Amaranthine

— Итак, — Рейвен поочередно посмотрела на сидящих на её диване Октавию и Кларк. — За эти дни Монти так и не сумел распознать номерной знак автомобиля, который мы подозреваем в перевозке трупа. Не уверена, что он уделял этому много времени, но говорит, что, во всяком случае, пытался. Результата нет. Одновременно с этим я попросила Финна отследить эту машину почти по горячим следам. Он сначала упирался, потому что у машины не читается номер, но я сказала ему, что отсутствие номера — такой же отличительный признак, как и его наличие. — Верно, — немедленно согласилась Октавия. Рейвен продолжила: — Финн установил, что машина приехала со стороны Ашленда по трассе 95. Сделала тот самый круг, о котором я говорила, а потом уехала обратно по той же трассе. Где-то на уровне Рутер Глен машина перестала попадаться на камерах. — Эта трасса ведет в столицу, — задумчиво сказала Октавия. — Вашингтон, Арлингтон, Александрия. — Да, но он появился на камерах на уровне Ашленда, а исчез на уровне Рутер Глен, — возразила Рейвен. — Вовсе необязательно, что он привез труп аж из столицы. — Напомните, где были найдены жертвы Потрошителя? — подала голос Кларк. — И как насчет Жнеца? Все в Ричмонде? — Все, — выдавила Октавия. — У Потрошителя по одной в Харрисонберге, Фармвилле и Гордонсвилле. Кларк кивнула и уставилась в телефон. — Рутер Глен не так уж далеко от Гордонсвилла, — сообщила она, хмурясь. — Гордонсвилл и Харрисонберг соединяет одна трасса, и они тоже не очень далеко друг от друга. — Это еще ни о чем не говорит, — сказала Рейвен, обдумав её слова. — Всё это происходит в одном штате, так или иначе города связаны друг с другом. Но ясно то, что все найдены не южнее Ричмонда. Кроме Фармвилла, но его с Гордонсвиллом соединяет прямая магистраль. — Ух, — устало выдохнула Кларк: головоломка была занятная, но слишком запутанная. — Еще я попросила Финна сохранить все изображения машины по ходу движения, — снова заговорила Рейвен. — На тот случай, если хоть одно из них окажется пригодным, чтобы распознать номер. И да, я не сказала ему, что это за расследование. Сказала, что подозреваю, что на этой машине украли дорогую породистую собачку. Чихуахуа. Девушки прыснули со смеху, и внезапно телефон Октавии зазвонил, а на экране высветилось имя Линкольна. — Подождите, — шикнула она на подруг. — Привет, дорогой. Октавия даже не подозревала, что в этот момент её возлюбленный, ужиная в компании Лексы и Аньи, внезапно решил доказать им, что в их недавнем разговоре О упоминала именно Лексу как человека, которому проиграл Беллами. Лекса, правда, пыталась остановить его: во-первых, она и так не сомневалась в чувствах Кларк, во-вторых, блондинка несколько часов назад написала, что приглашена вечером к Рейвен, а эти двое, кажется, встречаются исключительно в обществе Октавии, и Лексе не хотелось бы прерывать их девичник. Но куда там. Линкольн загорелся идеей предоставить подругам информацию от Октавии прямо сейчас из первых уст, а Анья всячески его в этом поддерживала, так что Лекса с её вялыми попытками сопротивления оказалась в меньшинстве. — Детский сад, — прокомментировала она, пока друг набирал номер детектива. — Привет, любимая. Как ты? — Линкольн начал с банального вопроса и включил громкую связь. — Хорошо, я у Рейвен. Обсуждаем всякие рабочие дела, ну и так, болтаем, — отозвалась Блейк. — Трудоголики, — усмехнулся Линкольн. — Ладно, тогда не буду отвлекать. Разве что… Ты недавно сказала, что видела, кому проиграл Беллами, а я так и не смог вспомнить, каким спортом он занимается. Волейбол или футбол? Из трубки послышался смешок. — Вообще он любит гонять в футбол с друзьями, да. Но я говорила не о спорте. Я имела в виду Кларк. И, могу заверить, у него не было ни единого шанса. — Эй, что это вы сплетничаете про меня? — послышался голос Кларк. — Я говорю про Беллами и его попытки добиться тебя, — голос Октавии прозвучал глуше, когда она отвернулась от телефона, но тут же вернулась к разговору с Линкольном. — Так вот. Я на днях видела Кларк с её девушкой. — Что? У тебя появилась девушка, а ты нам не сказала? — послышался незнакомый голос, очевидно, принадлежащий Рейвен. — В общем, я сказала Кларк, чтобы она представила нам свою девушку. Я же представила им тебя, — закончила мысль Октавия. — Ага, только перед этим вы встречались два месяца, так что и меня не трогайте пару месяцев, — огрызнулась Кларк. — Ох, ладно, Линк, я позвоню позже, тут назревает дурдом. Торопливо попрощавшись, Октавия сбросила вызов. Анья и Линкольн подтрунивали над Лексой, которой предстояло знакомство с неугомонными подругами Кларк. Тем временем Рейвен набросилась на Кларк с вопросами: — Что за девушка? Как давно вы вместе? Когда познакомились? Где? Почему нам не сказала? — Ой, отстань, Рейвен, — Кларк схватилась за голову. — Давайте лучше продолжим вычислять машину, на которой привезли труп с выкачанным костным мозгом. — Ладно, — Рейес смерила девушку хмурым взглядом. — Но, когда мы закончим с этим, я