mea rosa aurea

Словно воронами-убийцы, юный принц был окружен темными перьями, закрывавшими согревающий солнечный свет.    Определенная аура, которую принц ни с чем бы не спутал. Это была тяжелая аура, с которой не мог соперничать даже его отец. Темная, но не таинственная и интригующая, не аура божества, которое нависло над спящим ребенком, проникла в его безобидные сны и сделала их темными. Подобно тому, как ворона сидит на дереве и ждет, пока его жертва упадет замертво на открытом лугу, прежде чем сможет полакомиться мясом, Сонхва знал, что стал объектом такой агрессии, которая могла исходить только от слов. Тело, окружавшее его, было высоким и широким, практически покрытым большими темными перьями, которые выдавали истинные намерения, скрывавшиеся за лживым умом, способным убедить даже самые сильные умы в том, чего они хотят.   В отличие от величественных глубоких красных мантий короля, которые тянулись на многие мили с лучшими вышивками, которые могла предложить земля, одежда, которую носил молодой принц, была темно-черной, плащ, который он носил, был покрыт перьями ощипанных ворон. Это было по-своему величественно, но для тех, кто знал, что это значит, волшебство представления уменьшалось, и единственное, что оставалось — это правда.   Молодой принц стоял высокий и неподвижный, его руки были прижаты к бокам, и он смотрел только вперед, а не на кружащего зверя. Подобно дракону, яростно кружащемуся вокруг своей жертвы, человек, который смотрел на него с головы до ног, улыбался точно так же, как древние драконы, изображенные в книгах по истории.    Но человек остановился прямо перед принцем, его пернатый плащ закружился вокруг него, когда он тоже опустился на ноги. Он был выше, ненамного, но настолько, что его глазам пришлось опустить взгляд на юного принца. Его глаза были такими же темными, как его волосы и одежда, но даже Сонхва не мог видеть в них свое отражение, это была просто пустота небытия.    — Давно не виделись, — сказал он, его голос был намного ниже, чем помнил принц. Это было тревожно, как и характер человека перед ним, хотя, в защиту принца, он не видел этого человека по крайней мере тринадцать лет, если не больше, — младший брат.   — Так ты приветствуешь людей? Преследуешь их, как змея, готовая задушить? — сопротивлялся принц, почему-то не находя, что угрожающее присутствие его брата подавляет. — Я знаю, что ты вырос в сарае, возможно, мне не следует удивляться тому, что ты научился своим манерам у животных.   Высокий не попался на удочку, вместо этого он сделал шаг назад, чтобы расхохотаться достаточно громко, чтобы его эхо разнеслось по стенам замка.    — Боже мой, как приятно видеть, что мой младший брат наконец-то может постоять за себя. Я забеспокоился, когда услышал, что ты был никчёмным, когда мы были моложе, таким слабоумным и хрупким.   — Многое изменилось с тех пор, — нос молодого принца немного раздулся, но он сохранил самообладание.    — Понятно, — ответил его брат, его губы сложились в вызывающую улыбку. — Кажется, ты вырос, отец кажется, готов вручить тебе корону. Ты, должно быть, в восторге от того, что столько силы капает через кончики твоих пальцев каждый день.   Глаза принца немного сузились, его брови нахмурились, когда он сосредоточился на своем брате перед ним.    — Если ты так думаешь, значит, ты совсем меня не знаешь, — ответил Сонхва, перебирая пальцами ткани своей яркой одежды.   — Знаю тебя? Как я могу знать тебя, когда меня отправили жить неизвестно куда в детстве? Конечно, ты мой младший брат, но я ничего не знаю о человеке, которым ты вырос, кроме городских сплетен.   Было жгучее желание спросить, что именно он слышал, но принц оттолкнул эту мысль, как только мог. Его брат был хитрым, Сонхва знал это. Не было никакой лжи, что ни один из них на самом деле не знал, кто другой, они были разлучены в молодом возрасте и вынуждены жить разными жизнями. Но принц слышал истории — он знал, что только потому, что человек перед ним не вырос в замке, его нельзя недооценивать.  — Почему ты здесь? — вместо этого спросил молодой принц, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между ними.    Если его брат хотел драться за господство, то бой он получит. Теперь Сонхва вырос, он, наконец, смог стоять на своем, зная, что укрепило его разум и тело. Он тоже знал, что от него пахнет силой, и как бы ему не хотелось признавать, что он знает, что носит с собой чувство власти, молодой принц знал о силе, которую он уносил с собой на каждом шагу.    Интересно, чувствует ли его брат это сейчас?   Судя по тому, что глаза мужчины не расширились, принц сомневался в этом, но это не остановило его. Это будет умственная битва, к которой юный принц готовился с самого первого дня.   — Возможно, тебе следует вести себя так, как будто ты счастлив наконец-то увидеть меня. В конце концов, я твой любимый брат, — снова скривились губы мужчины. Желудок Сонхва сжался болезненным узлом. — Едва ли, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, его пальцы ещё сильнее сжались в одежде. — Я задал тебе вопрос, почему ты здесь? Я не помню, чтобы приглашал тебя, как и никто другой в этом замке. Они вообще знают, кто ты такой?   Наконец, глаза его брата потемнели, и его сдержанность заставила внутреннюю душу Сонхва танцевать от радости.    Затем мужчина схватил пернатый плащ вокруг себя, указывая на сотни вшитых перьев, и с гордостью продемонстрировал их, хотя это не было чем-то, чем можно было бы гордиться.    — Как они могут не знать, кто я, когда меня заставляют носить такие вещи? Это такой позор, поскольку это действительно великолепное произведение искусства, я бы хотел, чтобы оно не означало такие вещи.   — Почему ты здесь? — снова спросил принц, его голос стал ниже, когда он расставлял акценты в каждом слове. Было ясно видно, что его собственный характер тоже дал трещину, он надеялся, что сможет лучше держать себя в руках в присутствии брата, но, похоже, это было не так.    По крайней мере, они оба разозлили друг друга, пока что они были один на один. Этого и следовало ожидать, в конце концов, они произошли от одного и того же человека.   — Айщ, такой враждебный, как и все остальные в проклятом замке, — его брат снова отступил назад, на его лице появилось хмурое выражение, когда он снова начал медленно ходить вокруг своего брата по кругу. — Я здесь по приглашению, кажется, отец был сентиментален. Мы оба знаем, что меня бы здесь не было, если бы это не исходило от его приказа. Это было в соответствии с приказом присутствовать на твоей коронации, дорогой брат.   — Коронация состоится только весной, — Сонхва повернулся и посмотрел через плечо на своего брата, который очень медленно шел позади него. — А сейчас только осень. Если ты действительно здесь, чтобы стать свидетелями коронации, то ты пришел намного месяцев.   Раздался ещё один раскатистый и зловещий смех, колени мужчины слегка подогнулись от слов младшего брата.    — Сообразительный, не так ли? Старейшины действительно не шутили, когда говорили, что от тебя мало что зависит. Конечно, ты прав, меня пригласили пораньше, чтобы убедиться, что ты действительно выполняешь свои обязанности. Отныне думайте обо мне как о сторожевом псе, Ваше Высочество, я буду следить за каждым вашим движением, чтобы убедиться, что вы не ошибетесь.   Принц почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок, его пальцы дернулись по бокам. Был момент, когда он почувствовал, как его маска уверенности ужасно треснула, и, как стервятник, которым был его брат, человек выпил её, как будто он был голоден.    — Ой?.. — Сонхва почувствовал, как тяжелое присутствие за его спиной становится всё ближе, ещё на один шаг ближе к неминуемой гибели. — Тебя это пугает, брат? Решение о том, достанется ли тебе корона, будет зависеть от моего мнения, а также от мнения старейшин и отца?   Принц повернулся, чтобы посмотреть на человека позади него, его пальцы дрожали от отчаяния, чтобы схватить брата за горло и швырнуть его на пол, где ему и место.    — Вряд ли, — последовал ответ, больше похожий на шипение, чем на реальное слово. — Я знаю, на что я способен, а на что нет, у меня не будет проблем с безупречным выполнением своих обязанностей. Твое мнение здесь ничего не значит, не забывай об этом.   Принц клялся, что у его брата иногда были видны настоящие клыки, заостренные зубы, с которых капал глубокий красный яд.    — Ты напуган, — с вызовом прошипел мужчина в ответ, пытаясь восстановить силу и импульс, которые были у него ранее.   Принц сжал губы в тонкую линию и слегка наклонил голову, драгоценности, скреплявшие пряди его волос, сжались вместе. В каком-то смысле звенящие драгоценности были странным проявлением доминирования, поскольку у человека, одетого в полуночно-черное и перья, не было ни одного драгоценного камня, покрывающего его кожу.    — Я больше не боюсь тебя, — в глубине горла принца раздалось легкое рычание, когда он сказал это, тон его голоса едва превышал шепот. — Дни, когда ты терроризировал меня, закончились.   