Одной дружной семьёй

— Почему вы… Лань Сичэнь замолчал, понимая, что сейчас не время для обвинений и нотаций. От беспокойства кружилась голова. Передав спасённых малышей руководителю их группы, Лань Сичэнь, немного подумав, позвонил брату. Нужно было, чтобы Сычжуй показал, где в последний раз видел Лань Цзинъи и Цзинь Лина, но без разрешения его отца это было невозможно. Брат не брал трубку и пришлось звонить Вэй Усяню. — Я уже еду! Сычжуй написал мне. Лань Чжань на смене, а я сразу же выехал, как узнал. — Сычжуй писал вам? Я не знал об этом. Он здесь, со мной. Но мне необходимо ваше разрешение войти с ним в пещеру. Там остались Цзинь Лин и Лань Цзинъи. — А малышей они спасли? Как получилось, что они разделились? — Вы знали, что они ушли туда, и не позвонили? — Лань Сичэнь едва мог скрыть возмущение. — Они написали и тут же пропали из сети, я потратил время на дорогу, тем более ваш телефон был также недоступен. — Прошу прощения за тон, — взял себя в руки Лань Сичэнь. — Мы отправляемся в пещеру. Обвал был сильный, скорее всего, это отголосок землетрясения, но я не получал сводок. В любом случае дождитесь меня здесь. — Хорошо, хорошо, я уже на стоянке, надеюсь, найду вас без проводника. Так, тут мечется какой-то парень с собакой. Я отключаюсь. Вэй Усянь сбросил вызов. Это была самая близкая стоянка к точке, которую прислал Сычжуй, и он намеревался добраться до пещеры любым способом. Собака сбивала его с решительного настроя, и он открыл окно, чтобы привлечь внимание парня, что держал её на поводке. — Любезный, да, да, вы с собакой. Что у вас случилось? — Я должен был встретиться с племянником, но этот человек говорит, что был обвал и никому нельзя проходить, — указал он на охранника в будке. — Племянник? — задумался на секунду Вэй Усянь. — Вы Цзинь Гуанъяо? — Да, это моё имя, — внимательнее посмотрел на него молодой мужчина. — Меня зовут Вэй Усянь. Уберите пса, и я смогу вам помочь, — он улыбнулся, надеясь, что улыбка вышла любезной, а не унылой. Цзинь Гуанъяо опешил. — Куда я уберу Фею, не может же она сидеть в машине? — Хотя бы пока я не уйду, пожалуйста. Молодой мужчина мгновенно оценил ситуацию и кивнул. — Идём, идём, Фея, будь хорошей девочкой и жди! Закрыв собаку в машине, Цзинь Гуанъяо подошёл к выбравшемуся на воздух Вэй Усяню. — Уф, спасибо. Не люблю собак, простите. — Ничего страшного, не думаю, что Фея на вас обидится. Как вы можете нам помочь? Цзинь Лин написал мне, что пойдёт в пещеру, несносный мальчишка. Его родителям я пока не сообщал, Цзысюань его убьёт. Вэй Усянь покачал головой. — Цзинь Лин в некотором роде и мой племянник тоже, но об этом позже. Он пошёл туда вместе с моим сыном и ещё одним юношей. Мой сын вышел с детьми, а вот что с Лань Цзинъи и Цзинь Лином, пока неизвестно. Я знаю обходную тропу, смогу вас провести к пещерам. — Как — неизвестно? Если они пошли туда вместе, почему вернулся только ваш сын? — Мы разберёмся с этим на месте, я надеюсь, что с мальчиками всё в порядке. Лань Сичэнь сейчас их ищет. — Это тот человек, который должен был отвечать за их безопасность и не справился? Я уже в восторге. Покажите тропу как можно скорее, господин Вэй. Но я возьму с собой Фею, она может помочь. Вэй Усянь едва не подпрыгнул. — А-а-а, может быть, обойдёмся без собаки? — Даю слово, что буду держать её на поводке и к вам не подпущу. — Это будет самое ужасное путешествие в моей жизни, — вздохнул Вэй Усянь. — Я пойду за вами. К собаке спиной я точно не повернусь. Он подошёл ближе к будке и поприветствовал охранника. Сославшись на Лань Сичэня, он с лёгкостью получил разрешение пройти на маршрут и показал новому знакомому направление. Тот взял из машины небольшую сумку с водой и собаку. Вэй Усяня окатила паника, но он велел себе вспомнить, что уже взрослый сильный мужчина, и взял себя в руки. Шли по большей части молча, способ передвижения и наличие собаки не располагали Вэй Усяня к привычной болтовне. Телефонный звонок раздался уже около пещер, и Вэй Усянь отвлёкся на него, тогда как Цзинь Гуанъяо рванул на звук голосов. — Привет, Лань Чжань, — ответил Вэй Усянь мужу. — Я прочитал все сообщения. Ты там? — Да, уже вижу инструкторов. Лань Сичэнь ушёл в пещеру с Сычжуем. — Я выезжаю, — тревога в голосе заставила сердце Вэй Усяня заныть от боли. — Не лезь в пещеру, прошу тебя. — Там же наш сын и два племянника. — Я серьёзно, Вэй Ин, дождись меня. — Хорошо, хорошо, я постараюсь. — Не постарайся. Дождись. Вэй Усянь вздохнул и пообещал мужу не лезть никуда без него. И несмотря на то, что под кожей аж зудело, остался ждать у входа в пещеру. Цзинь Гуанъяо, судя по всему, смиренно ожидать на месте не собирался и, каким-то образом договорившись о выдаче ему фонаря и каски, пошёл ко входу в пещеру. Как он собирался лазать там в, судя по виду, дорогущих брендовых шмотках, большой вопрос, но сейчас не это было главным, что волновало Вэй Усяня. Хотелось броситься следом за молодым мужчиной, но его держало обещание, данное Лань Ванцзи.

