Массаж

Как все это получилось, Иззи решительно не знал. Вообще-то, вышло случайно. После возвращения Черной Бороды, окончательно обезумевшего от расставания со Стидом (блядский Стид Боннет, чтоб его черти в аду жрали), дел у Иззи было невпроворот. Все нужно было проверить, пересчитать запасы еды и пресной воды, законопатить невесть откуда взявшуюся трещину. Он отчаянно уговаривал Эдварда набрать еще людей в команду, ибо впятером они справлялись из рук вон плохо, учитывая, что Френчи почти ничего не умел, Джим работали неохотно, а сам Иззи до сих пор хромал. Но капитан как будто и не слышал его – сидел, вперив ошалевший взгляд в горизонт, и молчал. В лучшем случае. В худшем Иззи приходилось слушать, как капитан изливает душу и, блять, лучше б ему отрезали еще один палец! Эти полуторачасовые околофилософские разглагольствования кого угодно довели бы до ручки, и Иззи возвращался в свою каюту с ощущением, что из него вытряхнули мозг, вывернули наизнанку и вставили обратно. «Дьявол, Иззи…. Что такое дьявол? Дьявол – это я. А, стало быть, мне нет смысла бояться смерти. Ты боишься смерти, Иззи? Это смешно, не находишь? У тебя на борту сам дьявол, а ты, как крыса, боишься сдохнуть в очередном шторме. Мы все уже мертвы. И ты мертв, Из-зи Хэ-эндс». Иззи ненавидел, когда Эдвард начинал тянуть его имя по слогам, но тому не было дела. Он продолжал пить, смотреть в окно, да изводить первого помощника своей казуистикой. Однако хуже было другое: впятером они не только не справлялись с «Возмездием», впятером они не могли никого взять на абордаж. Да что там, на абордаж! Даже чтобы зарядить пушки и выстрелить разок-другой по мелкой рыбацкой лодочке, требовалось больше людей. Черная Борода, конечно, насрать хотел на это. Поэтому когда на горизонте показалась испанская шхуна, явно не самая быстрая и не самая хорошо вооруженная, Иззи переполошился не на шутку. - Капитан! – позвал он Эдварда, стоящего у борта с бутылкой виски, - на пути испанцы, надо менять курс. Эдвард несколько мгновений молчал, как будто и не слыша помощника, а потом развернулся и равнодушно посмотрел на Иззи. - Зачем? - Посмотри сам, капитан, - ответил Иззи, протягивая подзорную трубу, - но если у тебя голова не работает, то я напомню, что у нас нет людей и нет пороха, Френчи не умеет драться даже дубиной, а я до сих пор хромаю и не смогу нормально вести бой! - Хм. Ну так ведь даже веселее, разве нет? – Эдвард сложил трубу и улыбнулся своей новой жутковатой улыбкой, - проверим, сработает ли моя репутация Грозы Морей на этих ребятах! Спорим, что они попрыгают в воду, только услышав мое имя, а, Иззи? - Ты сошел с ума. - Спорим? - У меня нет желания спорить с тобой, капитан, и я…. - Договорились, Иззи. Если я проиграю, отрежу тебе еще один палец, если выиграю – так и быть, зайдем в порт и поищем людей. Иззи очень хотелось сказать, что это не то, как заключаются пари, но ради собственного блага он решил промолчать. В конце концов, условия казались не такими уж плохими – если все пройдет гладко (что маловероятно), то они наконец смогут набрать команду, а если нет (что не маловероятно), то Иззи надеялся сдохнуть в схватке или утонуть прежде, чем капитан попытается еще раз покалечить его. - Блядский Стид Боннет! – шептал он, спускаясь на нижнюю палубу. Раньше ему казалось, что стоит этому болвану исчезнуть, как все вернется на круги своя, но как бы ни так! Поэтому Иззи теперь поминал его чаще, чем морского дьявола, а иногда и вместо. И где бы ни был сейчас Боннет, в мире живых или мертвых, Иззи надеялся, что ему там крепко икается. Как бы то ни было, к бою стоило подготовиться, даже если готовить особо нечего и некого. Иззи, взбешенный до предела разговором с капитаном, влетел в трюм, как фурия, наорал на всех, дал по подзатыльнику Френчи и Клыку, играющим в карты («Какого хера вы здесь расселись!») и приказал Ивану привести хотя бы одну пушку в боевое состояние («Быстрее, блять, испанцы на носу»). Подготовка занимала не бог весть сколько времени, но впятером было сложно, и Иззи, никогда не отлынивавший ни от какой работы, остался помогать. Вряд ли, рассудил он, капитан успеет натворить что-нибудь за такое короткое время. Но он, конечно, недооценивал Эдварда. Потому что когда спустя четверть часа Иззи и вся остальная команда выползли из трюма наружу, дабы поглядеть на испанскую шхуну вблизи, та уже разворачивалась и спешно уходила прочь. Иззи взялся было за подзорную трубу, ибо поверить, что испанцев так напугал флаг Черной Бороды, он не мог. Но тут откуда-то сверху послышался громогласный смех, да такой, что на несколько мгновений Иззи в самом деле решил, что за ними явился морской дьявол. Но это не был морской дьявол. Это был Эдвард. Влезший на рею. Пьяный. Обезумевший. Иззи всегда сам себе казался твердым человеком, способным сохранять присутствие духа в любых ситуациях, но тут он просто потерял дар речи. И, конечно, теперь ясно было, почему испанцы сбежали. Если б он увидел корабль без единого человека на борту, кроме Черной Бороды, стоящего на гребанной рее с бутылкой виски в руке и хохочущего, он бы тоже предпочел убраться подальше. В каком-то смысле, он даже завидовал этим испанцам. Если повезет, они больше никогда в жизни не увидят Эдварда Тича. В отличие от Иззи. - Капитан! – позвал он, не надеясь, впрочем, на ответ. Но капитан ответил. Сбросив пустую бутылку подальше в океан, он уцепился за канат и съехал внизу, на палубу. - Ну вот видишь, Иззи? Все так, как я и сказал. - Да-да, капитан, хорошо, ты выиграл. Только в следующий раз хотя бы меня предупреждай о твоих планах. - Ой, заткнись, Иззи! Достал нудеть, - Эдвард с размаху хлопнул помощника по плечу, - разворачивай корабль. У Иззи похолодело в желудке. - Зачем? – спросил он, хмурясь и заранее ожидая чего угодно. - Пойдем в Сан-Клемент, наберем команду…. Ты же этого хотел, а? – Эдвард чуть склонил голову и весело глянул на Иззи. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то прежнее, задорно-бесшабашное, но тут же исчезло. Карие глаза были пусты и мертвы. - Так точно, капитан, - прошептал Иззи, не отводя взгляда. И хотя внешне он не подал виду, что что-то не так, в груди его вдруг разом все поледенело. Не от страха – Иззи достаточно знал себя, чтобы понять, что это не страх. Это тоска. Тяжелая, мутная, такая, которая всем весом придавливает к земле и не дает подняться, которая может погрузить мир во мрак посреди самого солнечного дня и оседает в грудной клетке камнями. Тоска – вот что было в глазах Эдварда Тича. Он больше не будет прежним, внезапно понял Иззи. Если только не вернется гребаный Стид Боннет, а шансов тут один на тысячу. Волна беспробудной тоски, окатившая его, еще не схлынула вполне, но Эдвард уже ушел – скрылся у себя в каюте, предварительно бросив Ивану, чтобы тот поворачивал на юг. Иззи в оцепенении стоял посреди палубы. Постепенно становилось легче, пришла физическая усталость, но нестерпимо хотелось сбежать куда-нибудь и провалиться в спасительный сон или хотя бы посидеть где-нибудь в одиночестве, желательно в темноте и тишине. - Трюм, - сам себе прошептал Иззи, - я еще не пересчитывал мешки с паклей. Дело было пустяковое, но в его состоянии – то, что надо. И вот здесь-то, посреди сырости, духоты и запаха гниющей соломы, между мешками пакли, еды и прочих необходимых на судне предметов Иззи поджидал сюрприз, который чуть было не прикончил его совсем в этот и так богатый на события день. Гребаный. Люциус. Фонарь светил совсем слабо, но достаточно, чтобы не спотыкаться и видеть, что происходит вокруг. В первую секунду, услышав чье-то пугливое шуршание, Иззи решил было, что это крыса, и хотел шугануть ее, бросив в нее засохшим огрызком яблока, валявшимся тут же. Сработало – шуршание затихло. Но стоило Иззи сделать еще пару шагов, как оно возобновилось, и становилось все более нервным и паническим по мере того, как Хэндс приближался к большой куче пакли, сваленной в самом углу. - А-а-а! - Какого… ты?! - Ты! Иззи, с одним из мешков в руке и со шпагой наголо, уставился на Люциуса, сидевшего на полу и прижимавшего к груди другой мешок на манер щита. Несколько мгновений оба молчали, пытаясь переварить увиденное. - Как ты здесь оказался?! – Иззи был так удивлен, что даже забыл прибавить в конце излюбленное «идиот», без использования которого он с Люциусом вообще не разговаривал. - Как-как! Какая разница! – взвизгнул Люциус, поднимаясь на ноги и отступая назад, подальше от Хэндса и его шпаги. - Сука! Стой! – крикнул Иззи, бросаясь следом. Люциус, округлив глаза, бросил в него мешок и кинулся вглубь трюма. Иззи подхватил с пола фонарь. Чертов мальчишка! Только этого ему не хватало! У Люциуса была фора, но она не давала почти ничего. Иззи в три раза дольше, чем он, пробыл в море, видал суда самых разных мастей и конструкций, так что мог ходить по трюму «Возмездия» с закрытыми глазами. И уж конечно, он знал, что бежать ему некуда. - Я прикончу тебя одним ударом. Твоя бесполезная идиотская тушка будет болтаться на дне морском сегодня же. Выходи, придурок, тебе некуда бежать. - А есть другие варианты? – осведомился Люциус из-за бочки с яблоками, даже не догадываясь, что тем выдал свое местоположение, - мирные переговоры? - Не для тебя, сучка, - ответил Иззи, бесшумно направляясь в сторону бочки. Фонарь светил тускло, но в глубине можно было разглядеть красную ткань куртки Люциуса. Иззи скривил губы в подобии улыбки. Ему было жаль этого идиота, но только слегка. Море никого не щадит. Если не умеешь жить по его законам – не лезь. Швак! Шпага блеснула и вонзилась в проем между бочек. Металл плавно вошел в плоть – Иззи удивился, не услышав ни стона, ни крика. Люциус, проткнутый насквозь, молчал. Погодите-ка…. - Что за!... В мгновение ока сбоку, из угла, погруженного в полный мрак, выскочил человек и что есть силы замахнулся на Иззи. Тот отскочил, инстинктивно уклоняясь от удара, и сделал два шага назад. - Ха! – победно воскликнул Люциус. Иззи проследил за его взглядом и понял, что произошло: шпага, проткнув один из мешков с едой, застряла в нем, и когда Иззи отскочил прочь, то отпустил ее рукоять. Теперь оружие было потеряно. Люциус держал в руке кусок какой-то доски, и, конечно, не мог причинить Иззи особого вреда, но и сам Иззи больше не мог драться как раньше. - Ты, блядский…. - О, о, погоди! – Люциус, осмелев, еще раз замахнулся доской, а потом другой рукой попытался вытащить шпагу, - кажется, Иззи-Диззи обронил кое-что, а? ты же не думаешь, что я так просто тебе поддамся? Шпага никак не вынималась. Иззи в другой момент посмеялся бы, глядя как он пыхтит и кривляется, пытаясь вытащить ее. Для того, чтобы управляться с таким оружием, нужно было не только умение, но и физическая подготовка, коей у этого придурка не было и быть не могло. Но сейчас он только взбесился еще сильнее. - Клянусь дьяволом, не смей прикасаться к моей шпаге своими лапами или я! – прорычал Иззи и выхватил кинжал. - Бля! – взвизгнул Люциус, отпустил шпагу и стал отмахиваться от Иззи куском доски, словно от надоедливого насекомого. Иззи, потеряв от злости терпение, не стал выжидать момента, а бил наугад, надеясь попасть, но Люциус был то ли везуч, то ли блядски везуч. Фонарь, который Хэндс оставил на бочке где-то позади себя, мало того, что плохо светил, так еще и давал тень в самом неудачном месте, и кроме того, чем дальше они отдалялись от него, тем темнее становилось. В какой-то момент Иззи поймал себя на том, что может определять местоположение Люциуса только по его заполошному дыханию. - Сука! – прошипел он и вонзил кинжал в пыхтящее пространство прямо перед собой. - Ай! – послышалось из темноты. Иззи замер. Люциус, судя по звукам, тоже. Попал? Матерясь (шепотом, ибо вся эта свистопляска порядком его утомила), Иззи достал из кармана спички и чиркнул одной. Как только первая ослепительная вспышка огня стихла и развеялся дым, взгляду Хэндса предстал Люциус – бледный, с блестящей от пота кожей (заразу, что ли, подхватил?) и огромными ошалелыми глазами. Кинжал, воткнутый твердой рукой Иззи, чуть-чуть не попал ему в глаз, но разрезал кожу у виска и пригвоздил к доскам несколько прядей волос. Все-таки этот идиот оказался блядски везучим. Иззи, ничего не говоря, вынул кинжал из стены, и под хриплые вздохи Люциуса убрал в ножны. - Я отведу тебя к капитану. Хотя не думаю, что он сохранит тебе жизнь. - О, господи! – рвано выдохнул Люциус, - нет, стой, подожди! Не надо! - Заткнись, идиот. - Нет! – взвизгнул Люциус и вцепился Иззи в руку, - я не пойду к Эду! Ты видел его вообще? Он же спятил! Совсем! Он меня скинул в воду! Просто так, я даже сказать ничего не успел! - Отцепись, - прошипел Иззи. Он уже слышал всю эту историю от Клыка, который как раз был на палубе в тот момент, и не имел ни малейшего желания слушать причитания идиота. Хотя с тем, что их капитан спятил, он и сам поспорить не мог. - Слушай, Иззи-Диззи, - зашептал Люциус, - я же не мешал вам все это время! Зачем тебе вести меня к капитану? Просто сделай вид, что не видел меня, и все! Я…. Иззи фыркнул. Ему было, честно говоря, наплевать, что станет с Люциусом. Если бы это оказался кто угодно другой из старой команды Стида, можно было бы подумать, ведь у них действительно не хватало людей, но этот…. Он ничего не умел и ничему не хотел учиться. Бесполезный балласт, не более. Он вывернул предплечье из судорожной хватки, перехватил запястье Люциуса и потащил за собой. - Нет, господи, ни за что! – заорал тот, отчаянно