mea rosa aurea

Давным-давно был сон.   Сон, словно глубокая темная бездна, в которой не осталось воспоминаний или знаний. Сон, за которым следовал его разум, требовавший регенерации. Сон сильно отличался от его воображения. В дальних странах были великие учителя, которые говорили, что если стать единым целым с природой и позволить себе соединиться с земной энергией, то можно контролировать сны, омывающие разум. Некоторые даже говорили, что сны были видениями, предзнаменованиями того, что должно было произойти, как близкого, так и далекого. В огромной библиотеке было много свитков, рассказывавших о том, чем на самом деле были сны. Насколько знал принц, сны были тайной, и даже самый мудрый старейшина, сказавший ему, что сон — это всего лишь сон, не смог убедить его в этом.   Особенно когда принцу снился повторяющийся сон. То, что раньше случалось каждый год или около того, стало происходить каждый месяц или даже чаще. Принц всегда просыпался в холодному поту от повторяющегося сна с мелькающими образами и звуками.    Какое явление они называли сном?   И почему он всегда начинался с темноты? Почему он сначала слышал размытый звук, будто он находился глубоко под водой? Он лежал на берегу? С каких это пор звук флейты стал таким громким?   Столько вопросов, столько загадок.  Обычно шум океана грохотал в его ушах, волны разбивались прямо над его головой и тонули в своем глубоком, величественном шуме. Иногда было очень холодно, неприятно, а иногда было так тепло, что холод воды был единственным, что удерживало его тело от сгорания. Звук флейты всегда был так далеко, его даже не было, когда сон впервые начал повторяться. Хотя в последнее время утешительный звук великолепной флейты, на которой умелыми пальцами играл музыкант, страстно увлеченный этим инструментом, был предметом мечтаний принца.   Сладкая мелодия, которая оставила принца на грани редких эмоций. Это была песня, которую он никогда не слышал за пределами сна, древняя песня, принц знал, что она не принадлежит землям, в которых он родился. Она была заманчивой, так захватывала, что принц вечно хотел искать великолепную флейтистку. Хотя во сне он не чувствовал своего тела, к его душе не было привязано ни конечностей, ни тела — был только он и его чувства. Принц смотрел на небо, пока яркое солнце жарило его влажную кожу. Иногда это было ночное небо, а иногда небо держало в своих облаках кисть, рисуя великолепные восходы солнца. Впервые в жизни длинные лучи солнца не слепили глаза. Это было так же увлекательно, как и флейтист, который, как догадывался принц, был всего в нескольких футах от него. Невозможность увидеть игру флейтиста была агонией, принц боялся, что именно этот человек может исполнить все его мечты. А если нет, то тогда флейтист навсегда изменит его жизнь к лучшему. Песня, которой награждал его флейтист, закончилась вместе со сном. Песок, о который разбивались волны, превратился в грубое дерево. Сон был всем и ничем одновременно. Возможно, он действительно был ничем, лишь сочетанием событий жизни, и его мозг решил вспомнить это. Хотя старейшины говорили, что сны могут быть вещими. Такие сны имели загадки. Если это так, принц был готов обыскать каждое дерево и каждый камень, чтобы разгадать знаки.   Отчаяние, которое испытал принц, когда заиграла флейта, покрыло его мурашками. Он ощущал, что дыра в сердце имеет форму флейты, и только флейтист во сне мог заполнить неизвестную пустоту. Когда он просыпался, Сонхва каждый раз чуть не кричал, мелодия флейты становилась невыносимо болезненной. Иногда по утрам, когда на улице было ещё темно, принц с заплаканными глазами падал обратно в кровать и пытался снова провалиться в сон, слушая флейту, которая приносила ему покой с теплым солнцем.  Ибо даже теплое солнце, каждый раз обжигающее шрамы на его коже, было лучше, чем холодный мир, приветствующий его каждое утро. Мелькнула мысль, которая заставила принца дрожать на прохладном утреннем воздухе и обернуть простыней свое трясущееся тело, что, возможно, песня флейты не из его мира.   Просто, может быть, место, которое книги, которые он читал снова и снова, назвали бы «раем» — может быть, оттуда был флейтист.    Возможно, он звал его домой. Возможно, это было его будущее.    

-~-

      Ранним утром, когда король вернулся, принца переполняло слишком много мыслей одновременно. Сонхва пытался спрятаться в пыльной библиотеки подальше от своего советника и тех, кто искал его в поисках компании. Казалось, всем что-то от него было нужно, и, насколько принц знал, это была не та неделя, когда требовались приготовления к большому событию.   Конечно, королевство ожидало королевского бала, но о нем не говорили. Сонхва понятия не имел, почему вдруг все стали что-то просить у него, хотя он полагал, что бремя таких вещей легло на него из-за отсутствия отца. И это действительно было бременем, особенно когда советник, нашел его в углу дальнего конца библиотеки. Большая фиолетовая мантия Сонхва собирала пыль, окруженная грудами книг о звездах, снах и романтических сборниках пьес, написанных за столетия до его рождения. Принц глубоко уткнулся носом в одну из них, его язык высунулся наружу, когда он сосредоточился, стараясь изо всех сил притвориться невидимым для глаз-бусинок старшего мужчины. — Простите меня за потенциально грубый тон, Ваше Высочество, — начал мужчина, прочищая горло. — Я считаю неприемлемым в Вашем возрасте бегать и прятаться, словно ребенку. Если Вы собираетесь вести себя так, как много лет назад, по крайней мере, найдите новое убежище.   Принц закрыл книгу, которую читал, прежде чем положить её на землю, и встал на ноги, расправляя величественные ткани. — Прости меня, — искренне ответил Сонхва. — Надеюсь, ты знаешь, что я не хочу причинять тебе боль, старый друг, я просто боюсь, что сегодня есть что-то, чего я не хочу знать.   — Принц не убегает от своих обязанностей.   — Мой отец вернулся, не так ли? Сегодня утром, на рассвете, я слышал звон колоколов. Наверняка он снова бродит по залам. — Действительно, король вернулся сегодня утром и, похоже, очень торопился, — кивнул советник принца, мельком взглянув на книги, сложенные друг на друга. — Разве Вы не закончили учебу? Я не видел Вашего учителя в этих залах уже несколько месяцев. Что Вы делаете со всеми этими книгами, милорд?   Взгляд принца следовал за взглядом советника, его пальцы дернулись по бокам, пока он перечитывал названия книг. Иногда принцу напоминали, что он был единственным в замке, кто неторопливо расширял свой кругозор и познавал чудеса света. Сонхва был уверен, что большую часть прислуги в замке даже не учили читать или писать, так что у них не было выбора.   — Ты умеешь читать? — заговорил принц, игнорируя вопрос мужчины. — Или, может быть, умеешь писать?   Советник нахмурил брови, выражение его лица стало растерянным в ответ на вопрос принца.   — Я не могу сказать, что я умею читать или писать, — ответил он. — Я Ваш советник, и моя работа — следить за тем, чтобы Вы исполняли свои обязанности, а также помочь подготовить Вас к трону, мне нет смысла читать и писать. — Но ты когда-нибудь мечтал об этом? Ты когда-нибудь хотел стать ученым? — вопрос прозвучал более отчаянно, чем ему хотелось бы. — Когда ты был маленьким мальчиком, ты когда-нибудь мечтал писать свои собственные истории? Хотел ли ты когда-нибудь иметь возможность читать древние свитки, которые хранят секреты нашего королевства?   Лицо мужчины немного смягчилось, вопросы растопили прежний гнев и раздражение от поведения принца.    — Могу ли я говорить свободно, Ваше Высочество?   — Пожалуйста, это всё, о чем я когда-либо тебя просил.   Мужчина подался вперед и положил теплую руку на плечо принца, крепко сжав пальцами ткань.    — Боже мой, это королевство принадлежит Вам, но не мне. Я родился в другом месте, меня вырвали из рук матери давным-давно, прежде чем я задумался о том, чтобы научиться писать или читать. Это могучее королевство принадлежит Вам, и только Вам, здесь у меня ничего нет, лишь Вы, поэтому я обязан помочь молодому наследному принцу взойти на трон.   