Чёрная луна и красное солнце в аромате магнолии

Общий коридор между туалетами для альф и омег разделяло огромное зеркало, орхидеи с двух сторон которого выгодно дополняли очень строгий стиль минимализма помещения. Чимин, только выйдя из двери уборной, заметил, что с другой стороны длинного зеркала стоят два альфы, наблюдавшие за ним, когда муж привёл его в ресторан, но омега плохо их рассмотрел, просто чувствовал взгляды, боясь поднять глаза. Один, что стоял лицом к нему, с волосами, забранными в недлинный хвост, поправлял галстук второму и махнув по омеге антрацитовыми глазами, что-то шепнул второму. Тот машинально тут же обернулся на Чимина, у которого ноги вросли в пол и закружилась голова. Он видел и раньше оборотней, но вот так вблизи никогда не контактировал. О них ходили разношёрстные слухи. От самых кровожадных, до слухов о щедрости и меценатстве. Омега дураком не был и понимал, что правда, как и слухи, где-то посередине. Второй волк повернулся и омега не смог быстро убрать свои глаза, пожирающие самое красивейшее лицо, что он видел в жизни и в живую и на картинах или даже в модных журналах. Красота этого опасного животного пригвоздила к себе без всякого гипноза. Тэхён чувствовал, как омега дрожал и как скулил его зверёк, забившись в угол подсознания и самого естества парня, что побелевшим лицом сравнялся с белыми цветами на выступе около стены. Двинулся к омеге, потянув за собой любимого. Волки надвигались стеной, а стены вокруг заходили ходуном. Его подхватили сильные руки, а запах травы и молодых листьев, накрыл словно глоток свежего воздуха весной, дурманя. Плач сорвался за доли секунды, заставляя скулить и размазывать слёзы вместе с косметикой. Истома по телу заполнила возбуждающей волной, держать в себе этот тайфун стало невозможно. — Тшшш, малыш. Глубокий, ласкающий голос, потолок кружится, он в фойе туалета для альф, зажат между двумя раскалёнными телами. Его не трогают, лишь придерживают осторожно, сзади упираясь в попу огромным вставшим членом и дыша в затылок. Второй, тот что с хвостиком, омывал аккуратно, татуированными пальцами смачивая бумажные платочки и поддерживая под подбородок. — Мы пришлём украшения для волос. — Как в тумане всё для омеги и сквозь туман от красавца сзади, — Где тебя найти? — Зачем?! — голос как чужой, Чимин еле разлепил ссохшиеся губы, — Какие украшения? — Всё ещё не догоняя. Оборотень с черными глазами, закончив вытирать потёки с глаз парня, ответил: — Зайка, мы свататься придём. Это по праву. Ты законы, конечно же, знаешь? Ты местный, дети есть? — Я…я…я…я боюсь вас, — задеревеневшими губами, — нет, пожалуйста, не надо, — почти беззвучно. Его развернули, золотые глаза ласкали, обещали, раздевали. У Чимина встали соски. Стыдно! Он начал мелко икать. — Ой, какой ты милый! — восхитился золотоглазый волк, полыхнув пламенем феромонов и глаз. — Мы хотим, чтобы всё было прилично и по закону и ждём от тебя ответа, — более легкий, яркий голос оборотня с татуировками чуть протрезвил. — Как твоё имя? Ты же замужем? Если у тебя есть дети, то мы не можем претендовать на твою руку. Чимина придвинули к раковине спиной, прислонили. Оба альфы, встав напротив, возвышались горой, почти отгораживая от света ламп, держали руки в карманах брюк. — Твоя магнолия с сиренью нас околдовала. Мы мужья. Нам нужен омега, чтобы рожал нам детей. Брак, естественно, будет законным. Мы отнесёмся к тебе с полным уважением, будем беречь, ни в чём не отказывать, защищать. Конечно, разговор в туалете не самое лучшее место для обсуждения, но так уж случилось. Меня зовут Ким Тэхён. Я глава стаи Чёрной Луны. А это мой муж Чон Чонгук. Понемногу омега приходил в себя. Дверь начали дёргать с другой стороны и тот, что назывался Тэхёном, открыв её, потянул Чимина за собой, а сзади их прикрывал Чонгук. Никто не посмел возразить, когда они прошли через служебный коридор к запасному выходу. Чимин почему-то не боялся, довериться было так естественно более сильным особям, словно это было само собой разумеющееся. Вечерний воздух отрезвил и уже реальность накрывала неизбежностью. — Чимин. Пак Чимин. Я замужем два года, — почему-то виноватым голосом. А в чём он виноват? Омега знал, что такие случаи, как с ним, уже бывали, и волки забирали себе омег-людей для продолжения рода, так как в стаях последние десятилетия рождалось мало омег-волков. Только пары тяжело