Одной дружной семьёй

Цзинь Лин влетел в дом запыхавшись и удостоился гневного взгляда дяди Чэна. — Мы чуть не опоздали из-за тебя, где ты был? Почему сестра должна волноваться? — Мама, дядя, ну простите, я немного забылся и потерялся во времени. Сычжуй и Цзинъи будут дома ещё позже, они меня провожали. Так что ничего страшного! Цзян Чэн недовольно цокнул языком, но не стал ничего говорить. Они ждали Цзинь Лина двадцать минут, и это было неприемлемо. Но у парня были родители, чтобы воспитывать. — Твой отец сидит в машине, идём, А-Лин. — Да-да-да, я готов! Едем! Только Фею покормлю! — Я уже покормил. И погулял с ней. И поиграл. Может быть, мне её вообще забрать? Цзинь Лин замотал головой. — Нет, дядя, ну что ты! А где дядя Яо? — Он уехал раньше, сказал, что хочет помочь с подготовкой. Цзинь Лин в недоумении уставился на Цзян Чэна, но вовремя спохватился и закрыл рот. Это не его дело, а вопросы только усугубят ситуацию. Поход к Ланям был важным событием, и он очень хотел, чтобы никто не поругался, но, зная Цзян Чэна, мог поручиться, что скандалу быть. Как бы он его ни любил и ни брал пример, сейчас, в свете всех событий и информации, которую рассказали родители, Цзинь Лин не мог не думать о том, что поступил бы на месте дяди иначе. Отец окинул его придирчивым взглядом, прежде чем завести мотор. — Опоздание неприемлемо, эр. — Прости, отец, — Цзинь Лин склонил голову. То, что они с парнями просто целовались и забыли обо всём на свете, он, естественно, не сказал бы даже под пытками. Особенно при дяде. Просто никто не мог предположить, что целоваться с двоими гораздо труднее, чем с одним, а обделять кого-то вниманием не хотелось. Они договорились, что будут относиться друг к другу с одинаковой заботой, ну или хотя бы постараются. Так что теперь неуклюжие попытки Цзинъи ухаживать за ним смешили до колик. Но он держался и принимал их все с серьёзным видом и благодарностью. О том, что дядя Яо точно завёл роман с Лань Сичэнем, Цзинь Лину рассказал тот же Цзинъи. Он застал мужчин рано утром у домика Сичэня и не смог удержать в себе эту информацию. Цзинь Лин был рад и собирался поддержать дядю Яо в его желании остаться в городе. Правда теперь и ему совсем не хотелось уезжать и просить отца поменяться с дядей Яо филиалами. Дилемма была сложной, и Цзинь Лин пока придержал свои эмоции и привычку закатывать истерики, если что-то шло не по плану. Успеется, пусть взрослые сами примут решение, а он, так и быть, выберет лучший для себя вариант. В конце концов, ему ещё школу нужно закончить. И в этом плане помощь Ланей была намного эффективнее, чем муштра всех репетиторов вместе взятых. Сычжуй умело объяснял ему самые сложные задачи на бытовых и не только примерах. Это был отличный аргумент, чтобы остаться и продолжить образование именно здесь. Они приехали к Ланям довольно быстро и практически не опоздали, а вот Сычжуй и Цзинъи только зашли в дом, за что получили укоризненный взгляд сразу от двух дядей. — Ну, я пойду к себе? — робко поинтересовался Цзинъи. — Можешь остаться, я приготовил много еды, — успокоил его Вэй Усянь, вытягивая шею. Хлопнули дверцы машины, и он спустился с крыльца во двор. Цзян Чэн практически не изменился, стал чуточку старше, но это несильно бросалось в глаза. Сделав пару шагов к гостям, Вэй Усянь внезапно струсил и хотел уже ретироваться, но вперёд вышла сестра. — А-Сянь, иди к нам. Я так рада, что мы снова собрались вместе. Обнимете сестру? Яньли раскинула руки и притянула к себе братьев, которые сперва несмело обняли её, но потом под влиянием момента положили руки и друг другу на предплечья, на секунду представив себе, что всё как раньше и не было этих лет отчуждения и боли. — А-Чэн… — Вэй Усянь первым обрёл дар речи. — Я рад, что ты приехал. Нахмурившись, Цзян