Amaranthine

5 июня 2017 Этот день, как и любой другой выходной, начинался для Кларк с рисования. Она вновь расположилась там, где девушки обычно заканчивали пробежку, но на этот раз в центре её внимания была заброшенная гидроэлектростанция, которую Гриффин запечатлевала в плену деревьев, воды и камней. Она подумывала над фантастическим сюжетом нового рисунка: гидроэлектростанция — единственное убежище для людей, оказавшихся под угрозой конца света, но спасающихся значительно больше, чем здание может в себя вместить, значит, за свое место придется побороться. Кларк еще не определилась, как будет выглядеть борьба за выживание на этом рисунке, пока она лишь набрасывала то, что видела перед собой. Когда она заметила появившуюся на финишной прямой Лексу, телефон неожиданно зазвонил. Увидев номер своего босса, Кларк изумленно вскинула брови и ответила на звонок, чтобы уже через минуту раздосадовано простонать. Лекса как раз остановилась рядом с ней, когда разговор завершился, и Кларк принялась складывать в рюкзак принадлежности для рисования. — Что-то случилось? — поинтересовалась Лекса, убирая наушники. — Уф, да. Вызывают на работу. — Неожиданно. Не помню, что бы тебя так срывали в выходной. — Такого раньше ни разу не было, — подтвердила она, и её телефон снова зазвонил. Увидев на экране «Октавия Блейк», Кларк торопливо ответила: — Привет, О. — Кларк, ты мне нужна! — закричала Блейк так громко, что даже стоящая рядом Лекса округлила глаза. — Тише, тише, О, я тебя прекрасно слышу. Что случилось? Я только что получила вызов, очевидно, меня направили туда же, куда и тебя. — Да, Кларк, прости. Это я потребовала, чтобы со мной поехала ты, а не Синклер. Прости, что обломала тебе выходной, я договорилась, чтобы его возместили в любой день, когда ты попросишь. — Всё настолько серьезно? — По дороге расскажу. И сама потом увидишь. Где ты находишься? Я за тобой сейчас приеду. — Я на острове Бель, но минут через пять буду в самом начале Риверсайд Драйв, ты можешь приехать туда. — Отлично, думаю, минут через пять я там буду. Я уже взяла все бланки, которые вы обычно заполняете. — Прекрасно. Только… Октавия, я даже толком не позавтракала. — Поняла тебя. Я приеду через пять минут на служебной машине, — сообщила Блейк и сбросила вызов. Кларк убрала телефон в карман и проворчала: — Ну вот, меньше года назад она просила прислать кого-то взрослого, а теперь отбраковала всех моих коллег и вытаскивает меня в выходной день. — Должно быть, ты самый ценный работник, — улыбнулась Лекса, глядя на озадаченную девушку. — Пожалуй, так и есть, — засмеялась Кларк. Они дошли до перекрестка, где обычно прощались, как раз за пять минут, но в редком потоке машин служебной пока не наблюдалось. Лекса остановилась первой и повернулась к Кларк, взяв её руки в свои. — Что бы там ни было за сверхважное и срочное задание, береги себя, — напутствовала она, прежде чем прижала к себе девушку, накрывая её губы своими. Кларк с нежностью отвечала на поцелуй, обвивая руками стройную талию, пока их не прервал шум подъезжающего автомобиля. Девушки лениво обернулись, и Кларк с улыбкой наблюдала, как расширились глаза Лексы при виде полицейской машины. Стекло со стороны пассажира медленно опустилось, и в глубине салона показалось лицо Октавии, чьи черные волосы сегодня были собраны в пучок на затылке. — Кларк, давай живо! Нас ждет покойник! — Всего один? — отозвалась блондинка, неохотно отпуская Лексу. — По твоему голосу мне показалось, что это должна быть целая бойня. — Один, зато… Сама увидишь. Запрыгивай! — К чему такая спешка, он все равно уже умер, — заворчала Кларк и снова повернулась к Лексе, оставляя короткий поцелуй на её губах. — До завтра? — До завтра, — Лекса сжала ладошку Кларк и тепло улыбнулась. — Будь аккуратна с вашим пациентом. — Эй, голубки! — донеслось до них. — Гриффин, если твоя задница окажется вот здесь, — Октавия похлопала по пассажирскому сиденью, — через три секунды, то я прокачу тебя с сиреной! — Да! — взвизгнула Кларк и бросилась к автомобилю. — Да! Да! Во мгновение ока блондинка оказалась в машине и уже оттуда послала Лексе воздушный поцелуй, и та сразу отправила свой в ответ. Октавия тронулась с места, направляя машину на разворот, включая поворотник, а затем и сирену. Кларк успела увидеть, как усмехнулась на это Лекса. — Твои булочки и кофе, — Октавия указала на место для подстаканников, и Кларк обрадованно схватила пакет с едой, благодаря брюнетку. Октавия неожиданно ухмыльнулась: — Значит, не теряешь времени зря. А нам с Рейвен почему не сказала, что встречаешься с такой красоткой? Это же о ней ты говорила, когда просила меня отвадить от тебя Беллами? — Да, о ней. Пока не уверена, что мы встречаемся. Надеюсь, что будем. — Ну-ну, — Блейк фыркнула. — Не встречаются. Судя по тому, что я видела, всё очевидно. — О, да, мисс детектив, конечно, от Вашего пытливого взора ничего не укроется, — съязвила Кларк и откусила большой кусок от круассана. — Вот именно. Так что, когда будешь уверена, не забудь познакомить её с нами. Я же знакомила с вами Линкольна. — Заметано. Кстати, как Линкольн? Как вы в целом? — Прекрасно, — Октавия довольно улыбнулась. — Но об этом давай позже. У нас новый интересный труп. Такие раньше уже тоже попадались и не раз. Сегодняшний найден на Ист Энд. А дальше я хочу твой вердикт, прежде чем направлю тебе архив похожих случаев. — Ух, — поежилась Кларк. Определенно, сегодня скучать не придется.

***

Через несколько часов в полицейском участке зазвонил стационарный телефон. — Детектив Блейк, слушаю. — Октавия, это Кларк. Исследование еще не закончено, но первые результаты такие. Ему делали забор костного мозга из бедренной кости, выкачали весь. Процедур было несколько, судя по результату анализа крови, анестезия не делалась. Так что он просто мучился каждый раз, пока не отключался, потом ему давали немного времени восстановиться и начинали заново. Он скончался приблизительно с 19.00 до 22.00. — Звучит ужасно, — Октавия одновременно вздрогнула и поморщилась: представлять сие действие не хотелось, и ей оставалось только посочувствовать Кларк, которая воспроизводила возможные сценарии в уме, прежде чем доложить детективу. — И это очень похоже на случаи, которые начались два года назад. Я подняла архив. Этот пятый. Подобные преступления совершаются примерно раз в полгода. Я скину тебе? — Да. Присылай. Но я пока заканчиваю исследование тела, а потом займусь отчетом. — Договорились. И еще, Кларк. Встретимся вечером у меня? С Рейвен. — Заметано.

