Чёрная луна и красное солнце в аромате магнолии

Тяжело и страшно выбираться из своей ракушки. Милагрос не пускал никого нового в свой мирок... Юнги он тоже не пустил ... Уйти в работу, в развитие своего таланта, было лучше идей на тот момент. Чем больше он занимался дизайном мелкой мебели, тем сильнее его это затягивало и интересовало. Получалось тоже уже лучше со временем. Он закрыл все двери своей души и своего сердца так наглухо, насколько мог. Сублимировал эмоции, выплёскивая в работе и в танцевальной студии три раза в неделю. Но и даже там мало с кем общался, аккуратно обходя все более-менее настойчивые попытки что альф, что омег познакомиться поближе. Мелкий, колючий страх сковывал горло, давя на кадык, как только кто-то чуть ближе подходил, пытаясь поймать его взгляд. Психолог сказал, что если омега закроется совсем и откажет себе в социализации благодаря танцам и небольшому расширению бизнеса, то последствия для его морального и психологического состояния могут быть необратимы. Это как с боязнью вождения машины. Когда есть права, водить тебе нравится, но страх тебя блокирует до нехватки воздуха и частично отключки сознания, как только ты один в машине на дороге без помощи друга или инструктора. Надо одному учиться лавировать, не бояться, искать плюсы, но не минусы. Бросишь совсем садиться за руль, считай, всё усилие по получению прав и затраты денег и сил на это — всё зря, пустая трата и тебя ещё больше откинет назад. Он выслушал доктора, он понял... Он пытался... Удивлялся сам себе, словно это был не он раньше! Стриптиз, полный клуб, жадные взгляды( много ), ему же раньше НРАВИЛОСЬ! Словно было не с ним или не в этой жизни ...Раньше ему хотелось, чтобы на него смотрели, восхищались, желали, замечали! Теперь тёмные волосы, мешковатая одежда, кепка или шапка до носа, закутывал лицо, тёмные очки — неизменный атрибут образа. Толчком стало именно одиночество... Он наелся монадой, изоляцией, одиночеством и то, что раньше было спасением от боли, стало тяготить. За эти годы даже больше не ездил в Пусан. Друзья и брат сами часто навещали. Гостевая спальня всегда была наготове. Сын играл в зале, а он на кухне готовил им овощи на ужин. Словно почувствовал ... — Можно я приеду? — Юнги не сдавался, — я рядом, повидаю Дольче и уеду. Ну...О'кей! Надо же с чего-то начинать. — У нас овощное рагу, давай быстрее, ужин стынет. Через 20 минут альфа стоял под дверями. Ребёнок кинулся к нему, бежал через весь дом со счастливым визгом. Повис обезьянкой на волке: — Отец! Да -да -да...Они ему сказали, как написано в документах. Мин щурился довольным котом, крепко прижимал, гладил светло каштановую макушку мальчика. Дольче обнимал мужчину за шею маленькими ручками, беспорядочно целовал лицо: — Я так соскучился. — Мой самый красивый малыш, мой волчонок, — оборотень щекотал его носом, пыхтя в тоненькую шейку. Ребёнок так и заснул в руках Шуги после ужина, крепко держа кулачками рубашку альфы. По традиции волк сам укладывал маленького омежку спать. Знал, где лежит пижамка, где включить огоньки звёзд и луны на потолке. Как приготовить и куда поставить водичку на ночь, где под кроваткой стоит горшок. Ребёнок пах лёгкой весной, невесомыми цветами. Оборотень застал старшего омегу смотрящим в большое окно в зале и с бокалом в руке. Белое вино шло вверх лёгкими пузырьками и играло в бликах света от люстры. Милагрос ему казался таким же вином. Играющим, лёгким, с шипящим вкусом на языке, пьянящий одним запахом, дурманящий магнолией с каплями ландышей. Юнги закололо приятно кончики пальцев. Воздух густел от запахов надвигающегося лета. Волк услышал, как Милагрос легонько засмеялся. Шкурой чуял, что Милли что-то задумал. — Наверное, вернусь в Пусан, — свежий голос с лёгкой хрипотцой ласкал слух альфы. Он тоже себе налил, только дозу в два раза больше: — Давно пора. Милагрос повернулся, боялся выдать себя ...