Amaranthine

Минуло несколько дней, и каждый вечер всё та же четверка собиралась в чьей-нибудь квартире, чтобы обсудить дальнейшие действия. Лекса утверждала, что может переманить на свою сторону Роана, который давно точил зуб на собственную мать. Та считала его недостаточно смышленым, неуверенным в себе, часто ругала и поручала грязную работу, в то время как все лавры доставались старшей сестре. Алия любила поговорить об этом с коллегами, а юная Лекса порой становилась невольным свидетелем таких разговоров. Насколько ей было известно, с тех пор мало что изменилось, разве что непонятно было, на кого Ниа возлагает надежды сейчас, но в любом случае она не раз получала информацию, что отношение женщины к Роану не изменилось. Поэтому в один из вечеров, убедив Октавию и Кларк, что это безопасно, Лекса воспользовалась каким-то подставным телефоном, чтобы позвонить Айсплингу. — Слушаю, — раздалось в трубке. — Роан. — Слушаю Вас. — Лекса. Пауза. Мужчина прокашлялся, прежде чем ответил. — Чем обязан, что аж сама Хеда обратила на меня внимание? — У меня к тебе интересное предложение. — С чего ты взяла, что оно интересное? И что я его приму? — Я видела договор, по которому твоя мать передавала тебе во временное владение эту фирму с автомобильными шинами. Я знаю, что это распространяется только на период её мэрства, а потом она заберет фирму обратно, и ты останешься ни с чем. Снова тишина. — Не буду спрашивать, откуда у тебя этот документ, — ответил наконец Роан. — Но она обещала мне, что если я помогу ей разделаться с тобой, то фирма навсегда станет моей. Лекса рассмеялась, а Кларк нахмурилась от слов «разделаться с тобой». — А ты ей, конечно же, веришь на слово? Что-то я не видела такого пункта в договоре. Зато, если твоя мать сядет за свои многочисленные преступления, то фирма точно станет твоей. Правда, там не сказано именно сядет, формулировка другая. Но ты меня понял. — Разумеется. Или умрет. Но я не собираюсь её убивать. Я бы помог избавиться от тебя, хотя ты права, гарантий нет. А какие гарантии ты дашь мне? — Я бы предпочла обсудить это при личной встрече. — Хеда, я не собираюсь ехать в Ричмонд ради встречи с тобой. К тому же мать развела какую-то деятельность в Ричмонде, и я бы не хотел попасться на глаза её людям, особенно Эко, — Лекса и Октавия многозначительно переглянулись. — Поэтому, если у тебя нет фейкового скайп-аккаунта, рекомендую завести. Я перешлю тебе свой. Встретимся в скайпе. Через четверть часа у Лексы появился новый аккаунт в скайпе, зарегистрированный на только что созданный электронный ящик — и всё это с подставного телефона с австралийским IP-адресом. После этого она вызвала Принца Вальхаллы и включила видеосвязь. На экране крупным планом отобразилось лицо Роана Айсплинга. — Вот это да. Сама Октавия Блейк? — мужчина не скрывал своего удивления. — Добрый вечер, мистер Айплинг. Давно не виделись, — улыбнулась Октавия. — Хм, — Роан пристально смотрел в экран. — Должен предупредить, моя мать интересуется мисс Блейк после того, как я побывал на допросе. В последнее время она поочередно направляет своих людей в Ричмонд. Людей, которые добывают информацию. Эко в их числе. Девушки молча переглянулись. — Итак, Хеда, — вновь заговорил Роан. — Я хочу знать, что ты можешь предложить мне. Моя мать готова навечно отписать мне фирму, если я буду плясать под её дудку. — Мне казалось, что ты занимаешься этим всю жизнь, но получаешь только оскорбления и поручения, не достойные тебя, — спокойно ответила Лекса. — Алия всегда была её любимицей, а ты — кем-то вроде «в семье не без урода». Роан надулся. — Так и было. Она не раз прогоняла меня. Говорила, что я ни на что не годен. Когда умерла Алия, я