***

— Итак, чуть больше двух месяцев назад у нас появилась очередная жертва Потрошителя, а сейчас — человек с выкачанным костным мозгом, — Октавия поочередно смотрела то на Рейвен, то на Кларк. — Мы не знаем точно, для каких именно целей может использоваться этот костный мозг. Как ты объяснила, Кларк, вариантов может быть множество. В любом случае мы опять приходим к тому, что это какие-то медицинские преступления. — И скорее всего снова упремся в черный рынок, — пробурчала Рейвен. — Может быть, — Октавия повела бровями. — Может, и нет. Зависит от целей. — Костный мозг используется не только для пересадки нуждающимся пациентам, — пояснила Кларк. — Кстати, для пересадки много показаний, есть целый список заболеваний. Его еще могут использовать для получения стволовых клеток. Для некоторых экспериментов. Невозможно угадать, цель относится к чему-то уже известному или какое-то новое исследование, которое совершит прорыв. — У меня один вопрос. Может ли Потрошитель и этот, как называю его, Жнец, быть одним и тем же человеком? — Октавия посмотрела на Кларк. — Если ты имеешь в виду, может ли хирург делать пункцию? Это разные процедуры, но если перед ним стоит такая цель, то он может освоить не только это. Так что теоретически — да. Может ли заказчик Потрошителя и Жнеца быть одним человеком? — Однозначно да, — перебила Рейвен. — Ставлю сто баксов, что за этим стоит кто-то один. Кто-то главный, кто их направляет. Но я считаю, что Потрошитель и Жнец — разные люди. И есть вероятность, что они существуют в нескольких экземплярах, но в этом я могу ошибаться. — Какая-то преступная группировка получается, — задумчиво пробормотала Кларк и тут же получила в свой адрес красноречивые взгляды «А ты как думала?». — Что? Вообще-то еще недавно Потрошитель был просто людоедом, а Жнец… Когда там появился первый? Два года назад? И что на этот счет думал Кейн? — Кейн думал, — начала Октавия, но тут же осеклась. — Впрочем, неважно, что он думал. Не самый умный человек, как выяснилось. — Мама просто мне сказала, что это опасное дело, и мы должны держаться от него подальше, — напомнила Кларк, на что Рейвен фыркнула: — Надеюсь, ты не собираешься всё делать так, как говорит мама? — Конечно нет, — насупилась Кларк. — Между прочим, она сразу поняла, что этот совет она может засунуть себе… неважно. — Я почти целый день отсматривала записи с камер, но так и не нашла, за что зацепиться, — Октавия покачала головой. С её точки зрения, поиск транспортного средства, на котором доставлялись убитые, был единственным на данный момент доступным способом. — Это должна сделать я, — неожиданно сказала Рейвен. — Ты дашь мне все эти записи, я посмотрю еще раз. Вторая голова не помешает. — Хорошо. Завтра же передам, — как бы ни хотелось Октавии быть единственным следователем по этому делу, она понимала, что без помощи Рейвен скорее всего не преуспеет. Сейчас, когда Рейес была по большей части собеседницей и немного — генератором идей, Октавия еще могла считать дело полностью своим. Теперь же, отдавая часть реальной работы, она была вынуждена признать, что теперь над расследованием работает двое. Но после недолгих раздумий она попросила Рейвен не говорить никому ни слова, что она имеет доступ к материалам и помогает Октавии. — Если дело действительно окажется таким опасным, как говорит Эбби, под ударом окажусь только я, — пояснила она. — Я не хочу подставлять тебя. До какого-то времени тебе придется побыть темной лошадкой и не привлекать внимание. — По рукам, — Рейвен широко улыбнулась. Пожалуй, она бы не обиделась, если бы при удачном исходе Октавия присвоила все заслуги себе, а эта просьба была вызвана вовсе не заботой о безопасности сотрудника, который сможет продолжить без неё, если случится что-то непоправимое. — Мудро, — подала голос Кларк, обдумав слова Октавии. — Вообще-то я хотела задать маме несколько вопросов по поводу костного мозга, но лучше не буду. Вроде как мое дело возиться с трупами — я это делаю, но вглубь не копаю. — Именно, девочки. Усыпим бдительность у всех, кто нас окружает. Октавия хитро улыбнулась. Её глаза заблестели в предвкушении долгой и захватывающей битвы.

***

— Привет! Как ваш покойник? — спросила Лекса и оставила на губах Кларк легкий поцелуй. — Ох, не спрашивай, вчера был сумасшедший день, я с ним возилась почти до вечера, — покачала головой Кларк. — Ты очень эффектно вчера уехала, — усмехнулась Лекса, бросая на блондинку игривый взгляд. — О, да! Октавия оставила сирену включенной на целых две минуты. Я впервые каталась с сиреной, и это было круто! — голос Кларк наполнился восторгом. — Получается, ты не просто врач, — было похоже на вопрос, но все же из уст Лексы звучало как утверждение. — Судмедэксперт, — подтвердила Кларк. — Впечатляет. Тогда после пробежки расскажешь, какими судьбами судмедэксперт умеет накладывать швы истекающим кровью, — сказала Лекса, доставая телефон и наушники. И Кларк, отдышавшись после преодоления привычной дистанции, рассказала, как поначалу не могла определиться, какое направление в медицине ей выбрать. Её мать — первоклассный хирург, и девочка долгое время хотела точно так же спасать людей, поэтому в шестнадцать лет устроилась в больницу на волонтерскую практику с небольшой занятостью. Поначалу она была санитаркой, но иногда помогала маме в операционной как дополнительный ассистент, а на досуге тренировалась накладывать швы фруктам. Может быть, она бы и пошла по стопам матери, но в то время её увлекли детективы, и девушке казалось заманчивым иметь отношение и к настоящим расследованиям, и к медицине одновременно. Поэтому она выбрала медицинскую криминалистику, а спасение жизней оставила другим желающим. Впрочем, в свободное время она продолжала посещать больницу в качестве волонтера и обучалась навыкам оказания первой помощи, в том числе и довольно продвинутым. Именно это и спасло однажды жизнь Шарлотте. Были ли еще подобные случаи, девушка умолчала, возможно, как подумала Лекса, не желая хвалиться благородными поступками. Тепло в груди Лексы росло с каждым днем, но рядом с ним неустанно ворочалось беспокойство.