За эти почти 4 года, что они знакомы, Юнги словно больше заматерел, его животное начало стало более явно проявляться во внешности, придавая ему мужественного зрелого шарма. Омега нервно дернул головой.НЕТ!..А что собственно мешает, он же волку нравится? Омега это знал, чувствовал. Какой-то блок останавливал и душил. Такой альфа его ещё больше возбуждал, ещё больше его хотелось, но в то же время ещё больше разрастался страх позволить оборотню до себя дотронуться. А дальше что?! Глаза Юнги блестели алым и он этого не скрывал. Омега возбудился. Член наливался и он благодарил судьбу, что после душа одел халат поверх короткой, шёлковой, тёмно-синей сорочки отделанной белыми кружевами. Альфа сглотнул, не скрывая. Пусть это будет заметно. Омега был словно цветок после дождя, свежий и маняще пахнущий. Юнги давно ходил кругами вокруг, намекая, говоря в открытую о своём интересе к нему. Но тот делал вид, что ничего не понимает и даже их почти секс три года назад, не приблизил Мина к желанному телу больше, чем на сантиметр. Мысли были даже такие, что Милагрос ещё любит другого. Ну или просто Юнги его не интересуют как мужчина. Хотя, омега кокетничал немного, его зрачки расширялись и дыхание сбивалось, стоило дотронуться и совсем близко подойти. Сели на разных концах дивана, сменив свет на более приглушённый. Каждый бессознательно подготовил себя к дальнейшим действиям. Допив третий бокал вина, лёгкое опьянение наконец-то чуть-чуть догнало альфу, приятно кружа голову, дразня зверя внутри мужчины. — У нас с ним причёски одинаковые, — подумал Шуга. У обоих немного отросли тёмные волосы, у альфы чёрные, у омеги тёмно - каштановые. Отогнутый край халата на Милагрос обнажил сливочную кожу ног и их очень хотелось облизать. Оборотень помнил вкус кожи омеги и каждый раз думая об этом, его рот наполнялся слюной и клыки зудели, задевая губу. — Дразнит? Дразнит! А подпустит? Ну а кто сейчас его спросит? — Почти холодно рассуждал Юнги, решаясь на конкретный шаг. Рука легла на лодыжку, пробираясь вверх по бедру, чуть сжимая ляжечки. ОХУИТЕЛЬНО! Причем обоим! Одному чувствовать себя в сильных руках, второму чувствовать свои руки на объекте своих бешеных желаний. Губы впились голодно, почти кусая. Хрипы на низких частотах будили самые низменные инстинкты. — Ты что, не видишь или притворяешься?! Я сюда как пёс к твоим ногам приползаю, — выдохнул оборотень. — Молчишь? А мне хоть на стену лезь. Я в тебя полностью погружён душой и сердцем. Даже ебля с другими для меня не имеет ни вкуса, ни запаха. Ты такой горячий! Невозможный! Руки сами тянутся к тебе. До тла меня сжигаешь. — Отдамся. Удержать сможешь? Если уйду, догонишь? Поймаешь? Соблазнял, утягивал в омут ореховых глаз прекрасный искуситель. Волк насилу оторвал от него взгляд. Кровь стыла по жилам, разрывая душу. — Вот, тебе привёз, — вставая на колено, раскладывая перед Милагрос три коробки из ювелирного. Омега свесил босые ступни и смотрел широко раскрытыми глазами. Ярко-синяя атласная коробочка — васильковый, почти овальный сапфир с гроздьями чёрных бриллиантов. Красный бархат — алый опал в форме сердечка с золотыми цепочками, что будут свешиваться вдоль лица, если прикрепить драгоценность на волосы. Белая кожа на третьей коробке была оттеснена золотыми вензелями. — А здесь что? — Отмер омега. Мину понравилась реакция ... Размораживается его малыш... — Я всё думал, какие камни тебе подойдут? Третьим шло замысловатое фантазийное украшение из жёлтых сапфиров и чистейших бриллиантов в форме экзотического