Сонхва ощутил, как его грудь болезненно сжалась от тяжести. Выражение лица мужчины было пустым, как будто прошедшие годы помогли ему забыть воспоминания о том, каково это быть маленьким ребенком, вырванным из рук матери. Сонхва едва понимал, как такие воспоминания не вызывали никакой реакции со стороны его советника, хотя, возможно, мертвая хватка на плече выдавала истинные эмоции.   — Ты хочешь увидеть её снова? Хочешь увижеть свою мать? — тихо спросил Сонхва, его голос едва был слышен в огромной библиотеке. — Я сделаю это, когда сяду на трон. Я могу отправить тебя домой, чтобы ты снова был с ней.   Ладонь советника наконец отпустила плечо принца. Тем не менее, его лицо не выражало никаких эмоций, которые так отчаянно хотел увидеть Сонхва. — Посмотрите на мою седину, Ваше Высочество, — вздохнул мужчина, протягивая руку и перекидывая низкий хвост волос через плечо. — Моя мать умерла много лет назад, нет смысла возвращаться домой, в пустой дом.    Сердце принца забилось в груди.   — Но… —  заговорил советник Сонхва, понимая, что принц борется с чем-то внутри себя. — Я не могу отрицать, что мне очень хочется снова увидеть мой родной город. Прошло так много времени, что я начинаю забывать, как он выглядел, и всё, чего я хочу – это увидеть его ещё раз, прежде чем умру.   Реакция была мгновенной, обе руки Сонхва потянулись, чтобы схватить советника за плечи и крепко сжать его в своих руках.   — Твое желание – мой закон. Обещаю тебе, старый друг, ты очень скоро будешь дома, — сказал принц ясно и очень уверенно, его глаза были суровы вместе со словами. Глаза мужчины немного расширились, вероятно, от внезапного прикосновения и близости принца, но в основном из-за слов, слетевших с губ принца.  Затем на долю секунды его советник холодные эмоции сменились на теплую улыбку, окруженную счастливыми морщинами радости. — Эх, юный Лорд, Вы точно знаете, как доставить радость старику. Возможно, это романтические книги наполнили Ваш разум сильными словами, Вы умеете говорить сердцем. Этому королевству очень повезло, что Вы — следующий правитель.   Сладко-горькое чувство, заполнившее пустоту в груди Сонхва, одновременно напрягало и облегчало. Было приятно исполнять желания людей, особенно добросердечных мужчин и женщин, у которых что-то отняли против их воли. Было так приятно иметь возможность вернуть утраченное, и просто видеть маленький проблеск счастья. Хотя юный принц знал, что будут вещи, которые он не сможет вернуть некоторым людям, всегда были исключения. Сонхва не смог бы вернуть всего, даже имея в руках всю власть.  Горечь, смешанная со сладкими воспоминаниями, которыми он теперь дорожил, была только тогда, когда он носил корону на голове и красную мантию, отороченную белым волчьим мехом, на спине, сидя на троне и смотря на кротких людей, пришедших поприветствовать его. Быть наследным принцем ничего не значило, он не обладал властью.    Он не мог исполнять желания, он не мог ничего обещать. Он не должен ничего обещать.    — Мой отец зовет меня, не так ли? — спросил Сонхва, убирая руки с плеч мужчины.   — Действительно, милорд. Он ждет Вас в тронном зале, советую Вам бежать к нему как можно быстрее.   — Что ж, не будем заставлять короля ждать. Наверняка он потребует объяснений по письму, которое я ему послал. Его советник ничего не сказал, не требовалось ответа на риторическое заявление Сонхва, а вместо этого он последовал за принцем, который поспешно вышел из угла в библиотеке и распахнул тяжелые двери в большие коридоры замка.  Мантия Сонхва едва развевалась за ним, он знал, что его советник изо всех сил старается не наступить на дорогую ткань. Залы были широкими и длинными, они бродили целую вечность. По мере того как тянулись дни, и чем меньше людей здесь находилось, тем тише в замке становилось. В последнее время шел дождь, поэтому некоторые мероприятия были отложены, так что, возможно, именно это было общей причиной застоя мира.   Но, несмотря на выцветший и чрезмерно серый оттенок замка, тронный зал был единственным местом, в котором сверкал свет. Зал была настолько большой, что там проводились королевские балы, и гости всегда сыпали комплиментами, ососбенно, когда устраивался праздник. Наследный принц не мог отрицать его великолепия, эта огромная комната всегда будоражила его. Чудесная во всем своем великолепии, длинная красная ковровая дорожка создавала проход от двери по многочисленным лестницам туда, где стояли два трона. Троны, встроенные в землю, на которой они стояли, были самым ярким объектом во всей комнате с вазами, статуями, лозами и цветами. Из того золота, которое добывалось годами, создали трон, которые возвышались над людьми. В золотой каркас были втиснуты крупные драгоценные камни. Сонхва всегда беспокоило, насколько высоки троны над ним. Не длина ступеней, ведущих к ним, но и количество ступеней в целом казалось лишним. Ещё в детстве принца беспокоило то, что трон королевы был заметно меньше трона короля и к тому же был на пять ступенек ниже. Отец принца всегда утверждал, что он и его жена равны, что времена изменились, и два человека, связанные законами брака, действительно равны друг другу.    — Мужчина и женщина равны, всегда были и всегда будут, — провозгласил его отец королевству, когда публично женился. — Эта женщина рядом со мной мне равна. Когда принц был маленьким и читал записи того дня, он был одержим идеей любви и её возможностями, он так гордился своим отцом за то, что он выступил против нормы. Но с возрастом принц понял, что слова, которые его отец громко произнес с улыбкой на лице, были не чем иным, как ложью. Сонхва всегда задавался вопросом, почему в записях никогда не говорилось, что его мать улыбалась или даже выглядела хотя бы наполовину так счастливо, как его отец в тот день.    Женитьба означала, что его отец мог стать королем. Всё было просто, в браке по расчету не было любви.   Разница в высоте между дорожкой и королевским троном была преднамеренной, она демонстрировала власть над всеми людьми, которые осмеливались советоваться с его величеством. Это напоминало людям, кто был главным и в чьих руках была вся власть; как будто дорогие одежды и драгоценности, покрывающие тело короля, недостаточно говорили об этом. Как будто корона, которая лежала на его жалкой голове, не могла оплатить все долги и голод горожан.  Но не только это, разница в росте между двумя тронами была ещё одним напоминанием о том, что король никогда не считал королеву равной. Отец Сонхва просто видел в ней условие, что-то, что ему нужно было сделать, чтобы стать королем и иметь власть над людьми.    Носок начищенных ботинок принца ударился о край первой ступеньки, остановив его движения, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на своего отца, который тупо сидел на своем троне, ярко-красная мантия рассыпалась по бокам, корона даже не сидела прямо на голове.   — Отец...   — А-а, я уезжаю всего на две недели, а мой сын, кажется, уже потерял всякое уважение к своему королю, — оборвал его отец, едва выходя из праздной позы. — Ты забыл свои манеры? Сонхва крепко сжал челюсти, но послушно щелкнул каблуками и вежливо поклонился в талию, приложив руку к груди.   — Простите меня, Ваше Величество, это было неприемлемо.   Принц услышал, как король тихонько мычит, возможно, что-то вроде подтверждения, прежде чем он позволил Сонхва снова встать прямо. — Оставьте нас, — скомандовал король, его взгляд скользнул по многочисленным слугам, заполнявшим комнату и выполнявшим задания по бокам. Несмотря на то, насколько большой была комната, голос его отца эхом разносился по стенам, легко предупреждая всех о его приказе. Слуги выбежали, не задумываясь, и позволили толстым дверям закрыться за ними.  Оставшись на едине с королем, принц задрожал от внезапного падения температуры и тяжелой ауры отца над ним.   — Знаешь, — начал король, наконец сел прямо на трон и поднял с колен скомканный лист бумаги, — когда я получил письмо от моего сына, которому я доверил королевство, в котором он велел мне спешить домой, потому что он опасался вторжения пиратов, я ожидал немного большего хаоса. Но вместо этого я обнаружил тишь да гладь.   Принц почувствовал, как сжалось сердце в груди.    — Вы попросили меня расспросить Великого Короля Пиратов, что я и сделал. Он говорил о верности пиратов — я думаю, он намекает, что за ним придут другие, — ответил Сонхва так спокойно, как только мог. — Вы знаете, как распространилась весть о том, что мы захватили Великого Короля Пиратов и заковали его в нашей тюрьме, конечно же, она достигла многих нежелательных ушей, верность пиратов, о которой он мне поведал, нельзя упускать из виду.   — Я понимаю. — Он утверждал, что был здесь не из-за мести за множество пиратских жизней, которые мы уносим каждый год, он был здесь только для того, чтобы навестить что-то дорогое, памятное его сердцу…   — Я думал, что мой сын уже понял, что пираты искусно лгут, — снова прервал его король, позволив письму, которое Сонхва ранее написал ему, снова упасть ему на колени. — У пиратов нет сердца, оно было вырезано из их груди, как только они выбрали этот путь. Разве ты не видишь, что этот человек пытается тебя обмануть?   — Честно говоря, мне всё равно, почему пират здесь, — ответил принц, сжав руки в кулаки. — Я просто говорю, что не думаю, что нам следует больше держать его здесь. Он представляет опасность для всех нас. — Этот человек прикован, — бросил его отец, наклоняясь вперед на своем сиденье. — Его хлестали, пытали, морили голодом — у него отобрали всё оружие и силу. Некогда Великий Король Пиратов больше не представляет для нас опасности.   — Ваше Величество, я вынужден не согласиться. Конечно, сам этот человек не представляет опасности, но его имя живет. Одно его присутствие здесь делает наше королевство следующей целью для жестокого нападения пиратов… — Мой сын, который никогда не видел битв, пытается рассказать мне, королю, который провел это королевство через три битвы, как работает война.  Король откинулся на спинку трона, и принц услышал, что тот испускает горячий вздох недоверия. Он знал, что его отец был настолько узколобым, что с ним было почти невозможно спорить, но иногда этот человек заходил так далеко, что его ослепляла собственная гордость.    — Но, — продолжил его отец, его взгляд переместился на сына, — я согласен с тем, что, возможно, держать его в заложниках здесь – не лучший способ. Последние семь лет мы пытались поймать Великого Короля Пиратов, и я не отпущу его просто так, он слишком опасен. — Тогда что Вы предлагаете?  Король несколько мгновений смотрел на принца, подняв руку и потирая ей висок, казалось, он довольно глубоко обдумывал эту тему. Но Сонхва знал лучше, он знал, что его отец уже нашел все ответы, вероятно, ещё до того, как вернулся в замок. Их обсуждение здесь было простым: его отец пытался проверить его и выставить дураком.    — Кажется, он больше всех сотрудничает с тобой. Я слышал пересуды о том, что некоторые охранники уходили из камеры пирата с с серьезными травмами. Как он это делает? Никто не знает, но, похоже, ты единственный, кого он и пальцем не трогал, — глаза-бусинки короля остановились на напряженном теле принца, его взгляд изучил каждую складку на коже Сонхва и то, как его руки ещё сильнее сжались в белых перчатках.    Принц уже мог сказать, что то, что он сейчас услышит, сведет его с ума, и, похоже, его отцу это очень нравилось.    — Что Вы имеете в виду, Ваше Величество? — Я хочу, чтобы ты увидел, может ли знаменитый Великий Король Пиратов вести себя как гражданский человек. Я хочу, чтобы ты провел с ним время, освободил его и посмотрел, как он действует, продолжай копаться в нем своими словами, я хочу, чтобы ты выудил из него всю информацию. — Как это может быть… — Возможно, если бы ты не болтал и вспомнил свое место, юный принц, ты бы получил свое объяснение, — за слова короля оставили тяжелый след, который заставил кожу Сонхва вздрогнуть, а волосы на его затылке встать. — Если Великий Король Пиратов снова сможет вести себя вежливо, возможно, мы сможем выпустить его в наш город и постоянно следить за ним. До тех пор, пока его не будут держать взаперти, эти пиратские отбросы не почувствуют необходимости приходить за своим жалким подобием короля. Возможно, его последователи пойдут по его стопам и станут нормальными людьми. Принц сильно прикусил щеку изнутри, боль пронзила всё его тело, но затем угасла так же быстро, как и пришла.    — Умоляю Вас, поручите это кому-нибудь другому…   — Ты уже слышал, что я сказал ранее. Мой приказ не подлежит обсуждению.   — Но...   — Нет. Могу я напомнить тебе, что сейчас все взгляды обращены на тебя. Я предлагаю действовать так, как ты должен действовать, чтобы старейшины сочли тебя неподходящим для трона. Ты знаешь, что тогда произойдет, не так ли? Это твой долг — проводить время в тюрьмах, чтобы в конце концов выбрать того, кто получит золотую розу в этом году, однако я вижу, что ты пренебрегаешь своими обязанностями.    — Я искренне извиняюсь, я был занят подготовкой к коронации, — попытался защитить себя принц, его собственная гордость и эго были разбиты о стену мощной силой. Его отец снова наклонился вперед на своем троне, прежде чем встать и позволить мантии упасть вокруг него. Яркий и чистый красный цвет был единственным цветом, который носил король, и смотреть на него было тяжело. Сообщение было ясным, и оно только заставило принца закипеть горячим, пылающим гневом.    — Такими темпами коронации не будет, я предлагаю тебе очень внимательно следить за моими словами, сынок. Я дал тебе команду, которой ты должен следовать. Я не спрашивал твоего мнения по этому вопросу, и, похоже, твой ненужный вклад в эту тему просто показывает, что ты наивен и тебе нужно многому научиться, прежде чем я смогу передать свою корону.   Принц затаил дыхание.    — Уходи, пока ты ещё больше меня не разозлил. Не находя слов и потрясенный тем, как быстро изменилась ситуация и насколько напряженной стала атмосфера, Сонхва понял, что дальше спорить с отцом нет смысла. Принц ощутил, как жжет горло, и стыд за то, что разочаровал его величество, и осознание того, насколько безответственным он стал, прожигали в нем дыры. Это была ужасная комбинация чувств, он смотрел на отца, напрягая шею и сжимая кулаки, прежде чем снова быстро поклонился и повернулся на каблуках, чтобы покинуть тронный зал.   Стыд разочаровать единственного человека, чью гордость он хотел заслужить, был болезненным чувством, которое поселилось в его сердце. Его отец никогда не был к нему добрым, никогда не был тем отцом, о котором он читал в книгах или иногда видел за пределами замка, когда ездил в город. Но это врожденное желание увидеть улыбку своего господина и хоть раз заставить чувствовать гордость стало его одержимостью, тем более что этот человек был таким жестоким и коррумпированным. Оба чувства внутри него постоянно боролись друг с другом, принц постоянно был в преддверии битвы внутри себя.  С юных лет ему стало ясно, что, что бы он ни делал, этого никогда не будет достаточно ни для одного из его родителей. К сожалению, это не помешало им хвалить. Хотя с годами это было реже.   Cонхва задавался вопросом, не сошел ли его отец с ума, потому что всё это не имело смысла.    Возможно, все визиты короля в неизвестные места лишали его ума. Каждый раз, когда он уезжал на долгое время, оставляя лишь письменную записку, в которой говорилось о работе с иностранцами, он возвращался с ещё большей ненавистью как к своему сыну, так и к королевству.    За пределами тронного зала принц расхаживал взад и вперед в приступе недоверия и непреодолимого гнева. Сонхва задавался вопросом, не сошел ли он сам с ума? Разве король не видел всего, что ему было нужно? Неужели пират уже отравил его разум, и теперь он не может ясно мыслить? Что знал король, чего не знал он? Его мысли перешли от обвинений отца в том, что он не видел очевидного, к обвинению себя в том, что он слишком много во что-то вчитывался.  Что с ним происходило?     