Ни один из них долгое время не двигался, внешние звуки деятельности, происходящей вокруг замка, были размыты в пузыре, который они создали вокруг себя. Какая-то часть молодого принца гордилась собой за то, как он вырос таким со своей уверенностью, как он смог наконец противостоять своему брату и сказать то, что всегда хотел сказать.    Но была и другая его часть, которая находилась в прямом конфликте с самим собой, часть, которая знала, что он должен бояться человека перед ним. Если присутствие, которое исходило от его брата, было чем-то, особенно если оно было сильнее, чем у их отца, должно было быть предупреждением.    Принц медленно смотрел, как его брат поднимает руку, указывая прямо через левое плечо. Сонхва не нужно было смотреть, чтобы понять, на что указывает его брат, коридор, в котором они находились, был самым знакомым юному принцу. Он знал, что шагах в пятидесяти позади них будут лев и ягненок, а под ними будет распустившаяся роза, готовая к тому, чтобы её срезали и облили жидким золотом, чтобы подарить.    — Я слышал от маленькой птички, что мой брат заинтересовался пиратом, — медленно начал мужчина, не отрывая взгляда от глаз принца. — И это не просто какой-нибудь пират, я знаю, что это королевство, как известно, сажает в клетку как минимум двух или трех человек в год — нет, это Великий Король Пиратов, о котором они говорят. Мне сказали, что он был всего лишь легендой, что этот человек даже не был реальным. Ты знаешь, что некоторые люди считают его богом? Но вот он, закованный в цепи и избитый до полусмерти, может быть, в тебе есть что-то садистское, брат. Я должен нанести ему визит. Я действительно хочу понять, почему ты решил говорить только с ним, а не с другими заключенными, они тоже заслуживают шанса на свободу, не так ли?   — Ты лучше всех знаешь, какая свобода их ждет, осмелюсь я отдать эту розу, — взметнулась рука принца, его бешеные пальцы вцепились в маленькую застежку, удерживавшую темный плащ на плечах мужчины. Молодой принц слегка дернул мужчину, опуская его на уровень его глаз, если не чуть ниже. — Не играй со мной в игры, брат, не покровительствуй мне в таких вещах. Мы оба знаем, что происходит, когда дается подарок, который не должен был быть получен. Прежде всего, мы никогда не должны были его дарить! Его брат не сопротивлялся захвату, вместо этого он оставался напряженным там, где его держал молодой принц. Они смотрели друг на друга ещё немного, аура вокруг них только становилась сильнее, когда принц поймал себя на том, что надеется, что никто не пойдет по коридору, потому что он боялся, что они будут задушены жадными руками этой темной ауры. — Не говори мне, что ты становишься слабее, ты же знаешь, что каждый из этих запертых заключенных заслуживает такой концовки, особенно этот пират. Ты знаешь, сколько денег получает королевство только от этого?   Сонхва почувствовал, как его грудь сжалась, но прежде чем он успел открыть рот, чтобы продолжить разговор на эту тему, его брат уже говорил.   — Я признаю, что не могу дождаться, чтобы увидеть, кому ты решишь подарить розу, я слышал, что есть несколько популярных кандидатов. Когда ты думаешь об этом, я вижу это в твоих глазах, ты можешь пытаться спрятаться от правды в своей голове, но я могу обещать тебе, что огонь и жажда короны не были в твоих глазах в тот день, когда я покинул это место. Ты можешь сколько угодно отрицать мои слова, но когда я смотрю на отца, а потом, когда смотрю на тебя, я не вижу разницы. Так что не притворяйтесь каким-то высоким и могущественным человеком, как остальные члены королевской семьи, особенно после того, чем ты занимался все эти годы.   Был болезненный момент, когда принц задавался вопросом, каково было бы засунуть своего брата в камеру с Великим Королём Пиратов. Он задавался вопросом, как их присутствие будет конфликтовать, он задавался вопросом, кто победит. Он почувствовал тошноту в животе, зная, что у его брата не было шансов с этим человеком, даже несмотря на то, что пират всё еще был прикован цепью. Принц решил, что это произошло из-за того, что сильная уверенность его брата была построена только на лжи, уверенность, построенная только для выживания; тогда как уверенность пирата основывалась на прочном фундаменте, который не рухнет.    По какой-то причине это маленькое знание помогло принцу не вонзить костяшки пальцев в лицо мужчине. Уголок его губы изогнулся почти жестоким и смертельным образом, прежде чем он немного оттолкнул своего брата назад, чуть не споткнувшись о плащ.    Принц поправил свою одежду, прежде чем посмотрел на своего брата, который быстро собрался вместе со своей падшей гордостью.    — Конечно, ты узнаешь маску, когда увидишь ее, если ты можешь лгать и обманывать всех, то и я тоже могу, — тихо сказал принц, его собственные глаза опустились и потемнели. — Я занимаюсь этим годами, поэтому вполне естественно, что ты видишь его в его совершенной форме. Тут его брат, наконец, выпрямился и начал аплодировать, звук такой же тяжелый, как и воздух вокруг них.    — О, как чудесно, братишка, да, пожалуйста, продолжай семейную линию обмана и лжи! — слова, улыбка на его губах заставила молодого принца спрятаться. — Не говори, что всё исчезнет, ​​как только ты возьмешь отцовскую корону, о, я знаю, ты знаешь это лучше всех. Подобные привычки не разваливаются в одночасье, ты к ним пристрастишься, и власть, которую тебе подадут на блюдечке с голубой каемочкой, только усилит аппетит, как только ты сядешь на трон.   Руки принца снова напряглись, заметно выставив перед собой. Брат Сонхва, без сомнения, мог видеть, как сильно его слова повлияли на младшего. Но он решил не говорить больше, даже когда Сонхва сделал несколько больших шагов вперед, так что они снова оказались на расстоянии перешептывания.    И вот так, ни один из них не мог дышать.    — Следи за своим языком.   — Раньше мы были очень близки, ты это знаешь? Но когда меня выгнали, всё изменилось.   — Нет, ты заставил меня уйти, — рявкнул Сонхва, сжав челюсть. — У меня никогда не было намерения отдалиться от тебя, как от всех остальных. Ты сам навлек это на себя.   — Я должен был стать королем.   —  А я бы отдал тебе корону! — молодой принц зарычал, его нос сморщился, чтобы соответствовать носу его брата, который сейчас навис над ним.  Последовавшая тишина была, вероятно, самой неприятной тишиной, которой когда-либо подвергался принц, а также самой болезненной. Перед ним стоял человек, который когда-то был его лучшим другом, тот, кто проделывал махинации по замку поздно ночью, вместо того, чтобы спать. Конечно, они были молоды, но связь между братьями, которые раньше были только друг с другом в страшном мире, была нерушимой.  Ну почти неубиваемый.    — Но нет… — голос Сонхва чуть не сорвался, его челюсть сжалась, а огонь в глазах был столь же жестоким, сколь и неумолимым, когда он медленно попятился от своего брата, который смотрел на него с довольно непроницаемым выражением лица, — ты никогда не верил мне и должен был разрушить одну из единственных хороших вещей в моей жизни! Ты не можешь прийти в мой дом и отличить правильное от неправильного, у тебя больше нет этого права. Если ты забыл это, тогда просто посмотри на одежду, которую ты был вынужден носить – темную и черную – перья вороны, вшитые в ткань, как алая буква. Вороны – признак постороннего, так что не забывай свое место здесь. Мне всё равно, если отец пригласил тебя и дал тебе задание, у меня достаточно своих приготовлений, чтобы выполнять вместо того, чтобы развлекать тебя. Как я уже сказал, я не боюсь тебя, мне надоело быть твоей марионеткой.   Принц мог видеть, как челюсть его брата сжалась, а его пальцы слегка дернулись прямо перед тем, как он скрестил руки на груди.   Был момент, когда принц подумал, что не получит ответа, когда тишина и надвигающееся присутствие льва и ягненка позади него становились слишком удушающими.    — Раньше это был и мой дом, — вот и всё, что сказал мужчина, и эти слова врезались в рушащееся сердце принца сильнее, чем он мог себе представить. — Это всё ещё так.   Молодой принц почувствовал, как воздух покидает его легкие, сжимаясь глубоко внутри него. Он мог поклясться, что всё его тело тряслось, хотя ничего этого не было видно. Ему хотелось закричать и ударить кого-нибудь или, возможно, бежать и бежать, пока его тело не устанет настолько, что не сможет продолжать двигаться вперед. Ему нужно было освобождение — что-то, что сняло бы растущее давление, которое нарастало внутри с опасной скоростью.  — Больше нет, — ответил он удивительно спокойным голосом, несмотря на то, что совсем не чувствовал себя так. Принц не стал ждать ответа брата, уже повернувшись на каблуках, чтобы уйти, прежде чем его тело растает до земли, и он вообще перестанет существовать. В его словах была такая ненависть, что это почти испугало принца. Возможно, именно поэтому его тело так сильно тряслось, каждый шаг не гарантировал, что он выдержит его вес, поскольку он продолжал двигаться вперед, подставляя спину человеку позади него.    Витражное окно с изображением льва и ягненка, мирно спящих вместе, никогда раньше не вызывало у него такого чувства вины и никогда ещё не причиняло ему такой боли.  