цветка. Камни были мелкие, но все восполнялось тонкой работой. Милли вынул последнюю заколку для волос. Застёжка была достаточно простой и прочной. Ему невероятно шло! Бриллианты с лимонными сапфирами на тёмно - шоколадных волосах смотрелись рафинированно и утончённо. — Это значит да? — Шуга ждал, боясь дышать глубоко. — Ну я же одел и не снимаю, — рассматривая остальные драгоценности, омега смотрел хитро и сладко на Юнги. — Теперь всё сделаем по правилам. Едем через пару дней в Пусан. Пусть нас там и расписывают. Я сейчас же свяжусь с моим вожаком, он должен зарегистрировать нашу заявку на брак.Теперь ты мой! Законно мой! — А моя мебель? Мне это важно. Я это строил несколько лет, это мои деньги, моё дело, — Милагрос был более чем решителен. Хотя в Пусан давно хотелось. Омега скучал по морю, по брату, близким. А сын ревел в голос каждый раз, когда его маленькие друзья и кузены уезжали от них из гостей. Несколько раз приезжала Бекки с девочками и Тэмин с Розой. Маленькие омежки окунались в свой мир с куклами, колясочками, тарелочками, кострюльками. Юнги купил детскую кухню, набор доктора, кучу детской посуды, огромный надувной бассейн. Дети всё оценили по достоинству. Одним словом, плюсов было много для переезда в Пусан и два всего лишь минуса. Но такие, что были очень и очень весомы! Ну, с мастерскими мебели можно было всё-таки как-то решить и Милагрос уже приблизительно себе представлял расклад в этом вопросе, чтобы не терять клиентов в Сеуле и мастеров, умением которых был более чем доволен. Оставить производство здесь не будет проблемой. Можно приезжать контролировать и привозить проекты и заказы. Но самое большой опасностью вылазила тёмная тень Джуна. Его реакцию невозможно было угадать, когда он почувствует своего ребёнка. Возможно, сам сможет сдержаться, но Дольче, почуяв родную кровь, в силу возраста может среагировать неоднозначно. Милли всё-таки решился. Он должен был переступить эту черту. Встреча неизбежна когда-нибудь. Юнги не отпускал его взгляд, цепляя: — Я сам решу вопросы с ним. С кем, оба поняли... — А Дольче? — Он его у нас не заберёт. Его муж ждёт третьего. А Дольче мы всё объясним. Мы же теперь вместе, не переживай. ************ Чонгук Нама встретил, держа на руках крошечную Тиону. Та не спала и возилась у отца в объятиях.Тэхён сделал прекрасного ребёнка Чимину. Девочка в свои три месяца была одета в лёгкое платьице, пахла молочком и цветами яблони. Гук был буквально помешан на дочери. Когда выяснилось, что его соблазнительный малыш опять в тяжести, альфа был на седьмом небе. Запах кожи в паху омеги, когда волк ему делал минет, примешивал аромат ещё одного омеги, что был крошечной горошиной в животе у папочки. Девочка была дивно хороша, копия Ви! Чон готов был смотреть на ребёнка не отрываясь. Один любимый родил, другой ему сделал такой подарок! Сыновья, уже грязные как два чертёнка, извозившись в саду, примчались и, подпрыгивая, хватали отца за руки: — Покажи! Дай посмотреть! Она спит? Двойняши перебивали и толкали друг друга. Сестру любили и целовали. Чимин им (как взрослым )поручал делать мелкие дела, вроде того, чтобы подать что-то для Тионы или посмотреть за девочкой на несколько секунд. Пацаны исполняли со всем пылом. Кортеж Намджуна въехал во двор. Их ждали на обед. Ким вышел из машины, держа одного альфочку на руках. Старший сам пулей вылетел и понёсся к другим детям в сад, где уже намечался огромный стол на полянке в углу сада. Гук поправил дочери чепчик и переложил в левую руку, освободив правую для приветствия. Джун уже знал, что Юнги и Милагрос поженились. Это был первый совместный обед. Беспокоило Чона одно, Намджун ещё не забыл близнеца его мужа. Совместная пьянка, по поводу окольцевания Мина, закончилась натуральным пьяным откровением друга, пока Гук вёз его с охраной домой из ресторана. Совершенно опьяневший Нам тёр лицо, шею, рвал ворот рубашки и смотрел безумными глазами: — Он такой...