Amaranthine

Кларк решила последовать совету отца уже на следующий день. И как она сама не додумалась до этого? Музыка — тема, на первый взгляд, нейтральная, но при этом позволяет многое узнать о человеке. И действительно, если это сработает, а потом Кларк проявит фантазию, можно постепенно отойти от темы музыки к чему-то более личному. Опять же, эти беседы позволят Лексе привыкнуть к Кларк, а если повезет, они действительно найдут что-то общее, и интерес возможно станет взаимным. Поэтому, стоило им обеим завершить пробежку, а Лексе — вытащить наушники, как Кларк задала вопросы, которые мысленно повторяла на протяжении всего утра: — Как ты выбираешь музыку для бега? Она каждый раз разная или одна и та же? На лице Лексы отразилось удивление. — Знаешь, я ведь раньше бегала под музыку, обычно я просто включала её в Spotify, но, когда мне во время бега стали часто попадаться медленные песни, я решила, что буду лучше бегать в тишине, — добавила Кларк. Уголки губ Лексы едва заметно приподнялись, но достаточно, чтобы Гриффин уловила это движение. — Самый простой способ — это создать отдельный плейлист и добавлять в него песни, которые считаешь подходящими, — ответила шатенка. — Ты можешь сделать это в памяти своего телефона. Можешь в Spotify или любом удобном приложении. Главное, добавляй много музыки, а перед пробежкой ставь на случайное воспроизведение. Так больше шансов, что тебе не надоест этот плейлист. Хотя бывает иногда, что одна песня лезет через каждые несколько треков или просто каждый день. Девушки негромко засмеялись: иногда принцип работы музыкальных приложений кажется загадочным. — Не забывай, что это должна быть ритмичная музыка, но не слишком быстрая, потому что слишком быстрая может тебя подгонять, когда это не нужно. — А какой плейлист у тебя? — глаза Кларк заблестели: кажется, ей действительно удалось заинтересовать Лексу этой темой, по крайней мере сегодняшний разговор получался чуть более оживленным, чем все предыдущие. Лекса достала телефон и, не сбавляя шага, что-то недолго нажимала и прокручивала, прежде чем протянула его Кларк: она вывела список исполнителей с количеством песен каждого из них в выбранном плейлисте. Сердце Кларк ускорило темп. — Вау. Можно я просто скопирую его себе? Лекса хихикнула. — Нет, серьезно! — воскликнула Кларк, невесомо касаясь пальцев Лексы, забирая её телефон. — Это же идеально. Просто скажи мне, например, ты включила сюда «I miss the misery» и «Rock Show» или они недостаточно ритмичные для бега? — Для нашего темпа подходят, но если ты хочешь ускориться, то лучше их не использовать. — Окей, значит, они здесь есть. Как насчет «Freak Like me»? «Love bites»? — «Daughter of Darkness» здесь тоже есть, — Лекса склонила голову, разглядывая взбудораженную Кларк. — Идеально, — блондинка широко улыбнулась. — Так, а сколько там у тебя песен Linkin Park? Так, Fall Out Boy, я обожала их лет десять назад. Да-да, я была вся такая отличница, лучшая в классе, а моя комната была завешана плакатами группы, которую многие относили к стилю эмо. И это было смешно, да. Одно время я даже делала себе челку и подбирала вещи в черно-розовых тонах, но моя мама быстро положила этому конец. Лекса снова усмехнулась, пока Кларк продолжала неторопливо прокручивать список исполнителей в её телефоне. — Так, Amaranthe — их я тоже слушала, они прекрасны. — Да, и как можешь видеть, у них много подходящих для бега песен. — Ого, ты даже бегаешь под несколько треков Disturbed, это сильно. Бывала на их концертах? — Нет, не доводилось. — Ох, — Кларк вернула Лексе телефон и прищурилась. Перекресток около моста уже появился в зоне видимости, а история, которую она захотела рассказать, заняла бы больше времени, чем было в её распоряжении. — Что ж, в другой раз я расскажу тебе, чем опасны их концерты. А если сегодня на работе у меня будет спокойный день, я начну составлять плейлист и завтра же опробую его. Спасибо. — Пожалуйста, Кларк. На другой день Гриффин действительно впервые за долгое время совершала пробежку в наушниках, наслаждаясь любимыми динамичными песнями. Поддавшись настроению одной из них, она догнала Лексу еще в начале маршрута и на всем его протяжении держалась примерно в шаге позади и чуть сбоку, и Лекса, разумеется, её видела. Правда, почти сразу Кларк об этом пожалела: может быть, она погорячилась, и ей не следовало нарушать уединение девушки, которая не привыкла бегать в чьей-то компании, так что, едва они перешли на шаг, она сбивчиво заговорила: — Привет, извини, что опять нарушила твое личное пространство. Я не мешала тебе? — Нисколько. — Но мне не стоит больше так делать? — Как хочешь. Ты мне не мешаешь, — голос Лексы звучал мягко, совсем не так, как