Amaranthine

На следующее утро Октавия, вместо того чтобы отправиться в полицейский участок, поджидала Гриффин у здания лаборатории. Блондинка не скрывала своего удивления, когда увидела подругу, а та, схватив её за локоть, отвела в сторону. — Слушай, Кларк, ты меня извини, но я ей не доверяю, — прошипела Блейк, озираясь по сторонам. — О ком ты говоришь? — девушка была настолько озадачена странным поведением детектива, что даже не пыталась вырваться. — О твоей Лексе! — Что? Октавия шумно выдохнула. — Вчера, когда мы обсуждали труп и пункцию, я за ней тайком наблюдала. Да и за Линкольном тоже. Так вот если он как-то реагировал на наш разговор, то Лекса все время сидела с одним и тем же покер-фейсом! — О, это же Лекса! — возразила Кларк. — Для неё нормально сидеть с таким выражением лица, будто ей на всё наплевать. — Кларк, она слушала нас. Она очень внимательно слушала нас. Я по глазам это видела. Сидит себе такая, посматривает на нас, слушает всё, на ус наматывает. — Знаешь что, Октавия! — вспылила Кларк. — Мне хватило ссор с мамой и Рейвен, не хватало еще тебя! Ты же была на моей стороне! Блейк замолчала, сосчитала про себя до десяти и только тогда ответила: — Ты права, Кларк, извини. Я просто хотела сказать, что реакция Лексы на наш разговор меня удивила. Если ты не против, я хотела бы еще раз встретиться с ней и Линком как-нибудь вечером. — Хорошо, но только не сегодня, — буркнула блондинка. — На сегодняшний вечер у нас уже есть планы. — Как насчет завтра? — Я спрошу у Лексы, что она думает об этом.

***

Кларк немного волновалась. Мотивы Октавии были не до конца понятными, а сама брюнетка в сообщении просила лишь довериться ей, поддерживать разговор и не упоминать имена начальников полиции. В назначенное время Кларк и Лекса заходили в квартиру Линкольна: блондинка здесь была впервые, но Лекса заверила её, что изредка бывает в гостях у друга и рада будет увидеть, если его жилище преобразилось с появлением в его жизни Октавии. Небольшая квартира выглядела опрятно, но Кларк не с чем было сравнивать. Линкольн сам по себе производил впечатление человека, любящего порядок и дисциплину, что как минимум выражалось в его роде занятий. На сей раз ужин был приготовлен самим хозяином квартиры, а не куплен в ближайшем заведении быстрого питания. Банальные макароны с сыром — неувядающая классика. За ужином друзья вели непринужденные разговоры о погоде, досуге и вариантах проведения отпуска, и лишь когда тарелки опустели, Октавия откинулась на спинку стула и устало потерла глаза. — Добрую половину дня потратила на то, что отсматривала записи с камер наблюдения, — пожаловалась она больше Кларк, чем остальным. Блондинка испустила смешок: — Готова поспорить, что нашего знакомого Фольксвагена там и близко не было. Октавия кивнула: — Разумеется, его нигде не было. Теперь нужно вычислять другую машину. — Хотела бы я посмотреть, что сделала суровая адвокатша с твоим новым приятелем после того, как он облажался у тебя в кабинете, — Кларк рассмеялась. — Хотела бы я вообще на них взглянуть. — Рейвен предположила, что они любовники, — Октавия брезгливо поморщилась, а Кларк пожала плечами. — Из твоего рассказа у меня сложилось впечатление, что он побаивается матери, хотя может и делать вид. Ты проверяла мать-то? Октавия запрокинула голову на спинку стула. — Да, но меня больше интересовал загадочный отец. А мать там серьезная шишка, мэр их городка. — Ничего себе, аж мэр, — Кларк некоторое время смотрела на стол перед собой, а затем потянулась за печеньем. Октавия, посмотрев на жующую подругу, повторила её действие. Вертя печенье в руке, она обвела глазами Линкольна и Лексу и медленно проговорила, снова поворачиваясь к Кларк: — Я вот всё понять не могу. Если мне пытаются скормить, что они имеют отношение к Трикру, а Трикру все поголовно из Ричмонда, — от брюнетки не укрылись беглые взгляды, которыми обменялись Линкольн и Лекса, — то почему эта парочка из города, который почти в сотне миль отсюда? Кларк прочистила горло и пожала плечами. — Вот у тебя же есть подруга из Трикру, — продолжала Октавия. — Она ничего не говорила про другие города? — Найла такая же твоя подруга, как