Чёрная луна и красное солнце в аромате магнолии

Альфу выводили при нём, вывернув руки молодому волку. В коридоре Чонгук с Джином пытались остановить арест Хвана. А вожак Красного Солнца не спал почти три дня, пытаясь договориться или выкупить жизнь Хёнджина. Феликс был как в дурном сне. Сполз с кровати, выдернув иголку из вены. Еле шёл в длинной ночной рубашке, оставляя шлейф липы и хватая в полубреду за заломивших руки Хенджину двух других волков: —Не надо, не надо, он меня спас. Да кто его слушал ... — Сладкий, иди в кровать. Всё хорошо. Всё в порядке, — альфа оглядывался, пытаясь его уговорить и успокоить. Папа Хёнджина стоял в дверях белее снега...Дальше Феликс не помнил, упав в обморок. Вернуть его удалось только на третий день. Бред и поднявшаяся температура выжигали его внутренности. Придя в себя, он узнал, что кланы на собрании раскололись 50 на 50 и многие считают поступок Хвана незаконным. Тэхену, как вожаку Красного Солнца объявили, что его молодой волк не должен был помогать омеге, не должен был до него дотрагиваться и заниматься с ним сексом, тем самым ослабляя эффект экстази, чтобы не разорвалось сердце у Феликса. Хван нарушил закон, вошёл в половую связь с омегой - человеком без законного брака. Не учитывалось и то, что спас этим жизнь человеку. Одним словом, должен был его оставить так....умирать...Ну, это если бы не довёз вовремя до больницы... В расчёт не бралось и наличие у омеги украшения для волос от оборотня. Тот, видите ли, нигде и ни при каких свидетелях не регистрировал факт дарения драгоценного колибри для волос, , поэтому не считается. Намджун проделал поистине титаническую работу, ища зацепки, чтобы вытащить младшего. Радовало то, что трое из этой компании, которая подсыпала наркотики и попыталась насильно увезти Феликса, покончили жизнь на арене в тюрьме. Один выбрал биться с другим заключённым, погибли оба. Такое было редко. Но жестокость состояла в том, что эти двое хорошо знали друг друга...Один принёс экстези, второй уволок бессознательного парня в свою машину. Они были почти друзьями...Из одной стаи и выросли вместе... Третий, что подсыпал и пререкался с Хенджином, пытаясь его не пустить к Феликсу, здоровенный и самый старший из той группы ублюдков, решил, что бессмертен и вызвал пятерых добровольцев. Имел право по закону. Ви бы и сам пошёл на бой с преступниками, но раны ещё не позволяли ему таких развлечений. Джин и Чонгук дрались вторым и третьим соответственно. Первым вышел на ринг начальник охраны клуба. Это был волк из одной маленькой стаи — семьи, что имела небольшую территорию и была одной из тех немногих групп волков, которым не принадлежали большие бизнесы и связи. Мужчина работал в клубе достаточно давно и ещё ни разу ни один волк не оскорбил его тем, что устроил похищение омеги с этой дискотеки и накачал наркотиками. Всякое бывало, все пьют, танцуют, даже трахаются по туалетам так ловко, что иногда не уследишь. Но эти перешли все рамки и оборотень пошёл на бой отстоять свою честь. Молодой заключенный сильно его потрепал, но и он его тоже. Драл бока, пытаясь добраться до глотки. Тэхён уже знал на тот момент, что из стаи этого парня приезжали, предлагая деньги совсем не состоятельной семье начальника охраны. Такой унижающий поступок разозлил ещё сильнее и охранник, выставив непрошенных послов за дверь, с увеличащейся решимостью стал претендовать быть первым в пятёрке на ринге. Чонгук пошёл вторым. После него Джину уже почти ничего не досталось. Да и то, что ползало по арене, Чон оставил чисто из-за желания продлить агонию ублюдка. Прикончить соперника, у одного из лучших бойцов в стране, не было проблем, но Чонгук играл, подкрадываясь не волком, а чёрной бешеной пантерой и ускользая от противника быстрым гепардом. Гук улыбался кровавыми клыками. Джин тоже улыбался залитым чужой кровью ртом, после того, как вырвал глотку оппоненту. Тэмин не узнавал своего альфу, наблюдая с трибуны, куда пускали лишь близких тех, кто вступал в свой, возможно, последний бой. Дорогой, роскошный и очень рафинированный Сокджин, предстал лютым зверем перед своим мужем.... Именно бешеный секс на адреналине от