***

— Да в чем твоя проблема, Лекса? — рявкнула девушка, сидящая за небольшим круглым столом и неторопливо поглощающая карбонару, которую только что принесла в офис из ближайшего ресторана. — Сядь уже, поешь и расскажи нормально. Шатенка, наматывающая круги по периметру маленького помещения, служившего офисной кухней, схватилась за голову и громко застонала. — Я не знаю, Анья! Я не знаю, что обо всем этом думать! — Лекса. Немедленно сядь, открой чертову карбонару, ешь и рассказывай. Лекса шумно выдохнула и повиновалась. — У меня странное предчувствие насчет Кларк. Я даже не знаю, как его объяснить… Понимаешь, меня не покидает ощущение, что она появилась не просто так. Начала со мной сближаться, причем после того, что случилось в марте. Я не раз себя ловила на мысли, что её могли ко мне подослать… Глаза Аньи расширились, и она тут же закашляла, поперхнувшись кусочком еды. — Продолжай, — хрипло сказала она, отпивая чай из большой чашки с изображением ленивца из популярного мультфильма. — К тому же, я вчера услышала её фамилию. Она говорила, что её мама хирург, и я проверила, Эбигейл Гриффин действительно первоклассный хирург в городской больнице. — И что из этого? — Анья пристально смотрела на названную сестру, пытаясь понять её логику. — Знаю, мне самой иногда это кажется таким глупым. И потом… Анья, она смотрит на меня такими влюбленными глазами, будто я для неё весь мир! Если бы она играла эту роль… Нет, она не может играть. Она такая… настоящая. — Знаешь, судя по тому рисунку, ты для неё действительно весь мир, — Анья покачала головой. — Так ты думаешь, что её кто-то мог подослать, чтобы навредить тебе или что? — Да не знаю я! — Лекса хлопнула по столу. — Разные мысли лезут в голову. — Так, — Анья воткнула вилку в блюдо и сложила руки перед собой. — Если ты думаешь, что её подослали навредить тебе, а она влюбилась, то я думаю, что вряд ли она захочет тебе вредить. Рано или поздно это выплывет, и тогда будем разбираться с этим, хорошо? — А если ей нужно на чем-то подловить меня? Анья округлила глаза: — Неужели тебе пришло в голову, что за весь этот беспредел придется отвечать тебе? — Ты знаешь, есть человек, который получит удовольствие от моих страданий. Она столько лет издевалась надо мной, я ожидала, что меня в любой момент могут убить, но может быть убить — слишком просто? — Думаешь, она задумала упечь тебя в тюрьму? Но каким образом она могла замешать в этом Кларк? — Я не знаю, — Лекса закусила губу. — Но самое страшное даже не это. Самое страшное — когда я начинаю думать, что всё не так. И Кларк — это просто девушка, которая бегает на острове и рисует меня. А я не хочу… Не хочу, чтобы она повторила судьбу Костии. Лекса подняла влажные глаза на Анью, и та погладила её по плечу. В дверь постучали. — Открыто, — ответила Анья и обернулась на вошедшего. — Привет, Линкольн. — Привет, — кивнул молодой мужчина и сел за стол: третья порция карбонары, которая еще была запечатана, предназначалась для него. — Чего вы такие кислые? Что обсуждаете? — Новую девушку Лексы, — отчеканила Анья, и Линкольн удивленно приподнял брови: — Новую девушку? Лексы? — Вы так это говорите, как будто у меня каждый месяц новая девушка, — зашипела Лекса, хмурясь. Анья проигнорировала комментарий и посмотрела на Линкольна: — И у неё появилась целая куча параноидальных мыслей на счет этой девушки. — Что хоть за девушка? — лениво поинтересовался молодой человек. — Её зовут Кларк, — начала Лекса, и Линкольн сразу оживился: — Кларк? Я знаю одну девушку с таким именем. Такая голубоглазая блондинка, подруга моей Октавии. Судмедэксперт. Лекса и Анья переглянулись, ощущая, как их челюсти отвисли в изумлении. — Та самая Октавия, которая вчера забрала Кларк на полицейской машине и увезла в неизвестном направлении под вой сирены? Линкольн тихо засмеялся: — Октавия — детектив, так что не удивлен. Значит, ты уже видела мою О? Лекса покачала головой: — Мельком. Она сидела в полицейской машине. — Да, у них вчера был какой-то кипиш. Мы недолго разговаривали по телефону, Октавия вчера работала весь день. Так и что за параноидальные мысли, Лекса? Вздохнув, Лекса в общих чертах поделилась своими переживаниями, и Линкольн несколько минут задумчиво жевал карбонару. Девушки не нарушали тишину, пока мужчина не заговорил. — Я видел Кларк несколько раз. Первый — когда познакомился с Октавией. Вы знаете эту историю, — девушки закивали. — Кларк тоже была на том вызове. Потом мы встречались дома у Октавии. Давайте я просто расскажу всё, что мне известно о Кларк. — Расскажи, — тихо ответила Лекса, лицо которой стало отрешенным и сосредоточенным. — В общем, О как-то пригласила в гости меня и своих друзей по работе. Там были два детектива — Финн и Рейвен, они пара. Еще одна пара — Монти и Харпер из того же участка. И Кларк. Как-то уже после того вечера Октавия проговорилась, что Финн и Рейвен давно работают вместе и встречаются столько же. А Кларк появилась примерно год назад. В общем, однажды между Финном и Рейвен что-то произошло, и они не разговаривали, и тогда Финн начал ухлестывать за Кларк. Она вроде не была в восторге, но каким-то образом ему все же удалось один раз затащить её в постель, — на этих словах Лекса поморщилась. — Она тогда не знала про него и Рейвен, а когда узнала, устроила скандал, обвиняла его, что он изменяет такой хорошей девушке. Да и ей в целом было стыдно из-за этой ситуации. Еще я слышал некоторые комментарии от них самих, вроде как Финн хотел тройничок с Рейвен и Кларк. Лекса снова поморщилась, а Анья покачала головой. — Я заметил, что Кларк всячески избегает Финна. То есть она находилась с ним в одном помещении, но старалась не взаимодействовать. А еще в тот вечер с нами был старший брат Октавии — Беллами. Он похоже сразу положил глаз на Кларк и стал всячески оказывать ей знаки внимания. Сначала она игнорировала, потом откровенно шарахалась. Говорят, он несколько раз пытался подвезти её до дома, но она огрызалась, даже обозвала его маньяком, косилась на него и попросила Монти и Харпер проводить её. Как я понял, чтобы обезопасить себя от Беллами. Или не хотела, чтобы он знал, где она живет. Не знаю точно. — Это почти одно и то же. Обезопасить себя от Беллами, — прокомментировала Анья. Лекса напряглась. Линкольн, тем временем, продолжил: — Потом Беллами был у Октавии, и этот разговор состоялся при мне. Он сказал, что ему нравится Кларк, но он не знает, как найти к ней подход, она недоверчивая и колючая. Стал интересоваться, чем она вообще интересуется, на что О сказала, что ничего о ней толком не знает, потому что общаются они в основном по работе. Но сказала, что замолвит словечко за Беллами. А через пару дней позвонила ему и сказала примерно следующее: «Братишка, прости, ей нравится кто-то другой, и в тебе она не заинтересована». — Когда это было? — Лекса прищурилась. Линкольн уставился в потолок, вспоминая. — Вообще это было вскоре после того ужина. Могу проверить историю сообщений, но приблизительно середина мая, — ответил, наконец, молодой человек. Теперь задумалась Лекса. — Это примерно то время, когда она нарисовала бегущую меня. А потом перестала. Мы тогда уже общались. Но после этого она… черт возьми. Похоже, она искала… что-то типа… — Она пыталась тебя заинтересовать. Возможно добиться взаимности, — заключила Анья, и её собеседники кивнули. — В целом, — Линкольн потер лоб. — Я видел, как она шарахается от людей, которые её напрягают. От Финна, От Беллами. Если ты говоришь, что она буквально растворяется в тебе, я уверен, что это по-настоящему. — В таком случае переживать я буду уже за неё, — Лекса вздохнула. — Ах, да. Вспомнил, — оживился Линкольн. — Вчера, когда я говорил по телефону с Октавией, она вдруг засмеялась и сказала: «Я сегодня наконец увидела, кому проиграл Беллами. Что ж, у него изначально не было шанса». Я тогда не понял, о чем она говорит. Может, про какой-нибудь спорт, Беллами вроде играет во что-то. То ли волейбол, то ли… не помню. А теперь я понял. Если вчера она видела тебя с Кларк, то не сомневаюсь, что она говорила о тебе. Анья испустила смешок. — Видишь, сестренка, ты должна гордиться, что выиграла целое соревнование за свою девочку, а ты себя накручиваешь. Она тебе историю всей своей жизни рассказала, в то время как её друзья по работе ничего про неё не знают. Судя по всему, ты ищешь подвох там, где его нет. — Уверен, что подвоха нет, — кивнул Линкольн. — Кларк хорошая. Мне кажется, она вообще не умеет притворяться. Лекса тяжело вздохнула и опустила голову на стол рядом с опустевшей коробочкой из-под карбонары.