Мне его запах снится. Потрогать бы хоть раз.... А Шуга ...Мы же друзья... А он.... Шлюха...Спал со мной и с ним....А я ещё верил...Эх, да что ты понимаешь! Шиэ с сыновьями пошёл в сад к детям, Чонгук наверх в детскую, уложить Тиону, оставив Нама одного в прохладном холле. Одежда сегодня была свободного, почти домашнего стиля и надвигающаяся жара заставляла оставлять только необходимый минимум одежды на теле. Альфа немного волновался, накатывало волнами и слегка придушивало. Он не пошёл в сад, он слышал голос Милагрос оттуда, что спорил с Феликсом. Волку нужно было время, чтобы морально перейти на следующий круг. Приехать сейчас сюда уже для него было важным шагом. Под огромным столом в гостиной сидел ребёнок в яркой летней маечке в цветочек и шортиках. То, что это был омежка, сомнения не было. Оборотень видел только спинку и затылок, хвостик на самой макушке, проколотые ушки с крохотными серёжками просвечивали на бьющем в окна солнце. Ребёнок был чем-то увлечённо занят. Сын Шуги и Милагрос повернулся и посмотрел немного испуганными и удивлёнными глазами ... Тело альфы налилось свинцом. Пальцы занемели, шаг вперёд дался титаническими усилиями. Холодный душ! Вернее ледяной! Ноги сами подогнулись. — Иди ко мне. Маленькое тельце кинулось к нему само. Оборотень дышал тяжело, глухо внутри рыча. Его зверь болезненно скулил. — Меня зовут Дольче. Альфа просто молчал, рассматривал, гладил. — Ты в порядке, хён? — Ви в льняном летнем белом комплекте холодно смотрел, сузив глаза на брата. — Я сразу говорю, держи себя в руках, ты отказался сам и сам захотел жениться на другом. Не ты первый, не ты последний. Старший чуть приходил в себя, прижимая ребёнка на собственническом инстинкте. Поднялся с колен. — Солнышко, тебя папа искал. Иди поиграй с детишками. Там воздушные шары и мыльные пузыри. —Да, дядя. — А ты? — Мальчик глянул Наму в глаза не понимая, но чувствуя что-то странное. В гостиную влетел бледный Шуга. — Отец! Джуну пришлось отпустить своего волчонка под крыло другого хищника. Сцепились потом, уже в кабинете. Разнимали Хван и Сокджин. —Опомнись! — Рычал на кузена Тэ. — У тебя муж беременный. Чонгук не пускал рвавшегося в дом Милагрос, когда тому вынесли его ребёнка, от которого несло биологическим отцом. — Альфы сами между собой разбираются у волков. А ваше дело жемчуг носить, — жёстко и твёрдо зыркнул на притивших омег Чон. Муж Джуна, единственный, кто не понял, что за испанские страсти разгорелись, думая, что это просто обычное недопонимание между мужчинами. Тэхён бил словами безжалостно: — Ты повёл себя так, что я был вынужден помогать Милагрос и его ребёнку, а не тебе в тот момент. Ты выбрал свою дорогу, я пытался с тобой поговорить. Юнги сам себя предложил и ему было всё равно кем был Милагрос до и даже что ребёнок не его. Вот ответь мне, ну сказал бы я тебе, что парень беременный от тебя, и что?! Ты бы поменял своё решение или зауважал бы его, начал вести себя как-то по-другому? Да ты жениться собирался, а сам его искал! Думаешь, я не знаю? Я с тебя не спросил только из-за Дольче и Милагрос.Чтобы их не тревожить и не навредить! Все эти разборки для беременного омеги совсем ни к чему тогда были. И сейчас ты пойдёшь и сделаешь вид, что всё в порядке! — Я хочу общаться с Дольче! Я, я его чувствую. Понимаешь?! — Нам рвал и метал. Было больно! —Понимаю. Я тоже отец. Дай родить своему супругу без стрессов. А я поговорю с Шугой и Милагрос. Постараюсь сделать так, чтобы ты общался с сыном в будущем.