увиденного, в эту ночь, когда Тэмин до течки забыл приклеить новый противозачаточный пластырь и взорвал гормоны омеги, что поглотили сперму оборотня внутри, дав жизнь их красивой доченьке. Об этом Ли позже поделился с друзьями... Когда уже на пятый день после постельных приключений, его начало рвать до желчи. Еда больше чем 15-20 минут не держалась в желудке, и так было до конца беременности. Тэмин своего ребёнка выстрадал, похудев на 8 кг, от него остались кожа да кости и огромный живот. Роза была очень красивой девочкой и пахла розой шиповника ... На четвёртом противнике, когда альфа Феликса уже был исполосован клыками врагов, влетел Тэхён после экстренного заседания сбора высшего третейского совета, куда он привёз доказательства, что уже несколько десятков семей волков брали замуж омег - людей, даря им украшения и ждя по году и два ответа от них и никого не предупреждая в стаях. Вожак Красного Солнца выдвинул требования, что если наказывать, то всех и обещал поднять огромную бучу и предъяву в несправедливости и предвзятости, если бой немедленно не остановят! Привлекать огромную кучу народу никому не хотелось. Все, конечно, старались не отступать особо от рамок закона оборотней, где люди только через брак в постель могут попасть к волкам, ну или проститутки за плату. Но жизнь подкидывала варианты, что заставляли иногда отходить от жёстких законов. Жизнь такова... Хёнджин убил первого и третьего противника. Второй продержался своё время и его искалеченного уносили прямо к скорой. Четвёртый уже предвкушал агонию красноволосой бестии Хвана... Обломался! Хотя уже облизывался на светловолосого мужа волка, что ждал того на трибуне со смертельного ринга. Хёнджин с Феликсом официально поженились в предыдущую ночь. Им разрешили, думая, что волк, скорее всего, не переживёт следующий день, но оборотень хотел почувствовать себя хоть на несколько часов тем, кому наконец-то принадлежит этот летний цветок, что заполнял его сердце своим чарующим чёрным морем глаз под огромными ресницами и маревом липового дурмана. Их семейная жизнь началась с уколов, таблеток и перебинтованного Хёнджина. Феликс ещё две недели мыл аккуратно любимого мягкой тряпочкой, вдыхая аромат имбиря. Мыл везде... Сажая на выступ в душе. Мочить весь торс нельзя было. Альфа был слаб, потеряв от ранений много крови и глубокие раны, с попавшей грязью с арены, гнили и промывать гной приходилось каждый день. Омега дул на шрамы, обрабатывал и накладывал бинты, врач проверял и хвалил . Залезая мыть мужа, Феликс не раздевался до конца. Волк разглядывал через прикрытые веки, как его колибри присел, обмывая ноги оборотня. Белая, длинная тончайшая футболка чуть прикрывала попочку, облепляя выступившие позвонки на хрупкой спине, трусики тоже намокли. Омега был почти как голый. Собрав волосы в пучок на макушке. Руки сами потянулись и погладили по голове, приподняв под подбородок. В клубах пара, исходящего от воды— лицо сердечком, маленький сладкий рот и туман тёмных ночных глаз тянули к себе. Феликс тяжелее задышал, руки коснулись вставшего члена мужа и омега раскрыл полотенце на бёдрах у волка, задыхаясь от вида, возбуждаясь. Инстинкт толкнул в спину. Облизнувшись, Ли смочил пересохшие губы. Головка оказалась шелковистой и вкусной. Хёнджин тяжело стонал и дрожал: — Мой сладкий мальчик... В такой маленький ротик мало что поместится, но альфе и этого за глаза хватало. Кончал на лицо и соски присевшего на колени и попку Феликса. — Иди ко мне, — альфа потянул за руку мужа, что даже не пытался стереть его сперму с себя, глядя возбуждённым прекрасными очами. Оборотень снял футболку и трусики с Феликса. Маленький розовый член поместился в ладони Хвана вместе с яичками, провёл по уздечке большим пальцем. Омега схватил его за шею, застонав. Хенджин подвинул своего колибри ближе, окружив с двух сторон бёдрами: — Поставь ножку на меня. Ты как сказка! Блондин выполнил, ждал, что дальше. Кровь стучала в висках, взгляд мутнел, сердце неслось на бешеной скорости. Оборотень аккуратно тронул его губы своим указательным пальцем, надавил. Феликс открыл рот, смочил, обвёл языком, засосал. Хёнджин опять