вырываясь, - ну, подожди, хочешь, я больше не буду звать тебя Иззи-Диззи? Никогда не буду, обещаю! - Заткнись! - Ну хочешь, я… - тут Люциус умудрился вырваться и тотчас спрятался за очередной бочкой, хотя она и не могла его защитить, - я тебе буду писать дневник! «Славные приключения великого Иззи Хэндса»! у меня отлично получаются биографии! - Как ты меня заебал, придурок, - прошипел Иззи, вновь доставая кинжал. - Я умею считать! Могу вести статью доходов и расходов! Перепись населения, то есть, тьфу, команды! – не переставая верещал Люциус, отступая все дальше и дальше от Хэндса. Иззи на мгновение затормозил. Хоть мальчишка и был бесполезен в любой другой работе, записи он, действительно, вел неплохо. Иззи сам имел возможность убедиться в этом, когда в поисках документации, которая могла хоть как-то обозначить ведение дел на корабле нашел толстую тетрадь. У Люциуса, как ни забавно, был очень аккуратный, с претензией на изящество почерк, в отличие от Стида, который только подпись ставил красиво, а остальное писал как курица лапой. Тут из угла, где Люциус скрылся, пока Иззи размышлял над его потенциальной полезностью, послышался кашель – долгий и надрывный. Что бы там ни было, а такая погоня, какую они тут устроили, даже здорового человека утомила бы. Иззи чертыхнулся и сплюнул. Отлично, он еще и болеет хер знает чем. Проще всего было бы сейчас же прирезать его и бросить в море, но Иззи, честно говоря, чертовски устал. Нога, еще не до конца зажившая, давала о себе знать, как и поясница, будь она неладна, и кроме того, Люциуса действительно стало жалко. - Эй, ты, - позвал он, убрав кинжал. - А? - Вылезай. - О, о, а ты, эм, не… прирежешь меня? – из-за бочек высунулась голова. - Нет. Пока что…. - Точно? - Я прирежу тебя, ебанный идиот, если ты будешь ныть, визжать и медлить! - Ладно-ладно! – воскликнул Люциус, вылезая целиком и поднимая руки над головой в качестве примирительного жеста, - не знал, что ты такой нетерпеливый, Иззи, - и расцвел самой противной из всех своих улыбочек. - Еще слово и я выпущу тебе кишки. Иди за мной. В закутке, куда Иззи привел Люциуса, чтобы иметь возможность осмотреть его при свете дня, было навалено много всякого барахла. Люциус, беспрерывно крутясь и оглядываясь во все стороны, жмурился. Видно, все это время – почти две недели – сидел в трюме безвылазно. Ну, что ж – в таком случае было неудивительно, что он выглядел едва ли лучше трупа. Иззи грубым жестом усадил его на свитый в гигантский моток канат. Кожа, которая даже при свете спички казалась бледной, на свету отливала серым. Нос опух, глаза покраснели, волосы на висках взмокли. Даже не прикасаясь к нему, Иззи мог легко понять, что у Люциуса жар, хоть и небольшой. По-видимому, болезнь прошла острую стадию без осложнений и лихорадки, но прошла не до конца. - Ну, что дальше? – поинтересовался Люциус, и тут же закашлялся снова. Иззи выругался. - Прикрывай рот, придурок! Если капитан тебя заметит, пустит на корм акулам нас обоих. - Я… ясно. Кха! Я понял, - просипел Люциус, - но если уж так боишься, то мог бы оставить меня внизу, в чем проблема? - Проблема в том, что если ты сейчас не придешь в себя, то через недельку нам придется выгребать из трюма твой воняющий обгрызенный крысами труп! К тому же, ты кажется хотел помочь мне с учетом доходов и расходов, помнишь? - О, ладно, ладно, - Люциус закивал, - если это поможет уберечь мою несчастную жизнь от гнева Эда, то я согласен. - Надеюсь, ты не так бесполезен, каким кажешься. - Посмотрим, Иззи-Диззи. - Еще раз назовешь меня так, и утонуть в море покажется тебе мечтой. Оставался еще один вопрос: куда поселить этого придурка? Трюм исключался – Иззи, конечно, драматизировал, когда говорил про труп, но долгое нахождение в трюме, особенно в самых нижних отсеках, не шло на пользу никому и никогда. Иззи сам испытывал это на себе, когда был еще юнгой. Нет места на корабле губительнее трюма. Кают было мало. Клык, Иван и Френчи спали либо прямо на палубе, либо на нижней палубе, но селить туда Люциуса было опасно по нескольким причинам. Во-первых, нижняя палуба – проходной двор, и не хватало только так глупо подставиться перед капитаном. Во-вторых, Френчи – трепло, каких поискать, и язык за зубами не удержит. В-третьих, хотя у Люциуса, судя по всему, обычная простуда, это еще не значит, что он не заразен, а у них и так слишком мало людей, чтобы рисковать. Была каюта Джим, но она располагалась почти за стенкой у каюты капитана, и если Люциус начнет кашлять, его найдут в два счета. - Не могу, блять, поверить, - шипел Иззи, - что мне придется поселить тебя у себя! Люциус, у которого видимо от свежего воздуха пробудилась сучья натура, хихикнул. - Кто знает, Иззи, может быть, тебе даже понравится. И тут Хэндс вспомнил, за что так страстно желал его убить. * Вопреки опасениям, Люциус оказался не таким уж плохим соседом. В два счета он огляделся в комнате, удивленно вскинул брови, увидев несколько припрятанных в уголке книг Боннета, но ничего не сказал. Иззи выделил ему ту часть комнаты, которая оказывалась скрыта, когда открывалась дверь, и Люциус, не привередничая, устроился там на длинном ящике, который они втихаря притащили в комнату ближе к ночи. Кроме того, Люциус вовсе не был глуп. Иззи показал ему тетради, куда записывал всю нужную информацию, дал перо, и уже на следующее утро Люциус под его диктовку резво строчил список закупок, которые нужно было сделать в ближайшем порту, и их примерную стоимость. Больших проблем не возникло. Капитан почти не заглядывал в его каюту, а Люциус проявлял чудеса сдержанности и сидел тише воды ниже травы. К вечеру Иззи посвятил в тайну Клыка, который в отсутствие нормального кока готовил еду, и тот стал таскать в каюту Хэндса двойную порцию обеда и ужина. Иззи же с появлением помощника получил чуть больше свободного времени, чтобы разгребать более насущные дела. Несмотря на то, что Боннета он по-прежнему не выносил, и одна мысль о нем вызывала приступ раздражения, он должен был признать, что судно, которое купил Стид для пиратских похождений, было выбрано с большим умом. Мастера, сделавшие корпус и мачты, знали свое дело, и Иззи испытывал неподдельное наслаждение, прогуливаясь по палубе и трюму. Однако даже самое хорошее судно быстро развалится без должного ухода, а поскольку «Возмездие» почти его не получало, кое-где уже начали проявляться следы пагубного влияния времени и морской воды. Щели, которые надо было конопатить, водоросли и моллюски, налипшие на корпус, канаты, которые изнашивались и требовали замены – за всем этим надо было следить, и если бы Иззи не испытывал недостатка в людях, эти проблемы решились бы в два счета, но их было, всемогущий господь, всего пятеро, причем Френчи ничего, по