Чэн немного отстранился и бросил: — Я тоже рад. Поговорим? — Да, да, конечно. Идём, — он махнул в сторону беседки чуть дальше по тропинке и обернулся к сестре. — Идите в дом, мы быстро. Вэй Усянь пошёл первым на правах хозяина, отчаянно сдерживая себя, чтобы не обернуться. Ему хотелось удостовериться, что Цзян Чэн идёт следом. Его брат из плоти и крови, по которому он дико скучал все эти годы. Он бы и хотел возненавидеть его, обидеться, но продолжал любить. Они зашли в беседку, и Вэй Усянь присел на скамью, Цзян Чэн последовал его примеру. Было видно, что ему тоже нелегко. — Для начала… — заговорил он, но осёкся, увидев покрасневшие глаза Вэй Усяня. — Ты же не собираешься плакать? Твой муженёк прочитал мне целую лекцию о том, что если ты снова будешь реветь из-за меня, то он усложнит мне жизнь. Не то чтобы я его боюсь, но зачем заставлять переживать эту ледышку? — Прости, я так давно тебя не видел, — Вэй Усянь размазал первые слёзы, взял себя в руки и улыбнулся. — Хорошо выглядишь. Цзян Чэн махнул рукой. Он не знал, как успокоить брата, как и обычно в моменты переживаний близких, хотелось начать ругаться, но пришлось сдержаться. — Обычно я выгляжу, как всегда, только старше. А вот ты совсем не изменился, даже странно. — Просто я уже пришёл в себя после… всего и обо мне хорошо заботятся. А как дела у тебя? Я не стал расспрашивать сестру. Цзян Чэн дёрнул плечом, но решил ответить, раз уж сам затеял этот разговор. — Занимаюсь фирмой родителей, хорошо в этом преуспел, сейчас мы стали ещё сильнее, чем были до этого. Много работаю, стараюсь уделять время семье. — О, семья? Как здорово! Расскажешь? — Будто ты не знаешь — сестра, А-Лин и Цзысюань. Ещё Фея, но с ней ты вряд ли знаком близко. Вэй Усянь передёрнул плечами и согласно кивнул. — Понятно, — он вздохнул, немного похрустел пальцами, и снова вздохнул. — Что? — не выдержал Цзян Чэн. — Я хотел сказать это за столом, но тут даже лучше. Из-за границы возвращаются дядя и тётя А-Юаня. Цзян Чэн в недоумении уставился на брата, не понимая, чем ему поможет эта информация, но по мере осознания его лицо изменилось. — Вэнь Нин писал, что здоровье улучшилось и врачи больше не опасаются за его жизнь. — Вы общаетесь? — глухо выдавил из себя Цзян Чэн. — Да, общались все эти годы. Они волновались за А-Юаня, им ведь не разрешили вывезти его из страны. Вэнь Цин выучилась на кардиохирурга, как и мечтала. И Лань Чжань предложил ей должность у него в больнице. Цзян Чэн практически не дышал. Острая боль притупилась со временем, но не ушла и всегда напоминала о себе. Особенно в моменты интимной близости с другими женщинами. Он пытался полюбить кого-нибудь, но в итоге это был просто секс. Порой разовый и без продолжения. Его сердце было наглухо закрыто после того, как Вэнь Цин отказала ему и уехала с больным братом. Оборвала все связи, как он думал. — Мне это неинтересно, — выплюнул Цзян Чэн. — Мне-то не ври, я тебя с детства насквозь вижу. Она не замужем. И никогда не была. — Замолчи! — рявкнул Цзян Чэн. — Прости, — грустно улыбнулся ему Вэй Усянь. — Я знаю, что тот период выдался для тебя очень сложным. Сначала я познакомил тебя с Вэнь Цин, потом она уехала, а я попал в тюрьму. А-Чэн, прости, если бы я знал, как всё исправить и уберечь тебя от разбитого сердца, сделал бы всё возможное. Цзян Чэн чувствовал, как кровоточит его душа. Тогда всё действительно получилось отвратительно. Вэй Усянь познакомился с Вэнями и проникся их проблемами. Юная девушка осталась одна с больным братом и сиротой-племянником. И Вэй Усянь, как обычно, ринулся на помощь. Он предложил усыновить ребёнка, чтобы тот не попал в приют или чужую семью. Цзян Чэн видел, как нелегко далось согласие Вэнь Цин. Только больное сердце брата вынудило её пойти на это. А потом Цзян Чэн