего-то не понимаю/не разбираюсь в той или иной области, это не означает, что нужно сразу бояться, отгораживаться. Считать чем-то неправильным. Ненормальным.       Указательными пальцами соскальзываю по его их скулам. Ярко выраженные черты лица. В глазах глубоко впитана тоска. Глажу переносицу. Скульптурно-прямой нос. Тонкие губы «лук купидона». Дьявольское искушение. Если бы я была художником, все портреты рисовали бы только с ними.       Мои вдохновители.       В школьные годы я посещала кружок по рисованию, изучала основные приемы: пропорции, ракурсы и тени. Выяснила тогда, что это не мое. Мне нравится созерцать красоту, а не создавать. Но ее хотелось бы запечатлеть на бумаге. Благо современные технологии позволяют делать фото и видео. Кому нужны каракули?       Невозможно отвести взгляд. Его красота даже отпугивает. К таким людям формируются недоверие, устойчивое убеждение, что они легкомысленные или неприступные. Высокомерные. Они могут позволить себе больше, чем другие. Я воспринимаю себя молью рядом с ним. Недостаточно привлекательной.       И гложет чувство, что они слишком хороши для меня.

***

      POV автора       Перед уходом она назвала их обоих благородными рыцарями.       Об особенностях костюма поведал Марк, он дольше промышляет в этой сфере деятельности. Явно ожидал, что девушка придет в ужас или эта магия повергнет ее в шок. Но нет. Видеть супергероев в деле Эмили уже приходилось. Живя в Америке, она часто попадала под шквальный огонь. Мстители вечно с кем-то воевали.       Часть команды при битве с Таносом погибла, остальные занялись поисками преемников — своих замен. Эпоха Мстителей прошла. Приходят новые герои с фантастическими способностями.       Но волей случая или судьбы ее уже не косвенно, а напрямую затянуло в самый эпицентр этого безумства.       Марк — во всех смыслах необычный супергерой. Никого похожего мир еще не видел. Он работает в одиночку, прислуживая древнеегипетскому богу луны. Точнее — с командой поддержки — со Стивеном.       У себя дома Эмили первым делом не слегла в кровать, испытывая жалость к себе за произошедшее, а погрузилась в работу, изучая тему о расстройстве соседа, заодно подробнее разузнала о Хонсу.       Утро сменилось днем. Солнце скрылось за тучами, принесшими с собой ливневый дождь. Хлестал часами, словно наверстывая упущенное. Эмили периодически отлучалась от стола с разложенными заметками. Мозг был целиком загружен. Она была рада, что могла отвлечься.       За окном темнело. Под включенной лампой девушка горбилась, заполняя блокнот выдержками из разных источников. От экрана ноутбука уже болели глаза, спина в неудобной позе затекла.       Сквозь накрывший туман зажигались огни ночного города. Из открытого окна в квартиру врывались прохладные потоки воздуха. Альбион пропитан мистической романтикой. И Марк/Стивен отлично вписались в ее историю.       На свет слетались комары. Жужжали над ухом. Эмили хватала кровопийц, и в раскрытой ладони всякий раз была пустота. Оторваться от написания конспектов ее всё-таки вынудили после нескольких укусов. Проклиная всех насекомых, она отошла к тумбочке искать фумигатор.       Растирая красные глаза, Эмили то и дело зевала. Сонно посмотрела на время. Четыре часа ночи. Уже наступил новый день, а она всё проникалась жизнью соседа.       — На сегодня достаточно, — потянулась девушка, закрывая крышку ноутбука. Чтобы не бегать по любому случаю, она обменялась с соседями номерами телефона. — Хм, написать или… Да, им нужно пространство. Нельзя донимать двадцать четыре часа, — твердила себе.       С этими мыслями Эмили выпила перед сном подогретое молоко. С этими же мыслями ложилась, ворочалась, держа под подушкой телефон, не поставленный на беззвучный режим. Ждала, что придет уведомление от кого-то из них.       Честнее — от обоих.       Тем же утром.       Стивен переодевается из пижамы в рабочую одежду, попутно ведя монолог с Марком. Всё протекает сносно, пока не происходит переключение. Обещание против воли не делать этого было благополучно забыто из-за страха, что соседка снова может попасть в беду и он не успеет предотвратить несчастье.       — Связываясь с нами, она подвергает себя опасности.       «Или наоборот, заглянув по ту сторону, теперь она знает, чего ожидать. Поворачивать назад поздно. Она не отступится, Марк», — взволнованно перебирает альтер края пижамной рубашки.       «У нас ведь всё нормально?» — посещает Спектора назойливая мысль, что начинает крутиться, собираясь довести до сумасшествия.       