сути, не умел, кроме как шить флаги и забалтывать всех вокруг до смерти. И тогда Иззи пришлось взять кое-что в свои руки. К счастью, он, в отличие от Стида, попал в море не из-за стола с серебряными супницами, поэтому отлично знал, что и как делать. Ему даже нравилось: это напоминало о тех днях, когда он был еще юнгой, или матросом, когда они с Черной Бородой едва познакомились, и пятнадцатилетний Израэль Хэндс с восторгом осматривал «Месть Королевы Анны» впервые, поражаясь размерам и оснащению судна. Однако в ностальгии была и темная сторона, как оказалось позже. Солнце садилось, и Иззи только-только закончил переплетать веревку – выяснилось, что хорошие, не рваные и не перетертые веревки на «Возмездии» в дефиците. Иззи злился: веревки и канаты – первейшая и необходимейшая вещь на судне, и если капитан не хочет пустить на снасти кишки своих же матросов, их должно быть в избытке и с запасом. Придется сказать Люциусу, чтобы внес это в список закупок. Но пока в голове крутились мысли вперемежку с воспоминаниями, пальцы сами собой плели веревку, умело собирая и связывая разорванные нити так, чтобы та могла прослужить еще по крайней мере несколько недель, прежде чем превратится в труху окончательно. На это ушел почти весь день, но занятие было до того приятным, что Иззи не торопился. Сколько раз за свою долгую жизнь ему приходилось это делать? Он даже не задумывался над движениями, делая все машинально. В конце концов, подняться с места его заставил голод. Точно – ведь он же велел Клыку отнести обед в каюту, но сам так туда и не явился, увлекшись. Эдвард сегодня, слава всем богам, сидел в комнате тихо, пил и что-то черкал на клочках бумаги, оставшихся от Стида. Рисовал, что ли? Иззи не рискнул спросить. Не достает – и ладно. На горизонте было пусто, только раз появилась какая-то неопределенная посудина, но Иззи даже не стал разбираться – велел изменить курса так, чтобы не приближаться. Еще одного такого дня, как когда они столкнулись с испанской шхуной, они могут просто не пережить. И вот к концу дня он понял, что чертовски голоден, и к тому же так перегрелся на солнце, что голова начала гудеть. Но катастрофа поджидала, когда Иззи попытался подняться. - Твою мать!... – зашипел он, благодаря бога, что на палубе никого не было. Это была поясница. И она была не в восторге от того, что Иззи провел пять часов в согнутом положении неподвижно. - Блять! – выругался он еще раз. Вся спина ниже лопаток страшно болела при попытке разогнуться и сделать хоть шаг. Иззи глубоко вздохнул, признавая поражение. Не то чтобы он не знал, что у него проблемы с поясницей, но что, собственно он мог сделать? Возраст возьмет свое, сколько ни храбрись, и Иззи уже не раз думал о том дне, когда его тело станет настолько непригодно для работы в море, что придется или пойти ко дну, или осесть на суше. Однако пока до этого дня, как он думал, еще далеко, и пока что он хозяин своего тела, а не его старческие болячки. И он в состоянии разобраться с этим. Боннет, как-то заставший его в неприглядной позе – с расставленными ногами прислонившегося к дверному косяку, чтобы дать спине отдохнуть – посоветовал пить какие-то там укрепляющие микстуры и делать какую-то там модную среди аристократов гимнастику, но Иззи, конечно же, послал его нахуй, не дослушав. Ну какие, к черту, микстуры? Единственная доступная пирату микстура – ром. У Иззи было свое средство, более простое, хотя и не такое эффективное – лежать в постели в наименее болезненной позиции до тех пор, пока спина не пройдет. К счастью, будучи первым помощником капитана, он мог себе позволить минуту-другую отдыха. Поэтому Иззи, чертыхаясь и матерясь (шепотом, не хватало еще на все «Возмездие” сообщить, что Иззи Хэндс мается больной спиной) поднялся с места в третий раз, и медленно пошел в каюту, придерживая поясницу правой рукой. По дороге вспомнилось, что надо бы еще сменить повязку на ноге, где все никак не проходила рана, оставленная Эдвардом, но от этой мысли пришлось отмахнуться – все равно он не согнется под нужным углом ближайшие полчаса. - Привет, Иззи. А я-то уж думал, что ты свалился за борт и утонул. Люциус, сидя на своем ящике, листал одну из немногих сохранившихся от Стида книг, но судя по лицу, не испытывал от чтения особого удовольствия. - Я не разрешал тебе брать мои книги, - прошипел Иззи в ответ. - Смею напомнить, они не твои, а капитана Боннета, - парировал Люциус с ехидным лицом. - Тебе что, нечем больше заняться? Ты перенес в новый журнал информацию о ветрах и маршрутах торговых судов? - Перенес, перенес, можешь проверить, если охота, - Люциус небрежно махнул рукой на стол, где стопкой лежали тетради в плотных кожаных обложках. Иззи не ответил. Перепалка с Люциусом сейчас отнимала слишком много сил, необходимых для поддержания тела в ровном положении. Поэтому он предпочел не продолжать разговор, а поскорее доковылять до своей койки и лечь. Люциус, видно потерявший к нему интерес, снова уткнулся в книгу, а Иззи наконец прилег, едва сдержав стон облегчения. В горизонтальном состоянии спина чувствовала себя гораздо лучше, и боль, хоть и неохотно, уходила. Иззи глядел в деревянный потолок, чувствуя, как напряженные мышцы расслабляются, а ритм дыхания сам собой подстраивается под ритм качки. Жизнь не так уж и плоха, когда не болит поясница. Хотелось закрыть глаза и потонуть в тишине корабля, убаюканного в синих ладонях океана, но стоило Иззи сомкнуть веки на мгновение, как он почувствовал на себе чей-то взгляд. Чей-то. Известно, блять, чей. Хорошее настроение мгновенно улетучилось. - Что тебе надо, идиот? - Ты всегда так вежливо начинаешь разговор или сегодня просто не мой день? - Никакой день – не твой день, пока ты под моим командованием. Так что тебе нужно? - Я просто смотрю на тебя, с чего ты взял, что мне что-то нужно? – Люциус фыркнул и резким жестом захлопнул книгу. - Найди себе другой объект для наблюдения. - У тебя что, спина болит? Ох, блять, только не это. Не хватало еще чтобы этот придурок начал смеяться над ним или, хуже того, жалеть. Иззи Хэндс ненавидел, когда к нему относились с жалостью. Жалость нужна слабым, а он слабым не был. Даже если у него болела спина. - Не твое дело, - ответил он, одновременно пытаясь перевернуться на бок, чтобы не видеть лица этого идиота Люциуса. Дьявол, почему он не может просто заткнуться и заняться своими делами? - Может я могу тебе чем-то…. - Иззи! Люциус, не окончив фразу, замер. В округлившихся глазах отразилась паника. Иззи мгновенно развернулся, шипя от боли, и сел на койке. Этого еще не хватало. - Иззи! – звал Эдвард, судя по голосу, очень пьяный. К сожалению, в случае с Тичем «пьяный» не означало ни «забавный», ни «рассеянный», ни «слабо стоящий на