Dream Aria

Бой барабанов, флейты вой. Дитя сидит играет. А за окном все дождь стеной. Шумит, не утихает. Тюя Накахара «Июньский доджь»

Он никогда не признается, что боялся за своего единственного и последнего друга — Двалина. И никогда не признается, что в глубине души ненавидел себя за то что не смог разобраться и помочь ему. За то, что не смог очистить кристаллы. Была маленькая надежда отправиться к Властелину камня и попросить его о помощи (хотя чем он может ему помочь? абсолютно ничем), но она была тут же забыта. Это только его личное дело, разобраться в проблеме с поражённым темной кровью Двалином. Но, чтобы он не делал ничего не получалось. Это мягко говоря раздражало. Но когда появилась неизвестная путешественница у которой получилось очистить один из кристаллов, дух ветров был неописуемо рад. Наконец-то с его другом станет все хорошо! Стоило потом поблагодарить девушку за помощь. Не иначе сами звезды послали её на землю. Но для чего они её послали? Ему казалось, что не стоит об этом думать. Это было не его дело. Это касалось, только её и брата, которого она ищет. И это былое их первое совместное приключение. В течении, которого он признался себе, что слегка восхищается ей. Стойкость духа и отточенные навыки бойца, граничащие с приторно ласковой улыбкой и ярко горящими глазами. Такому человеку хотелось посвятить стихи и баллады. *** Наступила поздняя ночь, когда они закончили и все разошлись по своим делам. Мастер Дилюк и Джинн уже давно покинули руины старого города. Путешественница, кажется тоже ушла вместе со своим компаньоном. Венти же остался, наблюдая за спящим драконом и пытался отдыхать. — Грустно. Морозный воздух вперемешку с запахом дождя, больно бил по каждому, кто пытался нарушить покой руин. Он не знал получится ли у него заснуть после такого полного на события дня. Да, и зачем пытаться? Ему хотелось наблюдать за мертвой тишиной ночи и ни о чем не думать. — Венти, — он услышал тонкий женский голосок, сквозь шум ветра и обернулась, пытаясь найти обладателя голоса. — Люмин? Девушка куталась в свой тоненький шарф, силясь скрыться от холодного ветра. Бард был удивлен, её появлением. Почему она сюда пришла? Он думал, что путешественница ушла с хозяином «Доли Ангела» или Джинн. Барбатос запоздало машет ей рукой, приглашая присесть рядом с ним, под одним из валунов, что служил своеобразным зонтиком от ветра и от приближайщихся тучь. О, да он чувствовал особенно остро свою родную стихию, когда приходил в логово Ужаса Бурь. Воспоминания прошлого, словно превратились в хлесткий ветер, бьющий по оголенным участкам нежной кожи а улыбки людей, которые погибли за правое дело стали каплями дождя постоянно идущего в этом месте. Звездная гостья садится рядом с ним, облегченно вздыхая и вновь обвязывает шарф, придавая ему свой обычный вид. Хранитель стихии смотрит на неё и вспоминает давно забытый вкус отчаяния и трепетной надежды на лучшее. Когда-то он жил этим чувством, думая изо дня о скорых переменах. И когда он все это потерял? Идиот. Отвратительно было смотреть на себя и знать, что никогда не станешь настоящей личностью. Противно было знать, что у тебя даже нет любимого цвета, который отражал крупицу чего-то твоего. В такие моменты ему становилось смешно от того насколько он жалок. Но потом он вспоминал причину по которой взял внешний облик своего покойного друга. Мальчика, что жил больше двух тысяч лет назад, запомнившись лишь, как «безымянный бард». И тогда ему становилось немного легче, потому что решение было правильным. И одновременно хотелось сжечь ту другую одежду, что как ему казалось нравилась и хотел её носить. Нет, красный и черный не его цвет. Сколько бы он тешил себя пустыми словами, архонт знал, что нужно сделать. Поэтому в один из дней он сжег красно-черные одеяния, вернув привычные зелено-коричневые. Скажи кому, не поймут чем же его так раздражает красный цвет, который он носил. Но причина есть. Это напоминало ему о красных поталках в залитых утренним солнцем, троннном зале. О, горящих безумием глаз тирана, что называл себя королём. — Спасибо за помощь. Ты меня просто спасла, — он впервые с начала месяца (и узнав проблему Двалина) смеется так звонко и счастливо, что самому не верится. — Я уже хотел выть на луну от отчаяния. — Хах, ты меня немного смущаешь, — робко лепечет Люмин. — Но, не за что. Он не знает специально светловолосая так говорит или же от чистого сердца. Но его это все равно радует. И когда он перестал доверять словам людей? Бархатное полотно сумерек, сверкание звëзд и два потерянных человека, которые