Одной дружной семьёй

— Успокойся. — Лань Ванцзи поймал мужа со спины и крепко обнял, целуя в плечо. — Не могу, Лань Чжань. Мы не виделись и не общались столько лет. Мне писали вы с сестрой, дядя Фэнмянь, Вэнь Нин, А-Юань научился писать задолго до школы, чтобы подписывать свои рисунки. Многие поддерживали меня, даже Цзинь Цзысюань простил, признал, что его братец был ещё тем придурком. Храни небеса его душу. Но мой собственный брат презирал меня все эти годы. И вот теперь он здесь, они скоро придут к нам на ужин, а я даже не знаю, как посмотреть ему в лицо. Супруг в ответ развернул его к себе и серьёзно посмотрел в глаза. — Я рядом. Помни. — Я помню, Лань Чжань. Ты моё всё, ты и А-Юань, но как же мне страшно. — Он не посмеет вести себя плохо. — Надеюсь, он ведь придёт с Яньли. Я очень хочу с ним помириться, я так скучал по нему. — Ты обижен или скучал? — И то и другое, но больше скучал! Лань Чжань, а если он меня так и не примет? — Значит, он не твоя семья, и ты точно будешь знать. Судорожно вздохнув, Вэй Усянь прижался к мужу, чтобы найти равновесие, а потом бросился на кухню в резко изменившемся настроении. — Приготовлю все самые любимые блюда сестрицы и А-Чэна, вдруг ему это будет важно! Вздохнув, Лань Ванцзи не стал говорить, что Цзян Ваньинь повёл себя не как брат и не как близкий человек. Это было бесполезно. Главное, чтобы он больше не обидел Вэй Усяня и не сделал ему больно. Эти годы Вэй Усянь страшно страдал из-за того, что брат отвернулся от него. Это явилось ударом, ведь они были так близки в детстве, ему он доверял свои страхи, надежды, но Цзян Чэн повёл себя отвратительно. И дело даже не в приговоре, не в сроке, а в том, что он не принял ни А-Юаня, ни Лань Ванцзи, как семью Вэй Усяня. И если Лань Ванцзи было плевать на это, то за переживания супруга он готов был уничтожить Цзян Ваньина. Дав мужу возможность отпустить эмоции в готовке, он вышел в сад. Сын вместе с приятелями делал уроки в беседке, чуть дальше возились малыши с няней, привычный уклад жизни умиротворял его. Он не любил ссоры, но готов был выстоять в любой, защищая Вэй Усяня. Увидев его, Сычжуй помахал рукой, и он кивнул ему в ответ, но пошёл в другую сторону, не желая мешать. То, что дети сблизились с родственником в лице Цзинь Лина, было хорошо, ведь Вэй Усянь радовался этому, а значит, был счастлив. Теперь осталось оградить его от боли, которую наверняка причинит Цзян Ваньинь, и Лань Ванцзи всерьёз думал, не стоит ли поговорить с мужчиной до его визита к ним в дом. Он прекрасно помнил, как иногда плакал Вэй Ин, когда речь заходила о брате. Пытался скрывать, храбрился, но всё равно ревел, когда думал, что никто не видит. Слёзы любимого приносили почти физическую боль, Лань Ванцзи больше никогда не хотел их видеть. Набравшись решительности, он преодолел себя и позвонил Цзинь Цзысюаню как единственному, кто мог не разболтать всё Вэй Ину. — Господин Цзинь. Это Лань Ванцзи. Мужчина явно удивился, но был безупречно вежлив. — Господин Лань, ваш звонок застал меня врасплох. Что-то случилось? С А-Лином всё в порядке? — Да, они делают уроки, простите за беспокойство. Я хотел бы узнать номер Цзян Ваньиня, если это возможно. Или через вас договориться о встрече с ним. — Но мы же сегодня приедем на ужин. — Мне бы хотелось увидеть его до этого. Мужчина вздохнул. Он прекрасно понимал беспокойство всех вокруг из-за этого визита. Взрывной характер Цзян Чэна был причиной грустных глаз его жены и даже слёз, которые ранили его, ведь он никак не