вернусь к этому разговору. Кларк вздохнула. Сжимая в руках телефон, она повернула экран так, чтобы никто его не видел, и написала короткое сообщение Лексе: «Черт, Октавия проболталась, что видела тебя, и теперь Рейвен устроила мне допрос с пристрастием». Ответ пришел незамедлительно: «Сочувствую. Напиши, когда освободишься». — Кстати, я подняла записи с камер по мартовскому случаю, — говорила тем временем Октавия. — Ни одной мало-мальски похожей машины. И фактически я так и не смогла продвинуться в расследовании даже с вашей помощью. Мы до сих пор не знаем мотивов. Мы не знаем, где совершаются преступления, прежде чем труп привезут и выкинут где-нибудь. Мы не знаем даже приблизительно, каковы масштабы, сколько человек за этим стоит. У нас на примете есть одна подозреваемая машина, но и с ней ничего не понятно. — Это слишком сложный и запутанный случай, О, — попыталась успокоить Рейвен. — Ты не должна стыдиться, что просишь помощи у нас, а не тянешь в одиночку. Маркус Кейн за четыре года не смог ничего сделать, а тебе это дело перешло год назад, нас ты вообще подключила недавно. — Я не привыкла отступать или сдаваться, — Октавия оскалилась. — Но сейчас я уже не знаю, за что хвататься. Рыскать по городам в поисках машины? Бесполезно, это могут быть каждый раз разные машины. Искать место? Кларк уже говорила, что это тоже тупиковый путь. К тому же мы уже понимаем, что это за пределами Ричмонда, то есть вообще где угодно. Мотивы? Тоже неясно. Для чего им органы, для чего костный мозг. Почему они забирают и больные органы тоже. Я попробую поискать выход на черный рынок. — Кстати, о больных органах, — задумчиво протянула Кларк. — Я как раз спрашивала Лексу, могут ли человеческие органы использоваться для тестирования лекарств в стадии разработки. — Кто такая Лекса? — оживилась Рейвен. — Судя по всему, её девушка, — ухмыльнулась Октавия. — О, и кем работает твоя девушка? — Рейвен, похоже, была рада, что этот разговор удалось начать даже раньше, чем она планировала. — В фармацевтической компании, — ответила Кларк. — Так вот, она сказала, что может такая практика и существует, но она ни разу с этим не сталкивалась. Но в теории это возможно, иногда люди завещают свои тела науке и всё такое. Так что может быть органы, в том числе нездоровые, куда-то сбываются для экспериментов, как я и предполагала. — Но не твоей Лексе, верно? Раз она не имела с этим дела, — Рейвен коварно ухмылялась. — Кстати, как её полное имя? — Зачем тебе? — Кларк прищурилась. — Просто скажи. Имя и фамилия. Кларк понуро опустила голову. Она никогда не спрашивала Лексу о её полном имени, никогда не заглядывала в её документы. Разве что в детском отделении больницы слышала, как кто-то обращался к ней как мисс Вудсон, если она правильно расслышала фамилию. На самом деле она многого не знала о Лексе, и дело было не только в имени. Она до сих пор не удосужилась узнать какие-то банальные, но такие важные факты, как, например, дата её рождения. Что, если шатенка отмечала свой персональный праздник на прошлой или позапрошлой неделе, а Кларк об этом не знала и оставила её без подарка? Или её рисунки могут считаться достойными подарками? — Вудсон вроде, — в конце концов, Кларк пожала плечами. Рейвен хмыкнула и что-то стала набирать в своем телефоне, а Кларк и Октавия вернулись к обсуждению. — Значит, нам все же надо искать выход на черный рынок. Хотя бы что-то. Как это организовано, кто что регулирует. Любая зацепка, любое имя может пригодиться. — Я спрошу Лексу, знает ли она что-то об этом, — неуверенно произнесла Кларк. Тем временем, Рейвен повернула телефон к Гриффин: — Это она? С экрана на неё смотрела Лекса в деловом костюме — уже пару раз Кларк видела её в подобном наряде вживую, но на фотографии Лекса выглядела немного непривычно. Возможно, из-за слишком яркого макияжа, ведь обычно она ограничивалась лишь подводкой для глаз. — Как тебе так быстро удалось идентифицировать Лексу? — прокашлявшись, спросила Кларк. За всё время их знакомства ей не приходило в голову искать информацию об объекте своей одержимости в интернете. Куда интереснее было узнавать из уст самой Лексы то, что вряд ли можно найти в паутине. То, чем она сама считает важным поделиться. Они до сих пор не стали друзьями в Facebook, а сообщениями обменивались посредством смс или WhatsApp с тех пор, как обменялись номерами телефонов. — Серьезно, Гриффин? Ты встречаешься с Алексией Вудсон? Теперь понятно, почему ты молчишь, — Рейвен покачала головой и отошла на несколько шагов. — Значит, Алексия, — подала голос Октавия. — Из-за чего вообще такой ажиотаж? — недоумевала Кларк, глядя на Рейвен. Та прожигала девушку неодобрительным взглядом. — То есть ты встречаешься с директором фармацевтической компании и делаешь вид, что… — Директором? — перебила Кларк. — Нет, она как-то упоминала руководящую должность, но… — Кларк, — вставила Рейвен. — Если бы ты хоть иногда смотрела Ричмонд ТВ, то наверняка бы хоть раз её увидела. Эпизодически