Amaranthine

Несколько часов они провели за одним и тем же занятием: внимание Эбби и Лексы было приковано к устройству, передающему сигналы от Кларк, в то время как Октавия и Маркус слушали разговоры Нии. В первый час в помещении, где Роан оставил Кларк, которую первым делом избавил от наручников, не происходило абсолютно ничего. Кларк даже напела какую-то веселую песенку, будто желая таким образом передать, что сейчас ей ничего не угрожает, если кто-то из своих её прослушивает, в то время как для недругов это скорее покажется способом подавить страх. На исходе второго часа скрипнула дверь, отчего Лекса сразу напряглась, но сразу расслабилась, услышав голос Роана. Он принес блондинке пару бутербродов и воды, бегло поинтересовавшись, не нужно ли ей справить нужду, на что Кларк ответила, что не отказалась бы. Роан ушел, а через несколько минут дверь снова скрипнула: на этот раз это была Эшли, которая попросила Кларк делать всё быстро, и в следующие несколько минут в устройстве не раздавалось ни единого звука. Следующий час проходил практически в полном безмолвии, разве что иногда Кларк принималась что-то тихо напевать. Куда более оживленным было занятие Блейк и Кейна. Выражение лица Октавии постоянно менялось, время от времени она делала какие-то пометки карандашом в маленьком блокноте. Первым, что оказалось примечательным, был телефонный разговор, состоявшийся вскоре после того, как Роан увел Кларк. Ниа поздоровалась с неким Кейджем, о котором им уже доводилось слышать, а затем спросила, есть ли в его распоряжении какое-нибудь помещение, где можно несколько дней подержать пленницу. Вероятно, ответ был отрицательным, потому что женщина выдержала недолгую паузу, глухо замычала, а затем вздохнула и сказала, что в таком случае они прибудут через два-три дня, а пока пленница посидит в её подвале. Затем долгое время ничего не происходило. Судя по всему, к ней пару раз заходила Онтари, но Ниа отсылала её прочь, говоря, что ей необходимо подумать. Всё это время Лекса не находила себе места. От переднего колеса автомобиля до куста — десять шагов. Обратно почему-то девять. От заднего колеса до него же — тринадцать. И обратно столько же. Обойти машину вокруг — двадцать шагов. В обратном направлении — двадцать один. Эбби с трудом уговаривала её присесть и не суетиться перед глазами остальных. Но проходило не более пяти минут — и девушка снова вскакивала и принималась бесцельно ходить от одной точки к другой. Примерно раз в десять минут она задавала один и тот же вопрос: «Когда мы будем вызволять Кларк?» С трудом верилось, что это та же самая девушка, которая в школе-интернате не боялась смотреть в лицо обидчикам из старших классов. Это все еще была та девушка, которой лучше всех удавалось обуздать свое волнение даже перед экзаменами у самых строгих и непредсказуемых профессоров. Когда минуло уже три часа, устройство в руках Октавии разразилось телефонным звонком и властным голосом Нии: — Слушаю, Кейдж, — пауза. — Отлично, — еще пауза. — Очень хорошо. В таком случае мы привезем еще кое-кого, — пауза. — Нет-нет, этот человек будет только смотреть. Я надеюсь. Договорились. Через два-три дня. Я позвоню. И сразу же, едва закончив разговор, она выкрикнула имя Онтари, которая не заставила себя долго ждать и появилась через какие-то секунды. — Кейдж сказал, что на Горе нет возможности держать пленницу несколько дней, так что она останется здесь. Знаю, ты взялась бы за неё уже сейчас, но потерпи. Не трогай, по крайней мере, сегодня даже близко к ней не подходи. Я уже придумала, как мы приманим и схватим Лексу. — Так мы повезем на Mount Weather их обеих? — осторожно спросила Онтари, и сложно было передать, что в этот момент почувствовали четыре человека, слушающие разговор. Октавия восхищенно ахнула, услышав название, получая доказательство, которое само попало в её руки без каких-либо усилий. Но стремление Нии отвезти туда Кларк, да еще и Лексу, заставляло кончики пальцев стремительно похолодеть. — Да, Кейдж сказал, что они всё подготовят к нашему приезду. Лекса будет зрителем. Я считаю, что сначала Цинь устроит ей маленькое представление. — Неужели смазливая блондиночка лишится пары порций костного мозга без анестезии? — по голосу Онтари чувствовалось, что она улыбается. А глаза Октавии, тем временем, расширились от переполнивших её эмоций. Лекса же, напротив, побледнела и никак не отреагировала на обеспокоенный взгляд Эбби. — Я думаю, это будет идеальная пытка для неё. И для Вудсон, которой придется смотреть, но она ничего не сможет сделать, — голос Нии звучал самодовольно. — Я хочу сломать Вудсон. И это должно её сломать. — Сука, — выдохнула Лекса, когда её губы задрожали. — Ну а потом? — продолжала