-~-

    Принц был слишком занят, чтобы сосчитать, сколько дней прошло с последней встречи с отцом, дни и ночи сливались воедино в странном чувстве гармонии, из-за чего он мог заснуть за своим письменным столом, залитым светом догорающей свечи на углу. Прошло, наверное, три дня с тех пор, как он нормально спал, а не просто быстро вздремнул, прижавшись лбом к жесткому дереву, что оставляло у него красную отметину на коже. Это явно повлияло на его душевное состояние, он был не таким проницательным, как обычно, и документы, которые он писал, содержали гораздо больше ошибок, чем обычно, из-за чего он много раз переписывал всё.   Это был бесконечный круг самоуничтожения, и к четвертому дню почти полного отсутствия сна принц едва справлялся даже с самыми простыми вещами. Ему было поручено написать письма в знакомые иностранные королевства о новых торговых путях и будущих деловых сделках. Ему были предоставлены списки всех предметов, которые были на столе для торговли, большую часть времени это были сельскохозяйственные животные или предметы одежды, такие как шелк или хлопок. Однако иногда среди этих списков, написанных густыми черными чернилами, встречалось слово «расходные материалы». Сонхва никогда точно не знал, что это такое, но по сравнению с сотнями овец их было всего две или три, и это было связано с интересными условиями. К четвертому дню принц осознал, что документы не заполнят себя сами, но он был не в том настроении, что завершать начатое, поэтому он решил наконец уступить отцу и пойти допрашивать пирата. Вместе с этим он получил записку от своего советника, в которой говорилось, что его отец желает дополнительно собрать информацию о том, что пират делал в водах их королевства.    Сонхва прекрасно понимал почему, но, к сожалению, не смог подробно расспросить отца о предполагаемых кровавых деньгах, покрывавших их голую кожу.    Он подумал, что, возможно, пират и ужасная вонь не были бы такими ужасными, если бы он сам был в полубреду, и, хотя он всё ещё ненавидел быть в одном помещении с пиратом, у принца было чувство, что, возможно, выпустить свой гнев на достойном теле было лучше, чем мучить собственное. Будь принц в здравом уме, ему было бы стыдно ходить по замку в таком наряде. Сонхва запер слуг в своей комнате и собственном кабинете, чтобы его никто не беспокоил, поэтому в течение этих нескольких дней он не причесывался должным образом и был одет только в длинное белое нижнее белье, которое облегало его руки и ноги тонкой, шелковистой шалью, накинутой вокруг его плеч. Мешки под его глазами были неприглядными, но он не хотел смотреть в зеркало, а поэтому покинул собственную комнату выглядящий как сама смерть.   Сонхва не особо думал об этом, день в замке был более спокойным, полная тишина вокруг была верным признаком того, что даже океану было нечего сказать. Его немного беспокоило то, насколько тихо здесь было, но для болезненно уставших ушей и глаз принца это был лучший подарок. Он собирался забрать фонарь из кладовки и, возможно, наполнить тот, что принадлежал ему, бензином, потому что свет в прошлый раз, когда он использовал его, был тусклее, чем должен был быть; но вдруг дарованная тишина, покрывавшая серый замок, с резким криком разлетелась на миллионы осколков. Сонхва замер в коридоре, все мышцы его тела напряглись, когда крик стал более напряженным.   Это был леденящий кровь крик, который становился всё громче и громче. Звук, не принесший утешения, звук чистой боли и пытки. Принц чувствовал, как леденеет его кровь, что-то глубоко внутри него, что-то инстинктивное, заставляло его мозг покалывать от приступа боли.   Он точно знал, кто кричал. Но прежде чем он успел даже сделать шаг вперед, чтобы бежать на помощь, источник звука уже бежал к нему. Всё произошло слишком быстро, поток темно-зеленого цвета мчался к нему, крики, последовавшие за ним, становились всё громче и громче, пока не ударили его.   Сила сбила его с ног, и они оба упали на твердую землю внизу. Принц упал сильнее, чем должен был, и от удара он громко зашипел, хотя физическая боль вскоре сменилась душевными шрамами, которые разрывали его сердце. Он обвился вокруг человека, который теперь был почти у него на коленях.   — Мама… — выдохнул он, поднося руки к её щекам, чтобы попытаться заставить её взглянуть на него, но это было трудно, потому что, несмотря на её хрупкое состояние, она дергалась и вертелась вокруг, как будто за ней гналась темная тень. — Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать с постели! Принц мог видеть, как служанки королевы мчатся по длинному залу, некоторые слуги высовывают головы, чтобы посмотреть, что за шум, чтобы сплетничать потом. Они были так же встревожены, как и принц, отчаянно пытаясь понять, почему его мать была в слезах и выглядела олицетворением слов «в ужасе».   Сонхва не успел произнести ни слова, его мать схватила его за оба запястья и с удивительной силой отдернула его руки от себя. Её глаза были налиты кровью, а кожа была бледнее, чем обычно, и страха в её глазах было достаточно, чтобы встревожить инстинкты принца.   — Не смей уходить! — закричала она на него, пронзительный крик заставил его отпрянуть от удивления от её слов. — Тебе нельзя оставлять меня здесь одну! Как твоя королева, я приказываю тебе остаться! Её слова не ответили ни на один из миллионов вопросов, роящихся в его голове, и, по правде говоря, они лишь десятикратно усилили его беспокойство. Его глаза метнулись к служанкам, собравшимся вокруг них, некоторые из них не решались вмешаться и попытаться оттащить паникующую королеву от её сына, но боялись наказания за это. Он пытался получить от них ответы, белки его глаз вспыхивали в поисках намека на то, что заставило его мать упасть в горящую яму безумия. — Ты не должен больше видеть своих проклятых друзей, я же говорила тебе, что они ужасно влияют на тебя! Почему ты не слушаешь меня? — громкость её голоса уменьшилась и сменилась тревожным дрожанием, пока по её щекам покатилось ещё больше кровавых слез. — Их унес прилив, и больше их никто не видел! Что я говорила тебе о приливе, Сонхва! Это выбило принца из колеи сильнее, чем нужно. То, о чем беспокоилась его мать, пробудило в его мозгу особое воспоминание, которое было заперто много лет назад. Но что было ещё более душераздирающим, так это то, что уже много лет мать не обращалась к нему по имени.   — Они построили эти стены выше, чтобы ты не мог сбежать! Разве ты не понимаешь? Ты застрял здесь, хочешь ты этого или нет, так что не убегай!   Все её слова были разбиты, и это было почти чудом, что юный принц смог собрать воедино всю информацию и понять, что происходит. Чем дольше она старалась убедить своего единственного сына остаться жить в замке, тем хуже было её голосовым связкам, её крики становились напряженными, поэтому она начала дергать ткань его одежд. Было похоже, что она пыталась притянуть его к себе, как в объятия, но не могла вспомнить, как это сделать. Немного ошеломленный и всё ещё потрясенный всем этим, принц изо всех сил подбирал слова и старался, чтобы его голос звучал как можно ровнее и утешительнее. — Мама, я не ухожу. И я не собираюсь покидать замок, тем более, когда он так близок к смене власти. Обещаю, что останусь надолго.   Но его слова, казалось, только ещё больше огорчили женщину, её ногти впились ему в плечи, и юный принц не удивился бы, если бы тонкая ткань порвалась.  — Ты слишком мал, чтобы бросать вызов морю в одиночку, не говоря уже об остальных детях! Как ты смеешь не слушать то, что я когда-то говорила тебе!   Она хотела ещё что-то вспомнить, и это была трудная часть.   — Мама, я… — Сонхва знал, что с его лица также исчезли все краски, он, скорее всего, выглядел в точности как мать, за исключением слез. Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить, и как только он их произнес, он пожалел об этом. — Это случилось много лет назад... мне было семь лет! Разве ты не видишь, что я стал намного старше? Почему ты всегда припоминаешь мне это? Почему ты всегда напоминаешь мне о том дне? Последовавшая абсолютная тишина уже не была той успокаивающей колыбельной, какой она была всего десять минут назад. Принц искренне пожалел о своих словах, как только они слетели с его губ, он знал, что его мать не властна над своими воспоминаниями и памятью. Он знал, что из-за недостатка сна он позволил чему-то подобному сорваться с языка, и было очевидно, что это сильно задело его мать, поскольку она тут же замолкала.   