надеялся, что она изменит отношение ко мне. — Но? — Но ничего не изменилось! — мужчина ударил кулаком по столу. — Я для неё так и остался отщепенцем, которому можно поручать только грязную работу. — И на кого она возлагает надежды сейчас? — О, ты не знаешь Онтари? — мужчина оживился и почесал бороду. — Она все свои надежды связывает с этой девочкой. Вырастила из неё монстра похуже моей сестры. Онтари всех ненавидит. Она жестока, как моя мать. Если не больше. Жуткая девочка, а ей всего двадцать. Мать пророчит ей карьеру вроде своей. Обязательно хочет видеть её мэром. Как и всегда, мне достанутся одни объедки с этого пиршества власти и богатства. Так что я все еще хочу знать, что можешь ты мне дать такого, чего не даст мать. Твоя голова в обмен на вечное владение фирмой меня устраивает. — И ты в это веришь? — неожиданно воскликнула Кларк, до этого не издавшая ни единого звука. — Она, судя по всему, тот еще манипулятор. Сначала она захочет голову Лексы, потом чью-нибудь еще. Так и будешь бегать в качестве её личного головореза, стараясь сохранить единственную фирму, пока эта Онтари упивается деньгами и властью? Лекса и Октавия изумленно уставились на блондинку, которая не сводила глаз с экрана. — А ты что за ангелочек? — Роан, усмехаясь, с интересом рассматривал незнакомое лицо. — Меня зовут Кларк, и я работаю с телами вроде тех, что вы привозите на тачках вроде того Фольксвагена, — равнодушно бросила Гриффин, получив в ответ еще один смешок. — Ясно, Хеда теперь тусуется с полицейскими. Любопытно. Что ж, Кларк, твои слова не лишены смысла. И чего вы от меня ждете? Я понял, Лекса хочет, чтобы я помог вам доказать вину матери в целом перечне злодеяний. Мать в тюрьме — фирма мне. Онтари выбывает из игры, потому что без матери она ничто. Мне нравится план. Какова моя роль? И где гарантия, что мисс Блейк не докажет, что я соучастник? Октавия подала плечами: — То, что автомобиль принадлежит Роану Айсплингу, еще не значит, что за рулем был Роан Айсплинг. Кроме того, убить человека и отвезти труп — разные вещи. Можно даже не знать, что ты перевозишь. Или знать, но когда у тебя нет выхода, то отвезешь и труп. Вариантов масса. Роан вздохнул и задумчиво посмотрел куда-то на поверхность стола, на котором располагался его компьютер. — Полагаю, вы хотите, чтобы я свидетельствовал против матери, — пробормотал он. — Но здесь нужно быть осторожным. Я должен быть уверен, что вся полиция на стороне закона и справедливости. Потому что сейчас это не так. Я не хочу выставить себя предателем и оказаться где-нибудь в канаве вместе с вами. Поэтому я не скажу ни слова, пока не буду уверен, что это безопасно. — Кто в полиции может помешать честному расследованию? — нетерпеливо спросила Октавия и тут же встретила насмешливый взгляд Роана. — Есть в Ричмонде человек, обладающий большими полномочиями и заинтересованный в прикрытии моей матери. Хотя бы в память о моей покойной сестре. — Телониус Джаха, — одними губами молвила Октавия и в отчаянии прикрыла глаза. — Но я могу попытаться переманить на вашу сторону Эко, — продолжил Роан. — Она ненавидит мою мать. Но она и боится её. И тоже не захочет оказаться в канаве. Эко из тех, кто на первое место ставит личную выгоду, так что выбирать сторону будет из этих соображений. Вам следует хорошо подумать, что вы сможете предложить ей. — За что она ненавидит твою мать? — поинтересовалась Лекса. Для неё не было новостью, что многие люди Азгеды питают отрицательные эмоции к своему лидеру. Как и то, что боятся её. Ниа славилась жестокостью и была способна запугать любого, кто осмелился попасться ей на глаза, неважно, оказался он противником или союзником. Союзников эта женщина предпочитала держать в не