Онтари. — Когда она вырубится, я смогу отрезать голову этой белобрысой твари? А что мы сделаем с Вудсон? Я могу потом покончить и с ней тоже? Эбби немедленно притянула шатенку к себе и позволила спрятать лицо в её волосах. Лексу била мелкая дрожь, и никакие поглаживания по спине или призывы размеренно дышать не могли ей помочь. — Этого не случится, — приговаривала Эбби. — Ниа запретила прикасаться к ней сегодня, а сегодня же мы её и достанем. Лекса тяжело вздохнула и отстранилась от Эбби. Её брови были сведены, а взгляд казался отрешенным, будто она погрузилась глубоко в свои мысли и перестала слышать всё еще продолжающийся разговор Нии с Онтари. Старшая женщина утверждала, что еще не придумала казнь для своего заклятого врага, а Онтари, напротив, предлагала разные варианты, поражающие жестокостью. Наконец, когда Октавия мягко прикоснулась к плечу Лексы, та вышла из оцепенения. — Прости, что тебе пришлось это услышать, — тихо сказала она, поворачивая Лексу к себе. — Мы уже услышали всё, что нам нужно. Настало время вытащить оттуда Кларк. Лицо Лексы прояснилось, стоило ей услышать имя любимой. Октавия достала из кармана маленькую рацию: — Ребята, прием. Пора.

***

Кларк уже несколько часов провела в подвале, единственным источником света в котором было крохотное окошко под потолком. А единственным её развлечением было поедание двух бутербродов, принесенных Роаном, да поход в ближайшую уборную в компании Эко. Разумеется, это происходило в полнейшей тишине: наверняка Ниа планировала терзать пленницу голодом и всяко не заботилась о её физиологических потребностях. А может, это была своеобразная форма унижения, потому что Кларк пришлось бы испражняться в том же подвале, где ей предстояло провести какое-то время. Девушка несколько раз принималась напевать песни при включенном передающем устройстве: просто подать знак Лексе, маме и Октавии, чтобы те знали, что она в порядке. В остальное время блондинка размышляла обо всем, что приходило в голову. Ей было невдомек, что к подвалу уже направлялась Онтари, которая не хотела ждать разрешения начать пытки. К чему ждать, если жертва уже попалась? Брюнетка уже придумывала, как начнет истязать девушку, которую сегодня увидела впервые в жизни, но которая была связана с человеком, которого ненавидела Ниа. Эта Гриффин сразу не понравилась Онтари. Её слова о каких-то нелепых попытках сообща навредить Вудсон Онтари сразу определила как «брехня». Все эти предложения выглядели частью какого-то хитроумного плана, который, возможно, был призван всего лишь сохранить жизнь Гриффин. Может быть, это и вовсе не было планом, а только желанием во что бы то ни стало спасти собственную шкуру. Но больше всего негодования вызывало то, что Ниа, проницательная и самая коварная женщина, так легко на это купилась. Безусловно, она сразу создала из предложения отчаявшейся блондинки новый вариант совместной пытки, но Онтари вообще не нравилось, что в этот раз Ниа так опрометчиво меняет свои планы. Она уже почти достигла подвала, когда её неожиданно окликнул Роан: — Онтари, ты нужна мне прямо сейчас. — Зачем? — огрызнулась брюнетка. Если она не отделается от него сию минуту, с истязаниями придется повременить, а она уже чувствовала зуд на кончиках пальцев, который так и побуждал её вцепиться в волосы этой белобрысой твари, как теперь про себя называла её брюнетка. — Пойдем, мне нужна кое-какая помощь, — тихо сказал Роан, приближаясь. Онтари нахмурилась. Никогда прежде Роан не просил её о помощи. Он всегда старался сделать любую мелочь, выслуживаясь перед матерью, желая получить её одобрение. Впрочем, Онтари давно разглядела, что он не так глуп, как кажется. Напротив, он умен и хитер, но по каким-то причинам держится подальше от материнских дел, правдоподобно разыгрывая роль простака. Брюнетке показалось, что она услышала сверху какой-то слабый стук, будто кто-то стучал в дверь. Над головой раздались тихие шаги. Онтари бросила на Роана вопросительный взгляд, но тот и бровью не повел, словно и не слышал вовсе, что на первом этаже кто-то ходит, и теперь шаги принадлежат явно не одному человеку. — Что там происходит? — прорычала брюнетка, сверля мужчину взглядом. Роан равнодушно пожал плечами. — К маме привели несколько новых кандидатов заместо тех, которых убили или арестовали. Онтари сжала челюсти. Ниа не говорила, что кто-то из Азгеды действительно искал новых людей на роль похитителя, к тому же, подразумевалось, что для поимки Хеды будет использована приманка в виде Кларк Гриффин, и это произойдет на выбранной Нией территории, где у Лексы не будет шансов защитить себя и свою любовь. Над головой раздались новые шаги, гораздо более гулкие и торопливые. Что-то определенно было не так.