***

Рейвен откинулась на спинку офисного кресла и потерла покрасневшие глаза. В такой позе её застала Октавия, вошедшая в кабинет спустя несколько минут. — Рей, я принесла еду, — услышав её голос, латиноамериканка потянулась так, что захрустели все косточки, а затем направилась к столу, на котором Блейк расставляла коробочки с лазаньей. — В общем, нашла я одну подозрительную машину. Фольксваген универсал какого-то светлого оттенка. Может быть белая, бежевая или серая. Я находила одни и те же машины на разных камерах поблизости того места, где нашли труп, составляла траектории их перемещений и вычисляла время следования от одной камеры до другой. Это было очень непросто и долго, но я справилась. Мне непросто говорить о задержках, потому что в этой местности и дома, и магазины, и мы не можем точно знать, кто для чего мог остановиться. Но этот Фольксваген меня насторожил не только задержкой. У него не читается номерной знак. Ни одна камера не смогла его нормально зафиксировать, значит, его как-то специально скрывали. Есть такая примочка: человеческий глаз видит знак, а камера — нет. Такая машина попадается на камере на Фэрфилд-уэй, а следующее её появление — под той же камерой, но уже через полчаса. Все машины до и после — там прослеживается маршрут и логика, а здесь как будто объехали по кругу. Я покажу тебе всё на экране компьютера, когда доедим, хорошо? Октавия воодушевилась: — Ты проделала отличную работу, Рейес. Честно, я ничего такого не заметила. Спустя некоторое время Рейвен демонстрировала на экране компьютера свои наблюдения по поводу маршрута подозрительного автомобиля. По её мнению, с учетом, что машина не была зафиксирована камерами на потенциально подходящих улицах для совершения этой поездки по кругу, единственный возможный путь пролегал через грунтовую дорогу вдоль лесополосы достаточно близко к месту, где нашли труп. — Там неплохая дорога, и они могли ехать с нормальной скоростью, — пояснила Рейвен. — Полчаса достаточно, чтобы не только проделать этот путь через грунтовку, но и отнести труп туда, где он в итоге оказался. Октавия пораженно цокнула языком: — Не зря тебя называют гениальной! — У тебя были сомнения? — Рейвен засмеялась. — Но у нас еще есть проблема. Номерной знак. Я понятия не имею, что с ним делать, видимо, придется просить Монти. Но это уже твоя задача. — Я попрошу. Ты мне очень помогла, Рейвен, спасибо тебе огромное. — Если со знаком провалимся, то придется перебирать все зарегистрированные этой модели как минимум по всему штату. А еще рекомендую поднять мартовский случай и посмотреть, не засветилась ли эта машинка где-то поблизости еще тогда. — Это чертовски гениально, Рейвен.

***

— Лееекса, — протянула блондинка, заключая в объятия ожидающую её девушку, и прижалась губами к её губам. — Не хочу показаться навязчивой, но я очень хочу куда-нибудь с тобой сходить, помимо утренней пробежки. — Конечно, — Лекса погладила Кларк по спине. — У тебя есть какие-то пожелания? — Без разницы, — та пожала плечами, доставая телефон. — Кстати, я стараюсь регулярно пополнять свой беговой плейлист, чтобы песни не надоедали. Лекса засмеялась. Они бежали, погруженные каждая в свои мысли и треки, что сопровождали их. А когда синхронно замедлились, Лекса осторожно высказала пришедшую ей на ум идею. — Это конечно плохая идея для свидания, но я подумала, что тебе может быть интересно. Послезавтра после обеда я еду в детское онкологическое отделение. Время от времени навещаю детей. Если ты захочешь, мы могли бы съездить туда вместе, а потом провести время в каком-нибудь более подходящем месте. — Я за, — не раздумывая, согласилась Кларк. — Послезавтра у меня рабочий день, но О выбила мне выходной по первому моему требованию. В счет того дня, когда я каталась с мигалками. Лекса засмеялась: — Зато это был отличный шанс покататься с мигалками, скажи? — Еще бы! Уже через несколько часов Кларк написала сообщение, что договорилась насчет выходного послезавтра.