во время их первого разговора в кафе. — Итак, что за историю ты собиралась мне вчера рассказать? Про концерт Disturbed. И Кларк начала свой эмоциональный рассказ об их поездке в Вашингтон с несколькими сокурсниками. Их было четверо: два парня из её группы, Найла и сама Кларк. Тогда они еще не знали, каким агрессивным может быть слэм, и одному из парней не повезло испытать на себе его не самые приятные последствия. Кларк и Найла потеряли в толпе сначала своих друзей, затем друг друга, жались к трибунам и с ужасом наблюдали за активностью на танцполе, которую раньше им не доводилось видеть. Они сумели найти друг друга лишь по окончании вечера, а парней долго разыскивали в редеющей толпе. Оказалось, что всё тело Найлы покрыто синяками, а у Кларк и вовсе была разбита губа. Но по сравнению с теми, кто на протяжении всего концерта находился в центре зала, им еще повезло. У одного из их друзей оказалось сломано ребро, у другого — вывихнуто плечо. — Вывих я вправляла прямо на полу, который был засыпан раздавленными пластиковыми стаканчиками, — вспоминала Кларк. — Стерлингу было адски больно, он сначала умолял меня что-то сделать, чтобы убрать боль, потом орал на меня, когда я вправляла его сустав на место. А вот Даксу я уже помочь не могла, и мы все вместе ждали для него скорую. Родители были в ужасе, когда мы вернулись домой. — Могу себе представить, вы как будто не на концерт поехали, а на бои без правил, причем в качестве бойцов, — заметила Лекса. — Да, так что с тех пор мы на их концерты больше не ходили. — Еще бы. В последующие дни Кларк поведала несколько других историй, связанных с посещением концертов разных ими обеими уважаемых групп. Кларк даже не сразу осознала, какой живой она была во время этих рассказов, как фонтанировала эмоциями — и следа не осталось от той неуверенной в себе девушки, которая боялась сказать Лексе лишнее слово. В эти минуты она была самой собой. И, пусть она могла ошибаться, но в глазах собеседницы Гриффин стала замечать искорки, которых раньше не видела. Еще одно приятное наблюдение заключалось в том, что теперь, бегая рядом с Лексой, она обратила внимание, что та не здоровается ни с кем из других любителей здорового образа жизни. Осознание, что Кларк единственная из этой публики, с кем контактирует Лекса, оказалось приятным. «Спасибо, папочка. Твой совет про музыку сработал!» — написала Кларк отцу по прошествии нескольких дней. «Рад помочь моей любимой девочке», — ответил Джейк. Но Кларк догадывалась, что любовь к альтернативному року не делает автоматически её и Лексу подругами. Поэтому она неустанно искала способы заинтересовать девушку чем-то еще, найти какую-то тему, чтобы говорить не только самой, но и слушать какие-нибудь истории Лексы. Она даже пыталась изображать какие-то схемы или составлять списки, но прошло совсем немного времени, как судьба сделала ей головокружительный подарок.

***

Когда Кларк уже вознамерилась рассказать очередную историю о походе на концерт малоизвестной рок-группы, Лекса задала неожиданный вопрос: — Не надоело ли тебе месяцами рисовать остров? Не хочешь сменить обстановку? Гриффин растерялась. Она давно уже перестала изображать бегущего человека, а Лекса теперь видела каждый её рисунок. В выходные, когда почти всё время до полудня Кларк посвящала живописи, они с Лексой практически не контактировали, если только последняя не изъявляла желание остановиться и взглянуть на рисунок. — Пока не думала об этом, но, возможно, если найдется интересное местечко, — наконец, ответила Кларк. — Скажи мне, когда твой выходной выпадет на субботу или воскресенье, — тут же сказала Лекса. — В эту субботу. — Отлично. А ты когда-нибудь рисовала виды реки Джеймс? Особенно где есть течение, а не просто спокойная вода? — Лекса посмотрела на Кларк, а та в изумлении глядела на неё. — Эмм, пару раз я рисовала реку. С моста. С берега острова. С разных берегов. Иногда было и относительно бурное течение, да. Лекса резко вздохнула и выпалила: — Я хочу в какой-нибудь из выходных поехать в одно из своих любимых мест. Это где дамба или плотина, ты должна знать. Там хороший вид. — Да, знаю это место, пару раз бывала, но не рисовала, — Кларк старалась выглядеть спокойной, но внутри всё переворачивалось вверх дном. — И в субботу я свободна. — Отлично. Значит, в субботу, — подытожила Лекса. — Я предпочитаю, когда там мало людей или их нет совсем, так что я бы пропустила пробежку и отправилась прямо утром. Если тебя это устраивает. — Да, конечно, — согласилась Кларк и тут же встрепенулась. — Сколько туда идти? — Идти? — Лекса вскинула брови. — Туда надо ехать на машине. Идти слишком далеко. — Ох, — Кларк поджала губы и пояснила: — У меня нет