пытались найти своё потерянное когда-то, посреди разрухи миров. Любимый город — единственное, что радовало Барбатоса в этом суматохе времени. Чем дольше бард смотрел на Люмин, тем больше понимал, что внутри образа бравого рыцаря, находится маленькая девочка, которая хочет найти своего брата. И каким бы смешным и добрым он не казался, юноша знал, что вряд-ли сможет ей помочь. Это путешествие было только её. Но он все-таки надеялся, что сможет хотя бы немного побыть с лучезарной звездой, что спустилась с небес о которых поётся в балладах. — Я взяла заказ на какой-то кулинарный тур, — девушка дергает края своего платья. — Меня наверное завтра целый день не будет. Венти несколько секунд думает пытаясь вспомнить о том, что недавно говорил ему Дилюк о странной незнакомке пришедший из Ли Юэ. Его всегда смешило, что Ли Юэ переводится, как Стеклянная луна. Это было в духе Моракса, называть окружающий мир экстравагантными словами. Он щелкнул пальцами, наконец-то вспомнив, что говорил хозяин винокурни. — Ах, да Сянь Лин — повар из Ли Юэ? Путешественница кивает в ответ. — Да, да, — она смотрит на небо где плывут темные тучи, о знаменующие о приближении дождя. — Я…я просто хотела сказать тебе об этом. Последние слова она робко проговаривает и пытается улыбаться, сглаживая собственную неловкость. — Хорошо, — певуче тянет призрак, переплетая свою руку со звездной путницей. — Не буду ничего говорить, чтобы не смущать любимого почетного рыцаря. Он слегка подмигивает, на что получает возмущенное бурчание. — Но а теперь давай немного поспим, — архонт ветров пододвигается к Люмин, накрывая её и себя своим плащом, чтобы было хотя бы немного тепло. — Кстати где твой компаньон? Я думал, что она всегда с тобой? — Она заснула в Доле Ангелов, как только мы поели. Я попросила мастера Дилюка присмотреть за ней. *** Следующим вечером бард решает посетить проповедь в церкви. Он редко посещал это величественное здание, чаще всего ради того, чтобы пошутить над монашками и иногда поспать. Поднявшись по мостовой лестнице и миновав статую, первым, что увидел дух ветров это хмурое лицо монахини с алыми волосами. О, да он знает эту весьма и весьма интересную и таинственную даму. — Добрый вечер, сестра. — Было добрым, пока ты не появился, — бурчит обладательница крио глаза. — Пришел на исповедь? — Наверное, но я же не знаю какое у вас расписание, — Венти хмыкает. — Или же послушать песнопения вашего прекрасного хора. Розария закатывает глаза в отвращении. — Ну, иди раз тебе хочется, глухой бард, иди. Архонт свободы проходит мимо женщины, краем глаза замечая торчащий из-за пазухи острый красный с резной рукояткой нож, что отличается от других. Подарок? Скорее всего от капитана кавалерии Ордо Фавониус. Он заходит в чего греха таить, великолепно построенную церковь и думает, лишь об одном, как поскорее вновь встретиться с Двалином и поговорить. Наверное разговор получится долгим, но элементаль должен кому-то рассказать о своих мыслях и переживаниях. Должно стать легче. Наверное. Ну, или у него появилась странная нужда - поговорить с кем-то. *** Признаться самому себе в скверной привычке было трудно, но бард чувствовал, что надо это сделать. Да, он время от времени разговаривает с сам собой. Ну, как сам с собой. Скорее пытался верить в загробную жизнь и существование призраков, разговаривая со своим другом. Двалин спит под боком, мирно сопя и успокаивая духа. Барбатос зевнул и посмотрел на небо, представляя, что мальчик сидит рядом с ним и слушает. — Представляешь, вот такие у меня события произошли. Девушка, что попала к нам так похожа на звезду, — он усмехнулся. — Это мило. Мальчик повернулся и представил, словно безымянный бард сидит рядом с ним и улыбается, так искренне и лучезарно, как и всегда делал. — Прости, — Венти устало положил голову на руки, закрывая глаза не желая заплакать от накативших эмоций. — Мне так плохо в такие вечера. Он молчит, наслаждаясь шумом ветра. Почему ему так невыносимо больно? Хотелось кричать до сорванных голосовых связок, но не было сил. Хотелось рыдать до скрежета в зубах, но у него не было сил. Много чего хотелось сделать, но сил у него не осталось. Уже давно. — Привет. Он оглянулся на него смотрела улыбающаяся Люмин с несколькими яблоками в руках. — Пойдем, погуляем вместе. Возможно он был слишком апатичным? Он не мог сказать точно, насколько порой бывает мерзким и скучным для самого себя. Но такие люди, как путешественница показывали, что ещё кому-то в этом мире он нужен. — Пошли глухой бард! — прощебетала Паймон. — Мы угостим тебя в Хорошем Охотнике!