меньшем страхе, чем врагов. — Эко стала сиротой, когда оба её родителя заживо сгорели в доме. Думаю, ты догадываешься, кто устроил поджог. Да, не своими руками, но Эко в любом случае знает, кто за этим стоит. Её отец пытался пойти против моей матери, это стоило ему жизни. Как и его жене. Эко ненавидела, что осталась без родителей, а потом застряла в приюте без возможности быть взятой в заботливую семью. Опять же, моя мать позаботилась об этом и назначила себя её куратором. Она запугивала Эш и выращивала из неё очередного монстра. Шпионку, защитницу и, если понадобится, хладнокровную убийцу. Эш прекрасно играет роль, но её ненависть к моей матери сильна. Если хотите знать, моя мать забрала Онтари из семьи сразу после смерти Алии. Онтари было десять, а её родители сильно задолжали Азгеде. Долг отдавать было нечем, так что мать забрала его… вот таким образом. У них все равно было несколько детей. Онтари больше никогда не видела родителей, а первые несколько лет жизни с нами видела от моей матери только жестокость. Только когда она озлобилась, мать изменила отношение к ней, чтобы сформировать покорность и привязанность. Онтари действительно предана ей. Не рекомендую с ней контактировать. — Что ж. Спасибо, Роан. Мы всё обдумаем и свяжемся с тобой в скором времени, — голос Лексы звучал так, будто она проводила какое-то банальное собеседование, а не вела разговор, от содержания и исхода которого зависели жизни, в том числе её собственная.

***

Октавия Блейк не понаслышке была знакома с термином «многозадачность», но теперь ей пришлось познать новую грань этого понятия. В рабочее время девушка старательно занималась мелкими делами, что выпадали ей, имитировала поиск преступной банды, именуемой Трикру, одновременно разыскивая информацию об Азгеде так, чтобы никто об этом не узнал. Джаха заходил один или несколько раз в день, и детектив мгновенно превращалась в актрису, которая самозабвенно выдавала скупые и незначительные факты о Трикру, радуясь, что вот-вот сумеет раскрыть самую опасную преступную группировку. По лицу Джахи казалось, будто он доволен увиденным и услышанным. Лекса, в свою очередь, проделывала большую работу по поиску компрометирующей информации на главные персоналии Азгеды. Роан оборонил в одной из бесед, что интерес могут представлять банковские транзакции Нии или одной из принадлежащих ей когда-то фирм, но более детальной информацией он не располагал. Кларк, которая не хотела сидеть, сложа руки, мало чем могла помочь, но изо всех сил старалась сделать хоть что-то полезное. То, что начальник полицейского участка попустительствует страшным убийствам и скрывает опасных преступников, казалось ей дикостью. Октавия и Лекса уверяли её, что такое часто случается, и не каждому полицейскому можно доверять. Но обе твердили, что на Джаху можно найти управу, что важно просто найти кого-то на более высокой должности, кто действительно будет защищать закон, кто будет заинтересован в поимке виновных. Кларк же уповала на то, что её мать несколько раз вытаскивала Телониуса с того света, когда он получал тяжелые огнестрельные ранения. Возможно, на него можно было повлиять мирным путем через Эбби. Вскоре из больницы выписали Рейвен, но вернуться к работе ей предстояло еще нескоро. На первом месте была реабилитация: девушка пока не могла полноценно пользоваться ногой, но прогнозы были благоприятными. И все же её живой ум не мог оставаться без дела, так что Октавия и Кларк по очереди навещали подругу и делились всеми новостями по самому загадочному делу. Прошло всего несколько дней после первого телефонного и скайп разговора с Роаном, но дни эти выдались настолько трудными и утомительными, что по ощущениям