и моя, — покосилась на брюнетку Кларк. — И нет, она только говорила, какая классная организация, как ей нравилось быть волонтером. Да я и сама помню, что они все были такие нацеленные. Может, я бы тоже к ним вступила, если бы у меня не было возможности получить эту практику через маму. Октавия закивала. — Что ты думаешь делать? — неожиданно спросила блондинка. — Не жалеешь, что просто так отпустила чувака на Фольксвагене, который откровенно наврал? Суровая адвокатша не подумает, что ты тоже облажалась? — О, нет, — губы Октавии растянулись в улыбке. — Она поняла, что я поняла, что он врет. И отпустила его, чтобы он думал, что вышел сухим из воды. Возможно, сейчас он притих, но скоро наверняка что-нибудь учудит. — Вы с адвокатшей друг друга стоите, — Кларк улыбнулась и хитро посмотрела на Октавию, которая не переставала украдкой следить за реакцией Линкольна и Лексы на этот диалог. Линкольн выглядел удивленным, Лекса — заинтересованной. Впрочем, оба никак не выказывали интереса, не пытались что-либо сказать. Блейк устало потерла переносицу. — Знаешь, Кларк, эта парочка, конечно, важна, но мне кажется, из них трудно вытащить полезную информацию. Они будут юлить, отнекиваться, толку не будет. Мне действительно важно найти кого-то из Трикру, кто готов сотрудничать. Но не Найлу, она даже про коноплю и орешки не в курсе. Кларк расхохоталась. — Я не скажу ей об этом. Не буду травмировать неокрепшую психику. — Это у Найлы-то неокрепшая? — Октавия задержала взгляд на Лексе, которая исподлобья смотрела на детектива, и на этот раз Блейк не сумела разобрать выражение её лица, но ей показалось, будто на нем читается решимость. Тогда брюнетка решила сыграть ва-банк. — Что ж, в любом случае, Найла нам не подходит. В идеале я бы хотела найти Хеду и побеседовать с ним или с ней. — Хеду? — Кларк только что сделала глоток лимонада и едва не поперхнулась. — В своем уме? Тебе же сказали, Хеда… — Мало ли, не всему, что говорят, можно верить, — перебила Октавия и поднялась со своего места. — Сейчас вернусь. Блондинка растерянно посмотрела на подругу, но та успокоила, что отлучится на минутку в уборную. Линкольн бросил вопросительный взгляд на Лексу, и та сделала какое-то неуловимое движение глазами, на которое хозяин незаметно кивнул и поспешил покинуть кухню вслед за Октавией. Блейк этот немой диалог только раззадорил. Скрывшись за дверью уборной, она старалась не производить лишнего шума и внимательно слушать. Кларк тем временем продолжала мелкими глотками пить лимонад, пока Лекса не подала голос. — Вы говорите о Трикру и явно в контексте преступлений, но знаете ли вы что-нибудь об Азгеде? — О чем? — недоуменно переспросила Кларк. В голове блондинки замелькали вопросы. Откуда ей вообще знать о Трикру? Хотя её работа связана с медициной, может, она тоже когда-то была волонтером? Но она об этом не рассказывала… — Азгеда. Очень влиятельная… команда. — Я ничего об этом не знаю, — неуверенно ответила Кларк. — Поговори об этом с Октавией. Я знаю о Трикру, только потому что встречала их раньше в больнице. Стоп. А… Ты откуда знаешь об этой… Азгеда? — Это самое интересное, — улыбнулась Лекса, пристально глядя в голубые глаза. — Вы же ищете Хеду, не так ли? Кларк кивнула и нервно сглотнула. — Октавия ищет. — Хеда — это я. Кларк ощутила, как медленно отвисает челюсть. Она оказалась не в силах вымолвить что-то кроме сдавленного «Что?» и просто отрешенно смотрела на Лексу, размеренно моргая. Девушка медленно проваливалась в состояние, в котором пребывала совсем недавно: в тот день, когда при взрыве пострадала Рейвен. Сейчас она точно так же отказывалась понимать и принимать происходящее. Она судорожно вцепилась в край стола, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и учащенное сердцебиение. Один взгляд на такую невозмутимую Лексу порождал совершенно противоречивые желания: бежать как можно быстрее и как можно дальше или продолжить разговор и выяснить, что представляет из себя Хеда, если им выпал шанс оказаться с ней лицом к лицу. Кларк не имела ни малейшего понятия, чем в итоге закончится эта беседа, что скрывает её девушка, есть ли будущее у их отношений. Могла её мать