своего автомобиля, обычно я всюду хожу пешком. Живу рядом с работой, а на вызовы меня всегда кто-нибудь возит, если пешком идти долго. В крайних случаях я беру автомобиль у родителей. Задумавшись, Кларк рассматривала то ли носки своих кроссовок, то ли землю под ногами и, наконец, озвучила решение: — Ладно. В пятницу я останусь переночевать у родителей и одолжу машину отца. Просто назови мне координаты и время. — Это совсем необязательно, — тихо сказала Лекса. — Ты можешь просто сказать мне, откуда тебя забрать и куда потом отвезти. От волнения у Кларк зашумело в ушах. Серьезно? Лекса приглашает её порисовать в одном из своих любимых мест, да еще и предлагает поехать вместе с ней? О таком даже мечтать не приходилось, и конечно же она согласилась. А когда Лекса предложила обменяться номерами телефонов, Гриффин и вовсе подумала, что всё происходящее сейчас ей попросту снится, потому что это слишком идеально, чтобы случиться в реальности. Стоит ли говорить, что Кларк считала часы до наступления субботы, отклонила предложение Октавии поужинать в пятницу вечером, сославшись на другие планы, и пообещала присоединиться в другой раз, потому что не представляла себе, как будет пить пиво как минимум с Октавией и Рейвен накануне встречи с Лексой. И не дай бог там будут Финн или Беллами. Она была настроена только на эту вылазку, и ничего другое уже не имело значения. А вот наличие номера Лексы в списке её контактов имело большое, огромное, гигантское значение. Гриффин сама себя называла одержимой, когда в очередной раз за день пролистывала телефонную книгу до буквы «Л», а потом смотрела на определенное имя и сопровождавшие его цифры. Просто смотрела, хотя так жаждала нажать на вызов или отправить сообщение. Но держала себя в руках. В пятницу утром, когда Кларк нагнала Лексу и осталась в привычной паре метров позади, Лекса неожиданно сбавила темп, чтобы Кларк оказалась рядом. Бросила на неё беглый взгляд, кивнула, и теперь они бежали практически бок о бок. Это было чем-то новым и, что самое удивительное, очередной шаг со стороны Лексы. Свой обычный путь до перекрестка они прошли, обсуждая детали завтрашней встречи. Кларк прямо на ходу отправила сообщение со своим адресом, и девушки попрощались до следующего утра.

***

Кларк уже несколько минут топталась на тротуаре около своего дома. Еще накануне вечером она сложила в рюкзак принадлежности для рисования, пару маленьких бутылок воды и несколько яблок и бананов на случай, если кто-нибудь из них проголодается. Она вышла из квартиры чуть заранее, лишь бы не заставлять Лексу ждать, а та, в свою очередь, появилась точно в назначенное время. Небольшой черный Форд с тонированными стеклами остановился перед блондинкой, и стекло с её стороны незамедлительно опустилось. — Привет, — улыбнулась ей Лекса. — Привет, — улыбнулась в ответ Кларк и села на пассажирское сидение. Негромко играла музыка по радио, и какое-то время девушки не то слушали транслируемые песни, не то были погружены в свои мысли. — Это ничего, что сегодня вряд ли будет солнечно? — прервала молчание Лекса. Кларк равнодушно пожала плечами: — Может, это и к лучшему, не будет лишних бликов, нечему будет слепить. К тому же, подумала она, её рисунки угольными карандашами не очень-то сочетались с солнечным светом, зато великолепно передавали мрачноватую атмосферу, какая царила в городе в этот день. В рюкзаке Кларк лежали и цветные карандаши, но она почему-то была уверена, что не станет их использовать. — Я иногда бываю там, — снова заговорила Лекса. — Мне очень нравится это место. Нравится, что там можно часами смотреть на воду, и мысли приходят в порядок, голова как будто прочищается. Я езжу туда в моменты отчаяния. Или когда хочется навести порядок в голове. — А сейчас? — А сейчас я просто хочу помедитировать, глядя на воду. В последнее время я приезжала туда одна. А в целом за всё время, что здесь живу, брала с собой только двух самых близких людей — Анью и Костию. Кларк повернулась к Лексе, но не стала задавать вопросы. Её охватило фантастическое ощущение, что сейчас она оказалась в одном ряду с самыми близкими людьми Лексы. А кем они являются, девушка расскажет сама, если захочет. Кларк лишь зафиксировала эти имена в своей памяти. Поездка заняла чуть больше десяти минут. В такое раннее время у Лексы не возникло проблем с поиском места для парковки, и они оставили автомобиль рядом с местом проката лодок. — Ух ты, — тихо вымолвила Кларк, осматриваясь. Она припоминала, что бывала здесь раньше, когда-то давно, но почему-то совсем позабыла о таком живописном месте. Тем временем, Лекса уверено направилась в сторону выставленных в ряд лодок и молодого человека, раскладывающего весла. Кларк