пролетела целая неделя. Октавия не удивилась бы, если бы в какой-то момент Линкольн, как и все молодые люди до него, обвинил её в одержимости расследованиями, хлопнул дверью и исчез из её жизни. Но тот, напротив, всячески поддерживал, интересовался, советовал. Ему не так уж и много было известно о деятельности Трикру, он почти ничего не знал об Азгеде, но одно лишь его желание помочь заставляло Октавию таять. Она была благодарна, когда в особенно утомительные дни он не наседал с разговорами или физической близостью, а лишь заботливо приносил ей чай или относил её в кровать и укрывал легким одеялом, если ей случалось уснуть на диване. Лекса в эти непростые дни была непривычно напряженной, иногда даже замкнутой. Бывали вечера, когда она могла просто лечь в кровать, мягко поцеловать губы Кларк, прижаться к ней и забыться когда крепким, когда беспокойным сном. Тогда Кларк подолгу не смыкала глаз, рассматривая лицо любимой, которая в такие моменты казалась особенно беззащитной и уязвимой. Один взгляд на неё вызывал бесконечное желание оберегать её — совершенно незнакомое доселе чувство для блондинки. Лекса не просто боялась проиграть битву: в этой битве она боялась потерять ту, что стала ей особенно дорога. И Кларк, осознавая это, невесомо гладила густые каштановые волосы, будто обещая нечто, чего на самом деле пообещать не могла: на любой войне никто никогда не собирается проигрывать или расставаться с жизнью. Бывали вечера, когда Кларк и Лекса, напротив, растворялись друг в друге, забывая обо всем на свете, будто не было ни коварной Нии, ни вездесущей Азгеды, а были только нежные объятия и поцелуи, неразборчивый шепот, сладкие вздохи и стоны, страсть и блаженная истома. Среди этих вечеров был один, когда девушки сообща готовили незатейливый ужин, и Лекса, натирая сыр, неожиданно сказала: — Знаешь, я ведь испугалась, что ты сбежишь, когда я призналась тебе, что я Хеда. Кларк поперхнулась неизвестно чем — девушка в это время нарезала салат, но совершенно точно не пробовала ингредиенты. Не переставая смотреть на овощи, она тихо ответила: — Если честно, был момент, когда я хотела бежать без оглядки. Просто… Сначала я остолбенела. Я ведь поверила в легенду Джахи, в то, что Хеда — особо опасный преступник. И тут ты… Но мой разум отказывался связывать два этих факта. Я хотела сбежать и в одиночестве это обдумать. Но тут появилась Октавия, которая как будто этого и ждала. И она не была напугана или удивлена. А я решила, что буду сволочью, если сбегу и оставлю её один на один с опасным преступником Хедой. А потом… твой рассказ. И я поняла, что они были правы. Рейвен, которая с самого начала выдвинула теорию о второй группировке, которую Джаха прикрывает. Октавия, которая говорила, что её смущает что-то в его легенде. А я… просто доверчивая дурочка, которая верит, что каждый полицейский защищает закон и говорит правду, — девушка тяжело вздохнула. — Теперь я знаю, что это не так. Что не всем полицейским можно верить, даже если они занимают высокие должности. Но я верю Октавии и Рейвен. Я верю тебе. — Должна признаться, — Лекса шумно вздохнула, — у меня как-то было помутнение, и я думала, будто тебя ко мне… ну вроде как подослали, — Кларк изумленно вкинула брови. — Причем я не могла определиться, с какой именно целью, но знаешь, как в бульварных романах… — Типа втереться к тебе в доверие, разузнать твои тайны, а потом всадить нож в спину? — закончила мысль Кларк, и Лекса неуверенно кивнула. Кларк молчала. Сначала она выглядела обиженной, раздосадованной, затем рассерженной, но в конце концов она хихикнула и сказала: — Я считала тебя убийцей, ты меня — подсадной уткой. Что ж. Один-один. Мы квиты. И беззаботно засмеялась.