что-то знать об этом? Не потому ли она так отчаянно пыталась удержать дочь подальше от Вудсон? Кларк слышала, как Октавия мыла руки в ванной, слышала её шаги, заметила довольную ухмылку. К слову, Блейк почему-то не выглядела удивленной. — Итак. Значит, Хеда. Собственной персоной, — брюнетка побарабанила по столу черными ногтями. Вслед за Октавией на кухню вернулся Линкольн и будничным тоном спросил у Лексы: — Решила рассказать? — То есть ты в курсе, — Блейк прищурилась, но на её лице так и не появилось ни тени изумления. — Если честно, я и сам имею отношение к Трикру, так что, если чем-то могу быть полезен… Октавия хмыкнула. — И почему я не удивлена… — Что ты хочешь знать, Октавия? Мне нечего стыдиться и нечего скрывать, я готова ответить на любой твой вопрос, — спокойно сказала Лекса, разглядывая детектива. — Я могу записать наш разговор на телефон? Шатенка кивнула, и Октавия включила диктофон. — Расскажи мне об этих группировках. Трикру и прочие. Как они появились, куда потом исчезли. — Что ж, как ты уже наверняка знаешь, моя тётя основала компанию «Полярис» и движение Трикру. — Бекка Франко — твоя тётя? — округлила глаза Гриффин. Лекса кивнула и продолжила: — Тётя всегда преследовала только благие цели. Делом её жизни было победить все страшные болезни, найти лекарства или какие-то другие способы излечить больных. Она создавала лекарство от рака, потому что раком болел её отец. Она хотела создать лекарство от ВИЧ, потому что её брат был ВИЧ-инфицирован. Она страстно желала победить все болезни, от которых люди умирают или страдают. Хотела, чтобы все неизлечимые болезни стали излечимыми. Трикру изначально было движением для молодежи, для тех, кто хотел поддержать разных больных, и это была прекрасная команда, в основном состоящая из замечательных студентов. — Насколько мне известно, в 2007 твоя тётя погибла, и Трикру резко сменили свою деятельность, — вставила реплику Октавия. — Не совсем. Я приехала сюда в 2006 и могу только рассказать, что видела своими глазами за последний год жизни тёти. Я работала в её компании на небольшую долю ставки, для меня это было прекрасной практикой. Но если тебя интересует судьба Трикру после смерти тёти, то да, команда распалась, люди оказались предоставлены сами себе. Келли отлично справлялась с ролью директора компании, ведь она была замом Бекки, а сама компания не так уж велика. К тому же она функционировала как отлаженный механизм, так что у Келли не возникало особых трудностей. Хотя могу сказать, что она, будучи директором, просто держала компанию на плаву, но не развивала. А что касается Трикру… Формальным лидером всегда была Келли. До этого она много работала с молодежью, но не смогла удержать существующую команду, осталось лишь несколько студентов, которые готовы были продолжать волонтерскую работу. Новых людей в основном привлекала тётя, а Келли не справилась с этой задачей. Как раз в это время разные так называемые группировки росли, как грибы после дождя. И занимались они не самыми законными вещами. Вышло так, что многие из выходцев Трикру составили костяк этих группировок, так что вскоре никто уже не следовал заветам Бекки. В основном речь уже шла о поставках наркотиков или табака. Оставшиеся в Трикру насмотрелись на товарищей, забросили волонтерство и занялись выращиванием конопли. Поначалу Келли пыталась их вразумить использовать её только в медицинских целях и для исследований. Но куда там. Потом кто-то стал возить эти орешки… — Ну, честно говоря, я и сам иногда помогал их возить, — смущенно признался Линкольн. Октавия смерила возлюбленного неодобрительным взглядом и спросила: — Почему Келли решила уехать? — Было несколько причин. Она влюбилась и решила выйти замуж за этого канадца. Она поняла, что не справляется. Что не развивает фирму, что не в состоянии руководить Трикру и вернуть людей на траекторию, заданную Беккой. — А что насчет Потрошителя? Это не было связано с её уходом? Лекса покачала головой. — Я не знаю, связан ли её отъезд с этими преступлениями. Она уехала. Место директора заняла я. Я же попыталась воссоздать Трикру, вдохнуть в них идею, что мы должны чтить идеи Бекки и стать той