-~-

    Когда становилось достаточно холодно, принц любил стоять на своем балконе и смотреть, как его дыхание испаряется прямо на глазах. Он мог стоять, может быть, по часу утром, как раз в тот момент, когда вставало солнце, а от него не ожидали выполнения своих обязанностей именно в этот момент, он смотрел на горячий воздух и то, как он исчезает в ледяной атмосфере. Он будет стоять в блестящем белом шерстяном плаще, который, вероятно, был привезен с одной из последних лодок, приплывших из очень далекой страны перед сильными морозами. Он сомкнут прямо на его груди, одного его веса было достаточно, чтобы он задыхался, когда ему приходилось подниматься на многие лестничные пролеты, но, по крайней мере, он согревал его. Это была шерсть альпаки — одна из лучших когда-либо созданных тканей.    Он любил, когда кончик его носа становился ярко-красным и онемевшим до такой степени, что даже солнечные лучи, которые изо всех сил старались растопить утренний иней с дремлющей травы и деревьев, не могли его снова согреть. Ему нравилось, когда его нос обжигался на морозе, и иногда, когда он закалывал волосы назад, его уши подвергались той же участи. Хотя в зимние месяцы принц обнаружил, что ему нравится, когда его волосы свободно падают, и он защищает свои уши немного больше, чем обычно.   Когда пришла зима, город просыпался намного позже. Не было шума, когда принц отходил ото сна, даже музыканты в замке не были заняты работой, играя свои песни. Сонхва знал, что горничные и помощницы были заняты своими делами, но это никогда не вызывало большого шума. Хотя принц никогда не заходил на королевскую кухню, чтобы послушать царивший там абсолютный хаос (его оттуда выгнали, когда он был пойман в ярком четырехлетнем возрасте при попытке украсть сливу), но ему нравилось представлять шум, чтобы занять свой разум, когда тишина становилась слишком гнетущей.   Когда теплое солнце целовало его раскрасневшиеся щеки и заставляло его щуриться, когда молодой принц прислонился к перилам балкона, тогда он действительно был в покое. Даже если это было всего лишь мгновение, это было великолепное мгновение. Каждый выдох будет изо рта, облако, формирующееся и затем исчезающее, снова будет напоминать ему о драконе. Правда, вместо черночешуйных драконов, которых он видел в книгах, изображаемых в ужасе и изрыгающих расплавленную лаву, юный принц представлял себя белочешуйчатым драконом.   Инь и Ян, он уже много раз слышал этот термин. Настолько разные, насколько это возможно, но идеально сочетающиеся друг с другом. Он хотел быть белым драконом, обвивающим вершины гор, как сам снег. Возможно, далекий путешественник примет его белую чешую и мех за снег.   С последним долгим вздохом, теплом солнца, искрящимся на покрытой инеем земле, глазами принца, возвращающимися к жизни, образ самого себя в виде белого чешуйчатого дракона исчез так же, как его дыхание в холодном утреннем воздухе. Одна последняя дрожь, которая исходила не от холода, а скорее от глаз черного дракона, смотрящего на него издалека, заставила принца сжимать связку ключей, которую он лично чистил, чтобы она больше не пачкала его руки.   Та самая связка, которую он бросил на колени дрожащему пирату.    Мужчина всё ещё сидел на земле, его руки снова были развязаны, кандалы были сняты с его запястий в очень специфической и надежной процедуре, которую они вдвоем придумали, прежде чем ключи были лениво брошены на колени, пока принц осторожно и осторожными шагами назад, пока его колени не коснулись стула.    Процедура была правильной, никаких дополнительных движений не добавлялось, и только когда принц сел и плотнее закутался в толстый шерстяной плащ, пирату также разрешили двигаться, чтобы развязать ноги. Они всё время смотрели друг другу в глаза, глаза принца были низкими и заманчивыми, в то время как глаза пирата встретились с его глазами с такой же энергией, хотя и с большим любопытством.   Юный принц встречался с пиратом уже в шестой раз, количество записей его путешествии доказывало этот факт, даже если под каждой записью ничего не было написано. Прошло некоторое время с момента их последней встречи, когда принц решил, что он действительно поговорит с другими заключенными, как того требует его настоящая работа, прежде чем вернуться, чтобы допросить определенного пирата. Это было настолько невпечатляюще, что ни один из разговоров не вызвал интереса у принца, тем более что он знал, что добрые слова и грандиозные истории были не чем иным, как ложью, чтобы попытаться выделиться среди всех остальных.    Ничто не было настоящим, никогда не было, и принц знал, что поступил бы так же, если они поменялись местами, но он не мог не вздыхать каждый раз, когда заключенный плакал фальшивыми слезами и умолял его о пощаде и подарке из золота.    — Капитан, — пробормотал принц. Хотя то, как принц сказал это, было почти насмешливым тоном, определенно не то, что пират хотел услышать, когда он впервые обратился с просьбой, назвав юному принцу свое имя. Это была шутка между ними, ну, по крайней мере, для Сонхва, ему нравилось видеть, как лицо пирата немного морщилось от его тона. — Ты дрожишь. — Да что ты говоришь, — последовал ответ, теплое дыхание Хонджуна испарилось, когда он саркастически сказал. — Такое бывает, когда холодно.   Когда кандалы на ногах Хонджуна разомкнулись, цепи спали, пират встал на ноги и вытянул спину и ноги. Принц не мог солгать и сказать, что быстрые движения пирата больше не пугают его, потому что они действительно пугали. Его тело становилось напряженным и настороженным, пока пират двигался всё больше и больше, поскольку ему явно было очень комфортно в своей камере, в то время как принц был не в своей тарелке.    В конце концов, пират был невероятно опасен.    — Знаешь, у меня было такое же большое пальто, как у тебя, — добавил Хонджун, откидывая рукой волосы назад, прежде чем полностью повернуться лицом к принцу. — Большое и величественное, тяжелый темно-коричневый мех, который почти волочился по палубе моего корабля. Согревал меня зимой, хотя иногда я всё ещё носил его летом, потому что капитану лучше всего гордиться своим пальто. — Ты говоришь со мной так, как будто мы друзья, пират. Ты так высокомерно говоришь об этой своей шубе, хотя я не могу не заметить, что у тебя её нет, — взглянул молодой принц, быстро указывая на очень тонкую белую рубашку с длинными рукавами, которая была на пирате, разорванная и запачканная кровью. Сонхва изо всех сил старался не обращать внимания на то, что рубашка была почти расстегнута от его груди до штанов Хонджуна, половина её была заправлена ​​за пояс, а другая половина свисала свободно.    — У меня всё отняли в ту ночь, когда меня сюда привезли. Мое пальто и ножи, они даже забрали мой любимый пистолет, — пират облизнул губы, прежде чем снова сесть.    Принц вздохнул с облегчением и позволил своему телу расслабиться.   — Разве капитаны не носят шляпы?   — Да, но моя исчезла, когда я прыгнул в воду, чтобы отвести пушки от своего корабля, — руки Хонджуна скрестились на груди, мышцы немного напряглись, насколько это мог видеть принц. — Хотя обычно я ношу её только в бою, мои волосы, это то, чем я горжусь, так зачем их прикрывать?   Принц поморщился, взглянув на волосы пирата и зажмурив глаза. Гордиться им было нечем в его нынешнем положении, но принц изо всех сил старался представить его не таким запутанным и скрюченным. Однако это казалось слишком сложным для воображения, и это только заставляло его гримасничать ещё больше.    — Ты прыгнул с корабля, чтобы избежать наших пушек? Значит, они поймали тебя ещё до того, как ты ступил на землю? — спросил Сонхва, сильнее закутываясь в плащ, чтобы защититься от резкого воздуха.    Молодой принц вернулся к давней мысли о том, откуда он знал, что зимой в темнице хуже, чем летом. Это было похоже на морозильную камеру, настолько холодную, что некоторых заключенных нередко находили мертвыми и замерзшими утром после особенно сильного мороза. Он знал, что число, когда ему придётся выбирать, стремительно приближается, особенно по мере приближения зимы, которая стала более жестокой. Сонхва знал, что это так плохо из-за количества воды в воздухе, влажность из океана делала холодную погоду ещё хуже, чем если бы они были дальше.    Принц мог сказать, что летняя жара повлияла на пирата, сделав его вялым и невероятно потным. Он не осознавал, что у пирата на самом деле было немного энергии, пока они не начали кормить его более регулярно и не наступила более прохладная погода. Однако было ясно, что холод будет гораздо большей проблемой для Хонджуна, тем более что он был один в камере с окном наверху.   — Береговая охрана обнаружила, что я бросаю якорь, и попыталась взорвать мой корабль ещё до того, как я ступил на вашу землю.   — Никто больше не ходит под черными парусами, тебя нетрудно заметить, — принц посмотрел на пирата, слегка приподняв бровь. — О? Значит, ты знаком с моим кораблем? — лицо Хонджуна стало самодовольным, его глаза сверкали, как матовое стекло.    — Не обольщайся, все знают механику твоего корабля, — закатил глаза Сонхва. — Тебе повезло, что они были достаточно любезны, чтобы не взорвать его.   — Это самый быстрый корабль, даже они не посмеют уничтожить такое судно, как мое.   — Почему ты вообще был в наших водах? — перевел тему принц, наклонившись вперед и уперев локти в бедра. — Если ты знал, что мое королевство было точкой отправления пиратов на виселицу, почему Великий Король Пиратов решил, что стоит бросить якорь в моей гавани? Должно быть, в глазах принца блеснуло, когда вопрос сорвался с его языка, и Хонджун подхватил его, потому что его глаза слегка прищурились, как будто он был сбит с толку и задумался. Юному принцу это зрелище совершенно не нравилось, он поймал себя на том, что прихорашивается от счастья, думая, что вот-вот уличит пирата во лжи и узнает, зачем он здесь на самом деле.   — Я уже сказал тебе, почему я был здесь, в твоих водах, — медленно ответил он, высоко приподняв бровь.   — Просветите меня ещё раз, капитан.     — Мое сердце снова потянулось к этой земле, — ответил пират, не обращая внимания на то, как принц произнес его титул. — Я обещаю, что твое королевство не было конечной целью. Место, которое мне было дорого, было бы дальше, я бы только разбил лагерь в твоей гавани на ночь, а затем исчез на несколько дней, которые я хотел остаться.   — И где это место? Конечно, ты не можешь винить меня за то, что я задаю такие вопросы. Хонджун снова встал, суставы в его коленях хрустнули, и принц изо всех сил старался не обращать внимания на звук. Похоже, пират на несколько мгновений собирался подойти поближе, но остался на месте, а вместо этого указал на голую стену прямо позади себя. Он ничего не сказал, его глаза смотрели на Сонхва, пока принц пытался понять, что означает этот маленький жест.   — Два дня ходьбы пешком в том направлении привели бы меня туда, где я хотел быть, — вставил пират, звук его слов слетал с его языка более плавно, чем раньше.   — В том направлении больше ничего нет, то, что лежало там в двух днях пути, сгорело дотла. Тебе придется идти почти две недели, пока ты снова не выйдешь на берег, возможно, твои пиратские карты сбили тебя с пути.   Долгое время было тихо, не было слышно даже звука капель из источника воды, который Сонхва так и не смог найти. Скорее всего, она замерзла, если судить по температуре в камере, особенно учитывая горячий белый воздух, вырывающийся из носа пирата каждый раз, когда он выдыхал.    Наблюдать за этим было завораживающе, почти артистично. Подъем и опускание груди пирата с немедленным облаком пара не совсем походили на королевских коней, фыркающих огнем, когда они возвращались со своих всадников за воротами замка. Нет, это было не так злобно, несмотря на горящий огонь приключения в глазах пирата, но выдох, испущенный Хонджуном, казался более бесконтрольным, как будто он хватал ртом воздух и выпускал его, словно он был готов к бою. Это было больше похоже на спящего дракона, который вернул принца к его собственным мыслям ранее этим утром и почти рассмешил его. Дремлющий дракон, свернувшись калачиком в своей пещере, чтобы проспать всю зиму и проснуться, когда весна назовет его имя. Возможно, пират перед ним был драконом.    И, возможно, он впал в спячку.  — Да, но то, что я ищу, не находится на пиратской карте.   Принц откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув.   — Ты хочешь сказать мне, что ты здесь не для того, чтобы отомстить за своих товарищей, которые были убиты моей рукой? Мне трудно в это поверить, но что случилось с верностью пиратов? — тихо спросил Сонхва, прищурив глаза, когда Хонджун сделал шаг вперед, волоча ноги по полу.   — Твоими руками? Ты был тем, кто вешал моих мужчин или пронзал их сердца кинжалом? Конечно, принц, который чист, который носит белое, никогда раньше не срезал им головы с плеч, — сказал Хонджун так же тихо, его тон становился глубже с каждым шагом, пока он не оказался почти в нескольких дюймах от стола, за которым сидел принц. — Я не думаю, что ты убил кого-нибудь, маленький принц. Я не держу на тебя зла. Насчет стражи, у которой человеческая кровь на руках, я не могу сказать того же, но то, что ты сказал, дорогой, во-первых, пиратство – преступление, заслуживающее смертной казни.   Сонхва сидел замерев, чувствуя, как пират кладет ладони на стол и склоняется над ним.    — Мы знаем, во что ввязываемся, когда отдаем свою жизнь морю – дыханию свободы. Я думаю, ты забыл, что пират питается страхом смерти, это то, что держит нас на плаву, — на губах Хонджуна было лёгкое подобие улыбки, мелкий изгиб вверх.    — А как насчет верности пиратов? Разве ты здесь не для того, чтобы отомстить за своих людей? Разве ваша собственная команда не придет спасать тебя или сотни других пиратов? — принц немного отодвинулся назад, стул заскреб по полу, выдав его намерения. Он не мог отрицать, как бешено колотилось его сердце, когда пират продолжал приближаться, возможно, это был страх, что принц знал, что если пират захочет убить его, то не будет никаких колебаний. — Я думал, они пришли за тобой. Наконец, появилась злая ухмылка, к которой принц так привык. Ухмылка, которая заставила Сонхва вздрогнуть и стать ещё более неуравновешенным, чем он уже был – тот самый взгляд, который заставил его сглотнуть и захотеть сжаться, поджав хвост.   — Команда? У меня нет команды, — медленно сказал он, и язык Хонджуна высунулся, чтобы провести по его нижней губе. — Конечно, верность пиратов существует, но только для тех, кто пользуется уважением.   Принц крепко сжал губы, его руки сжались там, где он плотно обвивал плащ.   — Ты пытаешься сказать мне, что пират, носящий твой титул, не пользуется уважением со стороны пиратов? Ты говоришь о себе частями, это не поможет твоему делу.   Мужчина перед принцем выпрямился, слегка покачав головой, и бусины, запутавшиеся в его волосах, щелкнули вместе.  — Вы, королевские особы, хотите слышать только то, что хотите, а не то, что им говорят. Вы процветаете благодаря слухам и сплетням, а не проводите собственное расследование того, что является правдой. Это будет твоим падением каждый раз. Я много раз говорил, что я здесь не для мести, независимо от моей ненависти к вашим правилам или того, как сильно я презираю королевскую семью. Тем не менее, ты приходишь сюда и задаешь одни и те же загадки снова и снова будто ожидаешь, что мои ответы изменятся.   — Ты пират... ты лжешь и обманываешь — почему я должен даже думать о том, чтобы доверять тебе? — повысил голос принц, эго глубоко внутри него почувствовало странную атаку.   — Ты меня не знаешь.   — Я знаю тебя. Я знаю, что ты сделал, я слышал о вещах, которые ты украл, о людях, которых ты убил. Я слышал много вещей и историй о Великом Короле Пиратов, это лучше, чем доверять пирату. — Ну вот, слушай морские слухи. Может быть, маленький принц, тебе стоит потратить некоторое время на то, чтобы узнать меня получше, прежде чем обвинять меня в том, что я такой страшный человек, — Хонджун снова согнулся в ткань его рубашки обнажала больше кожи, чем привык принц. — Мой экипаж давным-давно сказал бы, что я был кем-то, за кем стоит следить, великим капитаном, который ценил человека больше, чем сокровища. Нет, каждый капитан имеет честь слышать это от своих людей.   — Говорит капитан, у которого больше нет команды, — прохрипел принц, небрежно дергая свой плащ так, что чуть не порвал его.   Принц очень надеялся, что его слова глубоко заденут пирата и заставят его наброситься достаточно, чтобы у молодого принца была причина держать его прикованным к земле. Он молча молился о том, чтобы Хонджун стал враждебным и доказал, что пират – это тот, у кого нет самоконтроля, потому что тогда принц чувствовал бы себя более оправданным в наказаниях, которые он налагал на этого человека.   Было тяжело, когда Хонджун вел себя так правильно. Конечно, время от времени он дразнил, и его слова были знойными, но он никогда не набрасывался. На него никогда не поднималась рука, и он никогда не вел себя, как все другие пираты, с которыми принц пришел встретиться. Вместо этого пират перед ним только произносил слова, которые приводили принца в бешенство до глубины души, потому что технически пират не был неправ, когда он должен был быть неправ.   Если бы принц не знал, что человек перед ним был пиратом, он, вероятно, не догадался бы. Если оставить прическу Хонджуна и то, как он говорил, позади, у пирата, казалось, была очень ясная голова, и он знал, о чем говорил. Это была самая бесящая часть, и ещё хуже было то, что принц знал, что он падает низко, чтобы сделать дешевые нападки, которые, казалось, даже не задевали пирата неправильно.   Он чувствовал себя бесполезным.    И даже на его комментарий пират и глазом не моргнул. Было похоже, что он знал что-то, чего не знал принц, особенно учитывая то, как его глаза, казалось, мерцали каждый раз, когда Сонхва продолжал нападать, а он продолжал попадаться на удочку.    — Твой брат... я кое-что о нем слышал.   Вот оно, обычное изменение темы. Молодой принц ненавидел, когда пират делал это. Хонджун переключал тему именно тогда, когда ему было удобно, и каждый раз это всегда наносило принцу удар хлыстом. Это происходило каждый раз, когда они разговаривали, как будто пират находил огромное удовольствие в выяснении каждой тайной подробности о принце. Похоже, пират хотел узнать его лично, и это беспокоило юного принца, желавшего остаться для всех загадкой.    Но даже с этим знанием того, что делает пират, Сонхва попадался на это каждый раз.    — Что насчет него? — спросил он, немного наклоняясь вперед, чтобы попытаться сильнее надавить на пирата, хотя это, казалось, не причиняло мужчине никакого дискомфорта.    — Я слышал, охранники говорят о нелетающей вороне, — он склонил голову набок, впиваясь глазами в принца. — Черный ворон вернулся в замок. Неужто они не стали бы обращаться с такими словами и оскорблениями с принцем, особенно со старшим сыном короля? Хонджун отступил, отходя от принца, пока почти не врезался в столб, к которому обычно был прикован. Взгляд в его глазах стал насмешливым, как будто теперь он был тем, кто исследовал принца, а не наоборот. — Мне кажется странным, что младший должен быть наследником престола, а не самый старший. Недавно обычаи изменились? Я не помню, чтобы так было, когда я был моложе.   — Обычаи и традиции такие же, как всегда, — нахмурил брови молодой принц. — Первенец и законный мужчина является наследником, который получит корону, когда достигнет совершеннолетия, и король и старейшины сочтут его достойным.   Казалось, что-то щелкнуло в глазах пирата, ещё одна ухмылка изогнулась в одном из уголков его губ.   — Законный?   — Короли обычно берут наложниц вместе со своей королевой. Брак между королем и королевой устроен так, что нет ни любви, ни поддержки. Чаще всего король влюбляется в другую женщину более низкого ранга и принимает её как свою наложницу рядом с женой, — принц откинулся на спинку стула, переставив ногу на ногу. — Рождение наследника между королем и королевой может занять много времени по этой причине, потому что это скорее долг и ответственность, чем то, что они хотят делать. Так что ребенок, рожденный от любви между королем и наложницей, встречается гораздо чаще. — Да, значит, твой король переспал с другой женщиной, которую любил, а твой брат появился после той ночи, которую они провели вместе? — спросил Хонджун с хитрым выражением лица.   — Я пришел, чтобы узнать, что это правда.   — Значит, тогда он внебрачный ребенок, — пират поднял бровь, качая головой, словно находил это почти забавным. — Я знал это с самого начала. При этих словах молодой принц встал слишком быстро, так как у него закружилась голова, затем прислонился к передней части стола и скрестил руки на груди, глядя на пирата.   — И как ты вообще мог знать что-то подобное?   — Да, маленький принц. Рыбак рыбака видит из далека, — пират подмигнул принцу, лукаво взглянув на его лицо, когда он выглядел таким гордым и уверенным в себе, говоря такие вещи.   Принц снова почувствовал, как его трясет, и он не мог сдержать того, как его тело физически содрогнулось при этом.    Но Хонджун ничего не сказал об этом, не дразнил его дальше, прежде чем он уже толкал и копал глубоко под кожу принца, чтобы собрать больше информации для его жадного сердца и разума.    — Незаконнорожденные дети всегда изгои, кажется, твое королевство не исключение.   — Мой отец пытался скрыть тот факт, что мой брат не вышел из чрева королевы. Я никогда не интересовался подробностями, стоящими за этим, но им это удавалось в течение нескольких лет, даже после того, как я родился и вырос до маленького мальчика... корона предназначалась моему брату, а не мне, и поэтому он был обучен для нее и подавал надежды, — усмехнулся молодой принц, его грудь раскалилась от ненависти. — Но они узнали – старейшины слышат каждую мелочь. Был кто-то, кто настучал, какой-то разоблачитель, скорее всего горничная или кто-то, кто знал об этом. Это было большое дело, о котором никто не говорит в эти дни... но моего брата сослали далеко в деревню вместе с его матерью, практически изгнали из королевства.   — Значит, ты стал следующим наследником престола.   — Возможно, ты не так глуп, как кажешься, пират, — принц снисходительно приподнял собственную бровь. Тем не менее, пират никак не отреагировал. — Но ты знаешь, что всегда есть правила, которые нужно изменить, и лазейки, которые нужно найти. Я никогда не хотел короны, даже с юных лет я предпочел бы путешествовать по миру и увидеть всё, что он может предложить, чем сидеть на троне весь день, считать деньги и властвовать над людьми. Мой брат... он знал это... мы писали друг другу тайком, и я сказал ему, что корона будет его во что бы то ни стало. Я пообещал ему, что сделаю всё, что могу бы достать ему эту корону.   — Боже мой, каким преданным малышом ты был.   — Он не сделал ничего плохого, он не заслуживал изгнания только потому, что родился от другой матери. Всё это правило отвратительно, и я ненавидел это, поэтому в моем сознании он всё ещё был наследником, потому что это было правильно.   — Но то, как вы разговариваете друг с другом, уж точно не похоже на то, что между вами верность. Что-то должно было случиться?   Молодой принц драматично закатил глаза.  — Ты всё слышишь? Ты хуже старейшин.   — Хороший капитан должен уметь всё слышать и всё понимать, даже то, что между строк.   Сонхва проигнорировал это.    — Отверженность изменила его, я мог видеть по буквам, как медленно происходят изменения. Но тогда я был молод и наивен, я не понимал, что происходит на самом деле, потому что я просто не мог понять. Всё пошло наперекосяк в тот день, когда он писал в письме, что ему приходится носить плащ из вороньих перьев, чтобы иметь возможность ходить в город за едой и припасами – это традиция – как алая буква, — юный принц смотрел, как пират снова сел, хватаясь за связку ключей и крутя её на пальце. — Моему брату пришлось самому убивать ворон и выщипывать их перья, чтобы создать плащ, в наказание за то, в чем у него не было выбора. Именно тогда произошло изменение, тогда он стал холодным и отчужденным и решил, что мне нельзя доверять.   Хонджун молчал, выражение его лица не было ни расстроенным, ни счастливым.    — Он обиделся на меня и решил, что сделает всё, что в его силах, чтобы убедиться, что я тоже буду наказан. Видишь ли, капитан, старейшины и мой отец обожали моего брата, они действительно обожали. Так что, если я оступлюсь и совершу ужасную ошибку, они сделают всё, что в их силах, чтобы найти способ сделать так, чтобы мой брат мог вернуться и править королевством вместо меня. Они отослали его только потому, что боялись ужасного восстания в королевстве, потому что «никто не может быть выше закона», поэтому, если бы у них была причина вернуть его, они бы это сделали в мгновение ока.   — Я не удивлен тому, принц, ты знаешь, какие злые члены королевской семьи. Они придерживаются своего образа, ты же знаешь, что ты и твой брат очень разные. Ты можешь видеть, кто из вас похож на своего отца.   — Без шуток, — согласился принц, опустив руки по бокам и вздохнув. — Мне было шестнадцать, когда мой брат попытался убить мою мать приготовленным ядом и обвинил в этом меня. С тех пор он пытается меня подставить, делает всё возможное, чтобы я выглядел самым ужасным, чтобы он мог вернуться. Теперь он вернулся, под маской того, что он здесь для моей коронации. Я мог бы поверить, если бы он прибыл за несколько дней до даты, но зима только началась. Я почти ожидаю, что окажусь мертвым через несколько дней.   Пират засмеялся над этим смехом, который был слегка насмешливым.  — Ты говоришь все эти вещи о королевской семье, и я знаю, что это даже не четверть зла, которое они сделали, как ты смеешь говорить, что ты лучше пирата.   Принц почувствовал, как его челюсть сжалась, а колени почти сжались там, где он стоял. Но прежде чем он собирался плюнуть в ответ пирату, сидящий человек уже заговорил, прежде чем принц успел вымолвить гневное слово.    — Прежде чем ты начнешь перечислять всё, что я сделал, может быть, ты подумаешь, сделала ли их и королевская семья, потому что я готов поспорить на мое последнее сокровище, которое у них есть, — сказал Хонджун обвиняющим тоном, хотя принц обнаружил, что это не звучит так, будто пират обвиняет его напрямую. — Тебе не нужно всегда защищать их, понимаешь? Особенно, когда ты знаешь, что они сделали ужасные вещи.   — Так делает семья, — Сонхва сжал кулаки, слово «семья» было таким чуждым и неприятным на его языке.    — Да, но, насколько я знаю, семья не убивает своих членов. Они не травят других за твоей спиной и не обвиняют тебя в этом.   На взгляд в глазах пирата было трудно смотреть, и даже не такой сильный, который требовал уважения от всех в комнате. Нет, это был другой взгляд, тот, который молодой принц отказывался признавать и смотреть на него. Он не хотел жалости, которую предлагал пират.    — Что ты знаешь о семье, пират? — принц стиснул зубы, в задней части его горла стало саднить.    — Я не буду утверждать, что знаю больше, чем ты, малыш, но я считаю, что когда дело доходит до семьи и верности, я знаю больше, чем ты.   Принц долго стоял неподвижно и молчал, шестеренки в его голове крутились со скоростью миллион миль в секунду, пытаясь придумать какой-нибудь ответ, но ничего не приходило в голову. Это больше расстраивало, чем сводило с ума, и, возможно, в последнее время принц слишком сильно сдерживал свои эмоции, потому что ему больше хотелось разразиться гневными слезами, чем гневными словами.   Это уже было достаточно ужасно – мысль о том, чтобы плакать перед пиратом, которого он так ненавидел. Он никогда не сможет вернуться после этого, он никогда больше не покажется, он не сможет этого вынести. Хотя ничто в характере пирата не навело принца на мысль, что этот человек будет смеяться над ним за то, что он плачет из-за такой вещи, он всё же не стал бы рисковать. Если бы он заплакал, то проиграл бы игру, в которую они играли, а принц отказался продолжать проигрывать.    Вместо этого он оттолкнулся от стола, собрал несколько вещей, которые принес с собой, и в последний раз взглянул на пирата, пытаясь не обращать внимания на то, как дрожит человек, и на то, что облако белого пара, которое он выдыхал, меньше походило на пар дракона, и больше похоже на человека, который замерзал до смерти. В глубине души он знал, что пират, каким бы стойким он ни был, не сможет пережить такую ​​зиму.   Это раздражало принца и вызывало у него мурашки по коже, особенно учитывая решение, которое он принял в уме задолго до того, как утром открыл дверь камеры.   Но он винил в этом тот факт, что ему нужно было сохранить пирата в живых, чтобы иметь возможность увидеть, как он висит на виселице в день своей судьбоносной смерти... а не потому, что принц чувствовал себя ужасно из-за того, насколько жестоки они были с пиратом.    — Я приказал горничным искупать тебя перед нашей следующей встречей, я не могу больше выносить эту вонь, — быстро сказал принц, схватив рукой замерзающий металл двери камеры и распахнув её. — Я также знаю, что твое маленькое тело не выдерживает холода, и чтобы убедиться, что ты доживешь до весны, я попрошу принести запасные шерстяные одеяла.   Сразу же после этого он ушел, едва не захлопнув дверь своим плащом, потому что не мог двигаться так быстро, как хотел. Принц также проигнорировал тот факт, что он не приковал пирата, как предполагалось. Что ж, с Великим Королем пиратов может справиться кто-то другой... и если ему, возможно, удастся сбежать в одночасье, то это будет последняя проблема, с которой придется столкнуться принцу.    Так что, возможно, ради них обоих побег пирата пойдет им обоим на пользу. 