***

Кларк заметно волновалась перед этой поездкой. За годы практики в больнице она видела и различные травмы, и агонию, и смерть. Но теперь ей предстояло встретиться с детьми, которые были обречены. Они мужественно противостояли тяжелой болезни, которая рано или поздно победит. По дороге Лекса кратко рассказала ей, что навещает детей раз в несколько месяцев на протяжении всего времени, что живет в Ричмонде. Они сильные, они еще верят в сказки и чудеса, но смиренно принимают свою участь. Доктора и няни говорят им, что некоторые их друзья уходят на небо, улетают на другие планеты — любая маленькая утешительная ложь помогает им не бояться слишком сильно. Девушкам велели ожидать в просторной комнате, заставленной коробками с игрушками — дети вот-вот придут сюда с обеда. — Здесь у них проводят маленькие собрания. Или они просто играют. Это такое общее пространство для них всех, — пояснила Лекса, и в коридоре послышались детские голоса. На пороге появились мальчик и девочка примерно десяти лет и в один голос закричали: — Лекса приехала! — Ура! Лекса! Лекса приехала! — вторили им остальные, вбегая в помещение и окружая Лексу. Каждый ребенок стремился обнять девушку, кто-то целовал ее щеку, и она радостно отвечала на эти проявления привязанности. Всего детей оказалось девять, и каждый из них получил какой-нибудь маленький подарок. Кларк со сдержанной улыбкой наблюдала за этими взаимодействиями, пока Лекса не поманила её к себе. — Это моя подруга Кларк, она доктор, и она приехала со мной навестить вас, — представила Лекса блондинку, на которую сразу уставились девять пар любопытных глаз, тут же посыпались и вопросы. — Если ты доктор, ты поможешь нас вылечить? — Расскажи, как ты спасала людей. — Ты же как супергерой, правда? Кларк поначалу растерялась, но затем вспомнила несколько историй из своей больничной практики, достаточно трогательных, и поделилась ими с детьми, не забыв при этом упомянуть, что она лишь помогала маме, которая выполняла всю основную работу. Дети, кажется, остались довольны и вскоре снова окружили Лексу. Лишь один мальчик, дождавшись, когда Кларк отойдет в сторону, подошел к ней и застенчиво спросил: — Если ты доктор, ты поможешь Лексе? — Как я должна ей помочь? — удивилась девушка. Мальчик покосился на остальных, которые даже не смотрели в их сторону, встал вплотную к Кларк и тихо пояснил: — Лекса изобретает лекарство, чтобы вылечить всех нас. Она уже долго пытается его приготовить, я знаю это. Но у неё не получается. Пока что. У неё обязательно получится, мы все в это верим. Она говорит, даже если получится, уйдут годы, чтобы его разрешили давать больным. А мы все сказали, что дождемся, когда она его сделает. И что она может дать его нам как эксперимент. Потому что мы доверяем ей. Даже если её лекарство не сработает, это уже не сделает хуже. Кларк шумно вздохнула и обняла мальчика. — Как тебя зовут? — Эйден. Мне восемь. Помоги Лексе. Она изобретает лекарства, она не хочет, чтобы болели дети. И вообще все люди. Она хочет победить болезни, от которых люди умирают. Кларк крепче прижала мальчика к себе, чувствуя, как увлажняются глаза. — У неё все получится, Лекса очень умная и сильная, — прошептала она Эйдену в ухо. — Мы знаем. Мы верим. И мы дождемся. Джек, Кора и Катрин не дождались, но миссис Харли говорит, что они вернутся в виде других детей, и в этот раз будут здоровы и счастливы. Если мы все-таки не дождемся, то и мы вернемся. — Да. Это называется реинкарнация, — Гриффин снова вздохнула и погладила мальчика по спине. — Ты справишься. Ты обязательно дождешься. Я верю в тебя. Эйден кивнул и побежал к остальным. Дети расселись вокруг Лексы и наперебой стали просить рассказать им что-нибудь интересное. Дети постарше хотели послушать что-то о человеческом организме или лекарствах, ребята помладше ждали занимательные истории. Девушка старалась угодить им всем: сначала просто и понятно обрисовывала некоторые процессы в организмах людей и животных, затем пересказала несколько каких-то современных сказок, по всей видимости, прочитанных в интернете. Может быть, Кларк была бы лучшей рассказчицей, но она, едва дети сформировали круг, достала альбом для рисования и карандаш. Она взяла с собой целый арсенал карандашей и альбом, из которого легко отделялись листы: если бы дети высказали желание научиться рисовать, она бы с удовольствием им в этом помогла. Но все до единого, раскрыв рты, слушали свою любимую посетительницу и даже не замечали, что сидящая чуть в стороне Кларк не только внимает рассказам, но и запечатлевает их всех на бумаге. Они закончили одновременно: Лекса подходила к финалу заключительной на сегодня истории, а Кларк наносила последние штрихи. Рисунок был не слишком детализирован, но каждый человек на нем был узнаваем. Когда блондинка приблизилась к группе и показала рисунок, дети загудели от восторга, а когда Кларк сообщила, что хочет подарить им его, закричали «Спасибо!» и бросились обнимать растерянную девушку. Когда Кларк и Лекса прощались с ребятами, воспитательница уже помогала им закрепить рисунок на стене. Обратная поездка на автомобиле сопровождалась тягучим молчанием. После того, как Лекса спросила, нужно ли куда-то отвезти Кларк, а та покачала головой и сказала, что оставляет выбор за Лексой, ни одна не произнесла ни слова. Каждой было, что обдумать. — Давай просто прогуляемся по Баттермилк Трейл? — предложила Лекса, и Кларк сдержанно кивнула. Лекса оставила автомобиль у комплекса апартаментов на Риверсайд, и девушки спустя пару минут оказались на трекинговой тропе, которая тянулась через узкий лесной массив с ручьями и такими привычными для этой местности камнями. — Они так обрадовались этому рисунку, — вдохнув полной грудью, сказала Лекса. — Спасибо, что сделала это. Так увековечила их. У них есть фотографии, но портреты — это нечто особенное. — Я надеюсь, что в следующий раз они захотят порисовать сами. Я могла бы попробовать научить их чему-то, — призналась Кларк, чем вызвала теплую улыбку Лексы. — Было бы здорово. Я думаю, они рисуют, но вряд ли им кто-то с этим помогает, советует. Кларк задумчиво поглядывала на идущую рядом Лексу, прежде чем решилась поднять тему, которая не давала ей покоя последние несколько часов. — Один мальчик, Эйден, просил тебе помочь. Сказал, что ты делаешь для них лекарство. Лекса посмотрела на Кларк глазами, полными печали. — Это правда. Я пытаюсь. Но другая правда заключается в том, что я пытаюсь уже давно. И не только для них. Не только от этой болезни. Но пока что все мои попытки обернулись неудачей. Каждый раз чего-то недостает, и я не могу вывести идеальную формулу… — Как ты проверяешь, работает или нет? Как вы вообще проверяете, подействует ли лекарство, когда его создаете? — Ох, — Лекса потерла виски и ненадолго замолчала. — Ладно, ты поймешь, ты медик. В общем, сейчас, когда у нас есть развитые технологии, на первых этапах можно использовать