ногах». Наоборот, пьяный Эдвард был еще опаснее, злее и импульсивнее. И какого хрена ему вдруг понадобился Иззи? Весь день просидел в каюте, черт знает чем занятый, а к ночи выполз! Да как невовремя…. - Да, капитан! – крикнул Иззи, что есть сил, чувствуя как боль в пояснице разгорается с новой силой. Два шага от койки до двери дались с большим трудом. Иззи махнул рукой Люциусу, и тот понятливо кивнул и завозился. Несколько секунд, и он исчез в темном углу, где несколько досок, составленных причудливой горкой, скрывали его от посторонних глаз. Иззи натянул на лицо равнодушие и распахнул дверь за мгновение до того, как Эдвард сделал бы это сам. - Что такое, капитан? - Иззи, где все? Я голоден. - Клык на камбузе, уверен, у него найдется что-нибудь на ужин. Эдвард медленно, будто раздумывая, потер щеку. Краска размазалась. Иззи пригляделся и увидел, что черные пятна, обрамляющие глаза Эдварда, в нескольких местах были пересечены светлыми полосами, будто…. Он опять плакал, понял Иззи. На мгновение вспыхнула злость на слабого капитана, плачущего из-за Боннета, как влюбленная девчонка, а потом и гнев на самого Джентльмена-пирата. Иззи не знал, что произошло, но догадывался, и иногда ему страстно хотелось самолично открутить голову этому глупому эгоистичному неженке. Но ни одно из чувств на лице не показалось. Первый помощник Черной Бороды Иззи Хэндс внимательно и спокойно ждал ответа капитана. - Я хочу чтоб ты пошел со мной, - заявил вдруг Эдвард. - Что? - Ты плохо слышал? Я приказываю тебе идти со мной на камбуз. Иззи, услышав в голосе опасные металлические нотки, почувствовал, как бледнеет. Дорога до камбуза, находившегося на другом конце судна, сейчас была подобна смерти. - Как скажешь, капитан, дай мне только захватить трость… - сказал Иззи, делая маленький шаг назад. Тростью Иззи не пользовался уже несколько дней, а теперь она могла принести пусть небольшое, но облегчение, если бы он на нее опирался. - К черту, - махнул рукой Эдвард, и рывком вытащил Иззи обратно наружу, - я видел, ты уже давно без нее ходишь, не сломаешься. Иззи хотелось бы сказать, что вот конкретно сейчас – да, сломается, но он промолчал. …дорога до камбуза действительно оказалась мучительно длинна и изматывающе неровна. Лестница, лестница, проход по палубе, где путь петлял между свернутых канатов, бочек, мачт и люков, и еще одна лестница. Эдвард молчал и шел неторопливо, от чего Иззи делалось еще хуже – быстрая ходьба хотя бы отвлекала от боли и заставляла сосредоточиться на том, как переставлять ноги, а медленная наоборот добивала. К тому моменту, когда капитан его отпустил, напоследок высказав нелестный комментарий о лице Хэндса («Что это ты сморщился, как будто лимон съел, а, Иззи?»), тот едва мог двигаться, не воя от усталости и ужасающей боли вдоль всего позвоночника. В каюту он не вошел, а ввалился. - Черт, черт, черт, – шипел он, делая два шага до постели. - Иззи? – голова Люциуса высунулась из-за досок, - о, слава богу, это ты, я, бля, чуть не сдох тут! - Заткни-и-ись, - провыл Иззи. Слушать этого идиота не было сил. - Какой ты все-таки грубый. Наверное, поэтому с тобой никто и дружить не хочет. Вот если бы…. - Мать твою, сучье ты отродье! – сорвался Иззи, едва не переходя на крик, - если ты сейчас же не заткнешься, я вышвырну тебя вон, отрежу тебе язык, а потом отдам капитану! Он подвесит тебя болтаться на рее, а когда твой труп обклюют стервятники, я с радостью выброшу его за борт, чтобы никогда, блять, больше не видеть твоей рожи и не слышать твоего мерзкого голоса! На протяжении всей этой тирады лицо Люциуса, замершего в своем углу, вытягивалось все больше. Казалось, он удивился и даже слегка восхитился пассажем, который выдал Иззи. Но как только Хэндс замолчал, тяжело дыша, и упал спиной на кровать, Люциус вдруг коварно улыбнулся. - Звучит впечатляюще, - протянул он, - но сможешь ли ты все это проделать, с твоей-то больной спиной? Это была последняя капля. Раньше, чем сам Иззи успел сообразить, что делает, ярость горячей волной ударила в голову, и тело рвануло вперед. Он успел вскочить с кровати, сделать полтора шага и замахнуться на Люциуса рукой, прежде чем боль парализовала его и он с воплем упал. Вернее, чуть не упал. - Ох, для своего роста ты тяжеловат. Или это из-за твоей одежки? - Блять! – только и мог сказать Иззи. Тело, окончательно отказавшее из-за этой последней неразумной выходки своего хозяина, отказывалось слушаться. Даже ноги только бесполезно дергались и скребли по полу каблуками сапог. Люциус подхватил его у самого пола. - Не дергайся, только хуже будет. Вот… так. Тихо, тихо. Осторожно присев и подтянув тело Иззи к себе, Люциус обхватил его за плечи и перевернул, так, чтобы Иззи лежал лицом кверху. - Отпусти, - процедил он сквозь зубы, прекрасно понимая, что сам сейчас не справится, но не желая показаться слабым, особенно перед этим придурком. - Не-а, дорогуша, ни за что. Ты же тут так и будешь лежать мертвым грузом до самого утра. Или тебе очень хочется спать на полу, Иззи? На полу, конечно, спать не хотелось. - Черт бы тебя побрал! Ладно. Тогда помоги мне подняться, чтобы я дошел до своей кровати, и отстань. - Так уже лучше, - Люциус улыбнулся, - но у меня есть гораздо более заманчивое предложение для тебя. Иззи нахмурился. - У тебя ведь болит поясница, верно? Ну тогда тебе чертовски повезло, - он улыбнулся шире, и Иззи, смотрящему снизу вверх, подумалось, что у Люциуса необычно ровные и здоровые для моряка зубы, - я потрясающе хорош в массаже! Давай я тебе сделаю массаж? - Ч-чего? Звучало это до того странно, что первым порывом Иззи было обругать Люциуса еще раз и доползти до койки самостоятельно, а там дотянуться до мушкета и выстрелить сначала в него, а потом в себя. Но Иззи, хоть и был импульсивен, иногда все-таки думал, прежде чем делать. Кроме того, имелось подозрение, что какие бы усилия он сейчас ни прилагал, доползти куда-либо он не сможет чисто физически. - Массаж, Иззи, массаж. Ты хоть знаешь, что это такое? – Люциус поднял брови. - Конечно, знаю, идиот. - Ну раз знаешь, то не делай такое лицо. Обещаю, твоей пояснице станет лучше. У меня у матушки что-то было с костями, я ей чуть не каждый день спину мял. Уж можешь поверить, я действительно потрясающе хорош. Иззи выдохнул сквозь зубы. Спина не переставала болеть ни на мгновение, и если Люциус не врет, массаж действительно должен помочь. Какой, блять, позор. Иззи расслабил шею, позволяя голове откинуться, но вместо твердых досок пола, удара о которые он ожидал, затылок упал на что-то мягкое. Чьи-то руки. - Ладно, - выдохнул он, - сделай мне массаж. Люциус молча усмехнулся. Радуется своей победе, чертов засранец. Но Иззи было так херово, что сил шипеть и ругаться не осталось. В конце