-~-

Зима не была такой суровой, как в прошлом году. Это было скрытое благословение, но это не означало, что зима не была холодной и суровой. Бывали дни, когда принцу хотелось, чтобы ему не приходилось вставать с постели, потому что окружающий воздух был слишком холодным, чтобы в нем можно было передвигаться. пытался проникнуть в тепло здания.   Великая снежная буря, обрушившаяся на их королевство прошлой зимой, так и не показала своего лица, и хорошо, что этого не произошло, потому что, хотя у принца была определенная ненависть к холоду, он всегда обнаруживал, что стоит прямо за стенами замка, глядя вниз на утесы, где море разбивается о скалы, когда снег пытается сдуть его тело. Он будет стоять там слишком долго, так долго, что его пальцы станут синими, а затем белыми, а его нос больше не будет чувствовать, что он ещё дышит.    Нынешняя зима была загадкой, она порождала случайные дни тепла, а затем случайные дни льда. Не было никаких шаблонов, и если бы молодой принц не научился принимать тот факт, что жизнь не имеет шаблонов и что она будет постоянно подбрасывать ему неприятности, то погода, возможно, отправила бы его в состояние чистого бедствия.    У Сонхва уже достаточно работы для него, с учетом его изгнанного брата, который дышал ему в затылок вместе с отцом и всеми старейшими, у него было достаточно поводов для беспокойства. Погода и её непредсказуемость были не тем, из-за чего ему нужно было суетиться.   По крайней мере, зимой приходилось меньше заниматься иностранными делами, более холодная погода, казалось, делала всех вялыми, и поэтому соглашения и мирные договоры между королевствами обычно откладывались до весны или лета. Когда наступила зима, правители были достаточно заняты защитой своих собственных. Царство Сонхва, которое скоро будет на его ладони, ничем не отличалось. Со спящим королевством и землей принц нашел время, чтобы перевести дух и возобновить свои собственные исследования. Когда он рос, у него был личный наставник, хотя занятия, которые он изучал тогда, касались только королевства и того, как быть хорошим и умным королем. Его учили истории и традициям, таким вещам, как танцевать под каждую песню на сезонном балу или правильным шагам, которые он должен был сделать и произнести, когда получит корону. Принцу преподавали математику и языковые навыки, а также другие предметы, которые изучало большинство детей в городе; тем не менее, до того, как его будущие обязанности взяли на себя ответственность, эти предметы были в определенной степени, и от него больше не требовалось заниматься математикой.   После ухода наставника принц взял в свои руки собственное обучение. Он был более чем счастлив самостоятельно изучать чудеса света, такие как луна, которой он так завидовал, и звезды, которые танцевали с ней. Карты далеких земель по всему миру, которые он пытался научиться рисовать, всегда вызывали у него затруднения. Начертание звезд было для него почти невозможным, и каждый раз, когда он пытался это сделать, молодой принц невероятно разочаровывался. Когда принц был расстроен и взволнован, у него была склонность делать то, что он обычно не делал. И вещами, которые он обычно не делал, — он собирал несколько книг, которые считал своими любимыми, и кутался в теплую шерстяную одежду, прежде чем оказаться в темной и холодной камере. Было не комфортно и не очень тихо, особенно учитывая то, как пират смотрел на него со странным чувством любопытства, почему молодой принц был здесь, а не допрашивал его.    Сонхва оправдывал свои действия тем, что мучил пирата своим присутствием и безразличием. Принц мог часами сидеть в камере с Хонджуном, просто перечитывая одну и ту же страницу и даже одну и ту же строчку, которая не имела для него никакого смысла, независимо от того, сколько раз он читал книгу от корки до корки.    В первый раз, когда он сделал это, принц впервые увидел Хонджуна после того, как рассказал пирату о своем брате. Он принес книгу о мифических существах, но она чуть не выскользнула из его пальцев, когда он увидел, что пират не был прикован, когда он вошел. Хонджун стоял, прислонившись к стене с шерстяным одеялом на плечах, как будто ждал, когда принц откроет дверь. Возможно, он услышал его приближение, пират много раз говорил ранее, что драгоценности, покрывающие тело принца, выдавали его точное местонахождение.   Принцу было очень интересно перечитать свою книгу, хотя она быстро забылась, когда не было найдено обычного грубого вида пирата. Сонхва смутно помнил, как сказал, что организовал ванну для пирата, чтобы избавиться от ужасного запаха, но он не совсем обдумал последствия своих действий.    Казалось, девушки не только очистили каждый дюйм кожи пирата, но и приложили немало усилий, чтобы привести в порядок волосы Хонджуна. Они были расчесаны, несколько косичек в его волосах были переплетены, а бусы снова были надеты и больше походили на аксессуар, чем на что-то, что было завязано узлом. Это была разительная разница, из-за которой принц запинался в своих движениях, пытаясь задать вопрос о том, поменяли ли они пирата на нового двойника.   Его волосы были длинными и черными, слегка волнистыми, и он полностью соответствовал описанию пирата. Даже некоторые дыры в его одежде были залатаны, наконец, скрыв огромное количество загорелой кожи, которая отвлекала принца больше, чем он хотел признать. Черные сапоги, закрывающие его ноги, выглядели начищенными, и молодой принц не мог не покачать головой.    — Спасибо за ванну, маленький принц. Девушки были так милы и полностью меня обслужили, — хихикнул Хонджун, скрестив руки на груди. Похоже, он был в восторге от того, как глаза Сонхва вылезли из орбит при довольно двусмысленных словах, выбранных пиратом, даже если принц не был полностью уверен в том, что он имел в виду.   Молодой принц тут же ушел, дверь за ним громко закрылась, но даже звук был недостаточно громким, чтобы заглушить смех пирата. Он вернулся позже в тот же день, сидя в своем кресле, в то время как пират ходил кругами, как будто он наблюдал за камерой. Как долго пират находился там, принц знал, что уже всё распланировал — он мог бы сбежать, если бы захотел. Но он этого не делал, и это заставило принца почти разозлиться и взволноваться, что он этого не сделал.    —Ты читаешь одну и ту же книгу каждый раз, когда приходишь сюда, — пробормотал пират, явно слишком скучая, сидя у столба и наблюдая, как принц читает ту же книгу в шестой раз. — О чем она?   Принц ощетинился от абсолютной гордости.    — Морские драконы, — небрежно ответил он, облизывая пальцы и переворачивая страницу, которую еще даже не читал. — Морские драконы и возможные наблюдения. Это книга о мифических существах, животных и неизвестных существах, которые, возможно, существуют, но никто не знает наверняка.   Похоже, это заинтересовало пирата, и молодой принц наконец почувствовал, что что-то есть. Это было освобождающее чувство, от которого ему хотелось танцевать и победно смеяться.    — Каждый отрывок рассказывает о путешественнике, задокументировавшем свои находки, — продолжил принц, высоко подняв нос. — Никто не знает, реальны ли эти существа или нет. — А что ты думаешь? Считаешь ли ты, что морские драконы и другие существа реальны? — вопрос казался искренним, лицо пирата было поднято вверх, как будто ему действительно был любопытен ответ принца.    Сонхва отложил книгу и переплел пальцы, делая вид, что думает. В своем уме он знал, что они не были реальными в конце концов, по крайней мере, для обычного человека мистические существа вместе с магией были чем-то, что только ведьмы утверждали, что реальны. Принц знал, что если он заявит, что морские драконы размером с большой корабль и получеловеко-полурыбы, называемые сиренами, реальны, его заклеймят как ведьму и сожгут на городской площади.    Поэтому он покачал головой, часть его сердца разорвалась, когда он отказался.   — Нет, никто никогда не видел их раньше или, по крайней мере, видел и жил. Доказательств тоже нет, только рассказы, которые передавались из поколения в поколение о больших существах, которые сотрясают воду, когда не дует ветер.   Хонджун просто наклонил голову, слегка прищурившись, когда наклонился вперед.  — Так ты не веришь тому, что не видишь за горизонтом? — Нет, зачем мне верить в то, чего никто раньше не видел и не трогал?   Пират на мгновение замолчал, сидя там, его глаза смотрели на принца, как будто он что-то искал. Затем он медленно встал, протягивая руки с долгим вздохом, прежде чем начал жестикулировать руками. — Я их видел, — сказал он, скривив губы, как будто гордился этим фактом. Принц хотел разоблачить свой блеф, но несколько слов, сказанных пиратом, уже зацепили принца. — Эти морские драконы, о которых ты говоришь. Те, что поднимают большие волны и чуть ли не переворачивают корабль, когда нет облаков и ветра.   