До линии горизонта

Уилл открыл глаза, как только они сменили штат. Он тихо простонал, растер рукой шею и с хрустом потянулся в кресле, вытягивая вперед длинные ноги. — Боже, я так рад, что мы выбрали старый добрый мустанг, а не какой-то тесный седан, как в прошлый раз, хотя даже тут у меня все к чертям затекло. Остановишь у какого-нибудь кафе? — Мы не так уж далеко отъехали, Уилл. — Мы всегда будем недостаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Ганнибал, мне в любом случае нужен туалет, раковина, зубная щетка и пара чашек кофе, чтобы я мог сменить тебя за рулем. Я не хочу, чтобы ты опять не спал двое суток. — Для меня это не слишком проблематично, — флегматично произнес Лектер, не отрывая взгляд от дороги. Они ехали через скучные однотипные поля, окруженные невысоким редколесьем. Города здесь попадались не так часто, как на севере. — Ганнибал, пожалуйста, — проникновенно произнес Уилл, и его ладонь уверенно легла Ганнибалу на бедро. Лектер вынужденно капитулировал. — Хорошо, — выдохнул он, и Уилл упал обратно на свое сиденье, удовлетворенно улыбаясь. Его рука осталась лежать у Лектера на бедре. — Нам все равно нужно найти автосалон, чтобы сменить машину. — Что??? Зачем? — Затем, что винтажный мустанг слишком заметен, он привлекает внимание. Нас запомнят, и Джек сможет нас отследить. — Но я не хочу его менять! — Я тоже, но этого требует наша приватность, — спокойно ответил Лектер. — Много ли ты видел в окрестностях старых автомобилей? Нам нельзя выделяться, если мы хотим продолжить наш путь. — Но мы и не будем выделяться! — выпалил Уилл, стремительно поворачиваясь и убирая руку. — Ты мыслишь категориями северных штатов, а мы уже на юге! Тут просто заповедник раритетных автомобилей, люди ценят стиль и качество, а потому берегут классику вроде нашего мустанга, чтобы выезжать на нем покрасоваться в ближайший город воскресным днем. Мы будем выделяться только если арендуем современный джип. Ну пожалуйста, Ганнибал, я всю жизнь мечтал проехаться по Аризоне на старом мустанге! А старина Джек… Думаю он уже устал от вечной погони за нами и осел в Балтиморе, где ему, к слову, самое место. — Это дополнительный риск. — Вовсе нет. Я знаю эти места, я тут рос. Если наша машина начнет становиться приметной, я первый предложу тебе ее сменить. — Уверен? — спросил Лектер. — Доверься мне, — улыбнулся Уилл, и тут на горизонте наконец показалось кафе. Закусочная, возникшая по правую руку от трассы, была ничем не примечательна. Одно из многочисленных типовых заведений, рассыпавшихся вдоль магистральных дорог — небольшая стекляшка с кафе под броской неоновой вывеской да несколько номеров для ночлега поодаль, где смогли бы отдохнуть или развлечься водители-дальнобойщики. В таких заведениях редко спрашивали паспорт и почти никогда не смотрели в лицо, официанткам и без того хватало работы — поток дальнобойщиков и искателей приключений никогда не иссякал, и им было недосуг вглядываться в каждого встречного. Именно поэтому можно было не опасаться, что кто-то узнает их здесь, несмотря на то, что последние события снова вернули «Мужей-убийц» на передовицу новостей. Уилл выбрал столик у окна, Ганнибал занял место напротив. Красная обивка из кожзаменителя противно скрипнула, принимая на себя их вес, и в кафетерии снова воцарилась сонная тишина, сопровождаемая разве что мерным гулом работающего потолочного вентилятора да монотонным бубнежом маленького телевизора в углу. — Пожалуйста, сделайте громче, — крикнул Уилл со своего места, и звук усилился. »… Тело, найденное сегодня утром, принадлежало сотруднику заведения. Полиция пока не дает никаких комментариев по этому поводу, но присутствие сотрудников ФБР, замеченных на месте преступления, дает основание подозревать, что дело выходит за рамки бытового убийства. Возможно, речь идет о возобновлении преступной активности пары убийц-каннибалов, прозванных в интернете «Мужьями-убийцами» с легкой руки…» Ганнибал повернул голову в сторону телевизора, а потом посмотрел на Уилла, сидящего напротив. Тот, не отрываясь, пялился в экран. — Ты становишься тщеславным, — безоценочно отметил Лектер, изучая меню. В нем, к его прискорбию, наличествовали только гамбургеры, картошка-фри, ребрышки, хот-доги и прочее из категории фастфуда, который Лектер на дух не переносил. — Я просто стараюсь быть в курсе. — Ты и так в курсе, ты же там присутствовал. Они снова замолчали, позволяя голосу диктора заполнить пространство между ними. »… Наш корреспондент связался с журналисткой, первой заподозрившей связь между психопатом-каннибалом, выдававшим себя за психотерапевта, и профайлером с глубоким личностным расстройством, который когда-то работал на ФБР. Скажите, пожалуйста, как Вам удалось заметить связь между ними, когда им удавалось водить за нос даже Главу поведенческого отдела? Это профессиональный талант или все же женская интуиция?..» — Как будто в ней есть хоть что-то от женщины, — сквозь зубы процедил Уилл, когда улыбающееся лицо Фредди Лаундс возникло на экране. Рыжая дрянь буквально купалась в лучах славы. В лучах их славы, между прочим. »… О, это было не сложно. Вы знаете, психопатов вовсе несложно вычислить. У них есть этот