концов, через двое суток они придут в Сан-Клемент, Хэндс, улучив момент, спровадит его на берег, и больше никогда не увидит и не услышит. Эта мысль успокаивала и избавляла от необходимости что-либо объяснять – себе и другим. Еще два дня, и они навсегда распрощаются. Больше Иззи никогда не вспомнит о Люциусе, не заведет с ним разговор, не сцепится в словесной дуэли, и больше ничто не будет тревожить душу первого помощника Черной Бороды. А тем временем Люциус, не терявший времени даром, успел подняться на ноги сам и, хоть с трудом, поставить в вертикальное положение самого Иззи. Ноги слушались плохо, и пришлось опереться одной рукой о стену, а другой – о чужое плечо. - Ты можешь идти? - Могу. Быстрее давай. - Не торопись, Иззи, - Люциус хихикнул, - массаж не терпит спешки, как и больная поясница. Иззи оставалось только фыркнуть. Люциус был прав – как бы он ни торопился поскорее закончить этот позорный вечер, быстро передвигаться он попросту не может. Когда они добрались до койки, Иззи было велено залезть на нее целиком и лечь на живот. До чего унизительно, до чего ужасно, думалось Иззи все это время. Но Люциус, будто чувствуя смертельную неловкость, волнами расходящуюся от Хэндса, без умолку болтал. О матушке, у которой всю жизнь были проблемы с костями, об отце, который их бросил, о сестре, которая вышла замуж, а потом сбежала от мужа-тирана, о себе самом. Иззи пропустил большую часть его болтовни мимо, заинтересовавшись только рассказом о том, как Люциус получал свое скудное образование. - Так ты не доучился в школе? - Не-а. - Почему? - Мне там не нравилось. Все дети, которые учились там, почему-то были очень злые и вели себя, как мудаки. Так что я свалил оттуда. Осторожно! – Люциус подхватил левую ногу Иззи, которая едва не свалилась с койки, и бережно положил ее, куда надо. - Ай, черт! Если ты не ходил в школу, кто научил тебя писать? - Матушка, конечно, кто еще! Отец едва-едва мог написать свое имя, да и не очень-то нами интересовался, а матушка все умела. Эй, а почему ты спрашиваешь? Иззи скривился. Ну вот, нарвался-таки на разговоры. Но Люциус позади затих, замер и явно ожидал ответа. Можно было послать его, но учитывая, в каком состоянии был сейчас Иззи, это было бы по крайней мере неразумным ходом. - У тебя довольно… аккуратный почерк, - ответил он, наконец. Люциус присвистнул. - Не могу поверить! Это что, комплимент от Иззи Хэндса? Уверен, что все еще не хочешь, чтобы я тебя нарисовал, м? - О, ради бога, Люциус! - Ого, - Люциус, начавший было стаскивать с Иззи кожаную куртку, снова замер. - Что там еще, блять? - Ты только что назвал меня по имени. Это… - он сделал паузу, - необычно. Иззи вздохнул. Он вовсе не намеревался как-то налаживать отношения с этим засранцем или, упаси боже, сближаться с ним. Его вполне устраивало, если они молча сидели по своим углам или перекидывались парой фраз о погоде и о том, что происходит на палубе. Но когда Люциус сидел в трех шагах от Иззи, и когда спал с ним в одном пространстве, когда заполнял под его диктовку судовой журнал, жаловался на плохое качество чернил или улыбался чему-то в своих мыслях, восприятие невольно изменилось. Люциус все еще был придурком, идиотом и засранцем. Но кроме того, он был Люциусом, и это имя осело в мыслях Иззи как-то само по себе, и осталось там, а теперь выплыло на поверхность. - Потому что это твое гребаное имя, придурок. Как я еще должен тебя звать? - Ну, обычно ты как раз зовешь меня придурком. Не то чтобы я жаловался, - Люциус хмыкнул, и Иззи почти увидел его кривляющееся лицо у себя в голове, - но если это какое-то нововведение, то я очень даже за. - Ты вроде как хотел мне помочь, а не обсуждать всякую ерунду. - Да-да, мистер Нетерпеливость. Соизволь теперь приподняться и снять свою рубашку, если не хочешь пролежать с больной спиной до утра. Через несколько минут возни, пыхтений, кряхтений и фырканий, а также отборных матов со стороны Иззи, которому было и больно, и неловко, и неуютно в одних штанах, Люциус все-таки помог ему раздеться и лечь так, чтобы было удобно. - Расслабься, Иззи. Вздох. - И хватит так нервно дышать. Не такой уж я и страшный. Иззи, неудобно лежащему лицом в подушке, почти не было видно, что делается в каюте. К тому же, давно стемнело, и свет от сумеречного неба только чуть-чуть высвечивал силуэты и контуры. - Где тут спички? - На кой черт тебе спички? - Зажгу лампу. Надо согреть руки, а то они у меня слишком холодные, а массаж лучше делать теплыми. Иззи фыркнул. Он за свои сорок с небольшим лет пережил столько, сколько Люциусу и не снилось. И уж наверняка испытывал вещи пострашнее, чем массаж холодными руками. - Не надо, - остановил он Люциуса, когда тот уже полез за спичками, - не жги фонарь лишний раз, не хватало, чтобы кто-нибудь еще увидел это. Давай так. - Но…. - К черту. Не хрустальный, не сломаюсь. Послышалось недовольное сопение. Люциус явно хотел что-то возразить, потому что сделал глубокий резкий вдох, хорошо слышный в ночной тишине, но передумал. Вместо этого он сел на край койки Иззи и хмыкнул. Послышался какой-то шелестящий звук. - Массаж – это тебе не на абордаж идти! Как попало такие вещи не делаются, - наставительно заявил Люциус, продолжая растирать ладони друг о друга, - к тому же, хотя ты тот еще псих, я не хочу тебе навредить. Иззи раскрыл было рот, чтобы высказать что-нибудь в ответ на «психа», но конец предложения заставил его остановиться. Он тихонько, так, что даже Люциусу не было слышно, хмыкнул. Хэндс ненавидел принимать от других помощь и, тем более, заботу. Это просто было не в его правилах. Он взрослел и проживал жизнь в жестоком мире, где вообще никто ни о ком не заботился, и привык, что если тебе нужна забота или еще какие-нибудь нежности, то ты просто слаб и никчемен. Но на самом деле, как Иззи ни отмахивался от этой мысли, проявление заботы оказалось приятно. Приятно было знать, что кто-то подумал о тебе и твоих чувствах, прежде чем что-то сделать. И…. Ох, блять, не хватало еще распустить сопли! Иззи резко заморгал, заставляя нежеланные мысли уйти. Не хватало еще привыкать ко всем этим нежностям, которым самое место где-нибудь в борделе на суше, а не на пиратском судне. Не хватало еще решить, что их с этим придурком Люциусом связывают какие-то дружеские отношения. Не хватало только расслабляться. Кто расслабляется – тот и получает нож в спину. Забота мучительно приятна, но опасна. …и неужели то же самое чувствовал Эдвард, когда чертов Стид Боннет скакал вокруг него с чашками чая и кружевными платочками? Запоздалая мысль так больно ударила под ребра, что Иззи на несколько мгновений выпал из реальности. Когда же рассудок вернулся, он понял, что Люциус о чем-то его спрашивал, только он не слышал, о