Сонхва изо всех сил старался казаться не слишком заинтересованным, но он не мог отрицать ребенка в своем сердце, который прыгал от радости, когда наконец услышал, что, возможно, все эти существа, о которых он мечтал, когда был маленьким, всё-таки были реальными.    — Ты их видел? — спросил он, скрещивая ногу поверх другой и наклоняясь вперед.   — Да, — подмигнул ему Хонджун. — Я видел морского дракона только один раз, великие сказки говорят, что во всех семи морях остался только один. — Как он выглядел? Был ли он таким большим, как рассказывают сказки? Его чешуя была яркой, как само солнце? — спросил молодой принц почти затаив дыхание, внезапный тон и энергия в его голосе, должно быть, поразили пирата, но Хонджун не смеялся и не высмеивал его рвение. Вместо этого он снова сел и начал говорить руками, жестикулируя вместе со словами.    — Золотой, как солнце, и такой большой, как утверждают великие сказки, морской дракон будет всем, о чем ты мечтаешь, и даже больше, — начал он с нежной улыбкой на лице, как будто он рассказывал сказку маленькому ребенку. — Помню, как-то утром меня вынесло на берег, и я оказался на мели один. Был рассвет, и я истекал кровью... наверняка был бы мертв к тому времени, как солнце поднялось высоко в небе. Сказки утверждают, что он приходит, когда ты меньше всего этого ожидаешь, дракон, с которого капает вода и золото, чешуя горячая, как солнце... У принца забилось сердце.   — И вот он стоит надо мной во всем своем великолепии. Я помню, как задыхался от воздуха, думая, что это был мой последний вздох, протягивал мне руку, чтобы хоть немного утешить меня в минуты моей смерти, — казалось, Хонджун издалека воспоминание об этом выглядело скорее приятным, чем болезненным. — Я почти не видел, потерял слишком много крови, но я помню, как он крепко сжимал меня своим телом. Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли я умер в тот день, возможно, это всего лишь сон о загробной жизни.   Молодой принц мог только смотреть, его глаза были широко раскрыты, и его очарование росло.  — Морской дракон спас тебя?   Пристальный взгляд пирата наткнулся на нетерпеливые глаза принца, почти понимающий взгляд в его глазах. Он мягко улыбнулся, в этом не было ничего грубого или лукавого.   — Да, я так думаю.   После того дня отношения между ними немного изменились. Ни один из них ничего не сказал об этом, но воздух значительно изменился. Принц приносил больше книг и проводил свободное время в камере с Хонджуном, делая вид, что читает, пока пират не спрашивал, о чем книга, и принц отвечал, и тогда они говорили об этом. Это было действительно странно, и иногда принц задавался вопросом, выходя из камеры после каждой истории, которую ему рассказывал пират, а не лгал ли ему этот человек.   Но ребенок глубоко внутри принца не позволял ему слишком долго обдумывать эту мысль.    Его следующий визит к пирату заставил его услышать о том, как Хонджун стал свидетелем того, как целый корабль затонул из-за атаки сирены. Это было ночью, корабль стоял на якоре недалеко от гавани, где на Дальнем Востоке находился знаменитый торговый пост. Пират утверждал, что слышал их красивое пение, их песня разбудила его, и ему повезло, что он не был достаточно близко, чтобы их заклинание полностью соблазнило его и превратило в безмозглое существо, как это произошло с другими мужчинами на судне.    — Я наблюдал со своей собственной палубы ночью, луна была такой яркой, что я мог видеть, как они подплывают прямо к кораблю. Должно быть, их были сотни, чтобы потопить такой большой корабль, как тот. - поют для мужчин и тянуться к ним, чтобы только дернуть их через перила и разорвать их тела в воде, — утверждал пират, его кровавые подробности заставили принца скривиться, несмотря на то, что он был заинтересован.   — Это было более ужасно, чем что-либо, что я когда-либо делал с мужчиной, и я делал довольно ужасные вещи. Но даже с учетом того, какой кровавой была вода после, я не мог не поразиться тому, насколько прекрасны были сирены, — почти мечтательно вздохнул Хонджун, его дыхание обжигало морозный воздух, когда на улице постоянно шел снег. — Кровавые зубы и все, длинные хвосты самой красивой чешуи, которую ты когда-либо видел. Сирены, вероятно, самые красивые из всех мистических существ, обитающих в море, но также и самые опасные.   День за днем ​​принц слушал его, и с каждым рассказом всё больше и больше поражался тому, что было на самом деле в мире. Когда он был один в своей комнате, он не мог не смотреть на море, мимо серых облаков, закрывавших голубое небо, и представлять себе морского дракона, плещущегося в воде. Он почти мог видеть золотые чешуйки и ощущать их теплоту, ему так сильно хотелось увидеть то, что было за горизонтом, что принц начал видеть вещи.    — Большая часть того, что вы читаете о мире и море – правда, — сказал ему Хонджун после многих визитов.    — Откуда мне это знать? Я никогда не выходил из дома, — ответил принц, положив ноги на стол и повернувшись, чтобы посмотреть на пирата. — Мои знания о внешнем мире либо миф, либо правда, невозможно знать, что реально, а что нет.   — Вот что значит приключения, — сказал человек с другой стороны стола, тыча в книги, разбросанные по столу. — Увидеть мир, плавать по морям с ветром в лицо и солнцем, обжигающим кожу день за днем. Никогда не будет скучно, жизнь пирата будет полна приключений. Нет никаких ограничений, никаких ожиданий, это свободная жизнь. — Я похож на пирата? — усмехнулся Сонхва, хотя его тон не был таким сухим, как обычно. — Я не родился пиратом, как ты. Ты уже забыл, что это преступление, наказуемое смертью? Вот почему ты заперт здесь. Я принц, скоро стану королем. Это все приключения, которые мне нужны. — Не каждый пират рождается пиратом, — Хонджун наклонил голову, открывая ближайшую книгу перед собой. — Возможно, это карается смертью, но позволь мне сказать тебе кое-что, маленький принц. Сейчас я чувствую себя свободнее, когда меня преследуют до самой смерти, чем когда я был привязан к будущему, которое никогда не должно было быть частью моей жизни.   — Кажется, ты думаешь, что я ненавижу свое будущее.   — Да, мне ясно, что будущий король не подходит для трона.   Принц чуть не сорвался с шатающегося стула.  — Извини меня...   — Таким, как ты, кто жаждет приключений неизвестного, место на палубе корабля, ожидая, чтобы узнать, что море бросает на тебя, как только утреннее солнце поднимается из своего сна, — пояснил Хонджун, быстро поднимая взгляд от книги, которую он держал и перелистывал страницы. — Тебе не место в замке, который больше похож на клетку. Твое сердце такое же дикое, как и мое, оно заслуживает хаотичной и вечно бегущей жизни, какой живет пират.   — Я не хочу убивать людей, я не буду совершать набеги на деревни и нападать на невинных людей только для того, чтобы напугать и убить.   — Не все пираты так поступают со мной, особенно люди, которые укрываются на моем корабле, — в глазах Хонджуна мелькнул огонек.  — У меня есть обязанности, — сопротивлялся принц, и его сердце снова забилось в груди. Он чувствовал себя сдавленным, ему было трудно дышать, когда его слова звучали дрожащими и неуверенными. Пират перед ним снова смотрел на него так, как будто принц знал лучше и сдерживался. Это само по себе было ужасающим. — У меня есть обязанности, которые нужно выполнить. Мой дом здесь, я не покину его.   — Какой чудесный дом, — принц буквально видел, как сарказм слетает с губ Хонджуна. — Каждый день я вижу, как ты рассыпаешься всё больше и больше. Ты умрешь ещё до того, как произойдет твоя коронация. Принц крепко сжал губы, его пальцы сердито и тревожно скручивались в мантии, чуть не разрывая дорогую ткань острыми кольцами на пальцах.   — Тогда что ты предлагаешь мне делать, капитан? — голос Сонхва был столь же саркастичным, тон его слов был низким и почти враждебным. Он наклонился вперед, его глаза вспыхнули опасным огнем, когда он увидел, как пират легко выдерживает его взгляд.  Мужчина ни разу не вздрогнул. Вместо этого уголок его губы изогнулся вверх, зловещий взгляд, от которого по спине принца пробежали мурашки. Хонджун положил обе ладони на деревянный стол, наклонился над ним и посмотрел на принца с опасным и диким выражением лица. Это было почти страшно, если молодой принц был честен, прекрасное напоминание о том, что человек перед ним действительно был диким, его дух не был сломлен.   Они были так близко, что их затуманенное дыхание смешалось и исчезло.    — Беги, — прошептал он, после чего юный принц затаил дыхание. 