влюбился и всё пошло наперекосяк. Вэнь Цин не отказывала ему, но и надежды не давала, сосредоточив всё своё внимание на проблемах брата. Цзян Чэн пытался предлагать ей разные варианты и помощь, но в итоге в стране не смогли найти подходящего специалиста, а с донорством дела обстояли ещё хуже. И Вэнь Цин пришлось отвезти брата туда, где ему пообещали оказать помощь. Их последний разговор Цзян Чэн помнил так, будто он состоялся вчера. Он просил девушку оставаться на связи, а она ответила, что не может дать обещание, что вернётся скоро или вернётся вообще. Посоветовала найти себе нормальную семью и просто ушла. Этот совет злил Цзян Чэна до сих пор, он даже пытался последовать ему назло всем, но ничего так и не вышло. Вскоре после отъезда Вэнь Цин в неприятности попал Вэй Усянь, которого он умолял не связываться с Лань Ванцзи или хотя бы не проявлять чувств на людях. Попадание брата в тюрьму, приступ отца и позор, покрывший их семью после этих событий, окончательно ожесточили Цзян Чэна. Но сейчас он пытался найти в себе добрые чувства к брату. Он точно знал, что они есть. — Ничего бы ты не сделал, хватит считать себя всесильным. Единственное, что ты мог сделать, — не лезть в неприятности и не идти против всего мира, как я просил. Но ты не справился. — Не справился, прости меня. Я не хотел причинить тебе боль. — Это уже давно забыто, — отвернулся от него Цзян Чэн. — К чему вспоминать ещё и то, чего не было? Она ни разу не написала мне, хотя прекрасно знала адрес и номер. Даже через тебя весточку не передала, пусть мы и не общались. Я точно не собираюсь с ней встречаться. Вэй Усянь улыбнулся. Его брат нисколечко не изменил себе. Спрятал боль за бравадой и грубостью, а сам страдает. Но он не станет лезть к нему, не сейчас, когда доверия между ними так и нет. — Хорошо, я тебя понимаю, просто хотел, чтобы ты знал. Они не придут сегодня на ужин, так что есть все шансы, что ты её больше никогда не встретишь. — Вот и прекрасно. Ладно, пойдём к остальным. Ещё не хватало, чтобы твой муженёк прискакал тебя спасать. — Цзян Чэн передёрнул плечами и встал на ноги. — Спасибо, А-Чэн. — За что ещё? — За то, что пришёл и пытаешься что-то исправить. За то, что хотя бы перестал обзываться. Это многое для меня значит. — Не обольщайся. Мне просто всё равно, спи с кем хочешь. Вэй Усянь криво усмехнулся и тоже встал. А потом, осмелев, резко дёрнул Цзян Чэна на себя и крепко обнял. — С кем бы я ни был, твоим братом я быть не перестал. А-Чэн, давай попробуем всё наладить? — Да попробуем, отлепись уже от меня, что ты как мартышка? — Цзян Чэн ругался, но не пытался отстраниться, и это вселяло надежду. Вэй Усянь и не думал его отпускать, считая, что нужно брать всё, что дают. — Я очень соскучился. Боялся, что ты не приедешь. — Да куда я от вас с сестрой денусь? Она мне все уши прожужжала о том, как чудесно, что ты вернулся. — А ты сам не связался бы со мной? — А ты со мной? Мог бы и позвонить, когда вышел. — Ты же сам сказал, что знать меня не хочешь. Цзян Чэн судорожно вздохнул и отпихнул Вэй Усяня, отворачиваясь. — Я был не прав, но говорить об этом не хочу! — Я знаю. Идём. — Вэй Усянь похлопал брата по плечу и вышел из беседки. В доме первым, кого он увидел, был Лань Ванцзи. Тот встревоженно вгляделся в его лицо и плотно сжал губы, увидев заплаканные глаза. Но Вэй Усянь улыбнулся мужу и показал жестом, что всё в порядке. — Ну что, все проголодались? Прошу к столу, — включил он радушного хозяина. Яньли встревоженно посмотрела на них с Цзян Чэном, но Вэй Усянь кивнул сестре и улыбнулся. — А где твой брат и господин Цзинь? — спросил он, обводя глазами комнату. — Мы здесь, — Лань Сичэнь вышел из кухни, неся в руках поднос с закусками. — Ай-яй-яй, Лань Чжань, почему твой брат хозяйничает на моей кухне? — шутливо