командой, которую когда-то создала она. Постепенно у меня стало это получаться. — Хорошо, куда делись Флоукру и остальные? — не уставала задавать вопросы Октавия. — С Флоукру всё получилось случайно. Это была маленькая группа бывших участников Трикру, они занимались кальянными и по мелочи какой-то запрещенкой. Ими руководил отец моей университетской подруги Луны. Однажды его застрелили люди Азгеды прямо на глазах у Луны и её брата. Люди Флоукру хотели видеть Луну в качестве нового лидера, но она не смогла оправиться после потери отца. Людей отправила ко мне, а сама вместе с бойфрендом уехала в Флориду, где так и живет. Остальные постепенно последовали их примеру. У меня получилось объединить людей в былую сильную команду, но тогда мы стали работать на действительно благие цели. Мы сплотились, чтобы вернуться к наследию Бекки. Наркотики и прочая дрянь остались в прошлом. — Хорошо, а что тебе известно о черном рынке человеческих органов? Лекса поджала губы, прежде чем ответить. — Я сама никогда с этим не сталкивалась. Как и мои люди. Определенные слухи ходили, но у меня нет ничего, что могло бы их подтвердить. — Лекса, я расследую дело Потрошителя и дело о выкачке костного мозга, — начала Октавия, но тут же была прервана: — Это я уже поняла. Если тебе нужна моя помощь или какие-то имена или адреса, я вряд ли смогу помочь. Но я могу дать тебе кое-какую информацию, а ты уже решишь, что с ней делать. — Я была уверена, что эти преступления совершали Трикру, а руководит этим всем Хеда, — растерянно пробормотала Кларк. Октавия склонила голову: — Именно этого от нас и хотели. Чтобы мы так думали. Говори, Лекса. — Что ж. Начну издалека. Когда я пришла в «Полярис», у тёти была сильная команда, но особенно приближены к ней были Келли и Алия. Келли всё делала как тётя. Она фактически была правой рукой Бекки. Алия… Однажды Келли застукала её за подмешиванием лишнего ингредиента в новую разработку Бекки. Так постепенно вскрылось, что она тайком что-нибудь портила. Потом тётя услышала, как та говорит кому-то: «Слишком много людей». А еще через какое-то время в городе была зафиксирована вспышка ВИЧ-инфекции. Тогда же тётя обнаружила пропажу образцов крови инфицированных, которые она собрала для своих исследований и экспериментов. Оказалось, это дело рук Алии. Она намерено заразила десятки ни в чем не повинных людей при помощи этих образцов. Кларк в ужасе прикрыла рот рукой, а шатенка повернулась к ней. — Кларк, я никогда не руководила преступлениями или серийными убийствами. Но есть один человек, за чью смерть я отвечаю. Алия не хотела останавливаться на достигнутом. Она собиралась заразить еще больше людей, обречь их на мучительное существование и медленную смерть. Она хотела найти и другие способы сделать так, чтобы людей было не слишком много. — Согласно официальным данным, она перепутала пробирки и вместо своего обезболивающего вколола себе что-то, что её убило, — вставила Октавия. Лекса вздохнула. — Её обезболивающее — своего рода наркотик. Она создавала его под видом облегчения боли для обреченных больных, но на самом деле он лишал человека способности чувствовать вообще, к тому же постепенно лишал человека памяти. Этот прототип она называла «Город Света». Это была очень опасная разработка, а при передозировке человек и вовсе мог умереть. Мы уничтожили все образцы после её смерти. — Её смерть все же была не случайной? — ахнула Кларк. Лекса опустила голову. — Это я вколола ей хлорид калия. В то утро в офисе были только я с тётей, Алия, Келли и секретарь. Мы вчетвером, кроме секретаря, были в кабинете директора. Начался скандал, Алия совсем слетела с катушек, начала всем угрожать, когда Бекка обвинила её в порче разработок и краже образцов крови. Она кричала, что сотрет людей с лица Земли и нас в первую очередь. Что скоро будет еще одна вспышка инфекции. Я не нашла другого способа её остановить. Остановить все её злодеяния, — Лекса закрыла лицо руками. — Келли придумала легенду про перепутанные пробирки и выставила что-то, что выдала за её обезболивающее. Никто не хотел в это верить, но доказать обратное никто не смог. Только её мать была уверена, что это было