***

— Живой? Лань Цзинъи посветил фонариком в сторону Цзинь Лина, который отпрыгнул к другой стене, и, увидев кровь на его лице, подошёл ближе. — Откуда кровь? — Всё нормально, просто бровь мелким камнем рассекло, крови много, толку мало. Лань Цзинъи вынул из кармана платок и протянул его парню. — Оботрись. Сейчас антисептик дам, всегда с собой ношу. — С ума сошёл! Щипать будет! — Ну так потерпишь, не маленький, — фыркнул Цзинъи, достав спрей. — Закрой глаза, я аккуратно оботру. Цзинь Лин смерил его презрительным взглядом, но сжал зубы и закрыл глаза. Выглядеть слабаком перед этим парнем он не собирался. Антисептик обжёг рану, и он чуть было не заорал, как привык делать при малейшем неудобстве, но сдержался, помня, что они под завалом. Цзинъи мягким платком вытер кровь и жидкость с лица, а потом снова залил всё антисептиком. Жгло очень сильно, но Цзинь Лин мужественно терпел. — Вроде всё, прижми платок посильнее. Он открыл глаза и потянулся ко лбу, где неловко столкнулся с пальцами Цзинъи. — Кровь перестала течь, но порез глубокий. — Спасибо. — Пустяки, жаль, бинты у Сычжуя в аптечке остались. — Надеюсь, он с мелкими выбрался. — Выбрался, — уверенно сказал Цзинъи, но в душе не был в этом уверен. — Нужно осмотреть завал и начать его разбирать. Помощь рядом, но если будем сидеть и ждать, то свихнёмся. — Ну ты и умник! Не думал о том, что, если начнём двигать камни, нас может завалить сильнее? — Думал. А ты что предлагаешь? С ума сходить и надеяться, что нас откопают к ужину? — Можно не сходить с ума, а подождать. Эй, слушай, ты себя вообще видел? У тебя кровь на рубашке, а ну-ка дай! Цзинь Лин рванул рубашку Цзинъи, расстегивая её и не слушая возражений. На боку у парня обнаружилась неприятная рана, которая довольно сильно кровоточила. — Это тебя камнем так? — Напоролся на выступ. Ну что там? Ай, ты меня как девицу зачем трогаешь? Цзин Лин цокнул языком. — Если у тебя стоит на Сычжуя, не значит, что все вокруг такие же. — Ты что сейчас сказал?! — А что? — с вызовом поднял голову Цзинь Лин. — Думаешь, я слепой? Или у вас тут всё настолько пропиталось гейскими флюидами, что никто и ничего не замечает? — Не твоё дело! — прошипел Цзинъи и оттолкнул его в сторону. — Можешь катиться к своему гомофобному дядюшке и деду. Мои отношения с Сычжуем не твоё дело. — Ошибаешься, — усмехнулся Цзинь Лин, складывая руки на груди. — Он мой кузен и я за ним присматриваю. — Он, вообще-то, и мой брат, а твоё внимание ему даром не нужно. — Это ты так думаешь, — задрал выше нос Цзинь Лин. — Мы с ним довольно-таки хорошо общаемся, и я стопроцентно ему нравлюсь. От раздражённого рыка Цзинъи едва не начался новый обвал. — Ты же не такой, какое тебе дело до того, что ты ему нравишься? Или сам глаз на него положил?! Цзинь Лин фыркнул. — Кто я такой, чтобы отказывать симпатичному мне человеку? Если попросит — подумаю. — Ах ты сволочь! Лань Цзинъи схватил Цзинь Лина за грудки и как следует встряхнул его. — Обидишь Сычжуя, и тебе не жить! Понял? — Да ты просто ревнивый придурок. Сам не можешь его добиться, а на других кидаешься. — Не твоего ума дело, просто держись от него подальше. Цзинь Лин сбросил чужие руки с груди и презрительно фыркнул. Ему никто не указ, он сам решает, что делать. Этого он вслух говорить не стал, но выразительно посмотрел на соперника. — Как у вас, обрезанных рукавов, всё сложно, — в итоге протянул он. — Заткнись, — огрызнулся Цзинъи, досадуя, что его чувства стали известны такому придурку, как Цзинь Лин. Как быть и что делать, если тот растреплет всё А-Юаню, Цзинъи пока не знал. Из размышлений Цзинъи выдернул голос Цзинь Лина. — Эй, ты что завис? Дай, говорю, рану обработать, а то кровью ещё истечёшь, а я виноват буду. — Не будешь, можешь валить куда подальше. Цзинь Лин тут же вскипел. — Дело сделаю и ты сам отвалишь, придурок. Не препираться не можешь? А ну иди сюда! Цзинь Лин снова подошёл к Цзинъи и рванул его рубашку, а добравшись до