мог повлиять на ситуацию. — Приходите к нам прямо сейчас, они с Яньли дома, я предупрежу её. — Хорошо, так будет лучше, спасибо. Они синхронно нажали отбой на телефонах, и Цзинь Цзысюань сразу же перезвонил жене. — Дорогая, у меня сейчас был разговор с Лань Ванцзи. Он хочет поговорить с твоим братом перед ужином. Волнуется, как и все мы. Он скоро придёт. — Хорошо, — Яньли обернулась в сторону двора, где Цзян Чэн кидал палку Фее и та с радостью приносила её обратно. — Я скажу ему, но знаешь… Он изменился, я это чувствую. И надеюсь, этот разговор не отвратит его от желания помириться. — Лань Ванцзи не производит впечатление скандального человека, надеюсь, что всё будет в порядке. — Да, ты прав, Цзысюань. Я зря волнуюсь. Цзян Яньли попрощалась с мужем и подошла к брату, чтобы предупредить его. — А-Чэн, сейчас приедет Лань Ванцзи, он хочет поговорить с тобой. Мужчина тут же напрягся. — Зачем это ещё? Вечером поговорит. — Я не знаю, но очень тебя прошу не отказывать ему, вы ведь не враги. Думаю, он просто беспокоится за А-Сяня. — Да все неприятности Вэй Усяня из-за него, пусть в зеркало посмотрит! Яньли взяла брата за руку. — Пожалуйся, А-Чэн. Ведь это просто разговор. — Хорошо, хорошо, цзецзе, я поговорю с ним, — примирительно ответил Цзян Чэн, внутренне надеясь, что супруг его брата не начнёт предъявлять ему претензии. В конце концов он ехал в такую глушь не за этим. Годы в разлуке дались ему нелегко, учитывая их братскую любовь с Вэй Усянем. Вся эта история, что вылилась в опекунство, а затем в приговор и срок на тринадцать лет, не давала ему спокойно жить. Да, он сгоряча наговорил тогда гадостей и извиняться за них не собирается. Именно из-за Лань Ванцзи его брат стал убийцей. Если бы он не встретил этого мажора, то ничего бы и не случилось. Возможно. И даже родство мальчика с Вэнь Цин не примиряло его мятущуюся душу. Слишком много всего наложилось. Одно обстоятельство сменялось другим, ещё более болезненным. И он в итоге принял для себя единственно верное решение. Пусть это и было трусостью, но он закрылся ото всех, желая сберечь своё сердце от новых ран. Так много людей, любимых и важных, причинили ему боль в прошлом. Он не допускал этого больше, не впускал никого в своё сердце и только цзецзе было позволено быть рядом, направлять, просить, смотреть таким взглядом. Только ей он мог доверять, но молчал обо всём. Игра с собакой тут же была забыта, и он вернулся в дом, резким приказом отправив Фею на место. — А-Чэн, — позвала его Яньли, но он ушёл в отведённую ему комнату, чтобы побыть одному. Он был уверен — разговор с Лань Ванцзи ни к чему хорошему не приведёт, поэтому должен был настроиться. Из мыслей о брате его вырвал стук. Поднявшись на ноги, Цзян Чэн распахнул дверь и жестом пригласил Лань Ванцзи войти. — О чём ты хочешь поговорить, господин Лань? Цзян Чэн не стал долго ждать и тянуть кота за хвост. Если уж сам господин ледышка приехал к нему, то дело важное. — О Вэй Ине. Я… — Лань Ванцзи явно было трудно подобрать слова, — я хотел попросить не обижать его. Он волнуется и ждёт встречи. — Можно подумать, его кто-то в силах обидеть, — фыркнул Цзян Чэн и уселся на стул. — Именно ты и в силах, — холодно посмотрел на него гость. Это было справедливое замечание, но внутри тут же заворочались собственные обиды. — Ну конечно, я злой брат, а ты святая добродетель. Напомнить, почему всё это случилось? — Потому что какой-то идиот решил, что наши отношения его каким-то образом касаются. Я прекрасно помню, кто подбил