Слезы текли беззвучно, её глаза расширились ещё больше, поскольку она отчаянно пыталась понять, что говорит её сын. Принц знал, что в этот момент она не видела в нем того, кем он был на самом деле. Она видела в нем не взрослого мужчину, а мальчика в промокшей одежде и слегка синей коже. Это было душераздирающе, и ему хотелось понять, что творилось у неё в голове, и почему она так яростно бросилась на его поиски и потенциально могла бы смертельно навредить себе. Они долго смотрели друг на друга, её ладони сжимали его руки ещё крепче, в её голове он был не принцем, а семилетним мальчиком, едва спасшимся от смерти. Служанки наконец-то отмерли и стали оттаскивать королеву от принца, так и не дотянувшись до неё руками. Он хотел держать её рядом, заботиться о ней, понять, как исправить её сломленный разум. Хотя единственное, что мог сделать принц, это смотреть, как служанки помогают его матери подняться на ноги и провожают её обратно в комнату, поклонившись ему с глубоким почтением и извинившись за ужасную ошибку в её уходе.   111 Принц знал, что все они были в ужасе – что если до ушей короля дойдет известие о том, что волнение было вызвано тем, что королева сходит с ума, а её слуги не в состоянии сдержать её – они потеряют свои жизни. Сонхва знал, что они чуть не расплакались, отсюда и обширные извинения, и надеялся, что если они достаточно смирятся, принц смилостивится над ними и не передаст эту информацию своему отцу.   Он знал, что его слова ободрения, что он не сделает ничего подобного, не останутся без внимания, поэтому он держал рот на замке и просто смотрел, как они утаскивают его бедную мать. Она стала гибкой, её конечности выглядели обмякшими, как будто её тело было не чем иным, как трупом, который утащили, чтобы похоронить или сжечь. Это было неприглядно, и его желудок скручивался сильнее, чем раньше, и даже когда она скрылась из виду, это чувство не исчезло.  111 Не было утренних голубей, чтобы заполнить мертвую тишину, ничего, что могло бы поднять его физически и морально. Принц слишком долго сидел на земле, его разум почти отключился, поскольку он не реагировал на происходящее вокруг него. Он продолжал повторять слова своей матери по кругу, недоумевая, почему спустя столько лет она должна помнить об этом конкретном событии. Случалось и раньше, пять лет назад, что она была так на взводе, что ей пришлось взять выходной из своих собственных обязанностей, чтобы отдохнуть, прежде чем она упадет в обморок. Она продолжала скандировать, чтобы стены были выше, и что она не могла отдыхать, пока стены вокруг замка не были построены настолько высокими, что не пропускали даже солнце. С тем же успехом можно было бы сделать из него купол, именно так она и сказала. Купол. То ли запереть себя и всех их внутри вместе с ней, то ли держать что-то или кого-то снаружи – они так и не смогли понять, но это всё равно время от времени терзало разум Сонхва.  111 Становилось всё хуже, эта информация была ясна как день.   — Ваше Высочество.   Этот голос был мягче, чем обычно, но, несмотря на то, что он был осторожным, он всё же вывел принца из оцепенения.    Сонхва поднял взгляд, его глаза уже болели от тусклого света вокруг него, когда он обнаружил своего советника, стоящего перед ним. Он задумался, как долго этот человек стоял там, как долго он смотрел вниз на жалкое извинение принца, которому ещё только предстояло подняться на ноги и взять себя в руки. Это было почти унизительно, но этот дрожащий гул по его позвоночнику так и не прошел, поскольку он мог только вздохнуть и заставить себя встать на ноги, даже не удосужившись отряхнуть свою одежду или поправить её в нужное положение.  111 — Вы в порядке, милорд? — спросил его советник, раскинув руки, словно боялся, что принц рухнет, как только выпрямится.   — Конечно, — ложь. Поистине ужасно, но часть его работы заключалась в том, чтобы не допустить, чтобы личные дела повлияли на его поведение. Его работа заключалась в том, чтобы сохранить золотое лицо, стать этим неприкасаемым существом, которое мыслит рационально и отодвигает всё остальное в сторону, пока другие люди находятся поблизости.    В его собственных покоях было другое дело – ему было позволено превратиться в свою более слабую форму и выплакать слезы жалости. Но в присутствии другого, несмотря на то, что человек перед ним был тем, кто уже видел его в худшем виде, принцу не было позволено сдаться.  111 — Сегодня утром возникла небольшая проблема, но о ней уже позаботились. Пожалуйста, извините меня…   Его советник поднял руку, заставив принца замолчать на полуслове. Мужчина ничего не сказал, не сказал ни слова грубости или жалости, просто остановил то, что собирался сказать принц, с выражением в глазах, которое Сонхва не смог расшифровать ни в малейшей степени.    — Я слышал, — только и сказал он, прежде чем со вздохом опустить руку. — Я больше ничего не буду говорить по этому поводу, я пришел к Вам с другим делом, которое, как я думал, Ваше Высочество хотел бы знать, прежде чем дьявол действительно настигнет нас.   Сонхва почувствовал, что тяжело сглотнул, но, несмотря ни на что, приготовился.    — Делись.  111 — Завтра у нас будут гости.   — Ещё раз? Но Западное Королевство уже посетило несколько дней назад, и, конечно же, какое-то время они не будут иметь с нами дел. По правде говоря, я терпеть не могу их короля, я знаю, что это ужасно с моей стороны, но я не смотрю готов работать бок о бок с этим ужасным стариком...   Его советник оборвал его, и глаза мужчины снова заметались от эмоций.   — Это не Западное королевство, милорд, — заверил юного принца человек перед ним. — К счастью для всех нас, нам не придется встречаться с ними до зимних месяцев.   — Может быть, тогда это миледи? Она давно здесь не появлялась.  111 — Милорд, я верю, что все мы будем желать, чтобы это была принцесса. Её присутствие в замке естественно и изящно, поистине радость видеть её и слушать, как она произносит эти поэтические слова.   — Ну так выкладывай уже, у меня есть дела, которые надо сделать, — чуть не выплюнул принц, ожидание не пошло на пользу его шатающемуся сердцу.   Но его советник и глазом не моргнул на грубый тон принца, даже не вздрогнул. Он только вздохнул, как будто его советник был также расстроен грядущим посетителем, как и Сонхва. Слова мужчины звучали медленно и мягко, как будто бормотание имени человека само по себе было проклятием. И, возможно, это всё-таки было проклятие, потому что от одного лишь звука этих слов у него по спине побежали ужасные мурашки, и он физически задрожал, как будто его тело отвергало это из его разума.   — Это Ваш брат.  111

-~-

Глубока и темна была бездна. Глубокая, темная и одинокая.    Понятие одиночества не было новым для принца, так как он всегда был один, так как же он мог не знать, что значит быть не одиноким? Он знал, что думать об этом в такое время было невероятно странно, но это слово постоянно повторялось в его голове. Возможно, это действовало как щит, не давая ему думать о других вещах. Но независимо от того, почему его разум повторял «одиночество» снова и снова — принц мог только очутиться в этой глубокой, темной бездне абсолютного небытия. Это не помогало его душевному состоянию, когда вокруг было темно, тем более что он совершенно забыл про фонарь и направился прямо в тюрьму, не сказав ни слова своему советнику после известия о человеке, который скоро удостоит их своим присутствием. Принц был на самом деле совершенно уверен, что в ту секунду, когда было произнесено это, он повернулся на каблуках и сбежал, бросившись в мокрые и заплесневелые подземелья всех мест в поисках утешения.  111 Это почти заставило его безумно смеяться, мысль о том, что чем больше он думал об этом, его кожа покрылась сыпью. Но вот он шел по коридорам подземелья в одежде, не подходящей для члена королевской семьи. Он задавался вопросом, узнают ли заключенные его без жемчуга и рубинов или без яркой шелковой мантии – и, похоже, нет, что было лишь напоминанием о том, что его сила исходит из того самого богатства, которое он носит.   Его сила была не в его физическом теле, а скорее в физических объектах, которыми он обладал. Золото было единственным, что делало его важным, даже не титул, который он носил над головой.   Принц только однажды остановился, чтобы спросить, почему тело, беспорядочно завернутое в грязную ткань, лежало почти посредине прохода к нескольким охранникам, собравшимся в конце коридора.   111 — Умер неделю назад, — ответил один из них, и легкий смешок вырвался из его горла, когда он указал на разлагающееся тело на полу. — Наконец-то пленного выводят на сожжение. Неделю назад? Сколько времени потребовалось охранникам, чтобы заметить, что заключенный умер, они просто оставили человека там мертвым и гниющим, чтобы мучить сокамерников? Сонхва не мог даже заставить себя посмотреть вниз на тело, от которого ужасно воняло, или на четырех других людей, запертых за решеткой, откуда было извлечено тело.   