возбудился. Пальцы изо рта мужа облизал сам. Дрочил Феликсу не останавливаясь, вторгся в рот любимого. Смоченный палец осторожно ласкал нежный вход попы мужа, пробираясь глубже. Омега заплакал волку в губы, кончая и оседая на пол. Волосы распались из узла, растекаясь по плечам и спине, и он стал похож на русалку. Волк смотрел кровавыми закатами глаз: — Мой, мой. Омега поднял голову, ещё пьяный от оргазма. Выглядел как маленький эльф, нереально хорош. Первая совместная течка пришла резко и раньше срока на много, а закончилась первой беременностью, о которой молодая пара узнала, лишь когда ночью Феликс поднял оборотня воем от сумасшедшей боли внизу живота. Они вместе отупело выслушали диагноз от врача. Омега лежал, а муж держал его за руку. От шока потери пара отходила несколько месяцев. У друзей у всех дети и Феликс смотрел с тоской... Муж отвлекал его, как мог. И Ли с приятным удивлением обнаружил, что Хёнджин очень разносторонне развит. О том, что муж увлекается ковкой по металлу, выяснилось, когда они вместе с Чимином, его мужьями и близнецами поехали в начале лета на озеро в лесной домик семьи Ким - Чон. Феликс радостно смотрел в окно, разглядывая живописный пейзаж и держа старшего из сыновей друга, который пытался его укусить. Зубы резались и пацаны измусолили и родителей и Феликса с мужем, переходя из рук в руки в увозящем их за город минивэне. Ехали на три дня и три ночи. Домик был небольшой, с тремя маленькими спаленками, залом, кухней и печкой в углу, два туалета и один душ на всех. Навес для машин, невысокий заборчик вокруг, несколько фруктовых деревьев и выложенная плитками дорожка к водоёму. Полузакрытый сарайчик с горнилом для ковки металла стоял на въезде, Чонгук и Хёнджин с удовольствием зависали там. Недалеко друг от друга, но не нарушая определённой приватности, стояло ещё несколько домов, каждый на 100-150 метров друг от друга вокруг озера. Маленькая деревенька с заправкой на въезде виднелась в полутора километрах от от озёрного посёлка. Феликс следил за малышами, которые расползались в разные стороны, улепётывая от омеги с одеяла очень быстро. Это веселило до смеха со слезами. А Чимин с Тэхеном плескались в озере, играли в воде, всплёскивая руками. Дети сначала очень спокойно на родителей реагировали, смеялись, потом начали достаточно громко напоминать о себе. Ви вынес мужа из воды, держа под задницу длинными пальцами и с удовольствием целуя. Феликсу тоже хотелось в озеро. Шёпот сзади и горячие руки прижали к себе: — Вечером сходим, искупаемся вместе, голенькие. Хёнджин целовал, щекоча шейку и ушко. Было хорошо, просто хорошо и омега стоял, рассматривая, как его альфа стянул футболку, обнажая шрамы и стаскивая шорты, побежал к воде. Тэ и Чим уносили детей, помахав на прощание. — Иди ко мне! — Хван протянул руки к любимому. В уже тёплый водоём Феликс забежал прямо в объятия волка, что утянул их вместе под воду. Возвращался к дому Ли на спине Хёнджина. Готовили на костре и вкус пищи был восхитительный, вкупе со зверским аппетитом имел двойной эффект на свежем воздухе. Чимчим, кусая большой кусок мяса, с довольной моськой заявил: — Я прямо как волк! Р - р - р - р! Альфы умирали со смеху, а двойняши, не поняв о чём это папа, тоже весело смеялись ещё почти беззубыми дёснами, глядя на взрослых и дрыгая ножками в колясках. Вечером омеги, сидя рядышком под одним одеялом на лавочке во дворе, с интересом разглядывали, как альфы куют. Чонгук тоже немного умел и вместе с младшим часто этим баловался по мере возможности, иногда. Кованую розу из металла волк преподнёс Феликсу со словами: — Моя любовь к тебе подобна этому цветку, прочна и прекрасна. Секс в воде ночного озера под звёздами снёс крышу обоим. Омега, боясь издать громкие звуки, захрипел, принимая на всю длину на весу, наслаждаясь и утопая в оргазме. Замершую беременность не ожидал никто на четвёртом месяце... Последствия....