у неё берут интервью, ну так, несколько раз в год. Когда все заболевают гриппом или вроде того. Или когда они изобретают какое-нибудь новое лекарство. Ну то есть она не прямо медийная звезда, но должность обязывает. — Хорошо, допустим, — процедила Кларк. — Я не смотрю телевизор и не знаю, что Лекса директор. Но скоро я бы узнала о том, какую именно руководящую должность она занимает. И я рада, что она дает мне узнать её безо всяких ярлыков. — Дело не в ярлыках, Кларк, — ответила Рейвен. Она что-то торопливо набрала в телефоне и положила его на стол. — Дело в человеке. Насколько мне известно, она очень непростой человек. И мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала. — Пострадала? — Кларк прищурилась. Еще вчера Лекса говорила её о своем страхе, о том, что отношения с ней могут навредить блондинке. Но какого черта об этом говорит Рейвен? Что она вообще может знать? — Понимаешь, мне доводилось слышать кое-что о ней, — осторожно начала Рейвен и была тут же перебита сердитым: — Доводилось слышать. Только слышать? Ты вообще хоть раз видела её саму? Хоть что-то о ней знаешь? — Я нет, но моя подруга Эмори несколько лет назад подрабатывала курьером, и ей приходилось доставлять что-то в их компанию, так вот Эмори говорила… — Мне плевать, что говорила какая-то девка, которую никогда не видела я. Кларк негодовала. Свои суждения о Лексе Рейвен, судя по всему, строила на сплетнях и почему-то считала, что они гораздо правдивее, чем личное общение с Лексой. Кларк понятия не имела, кто такая эта Эмори, что она могла рассказывать Рейвен, а главное — зачем ей вообще было что-то рассказывать о Лексе. В голове устойчиво бился один вопрос: «Что, черт возьми, сейчас происходит?» Рейвен внимательно наблюдала за Кларк, но отчего-то решила отступить и проверила что-то в своем телефоне. Затем кивнула и неожиданно для всех вернулась к уже едва ли не забытой теме. — Ладно, девочки, мы увлеклись. Я думаю, что нам стоит рассмотреть вопрос тестирования лекарств на органах. Если это действительно возможно, тогда хотя бы с этим вопросом мы сможем сузить круг поиска и выйти на кого-то, кто приобретает органы. — Звучит красиво, но так же нереалистично, как и всё остальное, — безэмоционально отозвалась Октавия. — Самое отстойное в том, что так как эти преступления редки, мы даже приблизительно не можем представить, когда будет следующая жертва. А значит, не сможем усилить наблюдение и поймать того, кто будет перевозить труп. Кроме того, усиление наблюдения в Ричмонде не панацея. Три трупа были в других городах. — И что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросила Рейвен. Октавия лишь пожала плечами. Тыкаться по углам, подобно слепому котенку, было не в её характере, не в её привычках. И ощущение, что она не может выбраться из замкнутого круга, не могло не раздражать. Она всегда гордилась своим самым высоким процентом раскрываемости преступлений не только в отделе или участке, но и во всем городе. Поговаривали, что возможно и в целом штате. Но правда заключалась в том, что никогда раньше ей не попадались настолько сложные и запутанные дела. Убийство жены ревнивым мужем, убийство соперника или соперницы, устранение конкурента, убийство в драке, порой случайное — эти и подобные им случаи составляли костяк её послужного списка. Но серийные убийства — еще ни разу. Однако именно это описывалось в любимых ей детективных историях, именно это дело бросало ей необходимый вызов. Рейвен была права, ей не справиться с этим в одиночку. Она может быть «мозгом», локомотивом, но не должна стыдиться помощи и вправе делегировать кому-то определенные задачи. Она должна справиться с этой головоломкой, а не пускать всё на самотек, как это сделал Маркус Кейн. — Попробую еще раз поискать эту машину, — неуверенно заговорила она. — Попробую продвинуться дальше, чем Финн. Ты сказала, что ты соберешь все кадры и попытаешься проверить, можно ли где-то распознать номер. Рейвен уверенно кивнула. — Я планирую этим заняться. И уже не буду привлекать Монти. Я не уверена, что он подошел к этому заданию добросовестно и сделал всё возможное. Это не его расследование, он официально не привлечен, поэтому интереса у него нет. А у меня есть. — Вы могли бы показать наиболее удачные кадры и мне, — внезапно предложила Кларк. — Я ничего не смыслю в этих технологиях, но как человек, который умеет рисовать, я могу увидеть что-то… Не знаю, что, но мало ли. — Я перешлю тебе, — ответила Октавия. Неожиданно раздался звонок в дверь. Кларк и Октавия недоуменно переглянулись и повернулись к Рейвен. — Кого-то ждем? — Вообще-то да, — следуя в коридор, бросила Рейес. — О, если хочешь, можешь идти. Октавия удивленно посмотрела на Кларк, которая, судя по её виду, была совершенно сбита с толку. — Какого черта здесь происходит? — вырвался вопрос, который блондинка мысленно задавала себе последние полчаса. И тут же почувствовала, как отвисла её челюсть, когда на пороге комнаты возникла Эбигейл Гриффин. — Мам? Кларк