компьютерное моделирование. Потом создаешь вещество и тестируешь на клеточных культурах, которые как бы имитируют то, на что должно воздействовать лекарство. Если этот этап завершился успешно, можно проводить лабораторные опыты на животных, обычно для этого используют мышей. — А на людях? — Это уже потом. Это самый последний этап, и он продолжается довольно долго. Я знаю, эти дети сами хотят стать частью клинических испытаний, потому что считают, что им нечего терять. Но не все родители это поощряют. Да и мне было бы боязно пробовать что-то непроверенное на этих малышах. — А что за клеточные культуры? Где вы их берете? — продолжала любопытствовать Кларк. — Они воссоздают ровно то, на что должно воздействовать лекарство. Белок, который нужно подавить, если простым языком. — Поняла, что ты подразумеваешь, — кивнула Кларк. — Ну вот. В основном их выращивают в пробирках. Обычно берут настоящие больные клетки у пациентов и размножают в искусственной среде. Кларк задумалась и осторожно спросила: — А целый орган используется? Может, пораженный какой-то болезнью. Заодно можно же проверить влияние на орган целиком. Или я не права? Лекса пожала плечами. — Может быть. Но это точно не является распространенной практикой, и я с таким не сталкивалась. Тем более, где взять эти органы? Тоже воссоздать из клеток? Не спорю, изредка встречаются люди, которые завещают свои тела науке, но таких единицы. — Ну да. Я сказала глупость. — Это не глупость, скорее очень большая редкость, — возразила Лекса. — Но я не исключаю, что изредка это происходит. Кларк еще недолго задавала вопросы о клинических испытаниях, об уже созданных Лексой лекарствах, среди которых было новое средство от вируса гриппа, которое сейчас проходило этап патентования, лекарство для больных пневмонией, несколько вариаций витаминных добавок. Компания, в которой работала Лекса, разрабатывала множество медицинских препаратов, которые затем поступали в массовый выпуск на единственном производстве в штате. И этот рассказ произвел впечатление на Кларк, которая раньше была далека от вопросов создания препаратов, которые могли быть у неё под рукой практически каждый день. Закончив говорить, Лекса заметила деревянный мост через каменистый ручей в широком овраге и направилась на его середину. Опершись о перила, она прикрыла глаза и слушала шелест листьев, тихое журчание ручья и приближающиеся шаги Кларк. Когда блондинка оказалась совсем рядом, Лекса начала тихо говорить. — Эти дети действительно в меня верят. Все. Все до единого. Я начала посещать это отделение еще, по сути, девчонкой, когда вернулась в Ричмонд и поселилась и тети. Она туда регулярно ездила, а я присоединялась. Я была первокурсницей, но уже тогдашние дети верили, что однажды я спасу тех, кто окажется там после них. Столько лет… А я все еще в той же самой точке и не вижу света в конце тоннеля. Они обещают дождаться, но пока что нечего дожидаться. По щеке покатилась одинокая слеза. Кларк приблизилась к девушке со спины, мягко обняла её за талию и прижалась губами к её шее. — Я тоже верю в тебя, — шептала она, оставляя невесомые поцелуи на нежной коже. — И ты не в той же самой точке. Мне всегда твердили, что отрицательный результат — тоже результат. Сотня неудачных попыток — это поиск правильного решения. Ты уже знаешь, какие варианты неверные, и это с каждым шагом приближает тебя к успеху. Просто верь в себя так же, как верят они. Как верю я. Остаток прогулки, который получился непродолжительным, девушки разговаривали на отвлеченные темы, и постепенно грусть сменилась безмятежностью. Лекса поинтересовалась, не голодна ли Кларк, и как хочет провести ближайшие несколько часов. — Пожалуй, не отказалась бы поужинать. И я подумала, что хотела бы порисовать закат, но это необязательно делать сегодня. К тому же, я не знаю, откуда он будет лучше всего смотреться. Так что если у тебя уже есть идеи насчет вечера, то предлагай. — Что касается заката, — тихо заговорила Лекса, — то я любуюсь им исключительно со своего балкона. У меня вообще потрясающий вид из окна. Пожалуй, я хотела бы пригласить тебя оценить его, если понравится — рисуй, сколько хочешь. А что касается ужина, то неподалеку есть ресторан ямайской кухни, у них есть доставка, а еще я давно дружу с его владельцами. Так что можно заказать еду ко мне домой и как раз поужинать на балконе. — Ух ты, — с придыханием ответила Кларк. — По мне так это шикарная идея. Оказалось, что Лекса жила в здании комплекса апартаментов прямо на Риверсайд — самом высоком здании, в котором Кларк насчитала 13 этажей, помимо нижнего, служебного. Разумеется, квартира Лексы находилась на верхнем этаже. — Надо же, я думала, что здесь все апартаменты только для аренды, — пробормотала Кларк, пока они ехали в лифте. — Так и есть, — Лекса кивнула. — Просто моя тетя купила эту квартиру, когда здание еще достраивалось. Она планировала её сдавать, насколько мне известно. Но её так впечатлил вид из окна, что в итоге она не захотела расставаться с этой квартирой. Постоянных жильцов здесь очень мало. Я — одна из них. Дома у Лексы было чисто и уютно. Маленький коридор, кухня, санузел и две небольшие комнаты, в одной из которых был обещанный балкон. Вымыв руки и едва осмотревшись, Кларк бросилась изучать открывавшийся вид и не смогла сдержать восторженного вздоха. Лекса, которая в это время доставала бутылку вина, усмехнулась. Еду должны были привезти с минуты на минуту, так что девушка велела блондинке чувствовать себя как дома, а сама держалась поближе ко входной двери. Кларк, тем временем, вернулась в комнату, к которой примыкал балкон, и неторопливо стала изучать обстановку. Светлые обои, светло-серый линолеум, двуспальная кровать, несколько узких шкафов, один из которых был заставлен книгами. И свечи. Целая полка разнообразных свечей. Подняв глаза, Кларк заметила на другой полке свой рисунок, сделанный на острове Уильямс. — Серьезно? Ты поставила мой рисунок в рамочку на полку? — Кларк улыбалась, глядя на входящую в комнату Лексу с пакетом еды. — Я думала о том, что можно повесить его на стену, но поставить на полку все же проще, — Лекса пожала плечами и проследовала на балкон. — Польщена, — призналась Кларк. — Вообще мои рисунки просто лежат у меня дома или дома у родителей, и это первый, который я вижу в рамочке. Лекса подняла на неё неодобрительный взгляд. — Тебе стоит пересмотреть своё отношение к собственным рисункам. Что решила насчет заката? — Попробую. Я не очень хороша с цветными карандашами, но я могу использовать самые темные оттенки. Вид потрясающий, вряд ли где-то я найду лучше. Лекса удовлетворенно кивнула и принялась разливать вино по бокалам. Вино оказалось изумительным, а заказанная еда — необычной и очень вкусной. Всего было два блюда — Лекса сообщила, что они нравятся ей больше всего и предложила разделить каждое, чтобы Кларк могла попробовать оба. Блондинка пришла в восторг