сумасшедший блеск в глазах, который легко заметить, если знать, куда смотреть. Я всегда предупреждала, что ручной псих в команде до добра не доведет…» Уилл сжал меню так сильно, что побелели пальцы. — Я убью эту тварь., — прошипел он. — У тебя уже был на это шанс, Уилл. Ты сам им не воспользовался, — флегматично напомнил Лектер. — Впрочем, сейчас нам это даже на руку. Грязь от мисс Лаундс удачно отвлекла от нас внимание Джека, — Грэм непонимающе нахмурился, и Ганнибал пояснил. — Теперь агента Кроуфорда ждет немало неприятных минут в компании руководства. Он должен будет доказать им свою профпригодность, а кроме Джека Кроуфорда, нас никто, по большому счету, не способен найти. Так что, болтливый язык Фредди Лаундс только что сохранил нам мустанг, как ты и хотел. Уилл медленно, чуть неуверенно улыбнулся. — Мелочи имеют принципиальное значение в построении будущего, Уилл, не стоит об этом забывать. Дьявол кроется в деталях. Уилл посмотрел на Лектера тем особым, странным взглядом, который порой замечал у него доктор, и накрыл его руку своей. Они так и сидели, держась за руки, будто подростки на первом свидании, когда к ним, наконец, подошла официантка. — Что будете, мальчики? — дежурно поинтересовалась она, и в образовавшуюся паузу диктор уверенно вставил: »… Посмотрите на эти лица и постарайтесь их запомнить. Это два самых разыскиваемых маньяка последнего десятилетия и сейчас они орудуют на юге США…» Официантка повернулась, посмотрела на фото Грэма и Лектера на мерцающем старом экране телевизора, и вновь повернулась к ним же, устало скользнув взглядом по тем же лицам — смотря, но не видя, замечая сходства, но не проводя аналогий. — Ну так что, вы определились? Если нет, могу порекомендовать пирог дня. Пэм только что испекла, из черники со сливками. — Звучит заманчиво, — улыбнулся Грэм. — Дайте два. К пирогу они взяли кувшин жидкого кофе, процеженного через фильтр, блинчики для Ганнибала и гамбургер для Уилла. Лектер уже претерпелся к отсутствию кулинарных изысков во время кратких остановок, но до сих пор морщился, отпивая водянистую жижу, которую тут почему-то именовали кофе. — Сегодня он даже хуже, чем обычно, — досадливо произнес Лектер, пытаясь разрезать блинчики ножом. — Поэтому ты можешь смело называть его не «он», а «оно», — рассмеялся Уилл, запуская зубы в сочный, невероятно жирный гамбургер. — Так что, каковы наши планы? — Полагаю, что мы поедем в Луизиану, как и планировали изначально, — подтвердил доктор, делая выбор в пользу пирога после того, как резиновые блинчики ему так и не поддались. Он зачерпнул сливки ложкой, сунул их в рот и поморщился от неприятного металлического привкуса. Сливки оказались искусственными, просто пена из баллона — жир, загуститель и консервант. — Но я хотел бы остановиться где-то по пути. — Нам нужна передышка? — Мне нужно уладить пару вопросов. Это «мне» отозвалось неприятным холодком в животе Уилла, но он не подал вида, что его это задело. Наоборот, Грэм с удвоенным энтузиазмом продолжил хлебать кофе. — Что ж… Я только за. Билокси в часе езды отсюда. Город достаточно крупный, чтобы мы смогли там затеряться, даже если нас станут искать. — Звучит превосходно, — Ганнибал улыбнулся, промакивая губы салфеткой. На столе остались нетронутые блинчики и пирог. Первым, что заметил Ганнибал, въехав в Билокси, оказался тот факт, что на юге действительно ценят старые автомобили. Их видавший виды мустанг влился в поток аналогичных машин чуть старше или наоборот, чуть свежее, и они моментально перестали выделяться, став одними из своих. Тут были и харизматичные Шевроле Шеви всех оттенков радуги, и более брутальные Понтиаки Транс-Ам, и совсем необычные Доджи Чарджер 68-го года, и, само собой, мустанги всех цветов и моделей — начиная от кабриолетов, заканчивая фаст бэк. Вторым — что здесь любили играть. Билокси было далеко до столиц греха — Лос-Анджелеса и Вегаса, но и тут ценили и уважали казино. Игорные заведения попадались буквально на каждом шагу, споря яркостью неоновых вывесок с многочисленными ресторанами и закусочными. Тут даже обнаружилось Хард Рок кафе, неизвестно как пробравшееся из модной Флориды к самой границе Луизианы. Словом, это был островок разгульной жизни, примостившийся в пойме Мексиканского залива — лучшее место, чтобы затеряться среди безликих туристов. Но, несмотря на то, что в Билокси можно было не опасаясь остановиться в любом отеле, именно Ганнибал настоял на том, чтобы они взяли номер в мотеле. Тот примостился в предместьях города, среди зелени на самом берегу залива, так что Уилл ничуть не возражал. Наоборот, стоило только усталому Ганнибалу отключиться в кровати, как Уилл, подхватив бутылку виски, двинулся к берегу. Он долго сидел и смотрел на почти щекочущий ноги прибой, наблюдая за тем, как вода неустанно ласкает кромку песка набегающими волнами. Он думал об Эбигейл, о псах, о Вулф Трап. Завтра, раз уж Лектер все равно отказался от его компании, он первым делом найдет таксофон и позвонит ей. А потом пойдет кутить. Приняв это судьбоносное решение, Уилл вернулся в стены их скудного номера. За спиной стремительно темнело, море играло в догонялки с берегом и голодные еноты шуршали в кустах.