В то время как принц помнил, что читал некоторые книги, написанные древними учеными, он обычно видел, что слово «рай» много раз упоминается как место, где люди проживают свою жизнь определенным образом, чтобы иметь возможность получить эту вечную жизнь в этом особом безопасном убежище. Небеса были желанным местом после смерти, но лишь немногим было позволено это благословение или это особое соглашение.  111 Но было и другое слово, которое также упоминалось чаще, чем благословение, чаще всего описывалось слово «ад». Порожденный огнем и пламенем, которое горело так жарко, что расплавляло кожу и мускулы с костей мертвецов, как только они входили в богом забытое место. Ад был как тюрьма, он родился от вечных страданий,  и те, кого считали самыми грязными отбросами земли, никогда не плавились в огне, но вместо этого были вынуждены жить до скончания времен, приковав колени к тем самым углям, которые покрывали вулканический мир, и быть свидетелями ужасов и боли всего и вся.   Когда Сонхва наконец посмотрел на тело, он был уверен, что живет в аду. Это был ад на земле, не могло быть иначе.   111 Как человек, который стремился к совершенной справедливости, принц не был тем, кто отступал от того, что было правильным, или боялся негативной реакции за то, что призвал кого-то к проступкам. Но чем дольше он смотрел на разлагающееся тело прямо перед его ногами, почти касаясь носков его ботинок, принц тут же понимал, что это не то, чем он хотел бы заниматься. Ужасы и жестокость, свидетелем которых он был, не были чем-то, в чем он когда-либо хотел участвовать, несмотря на то, что он был тем, кто занимал самую сильную позицию.    Конечно, все эти люди были приговорены к смерти не просто так. Они отбывали наказание за свои действия, добровольные решения, свой выбор, несмотря на то, что знали о последствиях. Но это, похоже, не помогло принцу.  111 Сонхва двинулся вперед, наконец совершив шаг через мертвое тело, и продолжил свой путь. Он старался не думать об этом слишком сильно, а вместо этого попросил у охранника связку ключей, которая была прилеплена к его доспехам. Он получил только вопросительный взгляд в ответ, прежде чем холодное и ржавое металлическое кольцо было помещено в его голую руку, оставив какие-то черные следы на его ладони.   Они не проводили его туда, куда он хотел идти, принц уже наметил в уме конкретный маршрут из своего последнего путешествия, несмотря на то, что был затуманен гневом. С запахом и подавляющими эмоциями было легче справиться из-за его онемевшего разума. Его чувства были слабыми, и они не позволяли ему чувствовать себя так, как обычно. Чаще всего принц ещё больше злился на себя, когда это случалось, но теперь он считал это только благословением.   111 Когда в поле зрения попала толстая дверь одной камеры, принц обнаружил, что вообще не испытывает никаких эмоций, особенно когда он, наконец, использовал правильный ключ, чтобы сам отпереть дверь и рывком открыть её. Шум даже не беспокоил его уши, стук нижней части двери о землю не заставил его вздрогнуть. Ничего не изменилось в комнате, не так, как он ожидал, но она по-прежнему была такой же пыльной и мускусной, как он помнил.    Он вошел, как всегда, но почувствовал себя ещё более голым, чем обычно, когда сразу почувствовал на себе эту ужасную пару глаз-бусинок. Дверь каким-то образом закрылась сама собой, и, даже не бросив на пирата ни единого взгляда, принц подошел к столику и, прежде чем сесть, бросил на него грязную связку ключей. Вздох, который он издал, был глубоким и многозначительным, его руки и ноги обмякли, беззаботно растекаясь по всему телу.   111 Он ждал. Он ждал и ждал.    Сонхва ждал шуток, он ждал критики. Он даже повернулся, чтобы посмотреть на пирата, прикованного цепями и ещё более грязного, чем в прошлый раз, просто для того, чтобы мужчина мог видеть его во всей красе. Пронзительный взгляд человека, лежащего на полу со связанными за спиной руками, был почти невыносим — он, наконец, прорвался через барьер, когда он с вызовом смотрел в ответ — просто ожидая, пока Великий Король Пиратов пробормочет хотя бы одно слово.    Он ждал.   Но ничего не происходило.  111 Мужчина только смотрел, его взгляд метался по позе Сонхва и, без сомнения, по одежде, которую он носил. Это будет первый раз, когда пират увидит его без одежды и украшений, покрывающих почти каждый миллиметр его кожи. Даже его волосы не были заколоты назад, как всегда, а наоборот, лезли в глаза и были растрепаны. Если бы он был весь в грязи и мрачен, а его одежда была бы в следах от слез и пятнах крови и других телесных жидкостей, его внешний вид легко соперничал бы с пиратом.  Поэтому он ждал дольше. Он жаждал услышать выговор мужчины.   — Я вижу, ты хочешь, чтобы я тебя оскорбил, — были первые слова, которые пират пробормотал ему одновременно осторожным и глубоким голосом. Его взгляд стал более пронзительным, и принцу захотелось бежать и вонзить меч прямо в глаза пирату, чтобы тот больше никогда не мог видеть.   111 — Тогда почему бы и нет, пират? Это прекрасная возможность, наверняка ты ждал этого момента.   — Да, — кивнул мужчина, откинув голову назад и прислонив её к небольшой колонне позади себя. — Но я никогда раньше не видел, чтобы твои глаза были такими тусклыми.   — Ты пират… — чуть было не прошипел принц, но так и остался бездыханным на своем месте, только пальцы его дергались на коленях. — Конечно, тебя не интересуют дешевки. Ударить человека, когда он лежит и безоружен, это то, что вы делаете! Ты так долго сидел взаперти, что уже забыл свои корни? 111 — Это потому, что я так долго был заперт в одиночестве, что действительно «вспомнил свои истинные корни», — последовал немедленный ответ. — Но что-то мне подсказывает, что сегодня ты уже достаточно наказан за всё, в чем себя винишь.   Похоже, на этот раз пирату было намного лучше, чем в прошлый раз. Возможно, его наконец-то накормили и позволили немного походить, чтобы размять ноющие конечности. Его голос не был таким хриплым, и не было похоже, что он задыхался от каждого своего вздоха только для того, чтобы говорить и защищаться, как в прошлый раз. На это было странно приятно смотреть, особенно то, что на этот раз его кожа казалась более здоровой, больше похожей на его естественную золотистую и загорелую кожу после долгих дней, проведенных на солнце на его корабле, а не на неприглядную и болезненно-серую.    111 Даже его глаза казались более настороженными и острыми. Это напомнило принцу ту ночь, когда был пойман пират. Несмотря на то, что шел сильный дождь и была ночь, принц всё ещё мог мельком увидеть белки злобных глаз мужчины. Теперь было яснее видеть, что это был взгляд капитана, а не просто скромного члена экипажа, день за днем ​​протиравшего корабельный стол.   — Я слышал женский крик, — сказал пират, когда принц не ответил. — Я давно не слышал такого бедствия.   — Ты слышал это? — спросил Сонхва, его глаза расширились больше, чем должны были, и он сразу почувствовал себя не в своей тарелке.  111 Мужчина только взглянул на маленькое и крохотное окошко в верхней части камеры, а затем вернулся, чтобы бросить на принца многозначительный взгляд.  — Я думаю, что всё королевство слышало это, — в этом комментарии не было ни капли юмора. Пират, казалось, немного пошевелился, поправляя свое сидячее положение. — Просто чтобы ты знал, юный принц, я слышу почти всё, что происходит в замке. У меня хороший слух. Сонхва решил проигнорировать это.   111 — Это была моя мать, — вместо этого сказал он сквозь слегка стиснутые зубы. — И, возможно, тебе следует перестать подслушивать разговоры, которые тебя не касаются.   — Не подслушивать. Я не могу просто отключить свои уши, как ты ожидаешь, я прикован здесь навсегда. Что ещё ты можешь от меня хотеть? — пират поднял бровь, и она быстро затерялась в беспорядке волос на его макушке. — Нет, я сразу понял, что это была твоя мать. С ней всё в порядке?   — Какое тебе дело до моей матери? Разве ты не понимаешь, что она королева этого королевства, которое ты так ненавидишь?  111 — Айщ, принц, тебе так многому предстоит научиться. Но неважно, я только что слышал, как она говорила о море, как мы оба знаем, что это в моей области знаний.   — Тебе этого не понять, — принц свирепо посмотрел на него, но сел на стул. — А Вы попробуйте объяснить, Ваше Высочество.   Сонхва открыл рот, но тут же закрыл его. Его взгляд метнулся к закрытой двери, а затем снова к пирату, который неподвижно сидел на земле, насмешливо глядя на него. Его глаза почти блестели знаний, и принц не мог не чувствовать себя обязанным раскрыть каждый секрет, который он знал.  111 Так вот как это сделали пираты. Так что это была их сила.   — Она больна, — медленно проговорил юный принц, почти раздувая ноздри в защиту. — Это не то, что можно вылечить, это одновременно болезнь ума и тела.   — Невозможно вылечить, даже королевским врачи?   Принц уставился на это.  — Нет. Они перепробовали всё, что могли.  111 Пират больше ничего не сказал и откинулся на спинку шеста, подняв ноги, чтобы сидеть более правильно, позволив тяжелым цепям волочиться по полу. — Иногда она… не может вспомнить, — продолжил Сонхва. — Некоторые дни лучше других, так действуют все болезни. Но некоторые дни ужасны, как сегодня, когда её разум возвращается на много лет в прошлое, и она не может видеть меня таким, какой я есть на самом деле.   — Она видит в тебе маленького мальчика, а не будущего короля? — спросил мужчина, хотя это было скорее утверждение, чем вопрос, и принц не чувствовал необходимости давать на него ответ. — Значит, что-то случилось, когда ты был молод, что-то, за что она не может себя простить.  111 Глаза принца немного смягчились, как и всё остальное его тело.   — Моя мать никогда особо не присутствовала в моей жизни, у нее были другие, более важные дела, которыми она должна была заниматься. Но одна вещь, которую она всегда говорила мне, это не играть в море, особенно в детстве, потому что приливы и течения вокруг наших утесов исключительно опасны. Это унесло много жизней раньше, даже я знал лучше в молодом возрасте. — Да, но ты не слушался, не так ли?   Принц решил снова проигнорировать его.  111 — Это никогда не было бы проблемой, потому что скалы вокруг нашего королевства настолько высоки, что единственный способ встретить воду — это прыгнуть. Но тогда у меня была группа из трех друзей, все молодые мальчики из города, и мы играли в полях, и мои опекуны не знали, когда я убегу. Это была узкая тропа, единственная, по которой мы могли пролезть, и, возможно, этого должно было быть достаточно, чтобы показать, что никто не должен путешествовать по этой дороге, — объяснил принц, его глаза расфокусировались, когда его разум привел его обратно в тот день много-много лет назад.    В то время ему было семь лет, и это было в середине лета, когда он и его друзья впервые нашли путь. Поначалу это было благословением, так как они могли пробираться через маленькую штуку в форме лагуны, которая удерживалась между отверстием в двух больших утесах. Когда наступал прилив, он наполнял небольшой бассейн прохладной водой, и они могли наслаждаться ею в жаркий день. С их стороны никогда не требовалось плавать, потому что это было неглубоко, поэтому Сонхва не беспокоился о предупреждении матери о том, что плавать в океане – ужасная идея.  111 Это был такой момент освобождения для маленького принца, когда он мог быть самим собой и играть со своими друзьями, у которых были такие же интересы, как у него. Они притворялись русалками и драконами, а один из них был рыцарем и пытался убить их всех. Это было волшебное время.   Но по мере того, как принц продолжал объяснять пирату историю, он мог сказать, что у истории был гораздо более мрачный конец, чем предполагалось ранее.    Принц сказал, что в последний день, когда все четверо отважились спуститься в маленькую лагуну, море было беспокойным и более агрессивным, чем обычно. На небе не было облаков, поэтому принц не увидел угрозы со стороны потенциального шторма, поэтому они всё равно пошли.   111 — В то время… нас было пятеро, всего пятеро, — вздохнул принц, подняв руку, чтобы потереть висок, без сомнения, втирая в кожу то, что было из брелка. — Ещё один мальчик, которому нравилось просто наблюдать за нами. Он никогда не спускался, чтобы поиграть с нами, он просто оставался на самой вершине утеса и наблюдал за нами. Мальчик исчезал каждый раз, когда мы подходили, чтобы попытаться поговорить с ним, а затем случайно появился снова.   Пират немного прищурился, но продолжал слушать приятно и вежливо, несмотря на свое замешательство. 111 — По правде говоря, я не могу вспомнить многое из того, что произошло в тот день, потому что всё произошло так быстро, вода прибывала и прилив — я клянусь, что тоже слышал, как кто-то пел, когда это произошло, — принц немного наклонился в своем кресле, положив локти на бедра. — Мы были в воде, и всё было нормально. Но затем небо стало темно-серым, а потом нас словно утащило под воду. Тогда я не знал, но в лагуну попало так много воды, она отступала с такой пугающей скоростью, что застала в ней всех нас.   Сонхва на мгновение замолчал, его мозг начал болеть, потому что, казалось, было так трудно вспомнить, как это произошло. Событие было таким размытым, что от того, как всё это происходило, у него болели виски, как будто в него выстрелили три раза. — Они не умели плавать…   — Но ты умел.  111 Взгляд Сонхва, наконец, сфокусировался, когда он посмотрел на пирата.    — Я умел. Меня никогда не учили, но я просто мог. Это было для меня второй натурой, поэтому я использовал каждый сантиметр своей силы, чтобы попытаться плыть, чтобы ухватиться за последний камень, который я мог найти до того, как меня унесло бы в море, и течение могло утащить меня глубоко под воду, — при этом руки принца немного оживились, пытаясь показать пирату, что он имел в виду. — Клянусь, я утонул в тот день, я действительно думал, что умру. Но, как ты можешь видеть, я сейчас здесь, мне удалось использовать камни, чтобы вернуться туда, где было безопасно, и я был вне жадных рук воды.  111 — Я предполагаю, что дети были пойманы водой? — заговорил пират, его лицо всё ещё было довольно бесстрастным. — Твои друзья?   — Я больше не видел тех троих. Море унесло их жизни, затащило их в безбрежный океан и утопило. Это наконец-то заставило пирата скривиться, как будто он ощутил что-то.  — Это ужасно. — Это ужасный мир, пират. — Вот именно. Даже после такого опыта ты всё ещё не осознаешь и половины ужасов, которые дарит мир, маленький принц.  111 Принц громко усмехнулся.    — И я полагаю, ты знаешь гораздо больше о суровой жизни?   — Да, сними с меня одежду, и я расскажу тебе историю каждого моего шрама, — было что-то довольно непристойное в том, как пират произнес эти слова. Как будто его одежда недостаточно порвалась и свисала с его тела. Взгляд в его глазах сменился с игривого на серьезный, скулы стали острее, когда он посмотрел на принца темным взглядом. — А как насчет пятого парня из вашей группы? Он был выжил, не так ли?  111 Сонхва облизал губы и откинулся на спинку стула, закинув одну ногу на другую. — Это был последний день, когда я его видел. По правде говоря, я не знаю, куда он пошел, но я предположил, что он побежал за помощью, потому что вскоре я был на руках у моей матери, а кто-то ещё пытался вдохнуть меня обратно к жизни.   — Так вот почему она запретила тебе снова ходить к морю.   Принц промычал в знак признания, звук был глубоким и густым.  111 — После того, что случилось, я послушался и больше не приходил. Пират, казалось, изучал его, и именно под его пристальным взглядом принц чувствовал себя слишком уязвимым и опустошенным. Он ненавидел это, потому что казалось, что чем дольше пират смотрел на него, тем больше и больше щелкало что-то в его глазах, как будто он мог физически читать принца перед собой и узнавал самые его секреты, хотя ни один из них не бормотал между ними.    — Но даже после того, как ты потерял своих друзей, ты всё ещё хочешь вернуться к морю.  111 Это не был какой-либо вопрос, и в нем не было намека на вопрос. Это было полное заявление, почти обвинительное. Похоже, пират видел его насквозь, и, если бы принц не был в таком бреду в тот день, он мог бы взорваться из-за этого, врезаться пирату в лицо и сказать ему, как он посмел делать такие заявления.   Какой бы это ни было правдой.   — Я никогда больше не хочу видеть это убогое место, — твердо сказал он, едва не огрызнувшись на него ядом.  111 Больше они ничего не сказали, и между ними стало так тихо, что принц снова услышал этот тихий капающий звук, доносившийся откуда-то из камеры. Когда он больше не мог выносить тишину, он встал, его пальцы скрутили кольцо для ключей и потянули его со стола. Глаза пирата, казалось, остановились на объекте, но его голова в замешательстве склонилась набок, когда он смотрел, как принц подходит всё ближе и ближе.   Это было похоже на танец, который они исполняли. Шаг вперед по мере того, как напряжение росло, сужение глаз становилось всё гуще и гуще, дразнящие взгляды, бросаемые пиратом, становились смелее, поскольку принц не отступал. Было трудно дышать, когда принц подошел ближе, глядя вниз на пирата, который довольно удобно сидел прямо под ним, крепче сжимая ключи в руке.   111 Это точно был танец, но не физический. Это был танец разума, вызывающий танец, в котором один осмеливался подойти ближе, когда они кружили друг вокруг друга, как вороны, рыщущие над мертвым оленем в лесу.   