чем. - Что? - Я говорю, ты готов? Иззи повернул голову, насколько это было возможно из его положения, и скосил взгляд. Люциус сидел, подняв руки и растопырив пальцы, словно не к массажу готовился, а к нападению. Взгляд зацепился за указательный палец левой руки. Точнее, за его отсутствие и отсутствие деревянного протеза. - А, - Люциус перехватил взгляд и махнул рукой, - с деревяшкой не особо удобно будет, думаю. Хотя без него непривычно. Пит сделал мне палец на славу…. На мгновение на лице Люциуса появилась ласковая улыбка, но тут же пропала. - Ну так что, ты готов? - Да, - ответил Иззи и отвернулся. Несколько мгновений ничего не происходило. Иззи слышал спокойное, чуть сиплое из-за не до конца прошедшего кашля дыхание Люциуса над собой. Кожа на спине покрылась мурашками, и на долю секунды стало страшно. Иззи будто чувствовал, как над его оголенными беззащитными лопатками занесли нож и вот-вот ударят. А потом появилось первое прикосновение. Осторожное, неуверенное, будто Люциус и сам опасался не меньше Иззи. Пальцы – Хэндсу казалось, что он может почувствовать все девять по отдельности – опустились на плечи, слегка надавливая. Чуть помедлили, потом поменяли положение и надавили на плечи и между лопаток, у самого позвоночника. Блять. Иззи задержал дыхание. Это было чертовски приятно. Люциус, кажется, и впрямь умел делать массаж не хуже, чем писать и рисовать. Он не торопился, давил ровно с такой силой, чтобы не причинить боль, и молчал, полностью сосредоточившись на своем занятии. Вслед за пальцами на спину легли ладони, теплые и мягкие. Люциус провел руками вдоль позвоночника, надавливая и отпуская, как будто прислушиваясь к тому, как отзовутся на его касания напряженные мышцы. - О-ох, - вырвалось у Иззи, когда руки Люциуса добрались до поясницы. Он испуганно замер. Но Люциус, как ни странно, не стал язвить и смеяться. - Здесь, да? – только и спросил он, и на молчаливый кивок хмыкнул и уселся удобнее. Ладони уверенно легли чуть ниже поясницы, у самой кромки штанов, большие пальцы надавили у позвоночника, а остальные обхватили поясницу по бокам. Люциус шумно набрал в грудь воздух, как будто готовясь сказать что-то, а потом надавил, с силой, разминая руками затекшие мышцы. - Ай…. Блять! - Тише, тише, - ладони слегка погладили кожу, - все нормально. Поначалу всегда больно. Прикосновение исчезло и вновь появилось – на этот раз выше, между поясницей и лопатками. - У тебя очень зажатые мышцы, Иззи. Дыши глубже и расслабься. Иззи честно попытался сделать, как говорил Люциус, но получалось, честно говоря, паршиво. Хотя он старался не вздрагивать от каждого прикосновения чужих теплых рук к своей спине, ощущение уязвимости не пропадало. Хотелось вырваться, натянуть рубашку обратно и отойти подальше. И в то же время, хотелось довериться и остаться. Ведь даже нескольких движений оказалось достаточно, чтобы почувствовать облегчение. - Хм, ладно. Тогда попробуем так, - протянул Люциус, подсаживаясь чуть ближе к изголовью. Теплые ладони исчезли. Люциус легко, едва надавливая, пробежался подушечками пальцев по плечам, потом по лопаткам, и вниз, до самой кромки штанов. Потом повторил, а потом повторил еще и еще. Касание ощущалось почти как если бы по коже Иззи стучали капли дождя. Он сам не заметил, как плечи, до того каменные от напряжения, опустились и утонули в одеяле, на котором он лежал. Даже дышать стало легче. - Вот так, - и по голосу было слышно, как Люциус улыбается, - теперь гораздо лучше. Иззи хотел что-то сказать, но в голове, разомлевшей вслед за телом, мысли не держались, и он только фыркнул, даже не поняв как следует, было ли это недовольство или что-то еще. Люциус же, почувствовав, что судорога из мышц наконец ушла, потянулся, хрустнув суставами в ладонях, и решился надавить сильнее. Следующие четверть часа Иззи казалось, что он скончается прямо здесь. Ладони и пальцы стискивали и отпускали, затекшие мышцы оживали и наполнялись силами, а боль, мучившая последние несколько часов, медленно разжимала острые когти и отступала, пока не была изгнала совсем. Когда Люциус с довольным хмыканьем последний раз прошелся по плечам и отпустил их, Иззи мог только довольно сопеть, словно кот, которого полдня чесали по животу. - И вуаля! - О-ох, - только и смог выдавить Иззи. - Хе-хе. Я говорил – я потрясающе хорош! – Люциус встал с койки и потянулся, разминая затекшее туловище, - ну и кроме того, должен сказать, твоя спина – это нечто. - В каком… смысле? - Очень удобный материал. Мягкая кожа. Податливые мышцы, если их хорошенько разогреть. Да и в целом, - он развернулся и склонил голову, рассматривая его, - красивая у тебя спина, Иззи. Точно не хочешь, чтобы я тебя нарисовал? - Ой, ради бога, заткнись! – проворчал Иззи, но злиться на чертова Люциуса не получалось. Кроме того, он действительно очень сильно помог ему. - Ну, как знаешь, - Люциус пожал плечами и почему-то не пошел на свой ящик, а уселся обратно рядом с Иззи, - кстати. Ничего не хочешь мне сказать? - Хм, - проворчал Иззи, - спасибо. - Спасибо…? - Спасибо, Люциус. - Хе-хе. Иззи почувствовал, как к лицу приливает кровь. От вида довольного Люциуса почему-то делалось неловко, как будто Иззи, называя его по имени, делал нечто постыдное и до неловкости смешное. - Надо бы еще заставить тебя в благодарность поцеловать меня в щеку, но думаю, это будет уже перебор, - тем временем продолжал Люциус, похихикивая. Хэндс только фыркнул в ответ. Залепить бы подзатыльник этому шутнику, да двигаться с места было не охота. - Можно тебя… кое о чем спросить, Иззи? – вдруг произнес Люциус. Иззи отчего-то насторожили интонации в голосе. Повернув шею, он внимательно посмотрел на Люциуса. Озорная улыбка, только что сиявшая на его лице, исчезла. Он внимательно смотрел на Иззи, не моргая, и явно ждал разрешения, прежде чем задать свой вопрос. Это было… необычно для него. - Ну. - Почему ты так упорно отказываешься? Отказываюсь от чего? Хэндс хотел было уточнить, но тут память любезно подкинула сцену из не такого уж давнего прошлого – сумерки, желтый фонарь, и наглая ухмылка на лице напротив. «Тебя когда-нибудь рисовали?». - Какого дьявола тебя вообще это интересует? - Ну-у, - протянул Люциус, и, поерзав, уселся на постели поудобнее, подобрав ноги под себя, - скажем, мне любопытно. Так почему? Почему? Иззи не знал ответа. Что-то в Хэндсе так сильно протестовало, что он ни разу даже не задумывался, что именно его так раздражает. Но пока мысли в голове Иззи крутились и наталкивались друг на друга, силясь сложиться в цельную картину, Люциус сделал свои выводы. - Ты… боишься? Блять. - Чего мне бояться, по-твоему? – на автомате парировал Иззи, но тот же замер, зацепившись за какую-то мысль в голове. Блять, блять, блять. - Ну, например