***

— Ты решил не контролировать, как ищейка отрабатывает ложный след? — в голосе слышалось разочарование. — Почему же. Я контролирую. Отрабатывает. Медленно, но верно идет в нужном направлении. — Любопытно, почему в таком случае мне доложили, что она проводит много времени с Хедой. — Что? — Их никогда не видят вместе, но они с завидной регулярностью поочередно заходят в один и тот же подъезд какого-нибудь многоквартирного дома. Занятная картина вырисовывается, между прочим. Если это действительно так, то либо Хеда умело водит за нос твое следствие, либо Октавия умело водит за нос тебя. В любом случае ясно одно: Хеда направит её совсем не туда, куда нужно нам. Точнее, натравит её на меня, что нежелательно. — Что теперь делать? Нужно ей помешать. — О, я сейчас как раз решаю, что сделать. У меня дилемма. То ли уничтожить Хеду физически, то ли сначала уничтожить её морально. — Морально? Как это? — Мне доложили, что у неё появилась любовница. Отличная мишень. Кстати, тоже из ваших. Такая блондиночка с ангельской внешностью, ковыряется в трупах. Я уже заготавливаю банку для её головы. Скоро я приму решение, что с ними делать. Сдавленный смех, затем гудки. Мужчина продолжал сжимать телефон, осознавая услышанное. — О, нет. Нет, нет. Надо предупредить Эбби.

***

Эбигейл Гриффин быстро передвигалась по почти пустынному коридору, а в ушах раз за разом отдавался этот шокирующий разговор. «Эбби, я только что узнал, что твоя дочь — любовница Хеды». «Чья любовница?» Любовница. Странно слышать такое слово по отношению к своей дочери. К её маленькой неразумной Кларк, которая еще недавно то делала нелепую эмо-челку, то, не спросив разрешения, покрасила волосы в этот безумный розовый цвет. Любовница. Эбби тряхнула головой. Дикость, просто дикость. «Прости, ты точно знаешь её, она заметная фигура в вашем обществе. Алексия Вудсон». Ну да, конечно, Алексия. Лекса. Та, из-за которой Кларк не разговаривала с ней целых девять дней, а заговорила только потому, что Рейвен была тяжело ранена. А так бы и продолжала избегать мать дальше. Неизвестно сколько. «Само собой». «Эбби, они должны прекратить встречаться как можно скорее! Твоей дочери угрожает опасность!» Вот оно. Чувствовало материнское сердце, не могло оно ошибаться. Рейвен предупреждала. Но когда Кларк кого-то слушала? Всегда всё делала, как ей хотелось — и вот вам, пожалуйста. Не успела наиграться — уже опасность. «В чем дело, Телониус?» «Ты же помнишь ту девушку, Костию Гонсалес? Первую любовницу Алексии?» Эбби сглотнула. «Разумеется». «Кларк следующая. Тебе нужно спасать её». И теперь она спешила. Спешила спасать свою дочь, потому что она сразу говорила, что эта Алексия непростая, опасная, с ней лучше не связываться. Но… Перед глазами возникали образы того дня, когда они привезли в больницу Рейвен. Как Лекса обнимала Кларк, как бережно прикасалась к ней, как смотрела на неё. Ведь прошло совсем немного времени, они недолго встречаются. Что нашло на эту Алексию? Как у них, маньяков, всё устроено, что сегодня она окружает заботой, а завтра лишает головы? Можно ли спасти Кларк или уже поздно? Почему Алексия вообще всё еще на свободе? Эбби уже видела впереди кабинет, где работала Кларк, и прибавила шагу. Постучала, подергала ручку двери. Заперто. Никто не отвечал. Она постучала в соседние двери и в дверь напротив, но люди за ними не знали, где сейчас находится Кларк. Увидев идущую по коридору смутно знакомую