***

Утром, выйдя из душа, Уилл застал Ганнибала уже собранным и полностью одетым. Доктор поправлял галстук, придирчиво осматривая себя в зеркало, когда Уилл подошел к нему вплотную, источая влажность и пар. — Ты куда-то спешишь? — Боюсь, что да. Машина в твоем полном распоряжении, съезди куда-нибудь на завтрак, потом мы сможем пообедать, а затем, вероятно, я буду вынужден снова тебя покинуть. — Дела? — Дела. Уилл не стал задавать лишних вопросов, прекрасно зная, как виртуозно Лектер умеет уходить от ответа, поэтому просто взял член в руку и провел по нему рукой. Тело среагировало мгновенно — в животе потеплело, мурашки кольнули внутреннюю часть бедра и член начал расти, заполняя собой кулак. Уилл стоял перед Лектером голый и мокрый, с наполовину эрегированным членом, внушительной длиной свисающим между ног. Он был возбужден и почему-то растерян. Ганнибал поправил манжеты. Когда Лектер, наконец, обернулся и окинул профайлера взглядом, Уилл был в шаге от того, чтобы член затвердел полностью и выпрямился вверх, касаясь пупка. Грэм любил это звенящее напряжение, разливающееся между ними, когда Ганнибал пристально осматривал его нагое тело. Он любил нечитаемость взгляда, идеально сочетающуюся с голодом у него на лице. Он любил сдержанность Ганнибала, которая в итоге неизбежно взрывалась вихрем эмоций и ощущений, любил его непредсказуемость, и умение удивить. Он любил это все, но… Не в этот раз. Ганнибал просто осмотрел его с головы до ног, улыбнулся уголком рта и поднял с журнального столика бумажник, убирая его в карман. Уилл напрягся. Такого он действительно не ожидал. — Прости, я правда очень спешу. Мы же сможем сделать это потом? Уилл промолчал. Ганнибал еще раз окинул его созерцательным взглядом, склонил голову, словно извиняясь, и исчез за дверью. Оставшийся в одиночестве, растерянный и уязвленный, Уилл тихо пробормотал, словно обращаясь к самому себе: — Если ты еще будешь здесь…

***

Вечер застал Уилла в баре. Не то, чтобы он сильно надрался, это было не в его стиле, просто выпил чуть больше обыкновения, и мысли, непрошенные и незванные, от которых он столь тщательно оберегал свой разум, вновь взвихрились в его голове. А ведь он запрещал себе думать, запрещал рефлексировать и сомневаться. В конце концов, он давно сделал свой выбор и готов был следовать ему до конца. Если бы не одно «но»… Голоса, вечно живущие в голове Грэма, под влиянием алкоголя и разочарования все чаще напоминали о себе, звуча с течением времени все назойливей, шепча издевательские насмешки и пялясь на профайлера пустыми, мертвыми глазами. Среди незримых спутников его разума теперь были не только чертов Гаррет Джейкоб Хоббс или Майкл, ставший его первым, по-настоящему первым. Нет, теперь их было куда больше, и все они были неразрывно связаны с Уиллом. И сейчас их ехидные, насмешливые голоса снова дали о себе знать. »… Видишь? Ты видишь, что происходит?.. А ведь не прошло и двух лет. Зачем ты ему? Он известный психотерапевт, он мастер своего дела… Он искусный художник и познал красоту смерти задолго до встречи с тобой… Ты думаешь, что нужен ему? Он взял тебя с собой шутки ради, подобрал, словно жалкого бродяжку, оставив при себе лишь из жалости… Ты ведь тоже подбирал своих псов именно так…» Уилл закрывал глаза, прижимал к ним ладони до острой рези под веками и ярких кругов, но его незримых гостей не становилось меньше. Они никогда не исчезали полностью, лишь теряя плотность и обращаясь безликими голосами, неустанно звучащими в голове. »… Ты видишь, что он уже раздумывает, как избавиться от тебя, Грэм… Ты разочаровал его, как надоевшая игрушка. Он взял тебя, чтобы сделать равным. Но смог ли ты?.. Кто ты вообще такой? Ненастоящий профессор, несостоявшийся любовник, липовый агент ФБР… Тебя даже Алана полюбить не сумела, так с чего ты решил, что нужен ЕМУ?..» Уилл знал, что все это не реально, знал, что это просто игры его коварного, нестабильного подсознания, но, несмотря на все это, ловил себя на том, что постепенно становится все резче, злее и грубей. Он лил кровь с упоением маньяка и занимался сексом так, будто каждый раз мог стать последним. Он до сих пор словно пытался доказать что-то, только кому из них двоих — себе или Ганнибалу — не смог бы сказать даже под угрозой расстрела. Через час Уилл уже цеплялся за аппарат общественного таксофона рядом с туалетом и набирал номер, по которому звонил уже тысячу