***

Полицейский внедорожник мчался в сторону Ричмонда на максимально допустимой скорости, стремясь как можно быстрее доставить первых задержанных. Онтари безучастно смотрела сквозь заднее стекло и кусала губы. В её голове гудело от невозможности осознать всё, что произошло за последние полчаса. Роан и Эшли оказались предателями. Она всегда сомневалась в намерениях Роана, но теперь, когда он занял не просто сторону правосудия, но еще и сторону Хеды, когда открыто выступил против матери и сдал её в руки полицейских, это ощущалось хуже, чем удар в самую чувствительную точку. Его поступок ощущался невероятным. А то, что с ним заодно была еще и единственная толковая шпионка Азгеды, обескураживало. Эшли всегда казалась самой надежной из всей команды, она никогда не давала повода сомневаться в верности Ледяной Королеве, всегда в точности выполняла поручения и никогда не позволяла себе ослушаться. Онтари усмехнулась, думая об Эко. Разумеется, она же шпионка. Это её предназначение — входить в доверие, не вызывать подозрений. Первоклассная шпионка, что тут скажешь. Именно Эшли была той, кто впустил в дом детектива Октавию Блейк и нескольких полицейских, которые произвели задержание. Причем не просто впустила, но еще и проводила до кабинета, где Ниа в полном одиночестве размышляла над судьбой Лексы. Открыла дверь кабинета, отвлекла разговором, а два крепких парня ворвались так внезапно, что Ниа даже не успела понять, что происходит. Онтари в это время была отрезана от своей госпожи: разумеется, Роану на самом деле не нужна была никакая помощь, этот предатель лишь стремился защитить пленницу, а то, что он еще и удержал Онтари в стороне, пока арестовывали Нию, было лишь удачным стечением обстоятельств. Онтари взяли несколькими минутами позже, когда Блейк с одним из полицейских спустилась, чтобы освободить Гриффин. Брюнетка ненавидящим взглядом обводила всех, кто сидел впереди: те самые двое полицейских занимали водительское и пассажирское сидение, а на заднем ряду расположились проклятая Блейк и предатели Роан и Эшли. За ними следовал еще один автомобиль, такой, на котором должны передвигаться обычные люди, а не кучка полицейских, работающих под прикрытием. Именно в этот автомобиль поместили Гриффин, и Онтари и Ниа молча переглянулись, когда увидели целую и невредимую Лексу, в объятия которой бросилась блондинка. Выходило, что Эш наврала, сказав, что Хеда ранена и в больнице. Они всё это подстроили. Всё, что произошло сегодня, было тщательно спланировано, а Онтари, которая должна была защищать свою госпожу, не смогла распознать эту фальшь. Брюнетка закрыла лицо руками. Всё потеряно. Неизвестно, какие козыри есть на руках у Блейк, но очевидно, что после ареста Ниа больше не будет мэром. И Онтари вряд ли когда-нибудь получит мэрское кресло. Столько лет впустую. Столько лет, когда она убеждала себя, что Ниа — её лучший шанс, её возможности, которые никогда не могла дать ей нищая семья. Столько лет терпела перепады её настроения. Столько лет получала удар за ударом за оплошности, а потом по несколько дней могла не получать ни крошки еды и совсем немного воды. Она терпела в надежде, что однажды будет вознаграждена. В её четырнадцатый день рождения все лишения остались позади. Ниа устроила ей маленький праздник, даже предлагала пригласить друзей, которых у неё не водилось. Угостила сладостями, подарила игрушечный пистолет — о, как Онтари смотрела на этот подарок, как она благоговела, беря его в руки. С того дня жестокость осталась позади, а Онтари время от времени получала скупую ласку, когда