-~-

Один вдох, два выдоха. Бутоны ранней весны всегда были обещанием чего-то нового и захватывающего. Они всегда приходили сразу после того, как мороз и лед таяли достаточно долго, чтобы растения и животные решили, что к ним придет только теплая погода, а не новый мороз. Теплая погода означала многое. Обычно весна приносила целый список дел, которые нужно было подготовить, хотя было понятно, что нынешняя весна принесла совсем другой список в сочетании с обычным.   Рассвет осознания того, что должно было произойти в ближайшие месяцы, ещё тяжелее оседал на груди принца, чем когда сгущались зимние тучи. Казалось, что весна в их королевстве наступила раньше, чем во многих других местах. В одном письме, которое принц получил неделю назад от очень особенной молодой женщины, она утверждала, что её земля всё ещё покрыта тонким слоем снега.   Возможно, бог солнца благоволил к вам... Она написала эту строчку в самом конце письма, и принц тихонько усмехнулся. Они часто писали друг другу письма, и, если позволяла погода, их доставляли и получали как можно быстрее. Самое последнее письмо от госпожи Соджун было о том, что она посетила замок теперь, когда дороги между их королевствами больше не были опасны грязью и льдом. Молодой принц знал, что она будет навещать его чаще, особенно теперь, когда наступил весенний сезон, и его коронация должна состояться раньше, чем они узнают об этом.   Это означало только одно.   Её появление не было неожиданностью, как это было в прошлый раз, он ждал её и протянул руку, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам кареты, прежде чем склонить голову, чтобы прижаться губами к тыльной стороне ее ладони. В прошлом это действие всегда казалось роботизированным, но теперь оно поражало его ещё более неприятным чувством.   Леди Соджун была прекрасна, как всегда, её платье было таким же голубым, как небо над ними, а вуаль была прозрачной и белой. Их улыбки встретились, как милое свидание с другом, и от этой мысли молодой принц чуть не споткнулся о свои шелковые одежды.   Их снова оставили одних, никто из слуг или служанок не последовал за ними, чтобы убедиться, что они остаются верными и чистыми традициям. Сонхва был благодарен за это, он действительно ненавидел, когда за ним наблюдали, особенно сейчас, когда на него смотрели тяжелыми критическими глазами больше, чем когда-либо.   Ни один из них не произнес ни слова, идя своим обычным путем — леди Соджун снова повела их обоих вперед, как всегда. Похоже, она не хотела оставаться в замке и даже не попросила о встрече с матерью Сонхва. Леди Соджун, должно быть, знала, что мать принца не должна была принимать посетителей после того, что произошло в холле, поэтому молодой принц был рад, что девушка перед ним не спросила, потому что он всё ещё был очень огорчен этой темой.   Она вывела его за стены замка через черный ход, который вел к пруду, образовавшемуся в низине в ландшафте, в окружении множества больших деревьев и всевозможной зелени. Госпожа Соджун прошла через причал, её руки чуть-чуть задрали платье, чтобы сесть в маленькую лодку, которая была привязана к причалу, и вошла внутрь, повернувшись и наблюдая, как принц безмолвно следует за ней.   Когда они были посреди пруда, единственное весло в лодке лежало на коленях принца, когда они сидели лицом друг к другу, когда она, наконец, решила заговорить. — Весна, — сказала она тихим и тихим голосом.   Юный принц только кивнул, оглядывая пруд и видя, как расцвели цветы и по кувшинкам плавают квакающие лягушки.   — Это весна, — повторила она, склонив голову набок, чтобы поймать взгляд Сонхва. — Я уверена, милорд, что Вы знаете, что это значит. — Конечно, миледи, — принц сглотнул. — Если всё пойдет хорошо, чего я и ожидаю, через несколько месяцев я буду королем этого королевства.   Леди Соджун мягко улыбнулась, её кожа красиво светилась в мягком солнечном свете. — Вам не о чем беспокоиться, я знаю, вы будете прекрасным королем. В Вас есть много качеств, которые делают Вас великим лидером, большинство из которых никогда не было у королей до тебя, — она наклонилась немного вперед, аккуратно сложив руки на коленях. — Я вижу, что Вы напряжены, я слышала, что Ваш брат вернулся и что в следующем месяце состоится Церемония вручения Золотой Розы.   Молодой принц крепко вцепился в деревянное весло, изо всех сил стараясь не думать об этом.   — Вы уже сорвали розу? — спросила леди Соджун.   — Да, хотя в ближайшие несколько дней я буду окунать её в расплавленное золото. Она была особым образом сохранена перед наступлением зимы, если хотите, я могу Вам её показать, — предложил Сонхва, без сомнения чувствуя немного теплее, поскольку принцесса перед ним широко улыбнулась и твердо кивнула головой. — Мне бы это понравилось, милорд, — ответила она, её голос был таким ровным, как утренние голуби вокруг них.   Они сидели молча, пока маленькая лодка дрейфовала по воде. Ветра не было, поэтому они почти не двигались, просто спокойно сидели посреди пруда, смотрели друг на друга и пытались угадать скрытые слова, которые оба хотели сказать, но ни один из них не был достаточно силен. Принц изо всех сил старался отогнать свои ностальгические мысли — он не хотел вспоминать, как, когда они были моложе, они плескались вокруг того же пруда, в котором находятся сейчас. Он не хотел вспоминать, как она упала за один раз, и вместо того, чтобы рассердиться на маленького принца за то, что он слишком сильно раскачивал лодку, она просто рассмеялась и пошла по мелководью пруда.   Глядя, как она опускает пальцы в воду, Сонхва знал, что она отчаянно хочет задать тот очень важный вопрос, который висел над их головами, но ещё не нашла в себе достаточно уверенности, чтобы сказать его.   — Наши королевства снова воссоединятся, я дал обещание, — выдавил он, его пальцы дернулись вокруг деревянного весла, когда она подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не буду отказываться от этого и причинять Вам боль.   — Мой господин... — Простите, — выдохнул Сонхва, отчаянно желая опуститься на колени и просить прощения. — Мне жаль, что до этого дошло, я знаю, что Вы никогда не хотели… Но прежде чем он успел заговорить, принцесса протянула свои нежные пальцы, чтобы крепко прижать ладонь к плечу принца. Прикосновение и действие заставили юного принца закрыть рот, его глаза метнулись туда, где её рука разжигала пламя на его плече.   — Я знаю, — сказала она ещё мягче, чем раньше. По сути, это был шепот, который легко могли заглушить лягушки, прыгающие в воду и выпрыгивающие из нее. — Вам известно? — отчаянно спросил он, борясь с желанием глубоко внутри прижать свою руку к её.   Леди Соджун снова улыбнулась ему, хотя улыбка была более понимающей и грустной, чем раньше.  — Я знаю. Мы оба знаем, что нет слов, чтобы описать, как мы себя чувствуем. Хотя я могу сказать, что это решение обременяет тебя больше, чем меня.   — Это?   Она тихо замычала, всё ещё не убирая руки. Чем дольше она, казалось, держала его там, тем жарче становилось, и принц опасался, что жар прожжет его одежду насквозь.  — Возможно, в детстве я была довольно дикой и буйной, и, возможно, я говорила Вам, когда мы были моложе и прятались в конюшнях, что королевская жизнь – это не то, о чем я мечтаю. — Это изменилось? — спросил принц, его глаза расширились. Принцесса усмехнулась и покачала головой.   — Нет, это то, что никогда не изменится. Есть люди, которым уготована такая жизнь, а есть те, кому не суждено, — тихо сказала она, наконец отдергивая её руку, и принцу пришлось физически сдерживать себя, чтобы не последовать за ней. — Но есть и те, у кого нет выбора, особенно у такой женщины, как я. Я знаю, что готовит мне мое будущее, и я давно смирилась с этим. Теперь я знаю свои обязанности, и я знаю, что это в моих интересах довести их до конца.   Молодой принц открыл рот, но леди Соджун подняла палец, останавливая его слова.   — Я знаю, что Вы приняли это, но не примирились с этим… и я знаю, что Вы, вероятно, не сможете этого сделать. Хотя как Ваша будущая жена и, что более важно, Ваш друг, я сделаю всё возможное, чтобы поддерживать Вас и направлять, как могу, — оба снова посмотрели друг на друга, и тяжелый вздох сорвался с губ принцессы.   — Возможно, если Вы думаете об этом таким образом, — продолжала она. — Только подумайте о том, как мне повезло, что я выйду замуж за своего лучшего друга, который, как я знаю, будет относиться ко мне лучше, чем любой другой король или наследный принц, за которого мой отец выдал бы меня замуж. Я нахожу в этом большое облегчение, даже если это брак по расчету, и я знаю, что Вы никогда не полюбите меня по-настоящему.   Молодой принц тяжело вздохнул, обнаружив, что ему трудно дышать без небольшой боли в груди. Невысказанные слова о том, что брак для таких людей, как мы, не остались незамеченными, и это, безусловно, добавило боли, ярко расцветающей глубоко в его сердце.   Сонхва изо всех сил смотрел ей в глаза, но ему пришлось отвести взгляд, когда момент между ними стал слишком искренним.   — Простите, — повторил он, зная, что это не те слова, которые она хотела услышать.   — Я знаю, — прошептала она. — Я знаю, что ты за то, что было сказано между нами, и за то, что не было сказано. Но мы можем пройти через это вместе.   На этом разговор закончился, голова принца опустилась, чтобы посмотреть на их туфли, почти прижатые друг к другу на дне лодки. Они долго сидели молча, просто прислушиваясь к окружающей их природе, тишине и покою. Как будто они оба знали, что их мир скоро никогда больше не будет спокойным, и в их же интересах наслаждаться им, пока они могут.   После того, как молчание затянулось слишком надолго, леди Соджун перекинула свои длинные волосы через плечо и полезла в сумку, которую принесла с собой. Молодой принц уже знал, что она достает из мешка, даже не глядя.   Это был традиционный духовой инструмент, красивый и длинный инструмент, который казался довольно тяжелым в маленьких и тонких пальцах принцессы. Когда они были моложе, она сказала ему, что это называется тэгым, сделанный из бамбука. Он слышал, как госпожа Соджун играет на нем только три раза: один раз, когда ей дали инструмент для обучения, и два других раза, когда её знания игры на инструменте выросли.   Услышав, как она сейчас играет, он снова почувствовал ностальгию. Девушка действительно выросла, чтобы играть так красиво, музыка идеально связывала их обоих с природой, как будто они были бабочками, садящимися на цветы и рогозы даже в десяти футах от них. Принц смотрел, как она играет, как её пальцы скользили по инструменту и как идеально звучала каждая нота, пока она играла песню по памяти.   Это была самая успокаивающая вещь, даже несмотря на то, что песня имела довольно меланхолический оттенок. Это гипнотизировало в лучшем случае, когда принц обнаружил, что отключился, наблюдая, как лягушки и другие существа пруда передвигаются в своих повседневных делах. Он вздохнул раз, а затем ещё раз, когда боль в груди постепенно начала утихать.   Единственная мысль в его голове, когда песня подходила к концу, была та, о которой он не был уверен, что готов обдумать её в деталях, но всё же решил.   Сон принца о флейтистке и океане снился так же часто, как и прежде, если не чаще, чем дни становились теплее. Сонхва вспомнил, как задавался вопросом, не была ли флейтистка леди Соджун, поскольку она была единственной, кого он знал, кто играл на флейте. Он задавался вопросом, может быть, она будет той, кто спасет его в будущем от проблем, из-за которых он тонет, прямо как в его сне. Он нашел облегчение в этой теории, особенно зная, что она будет рядом с ним долгое время.   Однако эта теория очень быстро рухнула, как только она заиграла красивую песню, которая объединила их с природой. Это было действительно душераздирающе, и когда она закончила, он почувствовал больше беспокойства, чем облегчения, как раньше.   Ошибки не было, звуки были слишком разные – стиль был не тот.   Леди Соджун не была той красивой флейтисткой, которая преследовала юного принца во сне.