Разругаться в пух и прах с альтером из-за соседки — последнее, что стоит у него в списке причин. Предпочтительнее из-за методов Хонсу борьбы со злом. Разбитое сердце склеить сложнее, чем вылечить раны, нанесенные своими же кулаками. Тело исцелится, а память останется, как и сожаление о горьком совместном опыте сойтись с одной девушкой.       Рутина в музее стала надоедать Стивену: выкладывать товар, презентовать новинки, заманивать детей потреблять химозные сладости, пробивать штрих-коды и с дежурной улыбкой прощаться с покупателями. Вкалывать за низкую зарплату, как хомяк в колесе.       — Пора продвигаться по карьерной лестнице.       «Помочь впечатлить начальницу?»       — Ее нужно не очаровать, а показать уме… и вот, пожалуйста, — Стивен почесывает шею, замечая косой взгляд Донны. Ей только дай повод отчитать за безделье.       «Эмили не была зла на нас».       — За слежку?       «Да».       Посетительница у прилавка озирается, ища, с кем продавец разговаривает. Беспроводная гарнитура отсутствует. Тихо сам с собой.       — Боишься разочароваться? — провожает Стивен взглядом женщину, которая так ничего и не купила, но уходя, постоянно оглядывается на него.       «Как всё будет… в практическом плане?»        — У меня работа, — прочищает горло альтер, чувствуя неловкость. Сконфуженно он перекладывает товары с места на место, делая видимость занятости. Ну и лишь бы не затрагивать щекотливую тему.       До окончания смены Стивен успевает оприходовать новый привезенный товар.       Возле ларька с газетами престарелая женщина продает букеты полевых цветов. Марк возразил бы, что Эмили подойдет более достойный букет дорогих цветов — розы или гортензии.       — Сколько?       — Двадцать пять долларов, но отдам за двадцать. Всё во имя любви, милок. Удачного тебе свидания.       Не торгуясь, Стивен отсчитывает всю изначальную сумму. Скидка — чаевые. Марк хлопает себя по лбу.       У подъезда припаркован фургон для перевозки вещей. Грузчики складывают коробки в кузов. Стивен ловит отражение в боковом зеркале, выставленном на продажу предприимчивой барахольщицей. Трудится без выходных, как и продавец щеток. Утром встречаешь, вечером провожаешь.       «Рано паниковать», — успокаивает Спектор своего суетливого альтера. Но Стивен уже бросается к лифту. Забегает и лихорадочно жмет по кнопке последнего этажа.       — Я справлюсь, — не себя успокаивает установкой, а спорит с Марком…       У соседей через квартиру переезд. Имущество накопилось за время проживания или со старыми вещами заселялись. Грузчики всё таскают коробки. Крупногабаритную технику выносят, с трудом спускают по лестнице холодильник. Выносили диван, разобранную кровать, телевизор. Полагаю, квартиру не снимали. Недвижимость была в собственности.       Жизнь переменчива. Мы покидаем свои дома: оставляем родителей, создавая свою семью, или переезжаем из одного города в другой в связи с удаленностью от места учебы. Скучаю по родителям. Общения на расстоянии недостаточно. Ох, я же собиралась позвонить!       Сидя на подоконнике в коридоре, набираю домашний номер. Гудки. Стучу пальцами, ожидая ответа. Из динамика раздается голос мамы. Просто камень с души.       Мы коротко узнаем друг у друга о делах, потом вклинивается отец. Обоим прямо важно знать, встречаюсь ли с я каким-нибудь парнем. Мой парень — мужчина около сорока лет, и у него расстройство личности. Так что их двое.       Лучше подождать и до кучи не беспокоить родителей тем, что маньяк чуть не изнасиловал меня. Зря будут расстраиваться. Я хочу поскорее заместить плохие воспоминания хорошими событиями.       И тот, кто с букетом несется через весь коридор, станет их главным источником.       Букет?       — Что стряслось?       — Ты не…       Весь всклокоченный, запыхавшийся.       — Ты не съезжаешь, — сам догадывается, когда из другой квартиры выносят коробки. — Да всё уже, — обращается он теперь не ко мне, оглядываясь на посторонних.       Занимательно наблюдать за спором с «внутренним голосом». Собеседник, которого он не только слышит, но и видит в зеркалах. Поразительно.       — Как сказать-то? — слышу его шепот. Он отходит переговорить наедине со своим… другом? Соседями тоже можно называть их, но друзья звучит по-доброму. О чем они дальше оживленно переговариваются, мне не слышно.       Стивен активно жестикулирует, затем молчит какое-то время, слушая ответ Марка. Через отражающие поверхности им общаться, думаю, легче. Так или иначе со стороны, если кто-то заметит, это выглядит странно. Человек с кем-то невидимым разговаривает. Адекватность поставят под сомнение.       Сравнивать незачем, что мы все иногда говорим с неодушевленными предметами. Это совсем другое.       