и заявила, что теперь тоже хочет быть регулярным клиентом в этом заведении. Лекса довольно хихикала, наблюдая за слегка захмелевшей девушкой. Вечер уже вступал в свои права, и малиновый закат украсил медленно темнеющее небо. Кларк проглотила последний кусочек своего ужина и достала из рюкзака альбом и карандаши. Она задумчиво рассматривала целый набор карандашей, отбирая лишь имеющие самый темный оттенок тех цветов, которые сейчас создавали пейзаж перед её глазами. Один лист девушка решила использовать для выбора наиболее подходящего оттенка, если начинала сомневаться. Наконец, она внимательно всмотрелась вдаль и решительно провела карандашом по листу, создавая первую линию нового рисунка. Впервые она видела остров Бель и окружающую его местность с такой высоты. Прямо перед ней простиралась лесополоса, которая с этого ракурса выглядела бесконечной, и лишь отдельные башенки и огоньки обозначали городские постройки. Лесополоса на переднем плане перемежалась с рядами валунов, а дальше простиралась река, обнимающая остров и противоположный берег. Земля и небо сходились в середине рисунка. Небо на головой Кларк, еще светлое в верхней части листа, постепенно краснело и багровело к линии горизонта. Лекса расслаблено потягивала вино, время от времени бросая нечитаемые взгляды на Кларк. Она еще не подозревала, что на новом творении нашлось место для неё самой. Даже когда блондинка пару раз ненадолго отлучилась, Лекса не стала смотреть незаконченный рисунок. Даже когда ей стало любопытно, зачем девушке нужны карандаши таких цветов, которые совсем не соответствовали виду с её балкона в этот момент. Наконец, когда почти стемнело, и Лекса уже вознамерилась принести несколько свечей, чтобы дать Кларк достаточно света, блондинка довольно вытянула рисунок перед собой. — Я, конечно, все же не очень хороша с цветными карандашами, но вышло довольно неплохо, — заключила она, протягивая рисунок Лексе. Едва взглянув на него, девушка замерла. Снова её лицо: спокойное, но в то же время, наполненное решимостью. Она всматривается куда-то вдаль, за линию горизонта, и теперь понятно, зачем Кларк перепробовала на черновом листе пять карандашей зеленого цвета, прежде чем выбрала тот единственный, которым нарисует глаза Лексы. Теперь понятно, для чего она перебирала карандаши, выискивая тот, который максимально приближен к оттенку кожи в лучах закатного солнца. — Ты снова нарисовала меня, — завороженно прошептала она, теперь уже обращая внимание на основную часть работы. Очередной красивый пейзаж Кларк, уже узнаваемые отточенные линии, и непривычно лишь наличие разных цветов. — Технически уже второй раз за день, — подтвердила Гриффин, зябко поеживаясь: стоило солнцу скрыться, как приятное тепло сменилось ночной прохладой. — Первый раз я нарисовала тебя в окружении детей, и теперь у них есть ваш совместный портрет. — Верно, — согласилась Лекса, смерив блондинку изучающим взглядом. — Пойдем внутрь. Ты мерзнешь. И я тоже. Девушки лениво прошли в комнату, и Лекса закрыла дверь балкона, а затем продолжила рассматривать рисунок. — Я могу оставить его тебе, если хочешь, — застенчиво предложила Кларк и тут же встретилась с вопросительным взглядом зеленых глаз. — Особенно если ты и его поставишь в рамочку на полку. Лекса едва заметно улыбнулась. — Ты готова дарить мне все свои рисунки, на которых изображаешь меня? От неё не укрылось, как рвано выдохнула Кларк, как потупила взор и чуть отступила. — Не только, — прошептала она совсем тихо, но достаточно, чтобы Лекса услышала. Шатенка положила рисунок на ближайшую полку и медленно приблизилась к Кларк, волнение которой, казалось, заполнило всю комнату. — Что ты имеешь в виду? Кларк нервно сглотнула и, наконец, подняла взгляд. — Я влюблена в тебя, Лекса. Пожалуй, единственным звуком, который сейчас слышала Кларк, было биение её собственного сердца. Она будто сама стала одним большим сердцем: весь её организм пульсировал в едином ритме, когда она решилась произнести эти слова. — Я знаю, — услышала она мягкий голос сквозь шум в ушах. Лекса коснулась ладонью её щеки, наблюдая, как меняется лицо девушки в ожидании еще какого-либо ответа, как с каждой секундой всё отчетливее читается отчаяние. — Я… Ты очень нравишься мне, — подбирая слова, говорила Лекса. — Просто… я боюсь. — Боишься? Чего? — Кларк выглядела так, будто отчаяние теперь стало всем, что её заполняло. Шатенка шумно вздохнула, прижимая к себе напряженную девушку. — Я боюсь, Кларк, что отношения со мной приведут к тому, что тебе могут причинить вред, — призналась она. — Как? Лекса погладила блондинку по спине и закусила губу. — Есть люди, которые ненавидят меня. Которые хотят причинить мне вред. Возможно, они желают моей смерти, но больше, чем это, они желают, чтобы я страдала. — Кто эти люди? Почему тебя ненавидят? Зачем им твои страдания? Лекса отстранилась и теперь смотрела в яркие голубые глаза. — Я не разделяю некоторые их убеждения. Я мешаю им вести какую-то их деятельность. Я вроде как стою у них на пути. А еще мне кажется, что они хотят мне отомстить, но я не уверена, за что. Только предполагаю. — Что-то вроде конкурентов? — Что-то вроде того, — задумавшись, кивнула шатенка. — И они достаточно могущественные, чтобы я могла им противостоять. — Кем бы они ни были, я не позволю им отобрать тебя у меня, — заверила её Кларк и крепко обняла. Лекса горестно вздохнула. — Однажды я любила. Её звали Костия, — Кларк мгновенно узнала имя, которые слышала лишь раз. — И однажды она пропала. Не пришла домой, не отвечала на звонки. Её искали все: я, её родители, даже Анья. Её мама подала заявление о пропаже в полицию. А через неделю после её исчезновения… Она была убита. Жестоко убита, — Лекса всхлипнула, а Кларк вздрогнула и еще крепче обняла шатенку. — А я была раздавлена. Эта боль заполнила меня всю, придавила всей своей тяжестью, и я думала, что никогда не смогу её преодолеть. Но все-таки я смогла. — Как? — В какой-то момент я осознала, что любовь — это слабость. Слабость, которой могут воспользоваться. И делать это раз за разом, пока не добьют меня. Я просто перестала привязываться к людям, и Анья — единственное исключение. Я подавила все свои чувства. — И стала такой холодной и неприступной, какой я встретила тебя в том кафе? Той, которая бегает каждый день по одному и тому же маршруту, видит одни и те же лица, но никогда ни с кем не здоровается и делает вид, что никого вокруг себя не замечает? — Именно, — Лекса отстранилась и взяла лицо Кларк в свои ладони. — И теперь я боюсь. Уже какое-то время думаю об этом и боюсь. Если они узнают, что ты — моя слабость, — печальные глаза Кларк засияли каким-то новым оттенком, будто в отчаянно бьющемся сердце зажегся огонёк надежды, — они могут заставить меня страдать, навредив тебе. Кларк грустно улыбнулась. — Им же хуже. И я не боюсь. Я очень сожалею, что тебе пришлось пережить столько всего… Столько боли, столько