ничего не оставалось, как пойти следом. — Эй, Харон! — крикнула шатентка, и лицо молодого человека моментально преобразилось: — Лекса? Неужели? Давненько тебя тут не было! — и сжал подошедшую девушку в объятьях. Та беззаботно засмеялась. — Что, приехала зависнуть на своем любимом камне? — молодой человек не переставал улыбаться с тех самых пор, как увидел, как успела понять Кларк, давнюю подругу. — О, да, — протянула Лекса и повернулась к блондинке. — Это Кларк. — Очень приятно, Кларк, — молодой человек протянул руку, и Гриффин моментально её пожала. — Тристан. Но эта маленькая зараза называет меня… сама слышала как. Кларк засмеялась. — И мне очень приятно. — Эй, Харон, подкинешь нас на остров? — эта дурачащаяся сейчас Лекса, как невольно заметила Кларк, значительно отличалась от той холодной и неприступной Лексы, к которой она подсела за столик в кафе. — Только ради этой очаровательной леди, — ответил Тристан, смеясь. — Потому что, дорогуша, если ты не перестанешь меня так называть, то я могу и оправдать это несправедливое прозвище. Все трое непринужденно загоготали, и Тристан направил в воду одну из лодок. — Залезайте, девочки. До острова они добрались за несколько минут, и всё это время Тристан рассказывал Кларк, что это место популярно среди рыбаков, о том, какие здесь водятся рыбы, о самой большой пойманной им рыбе и вкуснейшем супе, который сварила из неё его мама. Когда они прибыли на берег острова, Тристан бросил Лексе «Позвони, когда соберетесь назад» и отправился обратно. Девушки спустились вниз по течению, минуя симпатичную плотину, высота которой не превышала и полуметра. Кларк завороженно любовалась, как гладкая поверхность воды сменяется крошечным искусственным водопадом, сразу за которым распадается на шипящую пену и резвые потоки, похожие на горные, но гораздо более слабые. — Вот мой камень, — указала Лекса на один из многих камней, выступающих из воды. — Нам придется снять обувь, чтобы подобраться туда. Выбирай, какой ты хочешь ракурс, если что, я готова уступить тебе свой камень. Кларк хихикнула. В здешних водах можно было насчитать десятки камней, но Лекса была привязана к какому-то определенному, но при этом была готова отказаться от своей привязанности, лишь бы рисунок получился наилучшим образом. Сама же Кларк приметила достаточно широкий камень, расположенный чуть ближе к плотине и чуть дальше от берега. По крайней мере, он казался удобным для её занятия. Уровень воды оказался чуть выше, чем по щиколотку, и она, осторожно ступая, благополучно добралась до выбранного камня. Лекса всё это время наблюдала за ней, будто готова была в любой момент сорваться и броситься на выручку, если блондинка поскользнется или оступится. Наконец, когда Кларк достала бумагу и карандаш, Лекса расслабилась и села на свой персональный камень спиной к Кларк. — Если ты вдруг захочешь поговорить о чем-нибудь, я всегда готова, — на всякий случай сообщила блондинка. — Это не будет тебя отвлекать? — Ничуть. Монотонно журчала вода, тихо шуршал карандаш. Кларк бегло очертила берега, набросала контуры деревьев и камней и приступила к изображению потоков воды, оставляя место в левой части переднего плана рисунка пустым. Они молчали долгое время, и вот уже почти полностью были нарисованы маленькие пенящиеся волны перед ними и более ровные потоки в отдалении, прежде чем Лекса заговорила. — Я как-то упоминала, что училась в школе в Вашингтоне. Но я тогда не сказала, что это была закрытая школа-интернат, — шуршание карандаша ненадолго стихло: Кларк смотрела на спину Лексы и не шевелилась. — Мои родители отправили меня туда, когда мне было десять. Они оба были карьеристами. Оба в работе, в работе, стремились забраться как можно выше. В определенный момент я стала для них помехой, так что они решили, что проще будет сбагрить меня туда, где не нужно обо мне заботиться, проверять домашние задания, разговаривать по душам и терпеть подростковые проблемы. Навещали изредка. Постоянно твердили, что я должна получить самое лучшее образование и стать потом такой же как они. Анья была моей соседкой по комнате. Её родители тоже хотели, чтобы она пошла по их стопам, хотели, чтобы она много внимания уделяла учебе, считали, что школа-интернат для этого лучший вариант, потому что там меньше отвлекающих факторов. Шуршание карандаша возобновилось. — Мы с Аньей были друг другу как сестры, которых ни у одной из нас никогда не было. Восемь лет в одной комнате. В одном классе. Мы пережили столько всякого дерьма, но всегда, всегда друг друга поддерживали, когда кого-нибудь из нас начинали доставать другие ученики. Потом наши пути должны были разойтись. Мои родители уже выбрали для меня университет и