знала этот взгляд. Так на неё смотрела Эбби, когда она сделала треклятую эмо-челку. Когда пришла домой с ярко-розовыми волосами. Когда перебрала на какой-то вечеринке с одноклассниками почти до бессознательного состояния. — Мам? Рейвен, что происходит? — когда Октавия перевела взгляд на блондинку, та выглядела растерянной маленькой девочкой, которую поймали с поличным за чем-то очень нехорошим. Непозволительным. — О, ты можешь идти, — повторила Рейвен, но Блейк помотала головой: — Нет уж. И здравствуйте, миссис Гриффин. — Здравствуй, Октавия, — это были первые слова доктора с момента появления на пороге комнаты. Но взгляд был по-прежнему обращен на Кларк. Могло показаться, что Октавия решила остаться из любопытства, чтобы стать свидетелем шоу по моральному истязанию Кларк Гриффин. Возможно, она могла бы присоединиться к этому процессу. — Кларк, — в голосе Эбби звучали стальные нотки. — Это правда? Блондинка тяжело сглотнула и бросила неодобрительный взгляд на Рейвен. — Что именно, мам? — Перестань строить из себя дурочку, — Эбби скрестила руки на груди. — Это правда, что ты встречаешься с Вудсон? Кларк судорожно вздохнула. Еще какой-то час назад в этой квартире собрались три подруги, три единомышленника. Теперь же Кларк смотрела на хозяйку квартиры, как на заклятого врага. — Какого черта, Рейвен? Рейес равнодушно пожала плечами. — Думаю, это лучшее, что я могу сделать для тебя. — Что? — вскрикнула Кларк, вскакивая с дивана. — Кларк, ответь на вопрос, — строго осадила её Эбби. Девушка вздохнула и опустила голову. Заметив, как тяжело вздымается её грудь, Октавия решила вмешаться. — Слушайте, я видела их вместе. Вообще не понимаю, что вы тут устроили. Эта Лекса не представляет угрозы, они красивая пара, они влюблены. Почему вы набросились на Кларк? Зачем ты это устроила, Рей? Эбби сердито покачала головой. — Вы вообще хоть понимаете, о ком мы говорим? Мне доводилось её видеть на некоторых медицинских мероприятиях. Она заносчивая, властная, смотрит на всех презрительно, держится отчужденно. — Простите, — перебила Октавия, кашлянув. — Мы точно говорим об одном и том же человеке? Сердитый взгляд Эбби переметнулся на брюнетку, но та оставалась невозмутима: — Повторюсь, я видела её с Кларк. Даже близко не попадает под это описание. Теперь уже не выдержала младшая Гриффин. — Да, она холодная. Да, отчужденная. Да, я вообще думала, что она никого вокруг себя не замечает. Я даже не была уверена, обратит ли она на меня внимание. Но теперь я знаю, какая она. Почему вы просто не можете отстать от меня и заняться своими делами? — Потому что моя дочь и есть одно из моих дел, — повысила голос Эбби. — И я не собираюсь оставаться в стороне, пока моя дочь совершает ошибки, из-за которых потом пострадает! — Да с чего вы взяли, что я пострадаю? — возмутилась Кларк. Карие глаза Эбби и Рейвен по-прежнему не выражали ничего, кроме осуждения. И может быть беспокойства. Совсем немного. Но это беспокойство было непонятным для Кларк. Да, они не знали ничего о вчерашнем разговоре, о том, что Кларк добровольно подписалась на отношения, которые, по некоторым утверждениям Лексы, могли принести вред или страдания. Эти нравоучения теперь были лишними. — А хотя знаете что, — не получив ответа, выпалила Кларк. — Мне все равно. Мне плевать на те надуманные причины, которые вы назовете, потому что я не поверю ни в одну из них. Потому что знаю её. Вы её едва видели, а я знаю её достаточно хорошо. Так, как не знаете вы. И никогда не узнаете. Рейвен и Эбби переглянулись. Старшая женщина как будто сильнее прижала к себе скрещенные на груди руки, а черты её лица заострились. — Я надеюсь, ты не спала с ней? — тон Эбби стал холоден, а обычная строгость, смешанная с неодобрением, сменилась брезгливостью. От этой перемены, отразившейся на её лице, Кларк стало не по себе. Её мнение часто не совпадало с мнением матери, они могли спорить, могли даже ругаться, но никогда еще Кларк не доводилось видеть неприкрытую брезгливость, направленную на неё. Эбби сжала губы, будто это могло удержать её от неконтролируемого потока злобы, которую она могла выплеснуть на дочь. Кларк опустила глаза, как могло показаться, виновато, и Октавия обеспокоенно взглянула на неё, но в следующий момент лицо Кларк буквально засияло, а на губах появилась крошечная, но нежная улыбка. — Да, — призналась она и подняла уже уверенный взгляд на мать, чтобы тут же атаковать словами. — И знаете что? Мне ни с кем еще не было так хорошо. И я ни к кому не испытывала таких чувств. Так что будьте добры, оставьте свое беспокойство при себе, а мне позвольте наслаждаться обществом человека, которого люблю. Теперь Эбби выглядела обескураженно, но Рейвен не растерялась. — Кларк, мы пытаемся защитить тебя, она непроста, она разобьет тебе сердце или что похуже… Ты, конечно, можешь и не слушать нас, только не проси потом помощи, когда по её милости с тобой что-то произойдет. — Знаешь, Рейвен, — сердито ответила Кларк. — Мне кажется, ты просто