раз. Линия настойчиво отвечала ему протяжными гудками, и Грэму казалось, что даже без установленной связи отчетливо слышит звучащий на том конце заливистый лай. Эбигейл не было дома, что было не удивительно, учитывая, что на дворе пятница, но этот факт все равно словно дополнительно выбивал почву у него из-под ног. — Блядь! — выругался Грэм, шваркнув по аппарату трубкой. — Блядь! Блядь! Блядь! На этом его неприятности в Билокси не закончились. Тем вечером они так и не смогли поужинать с Лектером вместе, а на завтра Уилл снова оказался предоставлен самому себе. Они провели в Миссисипи гребанную неделю, и все это время Грэм почти не видел Лектера, регулярно исчезавшего куда-то на весь день. И Уилл отчаянно заливал усиливающуюся нервозность в окрестных барах, хотя прекрасно понимал, что ему это не поможет. Ему требовалась разрядка. Ему нужен был секс. Или… чей-то труп. В тот вечер Ганнибал снова не смог составить ему компанию, и Уилл, не нарушая традиции, снова отправился по барам, выбрав для этого район, в котором еще не бывал. Заведение, на которое в этот раз пал его выбор, было чуть более пафосным, чем прочие, и только у дверей Грэм осознал, почему — это был гей-бар. У входа даже стоял вышибала с элементами фейс контроля, но Уилл не переживал насчет этого — сегодня его внешний вид был как нельзя более подходящим. Распахнутая у горла рубашка насыщенно-зеленого цвета делала Уилла игривым и сексуальным, а легкий пиджак, скрывающий скальпель и упаковку сильных седативов, еще и опасным, поэтому Грэм уверенно миновал охранника и погрузился в прокуренное полутемное нутро, как прирожденный завсегдатай. Его не смущала направленность заведения, и пусть еще два года назад он назвал бы себя убежденным гетеросексуалом, но сейчас Грэм был совершенно не против отвлечься на ни к чему не обязывающий флирт. Это вполне могло помочь ему переключить голову. Уилл занял место у стойки и заказал себе одно пиво, затем второе. И где-то между вторым и третьим он и увидел его — мужчину с желтыми глазами, наблюдающего за Грэмом с другого конца стойки. Он почему-то казался Уиллу смутно знакомым — то ли манерой держать себя, то ли чертами лица — но Грэм был уже достаточно пьян и расслаблен, чтобы не иметь желания в этом разбираться. Мужчина выглядел заинтересованно и опрятно, а что еще нужно, чтобы просто пофлиртовать? Грэм повернулся к незнакомцу вполоборота, демонстративно отпил пиво, облизал губы и вопросительно изогнул бровь. Уилл не был мастером пикапа, но намек был предельно понятен, а потому истолкован правильно. Незнакомец тут же поднялся с места и пересел ближе к нему. — Привет, красотуля, — промурлыкал неизвестный, оценивающе оглядывая Уилла. — Похоже, мне сегодня пиздец как повезло — тебя не успели склеить местные мудозвоны. При звуке этого голоса по телу Грэма поползли непрошенные мурашки — тембр, интонации, даже акцент — все было его, не говоря уже о лице. Как он не заметил этого сразу? Вероятно, виной тому был табачный дым, тусклый свет и алкоголь, и он не узнал этот профиль и острые скулы, эти раскосые насмешливые глаза и резко очерченный рот. Он не признал точную копию Лектера и ещё по одной причине — лицо незнакомца скрывали растрепанные волосы, щедро засыпавшие лоб. — А может я берег себя для главного местного мудозвона? — Уилл моргнул, отвисая, и очаровательно улыбнулся. Незнакомец тут же искренне расхохотался, запрокидывая голову назад, и Грэм заметил у него на шее тату в виде обнаженной танцовщицы. — Не только красивый, но и остроумный. Кажется я сорвал куш, детка, — многозначительно ухмыльнулся мужчина, пошло улыбаясь и поднося сигарету к губам. Но Уилл давно не лез за словом в карман и не велся на дешевые подкаты. Он видел, что незнакомец положил на него глаз, а значит пришла пора проверить, кто кого хочет больше: он — хоть какой-то компании, или незнакомец — его. Уилл скептически побарабанил пальцами по стойке и махнул бармену. — Ты сорвал не куш, а мою пьянку, придурок. Меня бросил любовник, и мне нужно залить чем-то свою печаль. Так что ты или пьешь вместе со мной, или уёбываешь на все четыре стороны, уступая место другому. Все понятно? — Отчетливо и ясно, — подтвердил патлатый, седлая задницей стул. — Найджел, — представился он и протянул руку Уиллу. Тот рефлекторно вложил в нее свою ладонь, но вместо рукопожатия вдруг ощутил поцелуй. Тепло моментально пробежало по коже Уилла, но в этот