трудностей. Одиночество. Потери. Я сожалею о том, что произошло с Костией. Но если ты думаешь, что я откажусь от тебя, узнав об этом… Нет, Лекса. Я не боюсь опасностей. Я же судмедэксперт. Я бываю на местах преступлений, моя работа тоже связана с риском. Октавия говорит, что именно результаты моей работы, мои отчеты в нескольких случаях помогли выйти на преступников. Возможно, кому-то однажды это тоже не понравится, и мне захотят навредить, чтобы я не помогла что-нибудь раскрыть. Но я не хочу об этом думать. Я хочу просто жить. Заниматься тем, что мне нравится. Любить того, кого хочу любить. Но если ты боишься, что тебе придется страдать из-за меня… Обещаю тебе, я приложу все усилия, чтобы оставаться живой и невредимой. — Ох, Кларк, — Лекса покачала головой и, наконец, вовлекла блондинку в чувственный поцелуй. Страхи постепенно отступали, вытесняемые другими эмоциями, гораздо более волнующими. Кларк была нежна, но вместе с тем настойчива. Она неторопливо подталкивала Лексу к кровати, освобождая её от одежды, пока наконец, шаг за шагом, они не достигли просторного ложе. Когда они, полностью обнаженные, опустились в постель, Кларк хотелось всего одновременно: выразить любовь, что переполняла её, заполучить эту прекрасную девушку и отдать ей всю себя. То, что она делала сейчас, было для неё ново. С Найлой она была преимущественно пассивна, а когда наставало время доставить удовольствие взамен, Найле не требовалось много времени и усилий со стороны Кларк, чтобы получить долгожданную разрядку. Сейчас, с Лексой всё было совершенно иначе. Лексой хотелось любоваться, прикасаться к ней бережно, будто она была редчайшей драгоценностью, скользить пальцами и губами по нежной коже, вызывая легкую дрожь. — Со мной это впервые, Лекса. Я никогда раньше такого не чувствовала. Я не верила, что такие чувства реальны, пока не встретила тебя, — призналась Кларк, глядя на шатенку с искренним восхищением. Лекса улыбнулась и притянула к себе Кларк, губы снова встретились в страстном поцелуе. Блондинка невесомо водила кончиками пальцев по ребрам Лексы, с наслаждением ощущая, как отзывается на её прикосновения тело любимой девушки. Оторвавшись от припухших губ, Кларк продолжила исследовать желанное тело губами, лаская каждый его дюйм, впитывая реакцию на каждое своё действие. — Кларк, пожалуйста, — взмолилась Лекса, рвано вздыхая и открываясь своей любовнице. Кларк улыбнулась и оставила несколько легких поцелуев на животе шатенки, прежде чем коснуться самой чувствительной точки, срывая сладкий стон. Сердце блондинки неистово колотилось, когда её язык кружился, ритмично толкался и снова кружился, вырисовывая немые символы её бесконечной любви. Могла ли она когда-то чувствовать себя более счастливой, чем в тот момент, когда дорогая ей девушка тихо вскрикнула, содрогаясь всем телом и отправляясь за грань? Она продлевала блаженство Лексы, пока та не затихла, и, дав ей небольшую передышку, снова устроилась меж её все еще подрагивающих бедер. Кларк наслаждалась каждой секундой, которым давно потеряла счет, опьяненная не то своей любовью, не то возбуждающим ароматом Лексы, а может, одновременно и тем, и другим. Она наслаждалась бешеным темпом подающихся навстречу бедер, своим именем в устах Лексы, когда ту настиг новый оргазм, наслаждалась затуманенным взором глаз цвета молодой хвои, когда девушка открыла глаза, её блаженной улыбкой. — Кларк, — о, она готова была на всё, лишь снова и снова слышать, как Лекса зовет её по имени. Блондинка прижалась лбом ко лбу Лексы, улыбаясь в ответ, и прикрыла глаза. Столько всего еще хотелось передать, но невозможно было найти правильные слова, которые бы отразили хоть небольшую долю её чувств и при этом не спугнули бы. Лекса слегка зашевелилась под ней, и Кларк даже не успела открыть глаза, как была бережно опрокинута навзничь. Теперь настала очередь шатенки целовать мягкие губы, пересчитывать ребра кончиками ногтей, исследовать незнакомое, но такое податливое тело. Кларк полностью растворилась в ощущениях от одного лишь осознания того, что её касается девушка, к которой она испытывает глубочайшие чувства. Она медленно развела ноги в безмолвном приглашении, и Лекса, улыбнувшись, воспользовалась им. — О, боже мой, — сорвалось с её губ, когда она ощутила, насколько влажной была девушка, чьи бедра дернулись навстречу её пальцам. — Лекса, — шатенка не столько услышала, сколько увидела, как шевельнулись тонкие губы, обозначая её имя. Лекса любовалась, как задрожали ресницы, когда её пальцы скользнули внутрь, как зарумянились щеки, как разметались по подушке золотистые локоны — эта девушка сейчас казалась ей самой красивой и самой желанной на всем земном шаре и далеко за его пределами. Кларк извивалась под ней, насаживаясь на тонкие длинные пальцы, подстраиваясь под их размеренный ритм. — Не сдерживайся, детка, — шепнула Лекса ей прямо ухо, срывая особенно протяжный стон, и ускорила свои движения. Кларк зажмурилась, её рот раскрылся в немом крике, а через всё тело волнами проходила блаженная судорога. Кларк Гриффин никогда не была в космосе, но в эти долгие секунды не сомневалась, что каким-то неведомым образом оказалась именно там. Возможно, даже где-то в другой галактике или вовсе в черной дыре, которая поглотила её без остатка: так черно сейчас было за её сомкнутыми веками. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она пришла в себя и открыла глаза, встречаясь с изучающим взглядом Лексы. — Это правда, что я никогда не была по-настоящему влюблена до встречи с тобой, — заговорила она. — Может, мне знакома влюбленность как таковая, но взаимная — никогда. У меня не было настоящих отношений. Я может быть могла бы влюбиться в одного детектива, Финна. Он симпатичный и довольно милый, но он не сказал мне, кто уже встречается с другим детективом. С моей подругой Рейвен. Я была зла, когда узнала. Он обманул меня, изменил своей девушке, и я считаю, что это ужасно. Знаешь, я бы никогда не изменила тебе… Черт… То есть, — блондинка закусила губу и зажмурилась, силясь сообразить, как выкрутиться из щекотливой ситуации, в которую только что сама себя загнала. — В смысле… Я хотела сказать… Если бы ты хотела… Если бы ты вообще допускала возможность… — Кларк, — девушка слегка вздрогнула, почувствовав нежное прикосновение к своей щеке. — Я бы хотела, чтобы ты была моей девушкой. Кларк несмело открыла глаза, и улыбка, озарявшая лицо Лексы, заставила её улыбнуться в ответ. — Я бы хотела быть твоей девушкой, — добавила Лекса. — Я бы хотела, чтобы мы вместе просыпались по утрам и вместе делали то множество всяких мелочей, которые сделают нас парой. — Лекса, — пропищала Кларк, набрасываясь с объятиями на шатенку, которая в ответ лишь хрипло рассмеялась, смыкая кольцо рук на слегка влажной от пота спине Кларк. — Завтра будет наше первое совместное утро, — мечтательно пробормотала Лекса, подарив блондинке легкий поцелуй.