всю неделю приносила хорошие оценки или умудрялась поразить из своего игрушечного пистолета все мишени, выставленные Нией. Ледяная королева сама обучала её навыкам борьбы и стрельбы, сама же оценивала прогресс. В шестнадцать Онтари вместе с Нией и Роаном начала посещать подпольные бои, проводимые людьми Азгеды. Жестокое и кровавое зрелище не напугало девушку, напротив, её глаза всегда были прикованы к рингу, а каждый мощный удар отзывался трепетом в её груди, а порой и возбуждением. Когда девушке исполнилось семнадцать, Ниа впервые взяла её с собой на Mount Weather, где они лицезрели, как бессознательного человека лишают внутренних органов. Через неделю или чуть больше в дом Нии привезли юношу, которого Онтари несколько раз видела на подпольных боях. Тот, кто бросил его к ногам Нии, назвал его предателем и сухо добавил, что он заслуживает казни. Казни, которую выпала честь осуществить Онтари. Брюнетка действовала по наитию, еще не зная, как обращаться с человеком, над которым получила власть. Смерть его оказалась долгой и мучительной, но именно это доставило ей несказанное удовольствие. Она бы огорчилась, если бы получилось иначе. Вскоре в их доме оказалась черноволосая и черноглазая девушка. Поначалу приветливая и вежливая, но уже напуганная. Они пытали её вместе. Ниа жаждала выведать тайны своего заклятого врага, Онтари просто упивалась своим превосходством и возможностью выплеснуть ненависть. Она все еще помнила каждую наносимую рану, каждый стон и вскрик, помнила, как сначала от криков Костии закладывало уши, но спустя часы её голос садился, а под конец она практически не издавала звуков. Но девушка так и не позволила сломать себя ни властной Нии, ни обезумевшей Онтари. Когда Ниа позволила брюнетке обезглавить жертву, жизнь той уже висела на волоске. Эта голова затем отправится по адресу, где когда-то оборвалась жизнь Алии, а тело будет сожжено на самом севере штата. После этого Онтари отняла еще не одну жизнь, но именно первые два своих убийства помнила в мельчайших деталях. Она часто прокручивала в голове воспоминания о них и мысленно замедляла некоторые сцены, смакуя страдания жертв. Теперь она теряла всё, чего достигла. Если Джаха им не поможет, если Ниа не найдет способ выпутаться из этой передряги, то в её жизни не останется ничего, что могло бы иметь смысл. Ей всего двадцать, и у неё будет судимость и полное отсутствие перспектив. Она лишится всего, что могла бы получить от своей верности Нии. Теперь всё получит Роан, этот предатель, будь он проклят. Ему достанется всё имущество матери, все фирмы, которые она возглавляла. Он получит всё, о чем не мог и мечтать, в то время как Онтари останется ни с чем. И эта Эшли Арчер… Наверняка ей тоже что-нибудь перепадет. Они все были в одной лодке, а теперь Онтари из фаворитки превратилась в аутсайдера. Ниа — из лидера в лузера. Их попросту обвели вокруг пальца, сделав вид, что Роан достаточно ловок, чтобы схватить Гриффин, а Гриффин — недостаточно расторопна, чтобы избежать опасности. И они купились, когда следовало сразу прикончить блондинку и нейтрализовать Роана. Но Эко… Онтари никогда бы не подумала, что она играет на другом поле, и именно Эко могла помешать им. Онтари сжала кулаки. С каждым километром, что они приближались к Ричмонду, в ней росло желание уничтожить ненавистных Вудсон и Гриффин, а еще этих предателей Роана и Эш. И конечно Октавию Блейк — если бы не она, никто бы не вышел на них. Джаха сбивал Блейк с толку, как только мог, но эта девица оказалась слишком упрямой и должна поплатиться за свою настойчивость.