специальность. Как и её. Но я хотела продолжать дело своей тети, поэтому решила вернуться сюда и учиться фармакологии. Тогда случился мой первый серьезный конфликт с родителями. Они назвали меня неблагодарной сволочью, третировали, что столько лет оплачивали мое обучение в этом чертовом интернате. Они быстро продали свое жилье в Ричмонде, чтобы мне негде было жить, и я бы приползла к ним на их условиях. Мне бы не дали место в общежитии, потому что я местная, а своих денег у меня тогда не было. Меня приютила тетя. Просто потому что считала меня своей семьей, тем более что детей у нее не было. И потому что я хотела продолжать её дело, и она видела во мне… потенциал что ли. Всячески меня поддерживала. Анья же сначала поступила туда, куда ей указали родители. Лекса выдержала паузу, прежде чем продолжила. — Через год после моего возвращения тетя погибла в авиакатастрофе. Из членов семьи на похоронах была только я. Остальные — её коллеги. И Анья приехала, узнав о случившемся, чтобы не оставлять меня одну с этой потерей. Вскоре я узнала, что тетя завещала мне свою квартиру — ту, в которой мы с ней жили и я до сих пор живу. У Аньи через какое-то время случился нервный срыв. Она старалась хорошо учиться, но поняла, что выбранное родителями направление — это просто не её. Ей ничего не нравилось и не давалось. Она стала чувствовать себя глупой и никчемной. А когда она завалила несколько экзаменов, её будто прорвало. Она скандалила с родителями, забрала документы, и я позвала её к себе, чтобы она сменила обстановку и успокоилась. У меня тогда из источников дохода была только стипендия, так что Анья сначала устроилась на работу в Макдональдс, а потом, когда упорядочила мысли и ощущения, поступила на тот же факультет, что и я, только теперь отставала от меня на год. В итоге она тоже нашла себя в фармакологии. Лекса снова замолчала, и Кларк осторожно спросила: — Где сейчас Анья? — Здесь, в Ричмонде. У неё давно есть собственная квартира. Мы работаем вместе. — А ваши родители? — Она почти не общается со своими. Как и я. Но причина, по которой меня потянуло сегодня сюда, заключается в том, что недавно мне звонила мать. Был не самый приятный разговор. Они видели меня какой-то большой шишкой, ворочающей миллионами или даже миллиардами. Может даже видели меня какой-то важной фигурой в Белом доме, не знаю. А то, чем занимаюсь я, они считают пустой тратой жизни. И даже то, что я занимаю руководящую должность, считают незначительным. — Но ты ведь счастлива на своем месте, не так ли? — Так. Эта история поразила Кларк. Невыносимо было представлять маленькую девочку, двух маленьких девочек, которые оказались отрезанными от своих семей, помещенных в незнакомую среду, полную чужих людей. Сама она росла в дружной семье, где всегда находилось время для задушевных разговоров, посиделок с настольными играми, походов и пикников, путешествий, гостей. Она была всю жизнь окружена родительской заботой и любовью — до сих пор. Она всегда могла обратиться за советом или объятиями. Но ничего этого не было у Лексы. И Аньи. Они только были друг у друга, и это было странно: иметь родителей, но видеть их лишь время от времени и не иметь нормальных семейных отношений. Еще более диким казалось это нездоровое стремление навязать детям свои ценности. А с учетом отсутствия родителей в жизнях детей это выглядело абсолютно чудовищным. Кларк никогда не указывали, какой ей выбрать путь. Джейк вообще всегда поддерживал дочь в её стремлениях, ссылаясь на то, что её счастье — первый приоритет. Он не ругал её за дурацкую эмо-челку в 2007 и не сказал ни слова, когда на первом курсе она покрасила волосы в ядовитый розовый цвет. Эбби, с другой стороны, была достаточно требовательной, но грубой или жестокой — никогда. Да, она часто включала режим матери, которой лучше знать, часто гнула свою линию, спорила с дочерью, но всегда приводила аргументы и охотно шла на компромиссы. На самом деле её приоритетом всегда была безопасность Кларк, и она никогда не одобряла чего-то, что могло бы навредить, в остальном же предоставляла дочери право принять окончательное решение самостоятельно. Лекса больше ничего не говорила и все еще не отводила взгляда от движущейся воды. Кларк не тревожила её, продолжая творить. Прошло довольно много времени, прежде чем Лекса медленно обернулась. Поймав её взгляд, Кларк сразу же спросила, хочет ли она уйти. — Мы будем здесь столько, сколько тебе нужно, — ответила та. Кларк покачала головой. — На самом деле моя рука уже начала уставать. Так что если ты готова идти, то я тоже готова. Сказав это, она собрала вещи в рюкзак, размяла немного затекшие ноги и направилась к берегу, как и Лекса, которая, едва ступив на