На такие бурные эмоции я и не надеялась, словно он вот-вот потеряет очень близкого любимого человека. Стивен настолько перепугался, что не верить в его искренность — особо тяжкое преступление. Сильнейшая привязанность. Потребность в общении.       Они делят тело на двоих, но оба одиноки. Да, им не бывает скучно, всегда есть с кем поговорить, провести досуг, обсудить новости, проблемы, заботы и просто скоротать время.       Беру Стивена за руку. Большим пальцем поглаживаю его крупную ладонь. Выступающие вены. Ох, эти руки, скрытые сейчас под пиджаком. Я помню приход Марка, наше позорное знакомство. Теперь всё видится четко. В их спутанных действиях была логика.       — Я никуда не съеду.       — Хорошо, — выдыхает Стивен и чуть сжимает мою руку. — Хорошо, — повторяет более уверенно. Мышцы лица разглаживаются. Боже, как он перепугался.       Тянусь поцеловать в левую щеку. Второй поцелуй в правую достается Марку. Чувствую губами его фирменную ухмылку. Маска. Тоже переживает, что эти недели не будут ничего значить. Так, легкий флирт, способ развлечься.       Это не игра. Всё серьезно.       Теперь им от меня не отделаться. Был шанс послать, но что за жизнь без риска?       Понимаю, они переживают, как бы на меня снова не совершили нападение. Только нужно примириться: несчастья происходили с людьми и будут происходить. Брать на себя слишком много ответственности не следует, даже если их двое. Хотя на месте Марка и Стивена я бы тоже не находила себе покоя, переживая, где они, не смертельно ли ранены.       Поправка. Я уже ногти изгрызла.       Предлагаю перебраться к себе. В коридоре собирается слишком много людей.       Костюмы Лунного рыцаря и Мистера Найта состоят из прочного пуленепробиваемого материала. Они активируются магическим образом. Если я всё правильно поняла. Египетская сила. Лично с Хонсу пока не довелось столкнуться. Не заслужила.       — Покажете?       Стивен не догадался бы, но Марк проницательный, видит насквозь, учитывая его нелюдимость.       Альтеры появляются вследствие пережитой травмы. Сработал защитный механизм, сознание отключило Марка, и на свет появился Стивен. Герой из его любимого фильма. Богато развитая фантазия выстраивала комнату маленького мальчика: где лежали книги, игрушки, какие постеры висели на стенах.       Тяжелое детство, отсутствие друзей. Замкнутость. Нападки, упреки, унижения, агрессия от кого-то из родителей. И эта же черта передалась ребенку.       Мы черпаем знания с молодых лет, берем пример с родителей. Марк не подвергался насилию со стороны отца. Всегда выбора два: остаться человеком или вырасти с отклонениями — таким же тираном. Да простит меня всевышний, Марк, вероятно, может проявить грубую силу в постели, но только по обоюдному согласию. Он не садист. С женщинами Стивен и вовсе стеснительный.       Но проблема с управлением гнева есть в одном из них — от влияния Хонсу. Марк помнит каждую забранную жизнь. Сколько их? Десяток? Сотня? Что они были плохими — не оправдание. Но всё относительно.       Мир не делится на черное и белое. Достаточно разобраться в оттенках, и образуется порядок. Система правосудия не всегда может справиться. Порой законным путем справедливости не добиться. Тогда и появляются линчеватели. Можно ли их называть злодеями?       На войне со стороны победителей — герои. Кровь врага пролита. В чем же разница?       — Не сожалеешь о своем решении согласиться служить Хонсу?       — Тогда я бы не встретил тебя.       — Ловко, — пытаюсь подавить ухмылку, но не получается. Захожу Марку за спину, пользуясь тем же приемом, и обнимаю за талию. Прижимаясь щекой к спине. Чувствую, кто-то из них кладет свои ладони поверх моих. Мне всё равно, Стивен или Марк со мной в данный момент.       Они идут в комплекте.       — Вопрос с выходом на работу улажен. Начальник дал тебе неделю оплачиваемого отпуска. Но он откуда-то узнал меня, разговаривал как со старым приятелем, — наигранно удивляется Марк, поворачивая ко мне голову. Незачем юлить, если правда на поверхности. — Ты обсуждала меня со своим боссом?       — И с коллегой. О, и подругами!       Честностью очки не заработать. Марк будет негодовать. Но не поделиться не смогла. Я и сейчас закричала бы на весь мир о том, что встречаюсь с самыми прекрасными людьми на Земле. Внутри всё поет. От счастья хочется кружиться в танце.       — Украшения на мужчинах — мой фетиш.       Комплимент Марку. Это он любитель носить цепочки или браслеты. Кольца. От вида пальцев, увенчанных перстнями, я готова навечно стать сексуальной рабыней.       Чувствую, Стивен обиделся. Если хвалить, то обоих.       — А тебе спасибо за букет, барашек, — шепчу Гранту на ухо.