***

Лекса, стоило ей только увидеть Кларк, моментально преобразилась: лицо расслабилось, глаза заблестели, а сжатые губы растянулись в улыбке. Эбби, которая хотела хотя бы прикоснуться к дочери, за которую переживала, лишь протяжно выдохнула, отступая и давая Лексе первой сжать блондинку в объятиях. — Я провела там всего три часа, — пробормотала Кларк, ощущая, как сильно колотится сердце шатенки. — И каждую минуту тебе могла угрожать опасность, — прошептала в ответ Лекса. — Там были Роан и Эко. Они обещали защитить меня, если потребуется. — И все равно мне было неспокойно. Эбби подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от пары. — Нам всем было неспокойно. Услышав голос матери, Кларк только открыла глаза, но не спешила отстраняться от любимой девушки, напротив, лишь сильнее прижалась к ней всем телом. — Я в порядке. Маркус Кейн, тем временем, связывался с коллегами из небольшого городка Аппервилл, которые были на пути к Mount Weather. Изначально Октавия намеревалась сама отправиться туда, однако Кейн настоял на том, что она не может быть в двух местах одновременно, а задержание на так называемой Горе нужно провести сразу после задержания Нии. Именно поэтому он заранее связался с командой, которую составляли хорошо ему знакомые люди. Кейн был уверен, что им можно доверять. Компьютерному гению Монти Грину понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить полные имена упомянутых в разговоре Кейджа и Цинь, а также то, кем они являются. Поэтому команда из Аппервилла уже точно знала, кого следует задержать, а их главный детектив дал слово прислать результаты обыска во всем медотсеке и опечатать его, чтобы Октавия могла лично всё осмотреть сегодня или в любой другой день. Было решено, что в данный момент Блейк следует вернуться вместе со всеми в Ричмонд: как-никак, была задержана главная подозреваемая в двух сериях убийств, которые, впрочем, легко можно было свести в одну. Две машины друг за другом подъезжали к Ричмонду, когда поступили первые новости с Mount Weather: Кейдж Уоллес и Лорелей Цинь задержаны, при обыске были найдены хирургические инструменты, а также инструменты для пункции костного мозга. Двое арестованных вместе со всеми вещественными доказательствами будут доставлены в Ричмонд через несколько часов. Октавия, ехавшая в первой, полицейской, машине, облегченно выдохнула. Так же как и Маркус, управлявший автомобилем, державшимся в нескольких метрах позади. — Наконец-то этим беспощадным убийствам придет конец, — тихо сказала Кларк, которая всю дорогу сидела, прислонившись к Лексе. Та лишь угукнула в макушку своей девушки. Эбби, сидевшая на пассажирском сидении, сдержанно улыбалась. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Кларк и Лекса за всю полуторачасовую поездку ни на минуту не прервали тактильного контакта, и это умиляло её, возвращая в те времена, когда она была такой же безудержно влюбленной в своего Джейка, готовой пойти за ним на край вселенной. Теперь же в её груди разливалось тепло от простого осознания, что её дочь испытывает столько же глубокое и нежное чувство. Автомобили, наконец, остановились около полицейского участка. На улицу высыпали некоторые офицеры, которым не терпелось увидеть тех, кто уже столько лет приводил в ужас всё население города. Возле двери делегацию поджидал Джаха, который ни минуты не сожалел о принятом решении.

***

Их вывели из автомобиля, и они сразу встретились глазами с Телониусом, который пристально всматривался в непроницаемое лицо Нии. Та всю дорогу выглядела погруженной в свои мысли, не поменялось её выражение и в момент, когда она увидела Джаху. Вероятно, подумала Онтари, она не сомневалась, что он что-нибудь предпримет, чтобы вытащить их из этой передряги. Вот только брюнетка была уверена, что этого не произойдет. Она сузила глаза, бегло осматривая небольшую группу молодых полицейских, затем задержала взгляд на тех, кто вышел из той же машины, на которой были доставлены они. Октавия сохраняла безразличное и сосредоточенное выражение лица, Роан едва заметно улыбался, Эко, как и Онтари, обводила собравшихся глазами, оценивая, может ли кто-то представлять угрозу и для кого конкретно. Джаха, тем временем, кивнул Октавии и Маркусу Кейну, который уже вышел из второго автомобиля, откуда лениво выползли Вудсон и Гриффин. Онтари почувствовала, как закипает гнев, когда она увидела самодовольное выражение Джахи. Этот подонок даже не скрывал своего ликования, видя закованную в наручники главу Азгеды. — Ты пожалеешь о том, что допустил, чтобы это произошло, — выплюнула Ниа, не сводя с него глаз. — Прости, Ниа. Ты зашла слишком далеко, — темнокожий мужчина покачал головой. — Далеко — это когда ты понял, что я собирать убить дочь