завидуешь. Только не пойму, кому из нас. Мне, потому что у меня есть она, а у тебя только Финн, у которого одни тройнички на уме. Или Лексе, потому что ты всегда прикалывалась, что я флиртую с тобой, возможно, ты хотела, чтобы я действительно с тобой флиртовала, ты хотела бы быть на её месте? И да, Рейвен. Спасибо тебе большое. Надеюсь, вы насладились тем, что ты тут устроила. Бросив очередной озлобленный взгляд, Кларк ринулась в коридор, не обращая внимания на окрики Рейвен и Эбби, а через считанные секунды хлопнула входная дверь. Первым порывом Эбби было броситься следом за дочерью, но, едва она сделала шаг, раздался спокойный голос Октавии, отрешенно смотрящей прямо перед собой. — На вашем месте я бы не стала сейчас её терроризировать. Она в гневе, её раздирают противоречивые эмоции. Ей нужно справиться с этим, — подняв глаза и поймав озадаченные взгляды Эбигейл и Рейвен, пояснила: — Беллами поначалу тоже не поддерживал Линкольна. Иногда он говорил такие вещи, что я готова была отречься от брата, которому стольким обязана. Не доводите до этого Кларк. — Я переживаю, что она может наделать глупостей в таком состоянии, — Эбби неловко переминалась, будто ей хотелось одновременно и выслушать Октавию, и воспротивиться её совету. — Не наделает, она в полном адеквате, а не в истерике, — Октавия устало вздохнула. — Дайте ей переваривать то, что произошло. Хотя бы то, что родная мать не одобряет её новые отношения. И причины. — Но куда она могла пойти? Что, если все-таки что-то произойдет? — не унималась Эбби. — А вот режим заботливой матери следовало включать еще за дверью, — Блейк сердито посмотрела на женщину. — Заботливой и понимающей, любящей. А пошла она скорее всего в свою квартиру, но даже не надейтесь, что она туда пустит хотя бы одну из вас. К Лексе она вряд ли пошла. Я после похожих разговоров с Беллом забивалась в свою нору, полагаю, Кларк поступит так же. Однажды я не разговаривала с братом неделю. Если не хотите, чтобы Кларк вас игнорировала, просто извинитесь и, если эта тема так вас беспокоит, попробуйте поговорить с ней иначе. Не так, как вы это сделали. А ты, Рейвен, — она повернулась к девушке, которая виновато поджала губы, — просто звезда вечера.

***

Как и утверждала Октавия, Кларк быстро добралась до своей квартиры и заперла дверь на все замки. Слишком много всего за какой-то час. Поступок Рейвен, отвращение на лице матери, осуждение от обеих. Отчего-то вдруг их обеспокоила близость Кларк и Лексы, но они, даже не разобравшись в ситуации, решили нападать. Обе твердили об опасности и возможном вреде, при этом ни одна не была знакома с Лексой. В таком случае откуда им знать? Что такого они могли знать о Лексе или её недругах, чтобы делать такие заявления? В словах Рейвен был намек и на какие-то действия со стороны самой Лексы, которые могут причинить боль. Но вряд ли Рейвен понимала, о чем говорит. В любом случае Кларк не собиралась отказываться от своего счастья, которое уже держала в руках. Пусть даже Рейвен права, и её сердце однажды разобьется вдребезги. Пусть она потом проклинает себя за это решение, но сейчас Лекса была всем, что ей нужно. Телефон периодически вибрировал от уведомлений, и Кларк нехотя взяла его в руки: в конце концов, там могут быть сообщения от Лексы, а игнорировать её она точно не собиралась. Как ни странно, ни Эбби, ни Рейвен не писали и не звонили. Зато от Лексы действительно было сообщение, и Кларк поспешила написать ответ: «Мы с Рейвен поссорились, и я сейчас очень зла. Мне нужно остыть. Поговорим завтра?» Лекса отнеслась к просьбе с понимаем и спросила лишь, встретятся ли они утром на пробежке, на что блондинка ответила утвердительно. Затем пришло сообщение от Октавии: «Прости, что не смогла их заткнуть. Когда ты ушла, я пыталась убедить их в том, что они неправы. Надеюсь, они поняли меня». «Спасибо за поддержку, О», — отправила Кларк в ответ.

***

Не успела Лекса получить сообщение от Кларк, как внезапно Линкольн отправил ей снимок экрана своей переписки с Октавией. Линкольн: «Как там прошли ваши девчачьи посиделки?» Октавия: «Девчачьи посиделки закончились грандиозным скандалом. Рейвен совершила глупый поступок и в итоге разругалась с Кларк. Мне жаль, что я не смогла это остановить.» Линкольн: «Не вини себя, разберутся». Октавия: «Надеюсь, но мы уже стали неплохой командой, а теперь Рейвен разрушила нашу командную работу». Глядя на экран, Лекса покачала головой. Интересно, что такого сделала Рейвен, чем вызвала гнев Кларк? Девушка надеялась получить ответ уже на завтрашней пробежке. Однако следующим утром на город обрушился мощный ливень, и о пробежке не могло идти и речи. О чем и написала Кларк, едва выглянув в окно, но предложила Лексе встретиться в любой момент, когда та пожелает. Лекса незамедлительно пригласила её провести вечер у неё дома, если погода не наладится. «А может, и не только вечер», — добавила она в следующем сообщении, на что получила короткое «С удовольствием. Скучаю по тебе».