землю, побрела к месту, где их высадили, попутно набирая товарища, чтобы попросить его забрать их с острова. — Отлично, он как раз кого-то повезет сюда и отправляется через несколько минут, — сообщила она, закончив разговор. Тем временем Кларк достала из рюкзака бутылку воды и сперва предложила Лексе, добавив, что у неё еще есть яблоки и бананы, которыми она готова поделиться. Лекса с благодарностью приняла воду и небольшое яблоко, с которым расправилась, пока они шли туда, где их высаживали на берег. — Как тебе здесь? — спросила Лекса, когда они дошли до нужного места, и Кларк стала убирать бутылку в рюкзак. — Фантастически. Место само по себе красивое и очень умиротворяющее. Спасибо, что показала его мне. — Пожалуйста, — Лекса улыбнулась. — Тебе удалось закончить рисунок или это требует больше времени? — Определенно больше. Но всё основное готово, а деревья и камни я могу дорисовать и дома. Я даже сделала несколько фотографий этого вида, чтобы свериться с ними, если будет нужно. — Я могу взглянуть? Нельзя сказать, что этот вопрос застал Кларк врасплох. Разумеется, Лекса бы его задала, ведь она всегда интересовалась рисунками Кларк. Но девушка не ожидала этого прямо сейчас. Не тогда, когда работа еще не завершена. Но все же она достала папку из рюкзака. — Как я уже сказала, он еще не завершен… — Но основное готово. Мне не терпится увидеть это место твоими глазами, — улыбка Лексы казалась отчасти приветливой и успокаивающей, отчасти немного виноватой. Кларк протянула ей рисунок и затаила дыхание. Из-под полуопущенных ресниц она наблюдала целый спектр эмоций, отразившихся на лице Лексы, дыхание которой тоже сбилось, а глаза чуть расширились. Река на рисунке выглядела живой в своем непрерывном движении, маленькие хаотичные волны и пена были изображены в мельчайших подробностях. Но самым главным, что поразило Лексу, было изображение её самой на переднем плане в левой части рисунка. Она сидела на камне спиной к зрителю, и весь её облик был передан с поразительной точностью: фигура, одежда, но самое главное — волосы. Они сегодня были распушены, но некоторые пряди были заплетены в три тонкие косички. И эти косички были изображены настолько детально, что почему-то именно глядя на них, Лекса почувствовала, как сжимается горло. Распущенные густые локоны волнами спускались к низу лопаток, отдельными волосинками играл слабый, почти неосязаемый ветер. Глядя на себя на этом рисунке, Лекса видела кого-то задумчивого и печального, но в то же время сильного и несгибаемого; кого-то, кто годами тащил на себе груз различных тягот, но здесь и сейчас, позволяя воде унести все тревоги, обретал упомянутое Кларк умиротворение. Лекса даже не знала, откуда в её голове берутся все эти эпитеты, и создавалось ощущение, словно они были тем, что вкладывала в свой рисунок Кларк. — Это… собирательный образ тех, кто сидит на камне в русле реки Джеймс и медитирует? — попробовала пошутить она и тут же осеклась, когда Кларк совсем потупила взор. — Снова я? — исправилась Лекса, возвращая рисунок Кларк, и голос её зазвучал вкрадчиво. — Снова ты, — так же тихо ответила Кларк и, наконец, подняла на неё взгляд, обнажающий всё, что она так давно и старательно утаивала. Ни единой молчаливой просьбы, ни единого намека. Она лишь открывала то, что у неё внутри, предоставляя Лексе самой решить, хотят ли они одного и того же. Лишь на мгновение в глазах Лексы показалось сомнение, а затем она решительно притянула к себе Кларк, вовлекая её в трепетный поцелуй. Свободной рукой Кларк несмело обняла Лексу, а та устроила ладонь на затылке блондинки. Их губы недолго изучали друг друга, прежде чем Лекса отстранилась, но руки не отняла. — Я могу подарить его тебе, когда он будет готов. Если захочешь, — пробормотала Кларк, указывая глазами на рисунок. — Ты правда хочешь подарить мне свой рисунок? — Лекса скользнула от затылка к щеке Кларк, и та подалась навстречу прикосновению. — Угу, — прикрыв глаза, промычала Кларк. Лекса улыбнулась и погладила девушку по щеке. — Он очень красивый. Он просто великолепен, Кларк. — Будет еще лучше, — выдохнула Гриффин. С воды уже послышались различимые голоса: лодка с Тристаном и его пассажирами метр за метром приближалась к берегу. — Харон приехал. Пойдем, — Лекса нехотя отстранилась от Кларк и зашагала к кромке воды. Обратная поездка через реку Джеймс вновь сопровождалась рассказами Тристана о его опыте использования различных видов удочек и наживок, Лекса закатывала глаза на его хвастовство, а Кларк изображала интерес, но мыслями была далека от рыболовства. Когда Лекса завела свою машину, Кларк неуверенно задала мучивший её всё это время вопрос. — Лекса. Ты бы все-таки хотела наладить отношения