убийство. Обвиняла тётю. Подстроила то крушение самолета. Ей нужно было убрать одного человека, а еще два десятка прилагались бонусом. Слишком много людей же. Она внушила эту мысль своей дочке, она сама же этой идее и следовала. Повисла пауза. Кларк смотрела в одну точку, Октавия, подперев рукой голову, наблюдала за Лексой, Лекса кусала губы, а Линкольн поочередно посматривал на каждую из девушек. — Какое-то время она думала, что отомстила за дочь, — продолжила Лекса. — Потом компанию и Трикру возглавила Келли, появились эти маленькие группировки. Азгеда обретала силу. Их предводительница — жестокая женщина, так что людей она выбирала соответствующих. Они могли устроить перестрелку, уличную драку. Они контролировали подпольные бои во всем штате. Они были везде, где можно проявить жестокость. Вскоре после ухода Келли без вести пропала женщина, которая работала у нас секретарем в тот период, когда была убита Алия. Позже мои люди выяснили, что её вычислила Эко — шпионка Азгеды. Больше мы её не видели. Ни живой, ни мертвой. — Подожди, ты сказала Эко? — перебила Октавия, которая заметно оживилась. — Что ты о ней знаешь? — Я мало что о ней знаю. Пару раз Алия упоминала в разговорах Эш, которая потеряла родителей, будучи подростком. Она росла в приюте, но их семья курировала эту девочку, иногда они брали её к себе домой. Насколько я понимаю, этой Эш в голову вложили все те же жестокие идеи, что и в случае Алии. Позже я случайно узнала, что эта Эш более известна как Эко и является шпионкой Азгеды. — Эшли Арчер? — уточнила Октавия, а Лекса нахмурилась, а затем кивнула. — Да. Кажется, так её зовут. Так вот, наша секретарша бесследно исчезла. Мы уверены, что её пытали, потому что очень скоро я стала получать анонимные обвинения в смерти Алии и угрозы. Я уверена, что это была её мать, больше некому. Она угрожала уничтожить меня саму и всё, что мне дорого. Твердила, что за кровь нужно расплачиваться кровью, и я должна понести наказание за смерть Алии. Потом я возглавила компанию и восстановила Трикру. А потом, — Лекса тяжело вздохнула. — Костия. Кларк подняла на Лексу печальный взгляд, но не решалась ничего сказать. Но Лекса, несколько раз крепко зажмурившись, нашла в себе силы продолжить. — Однажды она пропала. Мы искали её, подали заявление в полицию, но она как сквозь землю провалилась. Больше всего я боялась, что она повторит судьбу нашей секретарши. Через неделю после её исчезновения прямо мне в офис доставили посылку DHL. Коробка с надписью «Осторожно. Хрупкое». Внутри была банка, наполненная формалином. В ней — голова Костии. Кларк громко ахнула, Октавия опустила голову, Лекса закрыла лицо руками. — Я вызвала полицию, — дрожащим голосом продолжила девушка. — Я сказала, что точно знаю, кто мог это сделать. Но тот начальник наорал на меня, он говорил, что я не имею права обвинять кого-либо без доказательств, что существует презумпция невиновности и уголовная ответственность за клевету. А потом продолжил, что я обвиняю невиновного человека, а на самом деле сама убила свою любовницу, отрезала ей голову и сама себе отправила курьерской службой. Я на это сказала, что у него двойные стандарты, и на меня тоже должна распространяться презумпция невиновности, а его обвинение тоже тянет на клевету. Стоит ли говорить, что отправителя посылки не нашли. Тело тоже не нашли, я даже не знаю, что с ним сделали. Дело закрыли. Шатенка подняла голову, и обеспокоенный взгляд Кларк столкнулся с зелеными глазами, наполненными слезами. Секунда — и Гриффин уже прижимала к себе возлюбленную и гладила по волосам, повторяя: — Кто этот ублюдок, сказавший такое? Да я его… — Эй, Кларк, — осторожно окликнула блондинку Октавия. Лекса устроила голову на плече Гриффин и шумно всхлипнула. — Никогда не забуду его имя, — тихо сказала она. — Телониус Джаха. Кларк и Октавия обеспокоенно переглянулись. Блондинка решительно ничего не понимала, а вот на лице детектива отразилась глубокая задумчивость. В конце концов Блейк нарушила воцарившуюся тишину. — Лекса, можешь уточнить фамилию Алии? И как зовут её мать? — Алия Амалия Айсплинг. Её мать зовут Ниа Айсплинг. Она мэр города Калпепер и лидер Азгеды.