ты боишься показаться уязвимым, - предположил Люциус, не замечая изменений, происходящих на лице собеседника, - или боишься, что к тебе потеряют уважение. Или боишься, что тебе причинят боль, или…. - Хватит! – рявкнул Иззи, сам не ожидая от себя такого. Люциус замолчал. Иззи запоздало почувствовал импульс, пойманный от чужого тела, сидящего к нему вплотную. Люциус вздрогнул. Испугался крика? Впрочем, хотя у Хэндса и был слегка сиплый голос, он умел произвести устрашающее впечатление, если хотел. Он глубоко и медленно вздохнул. Вокруг царила полная тишина, если не считать плеска волн, слышимого снаружи. Сумерки сменились ночной темнотой, слегка синей, и густой, как океанская вода. Люциус молчал, но почему-то не уходил. Иззи еще раз вздохнул, потом медленно поднялся и сел на постели. Смотреть на Люциуса, даже если его лицо почти неразличимо во тьме, он не хотел, и немного подумав, развернулся к нему спиной. - Я не желаю обсуждать это с тобой, ясно? - Ясно, ясно, вполне. Позади послышалось движение, и легкое дуновение воздуха обдало кожу, а вслед за этим последовало прикосновение. Легкое, едва ощутимое, но такое отчетливое, что у Иззи на мгновение перехватило дыхание. Люциус коснулся кончиками пальцев левой лопатки. И хотя в любой другой раз Иззи давно бы развернулся и влепил ему подзатыльник, или хотя бы обматерил как следует, в этот раз он почему-то не двинулся с места, хотя внутренний голос вопил и требовал немедленно все это прекратить. - Что ты делаешь, Люциус? - Ничего, - последовал ответ. Ничего. Ничего. - Ты ненавидишь меня из-за… из-за этого? – вдруг услышал Хэндс. - Из-за чего? - Из-за того что я веду себя так и не стесняюсь этого, - прикосновение исчезло, оставив только легкую щекотку. - Мне насрать, как ты себя ведешь. Ты никудышный матрос и пират, и если бы не твое умение писать и считать, ты был бы бесполезным балластом на судне. Меньше всего меня интересуют твои любовные похождения. - Ну да, – в голосе Люциуса слышалась улыбка, - ну да. - О, заткнись! Придурок, - Иззи потер лоб, стараясь отвлечься хоть на что-то, но ничего не получалось. И какого черта он вообще терпит вопросы от этого идиота? Он хотел разразиться еще одной тирадой, в которой бы подробно пояснил, куда и каким образом может идти Люциус со своими вопросами и догадками, но вдруг сзади послышалось шуршание. Иззи не успел обернуться, как на его спину и плечи опустилось что-то большое и мягкое. Это было одеяло. - Что ты там делаешь? - О, ничего особенного. Укрываю тебя одеялом. Тут прохладно, знаешь ли, у тебя больная спина, не хватало еще простудиться, - сказал Люциус таким тоном, словно они жили в этой каюте вместе уже миллион лет, и накрывать друг друга одеялами было таким же нормальным делом, как сраться из-за любой мелочи и материть друг друга сутки напролет. - Я гребанный пират, Люциус. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня укрывали. - Ага, ага, - в голосе снова слышалась насмешка, - то-то я смотрю ты у нас такой здоровый и ничем не болеешь. Иззи с ворчанием начал разворачиваться, но Люциус, словно почувствовав это, опередил его – обхватил руками, заворачивая в одеяло целиком и прижался сзади. Тепло. Мягко. - Тс-с! Не вырывайся. Я ничего тебе не сделаю. Иззи хотел возразить, что он не боится Люциуса, и не боится что ему что-то сделают, но вместо этого прошипел: - Придурок. - Ага. - Идиот. - Как хочешь, Иззи, - в голосе, шепчущем почти на ухо, послышалась улыбка, - но тебе не удастся задеть меня таким образом. - Ты!... - Ну неужели не нравится? Мне говорили, что я очень хорош в обнимашках. Дьявол и преисподняя! Да есть ли что-нибудь, в чем этот гребаный Люциус не хорош? - Иззи? – хватка на плечах ослабла, - давай, ответь мне честно и я отстану. Справедливости ради, Иззи должен был заметить, что пока все, чем хвастался Люциус, оказывалось чистой правдой. Он аккуратно и правильно писал, неплохо рисовал, пусть и жанр рисунка был… специфический, хорошо делал массаж и обнимался… тоже… хорошо. Если бы только Иззи знал, чем плохие объятия отличаются от хороших. Он даже не помнил, когда он с кем-то последний раз обнимался. С матерью, наверное? Но это было так давно, как будто даже в прошлой жизни. С тех пор как он попал к Черной Бороде, когда ему было пятнадцать, он не обнимался больше ни с кем, даже с теми редкими женщинами и мужчинами, которых встречал в портовых борделях. В объятиях Люциуса было… тепло. Иззи чувствовал, как в грудной клетке ворочается целый клубок разнообразных эмоций, от глупой детской радости, которая словно золотом просачивалась наружу, до скребущего раздражения и тошнотворной тревоги. И все же…. - Да, Люциус, - медленно проговорил он на выдохе, - ты хорош в… этом. Доволен? Теперь отпусти меня и иди уже спать. Завтра я заставлю тебя перерисовывать карту побережья, и если ты будешь спать…. - Ладно, ладно! Как скажешь, Иззи. Ладони, до того крепко и в то же время бережно державшие плечи, исчезли, и Иззи на мгновение – всего на секунду! – показалось, что тело дернулось в попытке дотянуться и вернуть их на место. И если ценность объятия мерялась тем, что из него не хотелось уходить, объятия Люциуса, пожалуй, были очень и очень умелыми. Но он сдержался и остался сидеть, как был, до тех пор, пока не услышал как Люциус укладывается на своем ящике в другом конце каюты. И только тогда Иззи решился обернуться и лечь как следует. Одеяло он скинул в сторону – хоть тут и было прохладно, он не чувствовал нужды в нем. - Доброй ночи, Иззи, - пропел Люциус из своего угла. У него была дурацкая привычка говорить всем «доброй ночи», и как Иззи не ругался, Люциус упрямо повторял это из ночи в ночь, будто это и впрямь имело какой-то смысл. Иззи никогда не отвечал. Не хватало только начать желать друг другу сладких снов, как будто они какая-то супружеская пара, души друг в друге не чаявшая. - Доброй ночи, Люциус, - прошептал Иззи, отчаянно надеясь, что его не услышат. Его услышали. Из угла донесся мягкий тихий смех. Иззи, ворча и матерясь, уснул. Он был пиратом, и спал очень чутко, поэтому, когда через полчаса к нему на цыпочках приблизились, он это почувствовал. И уж конечно почувствовал, как Люциус, шурша огромным тяжелым одеялом, накрывает его сверху и долго-долго возится, проверяя, со всех ли сторон он укрыл его. Конечно, он почувствовал. Но не подал виду. Уж слишком мягкой была ладонь Люциуса, погладившая напоследок его волосы. Уж слишком приятна забота. И даже если забота губительна, Иззи наплевать. Через два дня он спровадит Люциуса на берег в Сан-Клементе и никогда больше о нем не вспомнит. Никогда…. Впрочем, кто знает, что может произойти в эти два дня? Уж точно не Иззи Хэндс. Он, если подумать, вообще не знал, как все это вышло….