схватился за сердце Вэй Усянь. — Он наверняка уже выбросил все мои специи. Цзинь Гуанъяо возмущённо посмотрел на Вэй Усяня, но, увидев смешинки в глазах возлюбленного, расслабился. Он ещё не понимал этого человека и взаимоотношений в семье, но опирался на реакции Лань Сичэня. — Вэй Ин, не смейся над нами. Вэй Усянь приложил три пальца ко лбу и в сотый раз поклялся, что больше не будет. Оба брата Лань улыбнулись, один светло, другой сдержанно, а потом все уселись за стол, который, как выяснилось, уже успели накрыть Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо. Там даже стояли красивые цветы, что удивило Вэй Усяня, но он обрадовался помощи. Мальчики пришли последними и сели с краю, явно собираясь улизнуть со «взрослого» ужина. Разлив всем напитки, слово взял Вэй Усянь. — Давайте выпьем за то, чтобы наша долгожданная и где-то даже выстраданная встреча стала первой в череде постоянных тёплых семейных ужинов. Сегодня здесь вся моя семья — мои сын и супруг, сестра и брат, племянники и все самые близкие мне люди, даже те, кого я узнал недавно, уже поселились в моем сердце. Пусть наши вечерние застолья станут хорошей традицией и мы больше никогда не потеряем друг друга. Он считывал эмоции с лиц и, когда все подняли бокалы, понял, что счастлив. Правда ему придётся устроить перекрёстный допрос сыну, который почему-то считает, что его зацелованные губы никто не замечает. Но больше интриговало то, что у двух других юношей наблюдался тот же эффект. Однако сейчас был не тот момент, чтобы выяснять подробности. Яньли счастливо улыбалась ему, сидя напротив, и выглядела совсем юной, словно все горести и печали остались где-то позади и навсегда. Он сел, нашёл руку Лань Ванцзи под столом и крепко сжал. Тот понимал всё без слов, как и все эти годы. Они ничего не сказали друг другу вслух, но Лань Ванцзи заметно расслабился и перестал сверлить взглядом Цзян Чэна. — Я очень надеюсь, что это действительно станет доброй традицией, — произнёс Цзинь Цзысюань. — Хотя бы на то время, что мы ещё пробудем здесь. — Отец? — тут же вскинул взгляд А-Лин. — Дедушка звонил, — неопределённо ответил Цзинь Цзысюань. — Мы уезжаем? — вышло как-то сдавленно и нервно. — Пока нет, я настоял, что тебе нужно нормально закончить школу. Мы не можем переезжать с места на место по каждой его прихоти. Цзинь Лин выдохнул с таким облегчением, что у него даже вырвался стон. А вот Цзинь Гуанъяо напрягся и, слегка наклонившись к брату, который сидел справа от него, прошептал: — Отец ничего не говорил обо мне? — Он — нет, но я сказал, что в этом филиале всё неплохо, нужно переносить сюда центр координации всего восточного направления и оставить его на попечении кого-то из родственников. Отец не готов отпустить сюда меня, но я предложил подумать о твоей кандидатуре. Он обещал. Цзинь Гуанъяо закусил губу и, сам от себя этого не ожидая, сжал плечо брату. — Спасибо, Цзысюань! Я у тебя в долгу. — Не стоит, я же вижу, что у тебя впервые появились свои желания, хватит ходить за отцом тенью, он всё равно не оценит. — Я знаю. — Это было больно, но он давно понял, и только детская потребность в любви делала его слепым. Но сейчас у него есть Лань Сичэнь, взявший его под столом за руку, переплетая пальцы. Это было важнее всего на свете, и Цзинь Гуанъяо с улыбкой пожал его пальцы в ответ. — Городок не особо большой. Стоит ли делать из него сосредочение целого направления? — вмешался Цзян Чэн на правах родственника и близкого человека. — Это он с виду неприметный, — усмехнулся Цзинь Цзысюань. — А по факту тут мощная система. Я уже во многом разобрался и вижу перспективы, которых не видел отец. Цзян Чэн отсалютовал Цзысюаню бокалом и сделал большой глоток. — Рад видеть, что ты идёшь по своему пути. Честно говоря, давно хотелось