с родителями? Девушка покачала головой. — Нет. Теперь уже нет. От этого «теперь уже» больно резануло где-то в груди, и Кларк поджала губы. — Знаешь, мне так трудно представить, что у кого-то может быть такая история. Нет, я знаю много разных историй, знаю, что есть очень много семей, где разные проблемы, совершенно разные. Но в моем круге общения долгое время были преимущественно счастливые семьи. Я сама в такой выросла. И мне очень больно, что у тебя и Аньи было иначе. Совершенно иначе. Мне больно, что вы были многого лишены. — Не стоит, Кларк. Мы прошли через это, мы нашли свое место в этом мире, мы теперь самостоятельные и независимые. Ты права, это больно, когда самые родные тебе люди ведут себя подобным образом. Но… Что нас не убивает, делает сильнее, не так ли? — Так, — Кларк кивнула, но её слегка выпяченный подбородок говорил о раздирающем её душу отчаянии. — Но все равно это неправильно. — Никто не говорил, что в жизни всё должно быть правильно, — равнодушно заметила Лекса. — Тебе ведь было восемнадцать, когда ты стала жить у тети? Восемь лет без семьи? — Да, и это в принципе не самые простые годы. Разные этапы взросления, сама понимаешь. Но вообще-то и до десяти лет я иногда неделями не видела родителей, а другие родственники или няньки, которые мной занимались в такие периоды… Не скажу, что им было до меня дело. Кларк совсем поникла. — Сколько ты уже живешь в Ричмонде после возвращения? У тебя здесь есть еще родственники? — Я вернулась одиннадцать лет назад, но если это попытка вычислить мой возраст, то я облегчу тебе задачу. Мне двадцать девять, — Лекса испустила смешок, а Кларк поспешно замотала головой: — Нет-нет-нет, я вовсе не хотела ничего вычислять, я просто хотела… не знаю, попробовать представить себе всё это… — Не стоит Кларк, не забивай голову. Что касается семьи, то у меня есть Анья. Этот человек мне гораздо ближе, чем кровные родственники. Мне достаточно. Впереди показался дом, где жила Гриффин, и, как бы ни хотелось ей провести с Лексой еще какое-то время, нужно было прощаться. — Спасибо тебе за эту поездку. Мне очень понравилось, — сказала Кларк, когда автомобиль остановился, и, немного поколебавшись, все же осмелилась поцеловать Лексу в щеку. — Пожалуйста, Кларк, — Лекса широко улыбнулась. — Увидимся завтра. — До завтра.

***

Через пару дней Кларк сообщила, что рисунок полностью готов, и поинтересовалась, как было бы удобнее его передать. Лекса предположила, что утренняя пробежка — не лучший вариант, и она за то, чтобы где-нибудь встретиться в любой из ближайших вечеров, включая сегодняшний. — Сегодня вечером я свободна, — тут же ответила Кларк. Выбор места остался за блондинкой, и она решила воспользоваться шансом куда-то пригласить Лексу, практически подразумевая свидание. К тому же их недавнюю вылазку в любимое место Лексы она тоже считала свиданием. В конце концов девушка остановила свой выбор на небольшом ресторане, который принадлежал друзьям их семьи. Он располагался на том берегу реки, где жила Кларк, и летом здесь всегда выставляли некоторые столики на улицу. Лекса охотно приняла приглашение, и Кларк позвонила друзьям с просьбой забронировать для неё столик снаружи. — Я не знаю, было ли у тебя время основательно поесть, но здесь большой выбор блюд и десертов. А еще потрясающие лимонады и молочные коктейли, — поприветствовав Лексу, выпалила Кларк и протянула ей меню. Было непривычно видеть Лексу в деловой одежде: очевидно, она приехала сюда прямо после работы. Лишь однажды Кларк довелось увидеть девушку в стильном костюме, когда они случайно оказались в одном кафе в обеденный перерыв. Сегодня на Лексе была легкая белая блузка и черная юбка до колен. Пока Лекса изучала меню, Кларк не могла отвести от неё взгляд, и лишь подошедшая к ним девушка сумела ненадолго отвлечь её вопросом, что они собираются заказать. Гриффин выбрала домашний бургер и молочный коктейль, а Лекса — салат из морепродуктов и лимонад. Девушка, которую Кларк называла Шарлоттой, сказала, что через десять минут всё будет готово, и скрылась в помещении ресторана. Теперь, когда в их распоряжении было достаточно времени, Кларк достала прозрачную папку с рисунком и положила перед Лексой. Девушка тихо ахнула и принялась рассматривать рисунок, время от времени проводя кончиком пальца по отдельным линиям. Кларк молча наблюдала за ней, за тем, как отражаются на её лице эмоции, особенно когда она внимательно разглядывала свое изображение. Наконец, Лекса подняла глаза. — Он потрясающий, Кларк. У меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько я восхищена. Насколько ты талантлива, как ты видишь и передаешь то, что видишь. — Спасибо, — скромно улыбнулась Кларк и заметила