***

К счастью, в этот день у Кларк не было никаких дел, которые бы вынудили её пойти в полицейский участок. Как минимум, это предотвращало нежелательную встречу с Рейвен, если только та не заявится в лабораторию сама. Но латиноамериканка о себе не напоминала, а Октавия прислала несколько сообщений, интересуясь, отошла ли Кларк от вчерашней ссоры и еще раз выразила сожаление о произошедшем. А еще добавила о трениях с Беллами, когда в её жизни появился Линкольн. То, что на её стороне была Блейк, не могло не радовать Кларк. Хотя бы потому что Октавия выглядела решительной и даже немного могущественной. Возможно, у неё получится повлиять на Рейвен, потому что Гриффин поймала себя на мысли, что не хотела бы, чтобы ссора положила конец их совместной работе над расследованием. Кларк не нуждалась в одобрении со стороны Рейес, достаточно бы было, если бы та перестала затрагивать тему Лексы. Сегодня по крайней мере для неё нашлось достаточно работы, чтобы не забивать себе голову мыслями о ссоре и возможных её последствиях. Причем работы оказалось не просто достаточно, а даже в избытке: смена уже полчаса как закончилась, а она все еще была на рабочем месте, что было очень неприятно для такого дня как воскресенье. Она едва успела бегло посмотреть электронное письмо от Октавии, в котором содержалось несколько видеозаписей с разных дорожных камер наблюдения и несколько наиболее четких кадров. Кларк обещала себе вернуться к письму, как только у неё появится достаточно времени. Или когда она окажется у себя дома, но вряд ли это произойдет сегодня. Её рюкзак в этот день вмещал и ночную рубашку, и одежду для пробежек. Кларк уже написала Лексе, что собирается выходить, а Лекса ответила, что начала готовить свою любимую лазанью, когда в кабинет вошла Эбби. Увидев мать, Кларк закатила глаза: — Мам, привет тебе, конечно, только давай ты не будешь опять со своим нравоучениями. К тому же я уже ухожу. — Мы вчера не договорили, — хмуро ответила Эбби. Кларк была бы рада надеяться, что попытки Октавии как-то повлиять на ситуацию удались, но похоже, что это не так. — Мы не договорили, потому что я не желаю продолжать этот разговор, — Кларк набросила рюкзак на плечи. Эбби пристально посмотрела на дочь, но на удивление мягко коснулась её руки. — Кларк, ты пойми, я беспокоюсь о тебе, забочусь о тебе. — И поэтому говоришь мне в лицо гадости о моей девушке? — Кларк изобразила ядовитую улыбку, и Эбби вздрогнула, но, по-видимому, не от улыбки, а от этого радостного «моя девушка» из уст дочери. — Кларк, я не говорю гадости, — Эбби понизила тон. — Но ты ведь знаешь, что ничего не возникает на пустом месте. О ней много чего говорят. С тех пор, как темная лошадка возглавила компанию, к ней приковано много внимания, вокруг неё много разговоров. — И ты не хочешь, что ли, чтобы я стала одним из предметов этих разговоров? — равнодушно бросила Кларк. — Это не самое главное. Меня больше беспокоит, что о ней говорили как о человеке. Она другая, она отличается от тебя образом жизни, образом мыслей. Ты можешь пока этого не замечать, но однажды ты поймешь. Она холодная и расчетливая, она ведет какую-то сложную игру, которую никто не в состоянии… — Ой, хватит, — Кларк направилась было к выходу, но Эбби схватила её за руку. — Мам, честно, меня не интересуют всякие сплетни и слухи. У меня давно закончился рабочий день, позволь мне выйти. Эбби наблюдала, как Кларк гасит свет и отключает все приборы, затем, когда они вышли в коридор — как запирает дверь и ставит помещение на сигнализацию. Когда девушка бодро зашагала в сторону выхода, Эбби снова поймала её руку. — Кларк, я не закончила. Мне не дает покоя одна история о ней. — Мама, хватит! — повысила голос Кларк, высвобождая руку. — История, говоришь? Теперь ты веришь слухам? Хорошо, а вспомни, как папа уехал на целый семестр в Вашингтон, а все вокруг судачили, что ты его то ли выгнала, то ли убила и теперь развлекаешься с Кейном? Эбби отпрянула. Пока Кларк прожигала её яростным взглядом, женщина хватала ртом воздух, а затем заговорила вновь: — Допустим, в этом ты права. Но та история правдива. Три года назад девушка, с которой она встречалась, была жестоко убита. — Костия. Знаю, — Кларк помрачнела. Эбби выглядела удивленной этим знанием и пока вряд ли могла сделать какие-то выводы. — Поговаривают, будто это она же её и убила, — добавила Эбби, наблюдая, как расширились и потемнели голубые глаза, как заходила ходуном челюсть. — Поговаривают? — выплюнула Кларк. — А что же твой друг Кейн? Не раскрыл дело? Или кто там его расследовал? Эбби мотнула головой. — Эта версия бытовала даже в полицейском участке. Только они не смогли доказать её вину. — Придурки! — Кларк вспыхнула и тяжело задышала. Эбби отчетливо видела, как глаза дочери медленно наполняются слезами. — И я слышала, что это не единственный случай. Что она падкая на хорошеньких девушек, она завлекает их, а что с ними потом происходит… — Мама! — Кларк всхлипнула, а