раз он прекрасно знал, что виной тому был вовсе не алкоголь. — Уилл. Вискарь пьешь? Вопрос был риторическим, Уилл и так знал, что да. Для этого не нужно было быть эмпатом или мастером психотерапии, достаточно было просто иметь глаза. Потрепанное жизнью лицо, дурацкая рубашка и сигарета, словно приросшая к пальцам, говорили о том, что парень был весьма непритязателен в жизни — курил все, что достанет; пил, все что горит; ебал все, что шевелится. Абсолютный антагонист Ганнибала Лектера и идеальный кандидат для того, чтобы сегодня напиться и вдоволь поговорить обо всем, что Уилл не рискнул бы рассказать кому-то еще. А потом Грэм моргнул, склонился ниже и ухватил нового знакомого за лацкан рубашки. — Это что, таксы? Серьезно? Найджел с интересом посмотрел на собственную рубашку, а потом просто пожал плечами. — Похоже, что да. Так мы будем пить или как? Виски стынет, принцесса, — напомнил Найджел, поднимая бокал. Уилл непроизвольно напрягся. Его, разумеется, не впервые пытались напоить, но редко делали это вот так — напрямик. Это ощущалось странным. — Всегда любил псов, — сдержанно произнес Грэм, салютуя бокалом с виски. Он изучал собеседника взглядом, пытаясь найти хоть какой-то изъян, но чертово Ганнибалово лицо мешало смотреть. — Ты знаешь, у меня их было целых семь… — Тогда немудрено, что от тебя любовник сбежал, — снова рассмеялся Найджел, придвигаясь ближе. Он нагло вторгался в пространство Грэма, флиртовал с ним на грани приличий и постоянно, словно невзначай, касался рукой. Это было так свежо. Необычно. Это так радикально отличалось от того, что было у них с Ганнибалом, что Уилл почему-то не мог устоять, чувствуя как ведется на это грубоватое обаяние. Он знал, что это просто флирт, к тому же флирт с чужим человеком, но этот человек носил лицо Лектера, и это придавало происходящему совершенно иной смысл. Возможно, сегодня Уиллу выпала уникальная возможность узнать, как могло бы все произойти у них с Ганнибалом, будь они оба нормальными людьми. Но они не были нормальными, а потому Уилл собирался выжать максимум из этой возможности. Эта встреча была лучше любой психотерапии, ведь он мог не конструировать фантазию, не воображать Лектера и не создавать проекций, он мог говорить прямо с ним. Мог смеяться и прикасаться, не опасаясь показаться фривольным или неуместным, не боясь, что его оттолкнут или осадят. Уилл прекрасно знал, чего именно всегда хотел от него доктор — он жаждал соратника и партнера, возможно, любовника или друга, но уж никак не возлюбленного. Уилл был уверен, что Ганнибал бы не принял его романтические ухаживания, более того, Уилл даже не был уверен, что он в принципе способен на них. Но здесь, в полутемном пространстве прокуренного бара, все было легко и просто. Тут воздух пах пивом и потом, а матерные слова органично смешивались с хрипящим из музыкального автомата кантри. Тут Уилл мог быть не импозантным спутником великого Потрошителя, а просто Грэмом, собачником и профайлером, предпочитающим виски, а не вино, соленые орешки, а не прошутто из пармы, и сальные шуточки, а не оперу. И этот Найджел, встреченный Грэмом в баре, очень ему подходил. Он был земным, простым и доступным. Он грубовато шутил и много смеялся, встряхивая длинными волосами. Он постоянно походя трогал Уилла, словно сам этого не замечая, и называл его «красотулей» и «деткой», отвешивая идиотские, но совершенно искренние комплименты. Он смотрел на Уилла искрящимися от алкоголя глазами и нес околесицу про какого-то Дарко, но даже это не портило впечатление от вечера. Грэм спрыгнул с барного стула, игриво прижался к Найджелу всем телом и, зарывшись носом в его волосы, тихо прошептал: — Я отлучусь припудрить нос. Не скучай. Найджел криво ухмыльнулся, и Уилл ушел к туалету, ловко лавируя между многочисленными пьяными телами. Вечер удался на славу, в его голове было блаженно пусто и легко. Уилл больше не жаждал крови, желание убивать, зудом поселившееся под кожей, от крепкого алкоголя и хорошей компании растаяло, как дым. Более того, Уилл поймал себя на том, что он улыбается. Улыбается впервые за гребанный год, идя к двери зассаного сортира в сраном Билокси, и это было так странно, свежо и непривычно, что Грэм не выдержал и обернулся на того, кто все это с ним сотворил. Найджел все еще был там, сидел за стойкой. Только теперь он не улыбался, а сыпал в стакан Грэма какой-то порошок… Уилл замер. Улыбка