посмотреть, как вы можете перетряхнуть компанию. Правда надеялся я скорее на Цзинь Лина. — Недооценил нас, да? — Цзысюань тепло улыбнулся Цзян Чэну. — Переоценил ваше нежное отношение к Цзинь Гуаншаню. И рад этому. Подлив вина в бокал себе и брату, Цзинь Гуанъяо негромко произнёс тост, предложив Цзян Чэну присоединиться: — За самостоятельность и новые успехи. Лань Сичэнь погладил ладонь А-Яо большим пальцем и на душе у того стало светло и радостно. Теперь, кажется, жизнь в самом деле начала налаживаться, поддержка Сичэня и брата окрыляла и давала надежду, что так всё и останется. Цзинь Лин немного встрепенулся, услышав своё имя, но потом расслабился, никто не собирался его допрашивать. Все его мысли крутились теперь вокруг решения отца и дальнейших перспектив. Лань Сычжуй поглядывал на него с тревогой, а Цзинъи ёрзал на своём месте и явно хотел поговорить. Но приличия не позволяли им смыться из-за стола прямо сейчас. К тому же его интриговали отношения дяди Чэна и Вэй Усяня. Они вроде бы не собирались убивать друг друга и даже успели поговорить наедине, это заставляло задуматься. Разговор за столом крутился вокруг бизнеса и сфер влияния, он не вслушивался, но и не расслаблялся, вдруг опять что-то важное про отъезд скажут? — А-Лин, ты хорошо себя чувствуешь? — обратилась к нему Яньли шёпотом. — Ты практически ничего не съел. — Всё хорошо, мама. А мы правда уедем? Я бы хотел остаться. — Поговорим об этом дома, А-Лин. — Хорошо. Цзысюань, услышавший вопрос сына, ободряюще кивнул ему. — Я за то, чтобы у тебя была свобода выбора. Куда захочешь, туда и будешь поступать. Если в Пекине, то в Пекине, если в Шанхае, то в Шанхае, а если здесь, то это тоже хороший вариант. И Гуанъяо за тобой присмотрит. — А вы точно уедете? — Мне в любом случае придётся присоединиться к отцу со временем, но сейчас нет проблем встречаться с родными так часто, как захочется. Ты вырос, мы с мамой готовы тебя отпустить, если ты не будешь нас забывать. Цзинь Лин нахмурился. — Да, лучше дома поговорим, я не хочу уезжать, но и жить отдельно от вас не хочу. — Потом, сынок, — Цзян Яньли улыбнулась Цзинь Лину. — Поступим так, как лучше для тебя. Я рада, что ты полюбил это место. — Да, а вначале так ругался, — Цзысюань подмигнул сыну. — Просто я не знал, что встречу здесь друзей. Сычжуй ему улыбнулся, а Цзинъи скривился. Всё как обычно, но он уже точно знал, что полюбил их обоих. Признаваться прямо сейчас было себе дороже и он уткнулся обратно в тарелку, хотя очень хотелось сбежать из-за стола, чтобы обсудить открывающиеся перспективы. Разлучаться он не хотел, но и бросать маму с папой — тоже. А парни вполне могли позволить себе обучение в Шанхае. Мысли крутились со скоростью света, и он даже не сразу почувствовал руку на левом бедре, а затем другую на правом. В панике уставившись на дядю Чэна и поняв, что тот слишком занят беседой с дядей Яо, он посмотрел сначала на одного парня, затем на второго. — Поговорим после ужина, не волнуйся, — тихо сказал ему Сычжуй. Цзинь Лин согласно кивнул, а затем заметил на себе внимательный взгляд Вэй Усяня и стушевался. Слишком уж улыбочка на чужих губах была шкодливая. — Кажется, дядя Вэй о чём-то подозревает, — прошептал он одними губами. Лань Сычжуй мягко улыбнулся ему. — Даже если отец догадался, он не будет против, ты же видишь, какой он добрый. — Ну да, зато мой отец меня закопает, если узнает, а если вдруг пощадит, то дядя Чэн — точно нет. — Ничего, мы тебя защитим. — Надеюсь, мы просто пока никому не будем рассказывать, хотя бы некоторое время. Лань Цзинъи слегка нахмурился. — Главное, не всю жизнь скрываться, это будет тяжело. — Нет, нет, просто нужно подготовить родителей. Мы же не торопимся? Цзинь Лин нервно улыбнулся и Лань Сычжуй крепче сжал его бедро. — Не переживай.