первые слезы уже коснулись её нижних век. — Ты сама себя слышишь? Ты опять кормишь меня сплетнями и поливаешь грязью мою девушку? — Кларк, ты в опасности! Она каким-то образом вскружила тебе голову, соблазнила, заманила в ловушку! Кларк зажмурилась, и слезы покатились по её щекам. — Мама, она ничего не делала. Это я, — влажные голубые глаза распахнулись. — Это я в неё влюбилась. Я за ней следила, я искала повод с ней познакомиться. И не смей больше поливать её грязью, не смей пересказывать мне омерзительные слухи. Я её добивалась, а не она меня. Не веришь — спроси у папы. Посчитав разговор оконченным, Кларк стремглав помчалась к выходу, надеясь, что Эбби не будет пытаться её догнать. Ливень, который накрыл город утром, прекратился еще в середине дня, но лужи не успели высохнуть, так что приходилось передвигаться аккуратно. Дорога до дома Лексы заняла около получаса, и все это время Кларк безуспешно пыталась успокоиться, но губы так и продолжали кривиться, слезы так и продолжали хаотично скатываться по лицу. Ей было обидно: за себя из-за реакции матери, которая продолжала давить, за Лексу, которая вовсе не заслужила всех этих домыслов. Только увидев впереди знакомый дом, девушка притормозила. Так не пойдет, она не появится перед Лексой в таком виде. Достав из рюкзака упаковку платочков, она сперва шумно высморкалась, а затем принялась приводить в порядок лицо. Только после этого девушка продолжила путь туда, где её давно ждали. Когда Лекса впустила её в квартиру и нежно поцеловала в щеку, её взгляд, бывший радостным и ласковым, стал настороженным. Лекса внимательно всмотрелась в лицо Кларк, прежде чем спросила: — Что случилось? — А что случилось? — блондинка попыталась изобразить непонимание, но не учла, что дрожащий хриплый голос выдаст её с головой. — Ты плакала, — констатировала Лекса. — Может, я не детектив, как твоя Октавия, но, наверное, не надо быть детективом, чтобы понять. Покрасневшие глаза, на щеках одновременно привкус какой-то отдушки и соли, теперь твой голос. Так что случилось? — Ох, — пробормотала Кларк. — Моя мама. Случилась моя мама. Лекса приподняла брови. — Только не говори мне, что вчера поругалась с подругой, а сегодня с мамой. — Вообще-то вчера я ругалась с ними обеими, а сегодня только с мамой. Но пожалуйста, Лекса, давай сейчас не будем это обсуждать. — Да, конечно. Иди, умойся и приходи на кухню. Лазанья пока в духовке, я достану, как только ты скажешь. Через пару минут Кларк уже была на кухне и наслаждалась не только обществом Лексы, но и пробуждающим аппетит ароматом только что приготовленной лазаньи. За столом они в основном молчали, а если кто-то и говорил, что в основном это была Лекса, которая рассказывала что-нибудь о том, как прошли её вчерашний и сегодняшний дни. Кларк просто сказала, что у неё оказалось так много работы, что даже пришлось задержаться. Лекса, лазанья и вино — этого было достаточно, чтобы Кларк почувствовала, что оказалась в своем персональном раю. И именно в таком порядке. Возможно, не будь она так голодна, она бы поменяла вино и лазанью местами. Впрочем, это было не так уж важно. Свои мысли она озвучила Лексе, а когда посуда опустела, вызвалась её помыть и не потерпела возращений со стороны шатенки. Когда девушки, наконец, оказались в комнате, Лекса легла на кровать, откинулась на подушку и поманила Кларк к себе. Та устроилась рядом и прижалась лбом плечу, украшенному витиеватой татуировкой. — Теперь расскажешь, из-за чего произошло столько ссор? — спросила Лекса, наощупь находя ладонь Гриффин и бережно сжимая её. Кларк горестно вздохнула и прикрыла глаза. — Это так глупо получилось. И я не уверена, что хочу грузить тебя своими проблемами. — Кларк, — Лекса повернулась и посмотрела на блондинку. — Если бы у меня что-то случилось, ты бы хотела, чтобы я поделилась с тобой? Считала бы ты, что я должна поделиться с тобой тем, что меня тревожит? Кларк чуть приоткрыла глаза, внимательно рассмотрела лицо лежащей рядом девушки, задержалась взглядом на пронзительных зеленых глазах и снова вздохнула и зажмурилась. — Да, ты права. Что ж. Помнишь, я написала тебе в тот вечер, что Октавия проболталась, что видела нас вместе, и Рейвен устроила мне допрос с пристрастием? — Помню. Конечно же, она помнила то сообщение. Как и весь разговор Линкольна, только об этом знали лишь сам Линкольн, Лекса и Анья. Как лишь они знали и о том интересном совпадении, что девушки Линкольна и Лексы оказались связаны по работе. Безусловно, Ричмонд — город не очень большой, так или иначе многие друг друга знают, но такое совпадение было ошеломительным. Кларк, тем временем, по порядку описывала последующие события. Как Рейвен во мгновение ока установила личность Лексы, озвучила её высокую должность, а затем начала запугивать. Как подло поступила, отправив сообщение матери Кларк, что позволило ей получить весомого союзника. Рассказала о реакции матери, которая причиняла боль, пусть Кларк и была слишком