пособников напасть на нас. И в этом нет ни моей вины, ни вины Вэй Ина. Он защищал меня и ребёнка. — Вот именно, что тебя, — Цзян Чэн зло выдохнул и попытался взять себя в руки. — До тебя он встречался с девушками. — И что? — равнодушно посмотрел на Лань Ванцзи. — Это делало его счастливым, по-твоему? — Это делало его нормальным. — Рад, что ты остаёшься верен себе. Постоянство это то, чего так не хватает в нашем мире, — он усмехнулся уголком губ, видя недоумение на лице Цзян Чэна. — Однако я очень прошу тебя не обижать моего мужа. Он заплатил долг перед обществом за непредумышленное убийство. Долг перед тобой… Это ваше личное дело, но если он снова будет плакать… Слова больно резали по живому. Вэй Усянь плакал в последнюю их встречу, но Цзян Чэн остался глух к его слезам и просьбам. Он словно заледенел в те дни, чувствовал себя преданным и брошенным. Он ненавидел Лань Ванцзи, ненавидел Вэй Усяня. Он даже маленького ребёнка видеть не мог, хотя тот был ни в чём не виноват. И даже более того, он был племянником Вэнь Цин, что должно было смягчить его сердце, по мнению многих. Но нет. Гнев и обида отравляли его изнутри. Как и позор, которым покрыл их Вэй Усянь. — Понял я тебя, понял. Не обижать моего святого брата, ты говоришь то же, что сестра. Мне скандалы ни к чему, к тому же А-Лин подружился с вашими мальчишками. Надеюсь, что они не такие, как ты, и не сломают моему племяннику жизнь. Лань Ванцзи нахмурился и сжал кулаки. — Они прекрасно воспитанные юноши. А Цзинь Лин имеет свою голову на плечах. Не следует судить других. Их дела — это их дела. — Нет уж, дела моего племянника пока ещё мои, у него нос не дорос что-то решать. Но ты не для этого пришёл. Я понял тебя, цеплять брата не буду. Но и ты не ходи за нами, мы поговорим наедине. Лань Ванцзи тут же напрягся. — Зачем? — Затем, что я так хочу. Ты говоришь мне не лезть в чужие дела, ну так и сам не лезь в мои. Лань Ванцзи проглотил это. Он практически ненавидел Цзян Чэна, его всегда удивляла бескрайняя любовь Вэй Усяня к нему, но опускаться до рукоприкладства он не собирался. Хотя очень хотелось. Вместо этого он молча развернулся на пятках и вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь. Хрупкий нейтралитет трещал по швам и только уважение к этому дому не давало ему поступиться собственными принципами. Краем глаза он отметил движение и Яньли, но не стал останавливаться. Она лучше него знает всё о своём родном братце, а он может вспылить из-за любого неловкого слова. Все вокруг считали его образцом спокойствия и равнодушия, не догадываясь, каких трудов стоит держать лицо, когда внутри всё пылает от праведного гнева. В зале суда он держался на одном честном слове и обещании, данном Вэй Усяню, — он будет смотреть только на него. И он смотрел. Тот улыбался ему в ответ своей самой грустной улыбкой, и это рвало сердце в клочья. Но Лань Ванцзи держался, он был ему опорой, жалея только о том, что не может взять вину на себя. Камеры наблюдения подтверждали слова Вэй Усяня о несчастном случае, но не давали возможности Лань Ванцзи отсидеть срок вместо него. И брат, в котором Вэй Усянь так нуждался, отвернулся, оскорбил, попытался растоптать их чувства. Ничтожный человек, как же Лань Ванцзи хотелось уничтожить его тогда! Сейчас прежние чувства накатили с новой силой, но он дал себе слово не срываться ради Вэй Усяня. Если тот примет брата теперь, когда всё наладилось, и не поймёт, что тот способен находиться рядом с ним только в благополучное время, то так