раны, присел на корточки, чтобы было удобнее светить налобным фонариком. У Лань Цзинъи от такого вся жизнь перед глазами пронеслась и возникли не совсем здоровые ассоциации. Что с ним происходит в стрессовой ситуации, он понятия не имел, но испытывать возбуждение от близости Цзинь Лина было дико и смущающе. — Вроде бы жить будешь, но с таким характером недолго, — резюмировал А-Лин и начал раздеваться. — Ты чего творишь, убогий? — от шока Цзинъи даже не возмутился насчёт характера и во все глаза смотрел на стриптиз. — Майку хочу снять и тебя перевязать, а то истечёшь кровью, и меня потом все Лани по очереди убьют, — отмахнулся Цзинь Лин. Он порвал свою майку на длинную тряпку, сложив её несколько раз. Вытирать кровь пришлось тем же платком, что и себе. Потом он залил рану антисептиком и обмотал худощавое тело, радуясь, что майки хватило. — Вот, хоть будет держаться. Но камни таскать тебе нельзя. Поэтому сядь вон там и не отсвечивай. — Это ты сейчас поиграл со мной в доктора и вдруг стал главным? — пытаясь скрыть возбуждение от заботы, чужого нагого тела и запаха, огрызнулся Цзинъи. — А я главным и не переставал быть. Ты только ругаешься громче всех, а толку? — Ах ты! — Лань Цзинъи снова вскочил. — Сиди, я сказал! — Цзинь Лин проявил невиданную твёрдость и стало как-то даже неудобно его не послушать. — Хватит, это уже не шутки. Потом меня изводить будешь, а пока успокойся и дай что-нибудь сделать. Лань Цзинъи нахмурился и сел куда было велено, пытаясь справиться с собой. О том, что у него внезапно возникло желание к Цзинь Лину, да ещё в таких обстоятельствах, стоило обдумать. Почему такое произошло, Цзинъи не мог понять. Да, Цзинь Лин иногда казался достаточно женственным, особенно когда скандалил, но в нём не было той мягкости и доброты, которые он видел в Лань Сычжуе. В нём, по идее, не было ничего, что Лань Цзинъи привлекало, и его, в отличие от Сычжуя, Цзинъи не любил. Но если подумать, то сейчас Цзинь Лин вёл себя смело и за такое проявление характера его можно было уважать. Внутри разрасталось неприятное ощущение, грозившее уничтожить здравый смысл. Сычжуй был светлым и добрым человеком, Цзинь Лин — гадким и избалованным. И Цзинъи отчаянно не понимал, почему у него столько эмоций к двум таким разным парням. Тем более что Цзинь Лина в данный момент хотелось сначала избить, а потом, когда он признает свои ошибки, сделать кое-что совсем другое. Обхватив голову руками, Лань Цзинъи попытался отогнать глупые мысли. Цзинь Лин вздорный папенькин сынок, и у них всё равно ничего и никогда не будет. И Сычжуя он ему не отдаст. Не позволит играть с его чувствами, хотя и видит, как брат тянется к этому парню. Это и ранило, и заставляло мечтать о несбыточном, особенно по ночам. Но сейчас нужно отогнать все эти мысли и подумать о спасении. Он себе никогда не простит, если умрёт девственником. — Голова болит? — с сочувствием в голосе спросил Цзинь Лин. — Нет, думаю, как нам выбраться отсюда живыми. — Ждать помощи от взрослых? Ты видел, какие тут камни? Нас всего двое и ты ранен. — Если завал серьёзный, то мы можем задохнуться. Кислород кончится, и мы умрём раньше, чем нас откопают. — Что? — Тебя это удивляет? Ты вообще в школе учился или только понты нагонял? Мы в ограниченном пространстве, воздух сюда не поступает, если будем долго сидеть — задохнёмся. Лань Цзинъи поднялся на ноги и подошёл к Цзинь Лину. — А рана у меня не такая уж и серьёзная. Камни здоровенные, но нужно осмотреть завал, если найдём куда приложить силу — выберемся. — Или вызовем новый завал, ещё хуже. — Или так, умник. Но сидеть и ждать — паршивый, как по мне, выход. Цзинь Лин злился. На себя, на неугомонного парня рядом, на обвал. Он прошёлся вдоль стен, чтобы найти хоть что-то напоминающее рычаг, но, как назло, на глаза ничего не попадалось. Только камни. Однако прямо рядом с завалом он заприметил длинный кусок породы. Это могло сойти за рычаг, и он начал сооружать конструкцию.