Чистка и 3 недели в больнице выпили всю душу и Феликс стеснялся смотреть своему мужчине в глаза. И все разговоры о том, что омега готов дать Хвану развод, закончились тем, что муж приехал среди ночи к родителям, куда Ли сбежал с лечения. Альфа объявил родным своей половинки, что тот без разрешения ушёл из ИХ дома. Погрузил прямо в одеяле в машину и вернул уже в их спальню. — Я за ТЕБЯ дрался почти до сме́рти, а не за инкубатор! Не оскорбляй мои чувства своим уходом, пожалуйста. А если бы я остался инвалидом после арены? Ты бы меня бросил? Цветочный магазин расширили, но омега взял двоих помощниц, пытаясь посвятить время зарисовкам мебели, чем начал заниматься вместе с Милли ещё в Сеуле. Это новая своя сторона, новый открытый талант очень затягивали, радовали и приносили новые яркие грани в жизни. Милагрос уже открыл недалеко от дома в пригороде Сеула мастерскую, где был художником и дизайнером. А трое рабочих, что подогнал Шуга, успешно воплощали все задумки омеги в жизнь. Феликс однажды задал мужу вопрос, что не давал покоя: — А почему к Юнги нет претензий, что он не женат на Милагрос? Хотя Дольче записан на него и никто не задаёт никаких вопросов? — Без обид сейчас. Помнишь, где твой друг работал? Омеги из таких мест не имеют прав предъявлять оборотням что-то. Единственное — ребёнок обязательно должен быть приписан отцу, это закон! Ну или какой-либо стае. Поэтому, когда до Джуна дошли слухи, что у Милагрос есть сын, он так быстро поверил, что ребёнок от Мина. Да и претендовать Намджуну на что-то не с руки, его муж из богатой семьи, белый и пушистый. Да и их стая нас тогда здорово поддержала, брак был нужным, выгодным ходом с обеих сторон. Он хотел поверить словам Шуги, я про Джуна... Вот и поверил...Но придёт день, они столкнутся с Дольче и я боюсь его реакции. Милли назад в Пусан хочет, ближе к брату и вам. *************** Феликса натурально трясло. Он так и не пересел с кушетки после осмотра на стул возле стола доктора. Выкидыш и через год замершая беременность ...Это третья попытка и скорее всего последняя надежда. Омега молился со всем пылом и силой своего сердца и измученной души. — Малыш держись, держись за папочку! Умоляю тебя, не оставляй меня. Мы тебя любим! — Твердил, как мантру. Доктор был очень дорогой и перспективный. Им его посоветовали после семи кругов ада, что они с мужем прошли по больницам. Гений по невынашиванию детей, узкий специалист... — С ним всё в порядке, мистер Ли, —словно поняв состояние Феликса, врач решил успокоить, прежде чем допишет длинное заключение, — он там сидит крепко и анализы отличные. — Спасибо, — бетонная плита разлетелась на молекулы, что испарялись за секунды, и облегчение ударило по ногам приятным расслаблением, граничащим со слабостью. Ручьи из глаз капали на розовую летнюю кофточку. Доктор не успокаивал, давая выплеснуть груз своему пациенту. Понимал... Подал воды: — Раз в десять дней теперь сюда. Малейшее недомогание — звонить сразу. Ночью также! — Неудобно ...— Омега блестел счастливыми, смущенными глазами. — Вы мне платите за это. Нам важно, чтобы мы познакомились с вашим ребёнком через несколько месяцев. Думайте только об этом. Если я не смогу ответить, телефон для пациентов у моего заместителя. Он очень компетентен. Так что звоните. Заветные бумажки прижаты к сердцу, К самому сердцу... — Любовь моя, — на том конце альфа, чей голос дрожал ... Его мужчина словно ждал и чувствовал, где сейчас был его омега ... Хотя Феликс его ни во что не посвящал, решив сначала проверить поточнее сам: — Мы будем родителями, — хрусталь в голосе Феликса говорил сам за себя, звеня праздником и счастьем. — Сладкий, сладкий мой, —Хёнджин на коленях и целуя живот мужа под задранной блузкой, прижимался щекой, нюхал, — родной мой. Феликс сидел с разведёнными ногами на диване, разглядывая сверху широкие плечи мужа и как переливались стальные мышцы под загоревшей кожей на обнажённом торсе мужчины. Отросшие красные волосы оборотня забраны в низкий хвост, а более светлые, чем кожа, многочисленные шрамы испещрили тело альфы причудливыми узорами, искажая некогда идеально нанесённые и прорисованные татуировки. Омега расслабился, почти задремал, уносясь мысленно в те события. События, что изукрасили кожу Хёнджина шрамами, как дорогами на карте его жизни. Он их сам выбрал, идя по ним и к ним сознательно, защищая своего любимого, своего омегу и его честь.