подбирались и оборотни тяжело воспринимали запахи от людей и уж если находили того, кто им подходил, больше не отпускали. Среди волков считалось удачей найти подходящего омегу под волчий характер, обоняние и вкус. — Детей у меня нет, — голос дрожал. Чон наклонился к шее парня, провёл носом по волосам, вверху спины, плечам, вопросительно глянул на мужа: — Он не пахнет детьми и даже альфой… Омега густо залился румянцем, глаза бегали от одного к другому, всё так как-то прозаично. На заднем дворе дорогого ресторана в центре Пусана решалась его дальнейшая судьба, вернее, по сути дела, вся жизнь. — Я имею право прислать твоему мужу запрос на твою руку. Объявлю ему сегодня же об этом. Теперь он не может пользоваться твоим телом и жизнью. Ты в его доме, пока мы не пришли и не прислали украшения для волос, как положено при предложении руки от волков, — голос альфы звучал как-то, отчасти, расчётливо, — Я сам достану его телефон. Ты больше ему не принадлежишь. Мы тебя заберём в ближайшее время, как только ювелир закончит наш заказ. Его затянули назад в ресторан. И больше не сказав ни слова, альфы ушли к своему столику, даже не оглянувшись. — А я выхожу замуж, сразу за двоих. Феликс зазвенел колокольчиком от смеха: — Больше не пей, Чиминни. Ты же уже замужем и давно, единственный среди нас. Милагрос взглянул на брата, считывая противоречивые эмоции, взял за запястье: — У тебя лицо, словно ты кончил много раз. Уж извини. Чимин сидел и думал, что родители не зря назвали второго сына словом «чудо». Он еле выжил во время родов, запутавшись в пуповине. Вся семья сокращённо звала его Милли, от слова "милагрос" с испанского. — Подожди. Что произошло? Где ты был? Что с твоим лицом? — Тэмин резко поднял его за подбородок. Чимин налил любимого полусладкого полный фужер и залпом выпил, ему мало надо, охмелел за 2-3 минуты, все ждали ответа от него. Он тыкнул вилкой в бок торта, отковыривая большой кремовый кусок. Пофиг на этикет и приличия… — Те волки… — проглотив первую порцию, — глава Чёрной Луны и его муж, он тоже альфа. На днях Богому пришлют для меня украшения для волос… Они меня забирают. Не прибавить, не убавить. — Я, пожалуй, текилочки закажу, а то что-то на шампусик не воспринимается, — встал Тэмин, вызывая звонком на стене официанта. — Не понял, — брякнулся на дальний стул Феликс. — То ни одного, а теперь с двух сторон иметь будут. Вот и вся картина. Закругляемся и едем ко мне, там безопаснее поговорим. Пусть одежду верхнюю нам сюда принесут — последнее предложение уже подошедшему персоналу от Тэмина. Ли дорогой надменной обвешанной бриллиантами каравеллой шёл к выходу. Чимина сзади обнимал брат за талию, идя к выходу за спиной Тэмина. Феликс замыкал процессию на дрожащих ногах под голодными, пронизывающими взглядами молодого волка с красными, зачесанными назад волосами, что сидел с краю стола. Даже воздух дышал напряжением. Милли благодарил бога, что приехал в большой широкой шляпе, которая скрывала волосы и частично лицо, а высокий воротник короткого плаща от Buberry скрывал остальное. Привлекать к себе внимание не хотелось, брат уже и так нарисовался, хрен сотрёшь! Феликс кутался в огромную белоснежную, с капюшоном, ангоровую кофту крупной вязки, что скрывала его от макушки до середины бедра. На Чимчиме была такая же, только бежевая (покупали вместе). — Спрятались, — усмехнулся Гук, подмигнув Тэхёну и Хёнджину. — С утра едем к ювелиру и к его мужу. Позвони брату, расскажи, что нашёл того, кто родит нам наследников. А то ему Бекки скоро опять ещё одну омегу родит! Больше старейшины и враги не смогут ни Красному Солнцу, ни Чёрной Луне претензии предъявлять по нашей несостоятельности и шаткости наших тронов. Мы, наконец-то выбрали, кто нам поможет. В этот раз фортуна не поддразнила, а наградила нас. Мой зверь его одобрил, как и я. И зверь моего мужа. — Я чувствую, какая сладкая у него кровь. Его внутренний омега согласен и желает нам подчиниться, — полыхнул алыми глазами по своей паре Чонгук, облизнувшись. Этот соблазнительный парень заставил его кровь свернуться, вылив её буквально в пламя своего костра, что был не тронут и полыхал, приглашая обжечься, открываясь. Стало тесно в штанах. Чон и сам не думал, что кто-то, ещё сильнее горячо любимого мужа, сможет одним запахом и присутствием своим так возбудить. Он хочет это создание! Особенно, если этого же хочет и Тэ!