Шарлотту, которая уже шла в их сторону. — Спасибо за то, что показала мне место, которое имеет для тебя особенное значение. — Тебе спасибо за то, что теперь он у меня есть, — ответила Лекса, пряча рисунок. Шарлотта расположила перед девушками столовые приборы и стаканы с напитками, пообещав сейчас же принести еду. Девушки завели непринужденную беседу, Кларк рассказала о своих родителях, о детстве, школьных и университетских друзьях. Лекса тоже довольно много рассказывала о своей студенческой жизни. Когда тарелки и стаканы опустели, Шарлотта остановилась у их столика и подмигнула Гриффин: — С тобой как обычно. Заходите как-нибудь еще. — Спасибо, дорогая, — Кларк поднялась со своего места, и девушки обнялись. — Родители здесь? — Уехали в отпуск. Вернутся они — я тоже поеду отдыхать. — Правильно. Передавай им привет, — Кларк легко похлопала девушку по плечу, и та принялась собирать посуду со стола. — Мы уже уходим? А счет? — забеспокоилась Лекса, переводя взгляд с одной девушки на другую. Шарлотта хихикнула: — Кларк здесь так редко бывает и так мало ест, что еще долго не будет оплачивать никакие счета. Моя жизнь определенно стоит дороже. Лекса в недоумении сдвинула брови, а Кларк прикоснулась к плечу Шарлотты, ненавязчиво поворачивая её к себе: — Эй, не надо вести никаких подсчетов. Я спасала твою жизнь не ради бесплатной еды, а потому что не могла иначе. — Ну а я и мои родители хотим благодарить тебя бесплатной едой, думаю, ты не будешь возражать, — она уже закончила убирать посуду, а потому в очередной раз приветливо улыбнулась: — Хорошего вечера! — И тебе, — отозвались одновременно два голоса. Выйдя за пределы выставленных на улицу столиков, девушки побрели по набережной, и, спустя несколько минут тишины, Лекса все же спросила, что это за история такая, из-за которой Кларк теперь бесплатно может питаться в этом заведении. — Ох, — Кларк потерла шею. — Не думаю, что ты захочешь услышать подробности. Если коротко, то несколько лет назад мы пошли в поход достаточно большой компанией. Школьные друзья, университетские, нас набралось десятка полтора. И так случилось, что Шарлотта упала со склона и сильно обо что-то поранилась, пока скатывалась. Повезло, что я приехала на родительской машине, а там оказался мамин чемоданчик. Я наложила ей кучу швов, причем без анестезии, скажу тебе, это было жутко. Но если бы я это не сделала, она бы истекла кровью до приезда скорой. Ей все равно потом делали переливание в больнице, но хотя бы она жива. — Невероятно, — прошептала Лекса. — Что именно? — усмехнулась блондинка. — Что я в полевых условиях без анестезии зашивала девочку с огромной раной? — И это тоже. И… Кларк, ты знаешь, что ты невероятная? — Лекса остановилась и повернулась к Гриффин, и у той перехватило дыхание от восхищенного взгляда зеленоглазой девушки. — Что-то такое мне говорили, — кокетливо ответила блондинка, склоняя голову. — А еще у меня диплом магистра с отличием, лучшая выпускница, умею кататься на виндсерфинге, да и плаваю хорошо... Лекса резко выдохнула, уверенно шагнула, сокращая расстояние между ними до минимума, и прервала эту тираду страстным поцелуем. Кларк слабо пискнула и подалась вперед. Сердце неистово колотилось, когда её пальцы скользили по каштановым волосам, и это было так волнующе — целовать Лексу посреди набережной, растворяться в её руках, распадаться на молекулы на её губах и заново собираться. — Никогда не каталась на виндсерфинге, — прервав поцелуй, тихо сказала Лекса. — Серьезно? Нужно исправить это досадное недоразумение, уверена, тебе понравится, — Кларк прижалась лбом к её лбу. — Куда обычно ездишь? — Чаще всего в Северную Каролину, но в Южной тоже бывала. Но, помимо этого, есть еще много классных пляжей. — И как часто катаешься? — Я оказываюсь на подходящем побережье не чаще пары раз в год, так что я все еще на уровне новичка, если честно, — призналась Кларк. — Тогда тебе не помешает компания из еще одного новичка? — усмехнулась Лекса. — Только если этим новичком будешь ты, — прошептала Кларк в губы Лексы, прежде чем захватить их своими. Они провели вместе еще несколько часов, гуляя по набережной, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться открывающимися видами, зажигающимся освещением или просто поцеловаться. Кларк рассказывала много интересных историй, связанных с путешествиями или походами, ей не терпелось столько всего показать Лексе, которая начала выезжать за пределы штата лишь примерно шесть лет назад, когда получила работу и стабильную зарплату, которая позволяла не только выживать, но и разнообразно жить. Было поздно, когда они вернулись к автомобилю Лексы, которая подвезла Кларк до дома и попрощалась с ней до завтра.