женщины, которая латала тебя после огнестрельных ранений? До этого тебя всё устраивало? — Не лучшее место, чтобы это обсуждать. — Отчего же? — Ниа ядовито улыбнулась. — Думаешь, ты победил? Почуял, что Блейк все-таки меня возьмет и решил в последний момент переметнуться на сторону вероятного победителя? Онтари закусила губу. Люди вокруг были настолько увлечены развернувшейся сценой, что отвлеклись от всего остального. Но брюнетку не интересовало то, как Ниа и Телониус будут выяснять отношения и что именно друг другу скажут. Она была сконцентрирована исключительно на офицере, который ослабил хватку на её локте, увлекшись эмоциональным диалогом. Это было именно то, чего ждала Онтари. Она владела множеством различных навыков рукопашного боя, и даже её заведомо проигрышное положение не было сейчас преградой. Ей всего лишь было нужно хоть что-то успеть сделать. Её жизнь рассыпалась перед глазами как замок из песка, который она почти построила в пятилетнем возрасте, но налетевший сильный ветер уничтожил все результаты её труда. То же самое сделали Роан, Эко, Джаха и тошнотворная парочка Вудсон и Гриффин. Всё, чего сейчас хотела Онтари, это отомстить. За разрушенную жизнь, загубленную карьеру и убитые надежды. Она действовала быстро, точно и уверенно, и молодой офицер даже не успел понять, как она сумела вырваться и выхватить пистолет из закрепленной на его поясе кобуры. Она оглушила его одним выверенным ударом и сумела снять пистолет с предохранителя даже несмотря на наручники, уже натиравшие её запястья. У Онтари не было времени разыгрывать сцены и стоять с наведенным на кого-то оружием. Шесть человек — столько пуль она должна была выпустить, но при таком обилии полицейских вокруг это было непозволительной роскошью. Нужно выбрать тех, в кого легче всего попасть. И Джаха был как на ладони. — Предатель, — прошипела Онтари, нажимая на курок. Пуля угодила Телониусу в правый бок, куда-то рядом с ребрами. Она не рассматривала, потому что уже поворачивалась в поисках следующего человека, который заслуживал пули, одновременно перезаряжая оружие. Октавия Блейк. Она первая отреагировала на происходящее и бросилась к Онтари. Не хватило каких-то нескольких шагов. Отважная Блейк застыла на месте, когда её живот пронзила пуля. Лицо исказила гримаса боли, которая несомненно порадовала бы Онтари в более благоприятный день, но сейчас у неё не было времени наслаждаться чужими страданиями. Её глаза уже искали следующего из тех, с кем следовало покончить прямо сейчас. — Надо было убить тебя в подвале, — прорычала Онтари, выпуская еще одну пулю, когда сзади её кто-то схватил и резко уронил на землю, выбивая пистолет из рук. Всё происходило слишком быстро, чтобы кто-либо успевал следить одновременно за всем. Но Лекса не разбиралась, на кого именно был нацелен пистолет, когда заслонила Кларк своим телом. В следующую секунду она почувствовала резкую обжигающую боль в животе, и глаза Кларк, в руках которой она медленно оседала, наполнялись ужасом. — Боже, Лекса, — чуть слышно прошептала Кларк, пока еще отказываясь верить в происходящее. Обхватив шатенку, она вместе с ней опустилась на землю и немедленно задрала окровавленную футболку. Лекса шумно дышала, и Кларк, всматриваясь в зияющую на её животе дыру, пыталась понять, могут ли быть задеты какие-то крупные сосуды или жизненно важные органы. На первый взгляд казалось, что нет, но впервые в жизни девушка ощущала страх при виде обильно вытекающей из раны крови. — Лекса, милая, с тобой всё будет хорошо, — бормотала Кларк, поднимая глаза в поисках своей матери. Эбби только что выскочила из автомобиля с аптечкой в одной руке и телефоном, по которому она говорила, в другой. — Трое с огнестрельными ранениями, — донеслось до блондинки: видимо, её мать уже вызвала коллег на место происшествия. — Мама! — закричала Кларк и не узнала свой надломленный голос. Эбби обернулась. — Дай мне что-нибудь, чтобы остановить кровь! Побледневшая Эбби коротко кивнула, спешно попрощалась с собеседником и открыла аптечку, на ходу разыскала небольшую гемостатическую губку и, разорвав упаковку, протянула дочери. Кларк закусила губу. Прижимая губку к устрашающей ране, она не переставала говорить: — Оставайся со мной. Всё будет хорошо. Сейчас вас всех отвезут в больницу. Подожди немного, скоро всё будет хорошо. Лекса в ответ только тяжело дышала. Если бы у Кларк была возможность зажмуриться и прогнать очередной кошмарный сон, она, несомненно, так бы и поступила. Но в ушах у неё шумело с той же скоростью, с какой колотилось её сжимающееся сердце, и с каждой секундой накатывало ощущение нереальности происходящего, дежа-вю того дня, когда она точно так же держала в руках Рейвен, пострадавшую от взрыва. Только сейчас