тому и быть. До дома Лань Ванцзи ехал очень медленно, чтобы прийти в себя и не напугать любимого. Когда он увидел во дворе встревоженного Вэй Усяня, то поспешил ему навстречу. — Лань Чжань, где ты был? Ты же не ездил ругаться с братом, правда? Ты был на рынке? Вэй Усянь болтал, пытаясь убедить себя, но прекрасно понимал, куда именно отлучался супруг. И это пугало. — Всё хорошо, Вэй Ин. Он приедет и он хочет помириться. Наверное. — Лань Чжань, — начал он заламывать пальцы и сложил брови домиком. — Вэй Ин, — спокойно выдержал его взгляд Лань Ванцзи, — верь мне. Идём в дом, я помогу нарезать продукты. — Хорошо, идём. Мальчики отпросились погулять до ужина. Они вошли в дом, и Лань Ванцзи притянул к себе супруга, чтобы нежно поцеловать. Тот сразу же расслабился, позволил углубить поцелуй и тот быстро перерос из нежного в страстный. — Может, успеем по-быстрому? Лань Ванцзи, ни секунды не раздумывая, потянул его в сторону спальни. Лучший способ успокоить Вэй Усяня был горизонтальным. Беспокойство мужа чувствовалось в каждом жесте, и Лань Ванцзи прекрасно понимал, что с этим делать. Завалив любимого на кровать, он сразу же прижался к нему всем телом, разведя ноги коленом. А когда зафиксировал, посмотрел в глаза. — Вэй Ин, не бойся. — Ай, Лань Чжань, я уже думаю только о тебе. Давай, а? Пожалуйста. Хмыкнув, Ванцзи подхватил мужа под бёдра и легко стянул с него домашние брюки. Тот был готов, как и всегда, для него, но это не переставало восхищать. Мягко обведя податливый вход пальцем, он немного приласкал мошонку, переходя на член и заставляя Вэй Усяня томно застонать. Он любил эту готовность всегда и везде, безотказность и даже жгучую потребность отдаваться ему раз за разом. И если в самом начале это горчило какой-то обречённостью и отчаянием, то сейчас они в полной мере наслаждались друг другом. Секс успокаивал, помогал ощутить один на двоих выбранный путь и дарил наслаждение быть вместе. Он притёрся пахом, желая как можно больше соприкоснуться с любимым. Вэй Усянь толкался ему в руку и всхлипывал, прося большего. — Лань Чжань! — в его голосе появились требовательные нотки. Лань Ванцзи знал, что часто замирает, наслаждаясь всем этим на ином уровне. Вот и сейчас он стряхнул с себя оцепенение и прижал мужа всем телом к постели, вклиниваясь меж разведёнными ногами. — Ты такой нетерпеливый. — Накажи меня за это, — жарко попросил Вэй Усянь и заставил себя поцеловать. Мокро, развязно, обещая и себе, и ему, что будет хорошо. Лань Ванцзи притёрся головкой к дырочке, помог себе рукой и толкнулся на пробу. Естественная смазка облегчила проникновение, но её всё равно было мало. Приставив пальцы к губам Вэй Усяня, Лань Ванцзи дал мужу облизать их. Это то, отчего Вэй Ин получал настоящее удовольствие. Лаская пальцы, он явно представлял себе что-то другое и у него был такой вид, что член креп сильнее. — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи сел от возбуждения на пару тонов, — отдай, я не выдержу. Послушно выпустив изо рта пальцы, Вэй Усянь приподнялся на локтях, сильно разводя ноги и сгибая их в коленях. Он внимательно наблюдал за тем, как Лань Ванцзи готовит его — осторожно, медленно и на пределе своих сил. Когда три пальца стали входить свободно, Вэй Усянь требовательно застонал и попытался слегка лягнуть Лань Ванцзи ногой. Тот коротко рассмеялся и вопреки мнимой расслабленности резко перевернул Вэй Усяня на живот и засадил ему сразу до конца. Ответом ему был низкий стон, полный похоти, и движение навстречу. Он