соскользнула с его лица, как и все благодушие. Грэм вошел в туалет и прикрыл за собой дверь, размышляя, как лучше поступить. С собой у него были только скальпель и упаковка транквилизатора, так что он выбрал последнее. Уилл пару раз брызнул себе в лицо водой, вынул из кармана пачку седативов и высыпал две таблетки на ладонь, пряча их в кулаке. Они растворялись быстро, урод даже не успеет заметить, что что-то произошло. Уиллу не хотелось убивать сегодня, это не входило в его планы, он хотел просто выпить и отдохнуть. Но жизнь, как и обычно, сама расставила все по местам, напоминая Грэму, что он — не нормальный, что мир вокруг ненормальный тоже, и его задача — наказать всех, кто несет с собой зло. Если этот мир прогнил, он будет его санитаром. Не самая паршивая в жизни цель. Когда посвежевший и нарочито беззаботный Уилл вернулся обратно к стойке, его улыбкой можно было колоть лед для коктейлей. — Прости, что я долго, — ласково выдохнул Уилл, и невзначай уронил на пол бумажник. Он уставился на него в немом оцепенении, не зная, что сделать, но Найджел оказался проворнее. Он решил изобразить из себя джентльмена или просто понял, что сам Уилл не нагнется, поэтому тут же нырнул вниз, чтобы подобрать с пола потерю. В эту секунду Уилл молниеносно поменял их стаканы местами, а заранее приготовленные таблетки, шипя, упали на дно. — Господи, спасибо! Ты просто мой спаситель, — выдохнул Уилл, прижимаясь к Найджелу ближе, чтобы тот ненароком не заметил, как растворяется препарат. — Ты спас и вечер, и бумажник, и даже меня. За это стоит выпить. — Как скажешь, красотуля, — легко согласился Найджел, и от Уилла не укрылось, как пристально он наблюдает за тем, как он пьет. Уилл улыбнулся краешком рта. Это было хорошо. Они предавались ничего не значащей беседе еще минут десять, когда Уилл заметил, что Найджела уже развозит. Теперь его стоило увести, иначе этот несостоявшийся ловелас просто не сможет идти сам. Уилл уже решил, как поступит дальше — он усадит его в машину, они найдут тихий безлюдный переулок, и там Уилл поучит говнюка уму-разуму. Уилл не будет спешить, ведь благодаря фармацевтическому таланту Лектера, Найджел не сможет даже закричать. И пусть наутро полицейские обнаружат очередной труп. Уилл еще раз озабоченно посмотрел на часы, а потом на Найджела, — тот держался, но плохо. Судя по пустому стакану и дрожи в его руках, два препарата, которые он принял, уже проявляли себя в полную силу, и Найджел, похоже, прекрасно об этом знал. Он попытался открыть было рот, но Уилл немедленно заткнул его поцелуем, обнимая интимно и близко, так, словно у них все сложилось удачно, и они сейчас уйдут, чтобы продолжить вечер наедине. Впрочем, на самом деле Грэм просто следил, чтобы тот не рухнул со стула. — Каково это — чувствовать себя не самой большой рыбой в пруду? — зло процедил ему в ухо Грэм, и Найджел, как ни силился, не смог его оттолкнуть. — Что было в стакане? — Тебе лучше знать. — То, что добавлял я, действует совершенно иначе. — О, я кое-что добавил от себя, дорогой, — ласково произнес Грэм, подхватывая под плечо нового знакомого, что был уже практически не в силах сопротивляться. — Давай уйдем отсюда? Здесь слишком людно, чтобы мы могли насладиться друг другом. Я тебя подвезу, моя машина буквально за углом. Найджел не ответил, у него не осталось сил даже для этого. Он просто повис на плече Уилла и покладисто двинулся следом, путаясь в собственных ногах. Как оказалось, выбор вообще крайне прост, когда его у тебя нет. До выхода они добрались в обнимку, и хотя охранник их, разумеется, заметил, он не придал этому никакого значения. В конце концов, если посетитель выходит из бара на своих двоих и в одиночестве, то вечер однозначно не задался. Добравшись до автомобиля, Уилл уронил безвольное тело на заднее сидение, заправил внутрь длинные ноги и завел двигатель. У Грэма еще оставался в кармане скальпель, и он мог бы убить своего обидчика прямо там, на заднем сидении, но Уилл не хотел портить ни одежду, ни автомобиль. В отличие от Лектера, Уилл ценил вещи и не желал разбрасываться ими попусту. К тому же, ему хотелось поговорить с Найджелом. Обнаружив пустой переулок между двумя покрытыми плесенью от вечной болотной сырости стенами, Грэм занял его целиком, загнав мустанг в узкую щель между домами, а затем вывалил свою безвольную жертву наружу и усадил на мусорный бак. Препарат действовал, Найджел больше не