всё было гораздо хуже. Потому что Лекса не может быть ранена, просто не может. Этого не должно было произойти, это чья-то дурная шутка, очень дурная. И уж точно Лекса не может умереть. Кларк даже не заметила, как рядом с ними оказались Анья и Роан. Анья вместе с Линкольном выехали из Калпепера чуть раньше, чем остальные, сразу же, как им сообщили о том, что задержание состоялось. Но они собирались оставить машину где-то в квартале от полицейского участка, до которого добрались бы пешком всего за несколько минут. Как выяснилось позже, они так и сделали и оказались около участка как раз в тот момент, когда Онтари начала пальбу. Линкольн сразу же бросился к Октавии, Анья — к Лексе. Точно также разделились обеспокоенные Роан и Эшли, поймавшие на себе ненавидящие взгляды Онтари, которая брыкалась, плевалась и сыпала проклятьями. — Жаль, я не успела пристрелить еще и вас, предателей! — выкрикнула она, поочередно глядя в глаза недавним союзникам. — Онтари, успокойся, ты сделаешь только хуже, — ледяным голосом сказала Ниа, до сих пор не сделавшая ни единой попытки вырваться. Будто все еще надеялась, что всё образуется. Где-то неподалеку взвыла сирена и тут же затихла. Роан притормозил в нескольких шагах от Кларк, бережно держащей Лексу в своих руках и не прекращающей зажимать рану кровоостанавливающей губкой. Анья села рядом и погладила Лексу по голове. — Держись, сестренка. Скорая уже на подъезде. Действительно, не прошло и минуты, как на парковку въехала самая большая машина из всего автомобильного парка больницы. Санитары быстро достали носилки по числу пострадавших. Роан помог Кларк и Анье уложить на носилки Лексу и донести её до машины. Затем загрузили Октавию, которую бережно несли Линкольн и Маркус. Последним был Джаха, принесенный санитарами. Эбби устроилась между Телониусом и Октавией, которым оказала первую помощь, Кларк примостилась рядом с Лексой и осторожно гладила её по голове. — Невовремя меня подстрелили, — хрипло заговорила Блейк. — Теперь Рейвен или Кейну придется делать за меня работу. — Эй, — окликнула её Кларк. — Они справятся. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке. Между тем, Эбби снова отдавала указания по телефону. — Джексон, я доверяю тебе Октавию. Приготовь всё к операции. Да. Скоро привезем. Кто еще из хирургов есть? У нас трое с огнестрелом. Совсем никого? — возникла пауза. — Это займет много времени. В идеале доставить к нам всех троих, — еще одна пауза. — Так узнай, на месте ли Майя. Она перспективная девочка. Да, я буду оперировать Телониуса. Как всегда. Хорошо. Женщина еще не успела завершить разговор, как почувствовала на себе свирепый взгляд Кларк. Не нужно было спрашивать, что именно разозлило её дочь в этом разговоре, но Эбби не сочла нужным отвечать на безмолвное обвинение. — Что значит, ты будешь оперировать Телониуса? — сквозь зубы выдавила Кларк. — А Лекса? Ты предлагаешь, чтобы она ждала, пока кто-то из вас освободится? По спине Кларк пробежала сильная дрожь, больше похожая на разряд тока или судорогу. Она бы могла закричать, могла бы взять что-нибудь, что попадется ей под руку, и с силой швырнуть в любом направлении. Могла бы схватить мать и встряхнуть её что было сил. Но она не сделала ничего из этого. Её руки тряслись, но правая все еще прижимала губку к ране, а левой девушка не переставала гладить Лексу по волосам. — Кларк, таков протокол, — ответила Эбби. — Сначала помощь должна быть оказана сотрудникам полиции, потом — остальным. Джексон сказал, что Майя сегодня дежурит, она молодой хирург, она справится с этой операцией, ты можешь ей доверять. Кларк лишь сильнее нахмурилась. — Протокол. Мама, ты знаешь, что эта пуля предназначалась мне? Лекса поймала её вместо меня, когда закрыла меня собой. Иначе я бы сейчас истекала кровью у неё на руках, а не наоборот. И что, тогда ты тоже говорила бы о каком-то протоколе, зная, что я могу умереть? Голубые глаза метали молнии. Эбби тяжело вздохнула: меньше всего ей хотелось выбирать между долгом и заботой о дочери, особенно в такую трудную минуту. Но ведь и спасение Лексы было своего рода заботой о Кларк. Если что-то случится с Лексой, Кларк никогда ей этого не простит. Автомобиль уже въезжал на больничную парковку, и решение нужно было принимать незамедлительно. — Вообще-то Джаха должен быть отстранен за то, что столько лет прикрывал преступную группировку, — с трудом выдавила Октавия, которая изо всех сил старалась оставаться в сознании. — Она права, — вторил ей Телониус. — Я больше не буду полицейским. Нечего выбирать. Спасай девушку, иначе потеряешь дочь. Настороженный взгляд Кларк встретился с печальным взглядом её матери. Эбби коротко кивнула. — Она нужна мне, мама, — одними лишь губами произнесла Кларк.