сердита, чтобы её замечать. Рассказала о том, как сегодня мать пришла к ней, когда она уже собиралась покидать рабочее место, но вовсе не с целью извиниться. — Кларк, её можно понять, она твоя мама, — вставила реплику Лекса, когда блондинка замолчала и всхлипнула. — Она переживает за тебя, она хочет как лучше. Хочет дать тебе лучшее, оградить от того, что, по её мнению, может причинить тебе боль. В некоторой степени она права, и я предупреждала тебя. — Да, ты предупреждала, я приняла решение, и никто не должен меня переубеждать, — надулась Кларк. — Тебе нужно помириться с мамой, — мягко сказала Лекса, медленно перебирая золотистые локоны. — Попробуй поставить себя на её место, понять её. — Если я должна её понять, то пусть и она меня поймет, — возразила Гриффин. — Кларк. Я не хочу быть причиной твоей ссоры с матерью, — попробовала Лекса подойти к вопросу иначе. — Лекса, ты не причина ссоры. И никогда ей не будешь. Моя мать и есть причина моей ссоры с матерью. Шатенка вздохнула. Кларк вела себя сейчас как упрямый подросток, но очевидно, это был её способ отгородиться и защититься от множества негативных эмоций, привнесенных в её жизнь этими ссорами. Так было проще всего — выставить виноватой Эбби, а заодно и Рейвен, чтобы не пытаться отыскать корень проблемы и постараться его устранить. — Кларк. Она просто хочет защитить тебя, потому что по какой-то причине видит во мне угрозу. — По какой-то причине? — девушка повысила голос. — Ты знаешь, что она про тебя говорила? Господи, Лекса, мне даже повторять это не хочется. Мне даже думать об этом не хочется. Она верит в какие-то нелепые слухи. — Что ж, обо мне действительно ходит много слухов, — согласилась Лекса и усмехнулась, — я ведь, как ты там говорила? Холодная, неприступная? Для некоторых это своеобразный триггер. Если я так себя веду, значит, я социопат, и мне есть, что скрывать. И чем я более отстраненная, тем больше интерес, тем красочнее слухи. — Сильнее всего меня взбесило, когда она сказала, — Кларк вжалась лицом в шею девушки, — что ты убила Костию. Как она могла такое сказать? Блондинка подняла голову, чтобы посмотреть на лицо Лексы, но на нем, казалось, не дрогнул ни один мускул. — Знаю. Тогда это обвинение убивало меня саму. — Но они так и не нашли настоящего убийцу. Мама так сказала. А еще… что таких случаев было несколько, и она вроде как боится, что я твоя очередная жертва, которую ты соблазнила. На лице Лексы появилось подобие улыбки. — Что ж, теперь мне понятны опасения твоей мамы. Очевидно, у меня не самая хорошая репутация. Даже не знаю, как дать ей понять, что я не угроза для тебя. Как я могу это доказать. — Я не собираюсь ей ничего доказывать, — упрямо выпалила Кларк. — То есть сначала я хотела доказать, что ты хорошая, что слухи — это слухи. Но теперь не хочу. Она сама должна понять, что ошибается. Снова в Кларк заговорил подросток, обиженный на весь белый свет. А для подростка всем белым светом часто может быть кто-то один, к кому он привязан. Такой человек как Кларк, выросший в любви, заботе и понимании, всегда будет более или менее искать поддержки родителей и огорчаться, не получив её в нужный момент. — Я еще напомнила ей кое-какие слухи о ней самой, — добавила блондинка. — Ох, Кларк, — вздохнула Лекса, притягивая девушку к себе, укладывая её голову на свое плечо. — Почему они не нашли убийцу? — внезапно спросила Кларк. — Очевидно, потому что убийца не хотела, чтобы её нашли, — тихо ответила Лекса, вновь перебирая светлые волосы. — А у тебя были какие-то мысли, кто это мог быть? Лекса горестно вздохнула. — Я знаю, кто это был, но это знание бесполезно в борьбе за справедливость. Я уже говорила, что у меня есть недруги настолько могущественные, что мне нечего им противопоставить. Доказательств нет. Улик не было. Ни одной, насколько мне известно. Кларк закусила губу, размышляя. Она ничего не знала о криминальном мире, если недруги Лексы вообще имеют к нему отношение. Расспрашивать о деталях не хотелось, но скорее всего имело место заказное убийство, а наемные киллеры действуют так, что их действительно сложно, а то и невозможно найти. Желание причинить боль Лексе, конечно, можно назвать мотивом, но таким образом сложно выйти на заказчика, особенно если он не проявляет себя явно. Причем, как подумала Кларк, история могла быть гораздо сложнее и запутаннее. — Ты бы хотела отомстить? — неожиданно даже для самой себя спросила она. Лекса удивленно посмотрела на блондинку, которая сохраняла невозмутимое выражение. — Не знаю, — после недолгой паузы призналась Лекса. — То есть конечно, я хотела бы. Возможно, если бы мне представился случай… Но, так как этот человек неуловим, то это скорее всего невозможно, значит, месть мне не нужна. По крайней мере сейчас. — Что тебе нужно сейчас? Лекса перевернулась на бок и нежно прикоснулась к щеке Кларк, побуждая ту перевести взгляд на неё. — Сейчас мне нужна ты, — тихо ответила Лекса, мягко целуя податливые губы. — Я твоя.