знал, что его муж любит, поэтому сразу взял быстрый и напористый темп. Быть втраханным в жёсткий матрас Вэй Усянь любил наравне с любой другой поверхностью, но после секса на кровати хотя бы не были ободраны колени или спина. Он цеплялся пальцами за покрывало, сминая его и разрушая всю идеальность постели. Но ему было плевать. Толстый член восхитительного Лань Ванцзи таранил его с таким напором, что собственный член, прижатый к покрывалу, изнывал и пульсировал в такт толчкам. — Чжань-Чжань, — прохрипел он, выпячивая зад изо всех сил и наслаждаясь трением. Ему хотелось большего, но он знал, что ещё рано. Муж любил наслаждаться близостью долго, мучить его и доводить почти до грани, не давая кончить. И Вэй Усянь принимал правила игры, отдаваясь без остатка и позволяя Лань Ванцзи всё что угодно. Когда зубы любимого слегка прикусили его за загривок, Вэй Усянь всхлипнул и едва не кончил от этого простого и такого нужного действия. Подавшись Лань Ванцзи навстречу, он с наслаждением уловил ускорившийся темп, требовательность стонов и страсть любимого. — Лань Чжань, пожалуйста! Он сам не знал, о чём именно просит, но муж понял его правильно: Вэй Усяня вздёрнули за бёдра выше и начали трахать, точно попадая в простату, заставляя сходить с ума от страсти. Это было свыше его скромных сил. Он и так продержался слишком долго, учитывая тот факт, что одна только мысль о Лань Ванцзи заставляла его желать оказаться именно в такой позиции. А присутствие мужа так и вовсе лишало воли. Он был до сих пор по уши влюблён в своего супруга и иногда не понимал за что получил взаимность. То, с какой страстью и напором Лань Ванцзи любил его каждый день, всё-таки заставляло наслаждаться совместной жизнью и не роптать на судьбу. — Лань Чжань, Лань Чжань, я сейчас… — захныкал он, приласкав себя пару раз ладонью. — Рано, — отрезал неутомимый Лань Ванцзи, и Вэй Усяню пришлось подчиниться. Он сам убрал его руку с члена, даже не сбившись с ритма. Но зато поцеловал в основание шеи и снова прикусил загривок. Вэй Усянь всхлипнул и расслабился, отдаваясь на волю умелых рук Лань Ванцзи. Иногда муж творил с ним такие вещи, что он переставал понимать — где он, а где его любимый, они будто сплавлялись в единое целое и никак не могли разъединиться. Вздрагивая при каждом толчке, Вэй Усянь только немного подавался назад, насаживаясь глубже и наслаждаясь чувством принадлежности любимому мужчине. Из транса его вывел голос Лань Ванцзи: — Вэй Ин, пора. Эту команду он знал наизусть. И его тело знало. Всхлипнув, Вэй Усянь излился в ладонь мужу и сосредоточился на невероятном по силе эмоций чувстве принадлежности, когда Лань Ванцзи кончил глубоко внутри него. Это полностью расслабило его и наполнило не только спермой, но и бесконтрольным счастьем. В такие минуты ему казалось, что он парит над землёй и ему подвластно абсолютно всё. — Люблю тебя, — раздался над ухом шёпот и крепкие руки обвили его за талию. — Это я тебя люблю, Чжань-эр-гэгэ, — со смешком ответил он и получил укус за ухо. — Ай-яй-яй, Лань Чжань, ты же не ешь мясо. — Но тебя съем, — пообещал он и поцеловал укус. — Спасибо, — прошептал он, зная, что его поймут, и муж понял. — Не за что. Страх перед встречей с братом отошёл и забылся. В конце концов, они выросли, судьба развела их и если они не помирятся, то так тому и быть. Он взрослый мальчик, переживёт. А тот ребёнок, что тянулся к брату и мечтал всегда быть с ним рядом, давно умер. Это, может быть, и неплохо. Никто не может быть вечно ребёнком.