Принц мог поклясться, что стало тяжелее дышать, когда он присел на корточки, его колени коснулись липкого пола камеры, когда он, наконец, оказался на одном уровне с пиратом. Человек перед ним глубоко вздохнул, его глаза сузились, когда он бросил последний темный и вызывающий взгляд на принца, который ответил ему так же быстро, как и получил. Глаза пирата были такими темными, что напоминали Сонхва ночное небо, глубокое и загадочное, почти настолько темное, что он мог видеть в них свое отражение. 111 Не было произнесено ни слова, когда принц обхватил мужчину руками и схватился за замок позади пирата, который крепко держал его руки на месте. Это была странная позиция, но принц не хотел проигрывать в затеянной ими схватке. Он мог сказать, что пират был слишком зациклен на том, чтобы услышать, как ключ был вставлен в замок, принц мог поклясться, что он почти видел, как кожа человека покрылась мурашками при этом звуке.   Принц ожидал, что мужчина прыгнет вперед, освободив руки, чтобы обхватить принца за шею и задушит его на противном полу, но когда ключ повернулся и тяжелый замок упал с цепей, пират не шевельнулся. Мужчина даже затаил дыхание, его грудь больше не двигалась, а взгляд стал только острее.   Сонхва больше не мог этого выносить.  111 Он попятился, уронив ключи на землю, и встал, нижняя половина его одежды была испачкана без возможности восстановления. Затем принц немного отодвинул шаль, чтобы показать маленький нож, который он держал под галстуком на талии. Рукоять была выплавлена ​​и вырезана из серебра, а само лезвие было из грубой стали. Наверняка это было зрелище для пирата, чьи глаза сильно расширились.   Возможно, принц играл с огнем, когда схватил ручку, выдернул её из одежды и швырнул на пол, прямо к ногам пирата.   Ни один из них не пошевелился, принц стоял на месте, а пират сидел на месте, не сводя глаз с ножа.   111 — Зачем? — спросил пират, не отрываясь от подаренного ему оружия.   — Я развязал тебе руки. Ты можешь взять ключи и отпереть ноги и всё остальное, что держит тебя здесь в заложниках. Я дал тебе нож, который мой отец подарил мне после того, как я выбрал первого заключенного, который сбежит на свободу — используй его, чтобы убить меня и бежать на волю, — ровно произнес принц, его руки тряслись по бокам, где он стоял. Он стал остро осознавать любые движения пирата, даже если тот просто дышал.   — Почему? — снова спросил мужчина, наконец, переведя взгляд с ножа на принца, который вздрогнул от этого движения. — Ты боишься меня.   — Ты пират.  111 — Ты поставил меня в самое легкое положение, чтобы убить тебя и сбежать на свободу, ты знаешь, что я мог бы сделать это без угрызений совести, — глаза пирата потемнели, и солнце, выглядывавшее из маленького окна, создавало впечатление, что глаза Великого Короля Пиратов сияли золотым огнем. — Ты первый человек, которого я убью, и ты не будешь последним.   — Тогда почему ты так долго трусишь? — голос принца прозвучал намного громче, чем он собирался. Это явно шокировало их обоих, по правде говоря, больше его, чем пирата, но всё же казалось, что он не мог сказать ничего такого, что могло бы волновать пирата.   111 Это невероятно бесило, зная, что пиратов так легко разозлить и как быстро они теряют контроль и становятся рабами своих эмоций, что даже он не мог сделать этого с Великим Королём Пиратов. Ему снова захотелось потерпеть неудачу.   Даже когда принц попятился, чтобы снова сесть, его тело тряслось так сильно, что он не мог нормально стоять, пират не двигался. Его руки остались позади его тела, а ключи и нож остались нетронутыми, как будто у пирата не было в них нужды или даже желания.   — Почему твоя мать всё время упоминала стены замка? Вопрос сбил принца с толку, но он не промахнулся и тотчас же снова принялся за дело.    — На следующий день пираты напали на наше соседнее королевство.  111 Принц вздрогнул, когда пират вытянул руки вперед, но не пошевелился, чтобы взять оружие или ключи. Он просто положил руки на колени, а его глаза прищурились ещё больше.   — Того королевства нет и по сей день, оно сгорело дотла. Туда можно было отправиться и посмотреть на его развалины и увидеть, что было сделано с некогда живым и процветающим королевством, — принц ощутил, как его руки задрожали ещё больше. — Ночью пришли пираты, запустили в город шары, покрытые смолой, которые подожгли. Тот мальчик – тот, что был на вершине утеса, не проронивший нам ни слова, — был из того королевства.   — Так ты знал мальчика?  111 — Нет. Я даже не узнал его имени. Но всё, что я знал, это то, что он из тамошней королевской семьи — принц. — Значит, пираты убили ребенка? — мужчина немного наклонился вперед, и принц услышал, как трещат его кости.   — Многое неизвестно, они так и не нашли останки мальчика, как останки остальной королевской семьи. Было решено, что пираты похитили его и уплыли неизвестно куда. 111 Пират нахмурил брови, его глаза снова вгляделись глубоко в кожу принца, как будто он пытался читать между строк произнесенных им слов.   — Ты, кажется, не веришь, что парня забрали… — осторожно произнес пират, как будто сам в этом не был уверен.    Очень медленно принц кивнул головой, движение было незначительным.    — В ту ночь я смотрел со своего балкона, как горит горизонт. Я слушал крики и грохот пушек, когда солнце взошло алым диском в то утро, и по сей день я не верю, что принца силой схватили, как думают все.  111 Пират немного опустил голову, видимо, очень любопытный и заинтересованный в развитии истории. Он снова наклонил голову, поворачивая шею, когда эти кости тоже лопнули.  — А во что веришь ты, маленький принц?   Глаза принца сузились, когда он наклонился вперед, словно делясь секретом.   — Я считаю, что он сбежал с пиратами.   Теперь это действительно привлекло внимание пирата, его брови взлетели вверх и снова исчезли в беспорядке его волос.   — Моя мать тоже так думает, по крайней мере, он был беглым принцем. Она никогда никому не говорила, потому что все думали, что мальчика забрали против его воли. Она приказала построить стены повыше вокруг замка и сказала людям, что это на случай очередного нападения пиратов... хотя на самом деле это произошло из-за того, что она боялась, что я сделаю то же самое. 111 Когда это произошло изначально, маленький принц не мог сложить два и два, пока не стал достаточно взрослым, чтобы понять это. Он думал, что его наказывают за предприимчивость и побег. У него не было намерения убегать, он всегда возвращался, но не было никакого способа убедить встревоженную мать в таких вещах в юном возрасте... даже если эта встревоженная мать никогда не проявляла к нему особого интереса.   — У тебя определенно богатое воображение, — наконец ответил пират, передвигая и вытягивая ноги. — Пираты редко берут людей в плен… Я сомневаюсь, что это возможно.   Принц выдохнул.  111 — Но, как я уже сказал, я никогда его больше не видел. Не то чтобы я мог спросить его, что случилось, чтобы подтвердить. Он, вероятно, уже мертв.   — Жаль, что ты так и не узнал его имени. Я мог бы поискать его и сам спросить, что случилось, — на лице пирата появилась кривая улыбка, которая не оставила у принца ни малейшего сомнения в том, что пират на самом деле пошел бы и искал мальчика, который теперь был бы мужчиной, если бы он был ещё жив. — Ты так говоришь, как будто выберешься из этой камеры, пират. — Хонджун, Ваша Светлость.   Принц ощутил, как ногти впились в кожу бедер.  111 — Что?   — Мое настоящее имя звучало бы гораздо лучше, если бы оно слетало с твоих красивых губ, чем эти оскорбления, — знойный взгляд вернулся в глаза пирата, казалось, что в черных радужках его глаз были настоящие золотые хлопья. — Считай, что тебе повезло: я позволяю немногим называть меня настоящим именем.   Принц мог только моргнуть, глядя на пирата перед собой.    — Но ты можешь использовать его только при одном условии...  111 С блеском в глазах пирата Сонхва даже не хотел спрашивать об этом. Мужчина выглядел опасным, такая улыбка на его губах означала, что он не замышляет ничего хорошего. Вот тогда, уже с более ясной головой, принц сильно пожалел, что отпер пирата и дал ему оружие. Он словно метафорически стал в десять раз больше, хотя он всё ещё сидел и смотрел на принца, это лишь свидетельствовало о том, насколько мощной была аура этого человека.    — При каком? — спросил принц, изо всех сил заставляя себя не отводить глаз от могучего и дразнящего взгляда пирата.   Сонхва наблюдал, как мужчина облизнул губы, его глаза почти мерцали, когда он довольно дерзко прислонился, чтобы посмотреть на принца, подняв бровь. — Ты поставишь перед ним слово «капитан».