владел собственным телом и не оказывал сопротивления, полностью полагаясь на милосердие Грэма. Милосердие, которое давно не было его сильной стороной. Увидев двуногих, испуганные крысы с шорохом шмыгнули за бак. Они остались втроем — Найджел, Уилл и туман. — Ну и зачем ты это сделал? — нарочито-спокойно спросил Грэм, вжимая мужчину в стену. — Сделал что, красотуля? Позарился на твою сладкую задницу? — похабно оскалился Найджел, еле ворочая языком от обилия седативов. Он явно был знаком с наркотой, раз до сих пор сохранял какие-то остатки сознания. Резкий удар кулаком в челюсть стер ухмылку с его лица. — Нет, уёбок, зачем ты подсыпал мне клофелин? — Это был не клофелин, дорогуша. Что за каменный век, никто давно не использует эту ерунду. Это был… — Мне насрать, — прошипел Уилл, хватая Найджела за волосы. — Ты хотел меня обокрасть? — Да, и что? Ты не обеднел бы от тыщонки-другой, ты, золотой мальчик, — нагло выплюнул в лицо Грэма тот и снова ухмыльнулся, демонстрируя кровь на зубах. — У тебя одна рубашка восемьсот баксов стоит, не говоря уже об остальном. — Как ты узнал? — пробормотал Уилл, никогда не задумывавшийся о цене вещей, надетых на нем. — У меня есть глаза, красотуля, — пояснил Найджел и следом рассмеялся хриплым каркающим смехом. — И этими глазами я прекрасно видел, что ты на меня запал. Ты думаешь, ты один такой? Уникальный или типа того? Нет, детка, ты, как и любой из вас, мажоров, хотел просто потрахаться. И решил, что можешь запросто купить шваль вроде меня за бутылку бухла… Новый удар в лицо заставил голову Найджела мотнуться в сторону. Он ударился затылком о стену, кровь брызнула у него из носа, и в липкой тишине переулка снова раздался его сухой лающий смех. — О, да детка любит пожестче… Что ж, если для тебя это единственный способ почувствовать себя мужиком, я не против, давай. Если он думал, что подначивание заставит Уилла остановиться, он ошибся — Грэм уже почуял первую кровь, и его рот, как и у любого хищника, уже наполнился голодной слюной предвкушения. Он хотел боли и смерти, он жаждал крови, и, раззадоренный и разозленный, он мечтал запустить зубы в мясо и рвать живую плоть, пока от обидчика не останется ничего, кроме скелета. Уилл ударил обмякшее тело Найджела, потом еще и еще. Тело ощущалось почти как боксерская груша, мягкое и податливое от обилия релаксантов, и плохо сидело на мусорном баке, каждый раз норовя с него рухнуть. Грэм сбил кулаки в кровь об чужое лицо, выпуская первую ярость, и сделал шаг назад, осматривая результат. Найджел теперь выглядел картиной Пикассо — рот перекошен, глаз заплывал синяком, кровь текла из разбитой губы и носа, расчерчивая полосами собачью рубашку, но мужчина все еще был в сознании и держал голову дерзко и высоко. — Ты — ничто, — из последних сил глумливо выдохнул он голосом Гаррета Джейкоба Хоббса, и многочисленные жертвы Уилла окружили их незримым кольцом. »… Ты ничто… Ты никто…» — на разные лады зашептали бесплотные голоса, и Уилл отшатнулся, в шаге от того, чтобы закрыть руками уши и закричать. — Ты никто, — прохрипел Найджел своим собственным голосом, и Уилл не смог этого вынести. Ужасные слова, произнесенные губами Лектера, пронзали его насквозь. Он видел лицо Ганнибала, видел глаза Ганнибала, видел самого Ганнибала, несмотря на идиотскую рубашку, другую стрижку и щетину на лице, и верил, что эти слова говорит ему именно он. — Я сделал все, что ты хотел! Я стал тем, кого ты хотел! Я стал трахаться с тобой, чтобы ты не заскучал, я стал убивать, чтобы ты гордился мной! Я потерял себя ради тебя.! Что еще тебе нужно?!.. Тени издевательски расхохотались в ответ, и Уилл снова ударил Найджела, чтобы звук кулаков о тело заглушил их глумливый шепот. Он бил Найджела, пока тот не потерял сознание, пока его собственная рубашка не прилипла к спине от пота, а с рук не начала капать кровь. Тогда Уилл осел на грязный асфальт рядом с телом Найджела, давно упавшего с мусорного бака вниз, и достал из кармана скальпель. Дело оставалось за малым. Уилл посмотрел на изломанные очертания бессознательного тела, лежащего на дороге, на дорогое его сердцу лицо, на округлый подбородок в жесткой щетине, на недвижимые ресницы и дерзко вздернутую верхнюю губу. Он помотрел в лицо Ганнибалу Лектеру, и понял, что просто не сможет этого сделать. — Я действительно никто, — горько произнес Грэм, и в наступившей тишине ответом ему послужил крысиный писк.