девушку, Эбигейл бросилась к ней. — Здравствуйте, миссис Гриффин, — её-то, разумеется, узнавали все. — Добрый день, Вы не видели Кларк? — Она ушла минут пять назад. — Куда? — Кажется, к Октавии Блейк, в детективный отдел. — Спасибо. Если Кларк ушла пять минут назад, значит, сейчас она уже заходит к Октавии, и следует поторопиться, если девушки намереваются куда-то пойти. Эбигейл набрала номер дочери раз, другой, но та отчего-то не отвечала. Если они только собираются уходить, то есть шанс встретить их где-то у входа в полицейский участок. Если повезет, она и вовсе застанет их у Октавии. Эбби шла быстро, не глядя на лица проходящих мимо людей, бросая безликое «Хей» на все их приветствия. Наконец, она добралась до кабинета детективов, постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь. Октавия Блейк сидела на своем месте, Кларк — напротив неё. — Кларк! — воскликнула Эбби, захлопнув дверь, и, если Октавия осталась невозмутимой, то блондинка подскочила. — Здравствуйте, миссис Гриффин. — Мама, нельзя же так пугать! — Кларк, милая, — Эбигейл остановилась у стола Октавии и оглядела кабинет. В нем не было больше никого, значит, можно было говорить всё без утайки. Теперь-то и Октавия примет сторону матери, когда узнает о возникшей угрозе. — Кларк, тебе нужно немедленно расстаться с этой Лексой! — Что? — обе девушки подняли на неё изумленные взгляды. — Мама, какая муха тебя укусила?! — блондинка шумно отставила стул, поднимаясь. — Кларк, тебе угрожает опасность! Я с самого начала тебе об этом говорила! — Эбигейл во мгновение ока оказалась рядом с дочерью и попыталась схватить её за плечи, но та резко отстранилась. — Что за бред? — Кларк, если ты этого не сделаешь, тебя постигнет та же участь, что и ту предыдущую девушку! Пойми же! Ты следующая жертва! Кларк округлила глаза, Октавия замерла. — Мам, перестань нести чушь и объясни, с чего ты это взяла, — раздраженно бросила Кларк, вновь отступая от матери. Эбби вздохнула и потерла виски. — Мне только что звонил Телониус, он предупредил, что ты следующая… — А, конечно, Телониус Джаха, — протянула Октавия, и Кларк немедленно вторила ей: — Как мы сразу не догадались. Джаха. Но… Кларк застыла, так и не договорив. — Ниа, — Октавия тряхнула головой. — Если Джаха знает, то он каким-то образом узнал от неё. Девушки обеспокоенно переглянулись, и с их губ сорвались браные слова. Эбби потрясенно смотрела то на одну, то на другую, не решаясь что-либо произнести. Ниа — кто это вообще? Что такого знает её дочь, чего не знает она? — Мы должны что-то решать прямо сейчас! — воскликнула Кларк, доставая телефон и спешно вызывая нужный контакт. — Я ставлю на громкую связь. Гудки, гудки, гудки. — Кларк? — Лекса, это срочно! — Что случилось? — Ниа знает о нас с тобой. Джаха звонил моей маме. Он упомянул Костию и сказал, что я следующая. Повисла тишина, а затем в трубке послышался сдавленный стон Лексы: — Боже, нет. — Этот подонок додумался только до того, что мы с тобой должны поскорее расстаться, чтобы сохранить мне жизнь. Понимаешь? — Кларк негодовала. — Он не хочет раскрывать настоящего преступника, вместо этого он… — Кларк, ты должна как можно скорее уехать из города, — перебила её Лекса. — Что? Какого черта? — Здесь небезопасно, — продолжала Вудсон. — Тебе нужно уехать из города. А лучше из штата. Еще лучше из страны. Пожалуйста, пусть твоя мама поедет с тобой. Я куплю вам билеты в любую точку мира, только прошу тебя, собери