***

Остаток вечера Октавия занималась тем, что упорядочивала информацию и сверяла факты. Вся недосказанность Джахи теперь имела объяснение, а неполученные от него сведения были услужливо предоставлены Лексой. Кларк постепенно отходила от первоначального шока. Она успела поверить в теорию Джахи о причастности Трикру к ужасающим преступлениям и об опасности их лидера Хеды. Когда в её голове столкнулись два противоречащих друг другу факта, казалось, она не в состоянии справиться с этим. Однако спокойствие Октавии было заразительным, а уверенность Лексы в том, что ей нечего стыдиться, медленно возвращала блондинке способность мыслить ясно самой и следить за ходом мысли Октавии. Уже смеркалось, когда Кларк и Лекса покидали квартиру Линкольна, а Блейк провожала их со словами «Мне надо еще выяснить, какого черта мой парень помогал возить чертовы орешки», на что Линкольн лишь примирительно поднял руки, оправдываясь: — Я тогда не знал о твоем существовании, а орешки Хеда запретила несколько лет назад. До дома Лексы — а до него идти было ближе — девушки добирались в полном молчании. Кларк необходимо было многое обдумать и окончательно утихомирить вихрь в своем сознании. Лекса, чувствуя это, не вмешивалась. Она даже готова была проводить девушку до её квартиры и позволить ей побыть одной, но Кларк уверенно шагала в сторону дома на Риверсайд. — Знаешь, Лекса, — заговорила она, когда они оказались в квартире, и на её губах появилась легкая улыбка. — Я понимаю, что это всё уловки Джахи, но несколько дней я жила с мыслью, что Хеда — это кто-то очень опасный и готовый убивать пачками ни в чем неповинных людей. И я боялась Хеду. Но когда ты сказала… Когда ты сама это мне сказала, хотя могла промолчать… Теперь я знаю, что тебе действительно нечего скрывать, и ты ни в чем не виновата. Но знаешь, даже если бы Хеда действительно была тем, за кого её выдает Джаха. Если бы ты была Потрошителем, Жнецом и еще кем угодно в одном лице, я бы не отвернулась от тебя. — Кем угодно — это человеком, который сам себе отправляет голову любимой девушки? — Лекса сдвинула брови и приблизилась к блондинке вплотную. Кларк неопределенно мотнула головой и положила ладони на хрупкие плечи шатенки. — Да хоть кем. Я бы все равно осталась рядом с тобой. Я люблю тебя, Лекса. Кем бы ты ни была. Лекса улыбнулась и прижалась лбом ко лбу Кларк, с нежностью глядя в сияющие голубые глаза. — Я очень люблю тебя, Кларк, — ответила она, легко касаясь губ блондинки своими. — И я боюсь за тебя. Теперь ты знаешь, чего именно я боюсь. Но я клянусь, что, если тебе будет угрожать опасность, я буду защищать тебя всеми возможными способами. Кларк шумно выдохнула через нос, как будто усмехаясь. — Я умею обращаться с огнестрельным оружием, если что. Попрошу выдать мне пушку для самообороны. Эти ваши Айсплинги не знают, с кем связываются.

***

— Ты пустил её по ложному следу? — Да, я сказал ей ровно то, что нужно было. Она выглядела заинтересованной. — Отлично. Попробуешь сам контролировать её деятельность или мне приставить кого-то, кто проследил бы за ней? — Как считаешь нужным, моя королева.