***

Второй раз за короткий промежуток времени Кларк ожидала в больничном коридоре. Анья, едва знакомый для неё человек и самый близкий для Лексы, сидела рядом и успокаивающе поглаживала её ладонь, когда блондинка начинала ерзать на своем месте и озираться по сторонам. — Успокойся, наша Лекса сильная, с ней всё будет хорошо, — поспешила заверить Анья, когда Кларк в очередной раз принялась грызть ноготь, не сводя глаз с двери палаты. — Твоя мама всё исправит. Гриффин ничего не ответила, но её глаза постепенно наполнились слезами. Девушка шумно всхлипнула и уронила голову на поджатые колени. — Это я должна быть там. Это из меня мама должна вытаскивать пулю. — Эй, — Анья осторожно положила руку ей на спину. — В любом случае Лекса постаралась, чтобы это не была ты. Кларк не могла больше сдерживать слезы. — Это многолетняя война, Кларк. Онтари в любом случае хотела застрелить вас обеих, — продолжала Анья. — И тебя, и её. Уверена, что ей было не так важно, в каком порядке попадет в каждую из вас. Даже если бы она попала в тебя, Лекса все равно была бы следующей. Кларк замотала головой. — Четвертого выстрела не было, — сквозь рыдания ответила она. — Если бы она попала в меня, с Лексой всё было бы хорошо. Анья прижала плачущую девушку к себе и ощутила, как та мелко дрожит. — Послушай меня, — мягко заговорила она. — Ты не должна винить себя в том, что Лекса сейчас лежит в этой палате. Ты не виновата в том, что случилось. Ты не виновата, что парень-полицейский не уследил за задержанной Онтари и за собственным оружием. Ты не виновата, что она сумела выстрелить трижды. Ты не виновата, что Лекса приняла решение закрыть тебя. Она решила, что так будет правильно. И я понимаю, почему она так поступила. И не осуждаю ни её, ни тебя. — Но из-за меня та, кого ты столько лет считаешь своей сестрой, сейчас лежит там, и мы не можем быть до конца уверены, что всё обойдется, — вяло запротестовала Кларк. Анья громко вздохнула. — Послушай, Кларк. Я не хочу, чтобы ты винила себя в случившемся, как бы всё ни обернулось. Потому что я достаточно насмотрелась на Лексу, которая винила себя в смерти Костии. И винила вполне справедливо, потому что всем известно, что Костия была убита только из-за того, что была девушкой Лексы. Кларк подняла на Анью покрасневшие глаза. Она почти беспрестанно шмыгала носом, а губы едва заметно подрагивали. Она догадывалась, что вряд ли способна вызвать симпатию или сострадание в такой момент, но не находила сил, чтобы привести себя в порядок. Всё, что она могла, это лишь уставиться на Анью и ожидать, когда та продолжит говорить. — Она целый год не могла перестать винить себя. Мне кажется, что так и не перестала. Просто перестала говорить об этом. Она постоянно повторяла, что из-за неё погиб человек, которого она любила, что это карма, и все, кого она любит, будут обречены на страдания или смерть. Если бы не её стремление продолжать дело Бекки, если бы она не верила, что может сделать что-то полезное в противовес Азгеде, то она, наверное, давно бы сдалась им. То, что она сделала сейчас… Она не могла позволить этим сукам навредить еще и тебе. Она бы никогда не простила себе, если бы просто стояла на месте и смотрела, как тебя прошивает пуля. Ты не можешь винить себя в том, что Ниа и Онтари пытались отравить её существование с тех пор, как она сделала укол Алие. Кларк прикрыла глаза и доверчиво прижалась к Анье. Это была сложная история ненависти, вражды и любви, в эпицентре которой она оказалась, хотя еще несколько месяцев назад даже понятия не имела, кто такие Ниа, Онтари или Алия. Она просто была влюбленной художницей, спортсменкой-любительницей, совершающей пробежки на острове, где день ото дня любовалась девушкой, завладевшей её вниманием. А еще она была судмедэкспертом, которая добровольно решила помогать в этом расследовании Октавии Блейк — своей новоиспеченной подруге и по совместительству одному из лучших детективов Ричмонда. Она с энтузиазмом приняла предложение побыть пленницей в логове Нии, но одним своим появлением там навлекла на себя еще больше гнева Онтари — и та пустила в неё пулю, которую теперь доставали не из неё, а из Лексы. Только лишь Кларк услышала приближающиеся шаги, она тут же подскочила и нетерпеливо стала переминаться на одном месте. Дверь палаты медленно открылась, и на пороге показалась изнуренная Эбби. Кларк, не говоря ни слова, бросилась к матери и замерла в шаге от неё. Эбби устало, но мягко улыбнулась. — С ней всё будет хорошо. Я извлекла пулю. Были задеты только мягкие ткани. Она восстановится. Кларк порывисто обняла мать. — Спасибо. Спасибо, мамочка. Эбби молча обняла дочь, и только Анья видела, как по щеке женщины скатилась единственная слезинка.