необходимые вещи и уезжай как можно скорее. Голос Лексы, казалось, срывался на плач. — Эй, Лекса, — в разговор вмешалась Октавия. — Я считаю, что вам обеим нужно смыться. Уезжай с Кларк. Мы тут сами разберемся. — О, ты в своем уме? — возмутилась Лекса. — Я Хеда, я не могу просто так сбежать в разгар этой битвы. — Лекса, не глупи, — Октавия нахмурилась. — Во-первых, ты не сбегаешь, а спасаешь свою любимую девушку. Во-вторых, это не битва гангстеров, очнись! Это противостояние закона и преступников, это моё дело, это моя битва! Нечего вам обеим здесь маячить, вы же как мишени для Азгеды. Завтра у Кларк выходной, пусть соберет чемодан, но и ты тоже поезжай если не с ней, то следом. — Черта с два я куда-то уеду! — выкрикнула Кларк, и из трубки послышался тяжелый судорожный вздох. — Кларк, пожалуйста… — Лекса, я поговорю с ней, — Октавия бросила на Кларк сердитый взгляд. — Послушай Октавию, — попросила Лекса. Блондинка не могла сейчас видеть её лицо, её взгляд, но могла себе представить, насколько сильная боль наполняет сейчас ту, которую она изо всех сил хотела оберегать. — Кларк, ты можешь пока уехать в дом родителей, я могу приставить к тебе круглосуточную охрану. Но тебе нужно покинуть штат в ближайшее время. Здесь везде небезопасно. Здесь везде Азгеда. — Лекса, когда Кларк исчезнет, Ниа сразу же переключится на тебя, — холодно заметила Блейк. — Ты тоже в опасности, именно поэтому вам обеим нужно уехать. Твои люди поймут. Все поймут. Никто не будет осуждать. Кроме того… ты нужна Гриффин живой. Побереги себя. — Я подумаю, — нерешительно ответила Лекса. — Кларк, я заберу тебя вечером и отвезу, куда скажешь. А дальше решим, как быть. Умеешь обращаться с пистолетом? — Еще бы! — усмехнулась блондинка. — Между прочим, я очень метко стреляю. Едва они распрощались, как Октавия тут же набросилась на судмедэксперта: — Кларк, прекрати упрямиться. Ты мишень для этой психической, мы не можем рисковать твоей жизнью. Тебе нужно уехать отсюда и не возвращаться, пока мы её не арестуем. Забирай Лексу, Эбби и уезжайте. — Лекса точно никуда не уедет, — недовольно пробурчала Кларк. — Она не сможет остаться в стороне. А значит, не смогу и я. Блейк всплеснула руками. — Кларк, не глупи! Ниа охотится за тобой, нам уже это точно известно. Ты же понимаешь, что если над тобой нависнет угроза, то Лекса полезет в любые неприятности, чтобы спасти тебя? Ты же понимаешь, что тебя можно будет использовать как приманку? Что она готова будет рискнуть своей жизнью, и погибнуть можете вы обе? Кларк потупила взор. Октавия во многом была права, и, хотя невыносимой была мысль оставить друзей в самое напряженное время, еще более невыносимо было думать, что она может подставить Лексу. Эбби за это время не произнесла ни слова. Пока девушки эмоционально обсуждали какую-то неизвестную преступницу и строили планы по спасению Кларк, в ушах старшей Гриффин продолжал отдаваться взволнованный и едва ли не наполненный отчаянием голос Вудсон. Она ошиблась. Она опять ошиблась и снова практически потеряла доверие единственной дочери. Лекса действительно заботилась о Кларк и стремилась любой ценой обеспечить её безопасность — первый приоритет старшей Гриффин. Эбигейл покачала головой. Когда в шумном разговоре Октавии и Кларк образовалась пауза, женщина, наконец, задала мучающий её вопрос. — Кто такая Ниа и причем здесь Джаха? — Ох, это очень занимательная история, — Октавия криво улыбнулась. — Присаживайтесь.