***

Когда Уилл влетел в их скромный номер мотеля, Лектер уже был там. Он окинул профайлера взглядом и открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Грэм его опередил. — Мы уезжаем. Прямо сейчас. — Могу я спросить, что случилось? — Я облажался, — сквозь зубы процедил Уилл, спешно скидывая одежду из шкафа в дорожную сумку. — В очередной раз. Впрочем, кажется, тебя это уже не должно удивлять. Ты закончил свои дела? — Да, как раз сегодня. Думал, мы сходим куда-нибудь. — Все будет еще лучше, мы не сходим, а съездим! Что скажешь насчет ужина в Луизиане? Поверь мне, Ганнибал, Новый Орлеан сможет тебя удивить, там крайне самобытная кухня! В движениях Уилла было что-то слишком нервическое, будто он уже был на грани истерики, и Ганнибал озабоченно подошел ближе, попытавшись поймать Грэма за запястье, но Уилл увернулся и продолжил спешно паковать вещи. Лектер предпочел отступиться. Он молча собрал свои вещи, и через час они оба снова оказались в салоне арендованного мустанга. В нем отчетливо пахло мужским одеколоном, чужим потом и страхом. Доктор демонстративно втянул носом воздух, но Уилл предпочел промолчать и вдавил педаль газа. Через два часа они выехали на границу Луизианы, а еще через пятнадцать минут Лектер услышал из багажника отчетливый человеческий стон. Уилл тоже его услышал, но сделал вид, что не заметил звука. — Уилл, у нас гость? Уилл молчал. — Уилл? — надавил Лектер, и Грэм резко вильнул вправо, паркуя авто на обочине — Что?! Они стояли среди леса, в пустынной части какого-то заказника, которыми изобиловали южные штаты. Байу Савадж — услужливо подсказала эйдетическая память Грэма, но он отмахнулся от воспоминания рукой. Сейчас было не место и не время рефлексировать о том, что он вернулся в штат своего детства — на малую родину, которой до сих пор настойчиво избегал. — Могу я взглянуть? — деликатно осведомился Лектер, и Уилл только коротко кивнул головой. Ганнибал распахнул багажник и замер. Изнутри полутемного прямоугольника, освещенного тусклым огоньком подсветки, на него смотрело его собственное, избитое в мясо лицо. Воистину правдивы были древние мифы о доппельгангере. Человек, похищенный Уиллом, был похож на Лектера, как две капли воды. — Зачем он тебе? — мягко спросил Ганнибал, изучая то, что Уилл сотворил с его двойником. — Про запас, — Уилл моргнул и гладкая ложь скатилась с его языка горькой каплей чистого яда. — Вы так сильно похожи, что мы могли бы инсценировать твою смерть. Джек нашел бы его тело и отвязался от нас. Я напился и решил, что это прекрасная идея… Звучало правдоподобно, если бы не одно «но» — для похищения человека вовсе не обязательно было его бить. Лектер оставил эту мысль при себе, вместо этого просто приподняв бровь, и прислонился ягодицами к заднему бамперу, глядя вдаль. — Возможно, — миролюбиво согласился Лектер, стараясь не раскачивать психику Уилла еще сильнее. — Но есть одна небольшая проблема — у нас разные отпечатки пальцев. — Мы… Их уничтожим. — Предположим, — легко поддержал доктор, — но еще у нас разная зубная карта и разная ДНК. Боюсь, схожести черт лица будет недостаточно, чтобы обмануть судебно-медицинскую экспертизу, Уилл. Я благодарен тебе за заботу, но этот человек бесполезен. По крайней мере, для тех целей, которые ты для него предопределил. Уилл ощутимо напрягся. Даже в полумраке Луизианской ночи было видно, как он зажался — поднялись плечи, окаменела шея, а руки сжались в кулаки. Грэм обернулся безмолвным соляным стопом, ожидая продолжения, но Лектер не проронил больше ни слова. Ганнибал молчал, молчал Уилл. Даже лежащий в багажнике человек безмолствовал, только филин глухо ухал вдали. — Что ж… Значит он бесполезен, — рефлекторно повторил Грэм, глядя на полубессознательное тело Найджела. — Тогда стоит выкинуть его прямо здесь. — Ты его не убьешь? — с интересом спросил Лектер, вглядываясь в лицо Уилла, будто энтомолог в редкую бабочку. Грэм порывисто отвернулся, скрываясь в тени. — Нет нужды. Это Луизиана, Ганнибал, крокодилы сделают все за меня. Помоги. Уилл ухватил Найджела за ноги, Лектер — за плечи, они перевалили его через бортик багажника и, чуть раскачав, скинули вниз. Безвольное тело мягким куском мяса покатилось в кусты, тихо шурша гравием по дороге. Маршрут окончился глухим звуком удара, словно Найджел встретил на своем пути камень или пень. Это было бы даже к лучшему — Уилл не хотел, чтобы этот человек встретил крокодила в сознании. И не имело значения, как много он в своей жизни грешил. — Что ж… Кажется, теперь нас ждет горячее гамбо и поиск ночлега, — нарочито беззаботно произнес Уилл, уступая Лектеру место за рулем. — Я истратил свой шанс впустую. Теперь твоя очередь выбирать нам объект. — Я постараюсь тебя не разочаровать, — невозмутимо отозвался Лектер. Машина еще раз мигнула стоп сигналами и скрылась в ночи, оставляя после себя только мокрый асфальт и зловеще стелющиеся вдоль деревьев клочья тумана.