До линии горизонта

Много о чем думаешь, лежа в луже собственной крови на обочине дороги… Например, о том, что звезды в небе очень большие и яркие, и чудовищно похожи на стаю заблудившихся светлячков. Или о том, что ты так и не успел найти хорошую женщину и завести с ней семью. Габи не в счет. Она повелась на его член, а он на ее сиськи, и это была выгодная, пусть и недолгая сделка. Но сейчас, пока Найджел лежал, избитый, под мерцающим небосводом, ему внезапно захотелось, чтобы в его жизни появился кто-то настоящий. Кто-то, кто мог бы сожалеть о нем, и, может, даже проронить слезу. Еще Найджел думал о Дарко. Этот nenorocitule, конечно, уже немного пообтесался и понял, как в США положено вести бизнес, но до реального профи ему еще было ой как далеко. Дарко был нормальным парнем, но уж слишком мягкотелым, будто ежиное подбрьюшье. Ему нужен был кто-то вроде Найджела, чтобы приглядывать за ним, прикрывать ему спину и направлять. Собственно, именно это он обещал матушке этого придурка, когда они оба собрались в Штаты, но теперь, похоже, не исполнит обещанное. Найджел размышлял про США, не понимая, почему из всех ебаных штатов ебучей Америки он решил осесть именно в Миссисипи. Он мог бы поехать и на север – туда, где крокодилы не водятся в каждом втором водоеме и нет толп злоебучих койотов и змей, – но ему так хотелось в тепло. Хотелось жить на берегу залива и иметь возможность дышать пряной солью моря каждый вечер. Не то, чтобы другое местонахождение спасло бы его в похожей ситуации – при том обилии наркоты, которым он закинулся сегодня, вкупе с неизвестным ему препаратом, что подсыпал ему Уилл, Найджел был рад уже тому, что не сдох от передоза, как галимый нарик, обоссав напоследок свои прекрасные штаны. А еще он думал о том, что смазливое лицо и классная задница еще нихуя не повод принимать чувака за идиота и пытаться его наебать. Это было плохой идеей изначально, но Найджелу слишком нравилось порой развлекаться, вспоминая молодость, и из спортивного интереса обчищать карманы богатых ублюдков, неизменно западающих на его дикую и опасную красоту. Найджел обижал ни в чем не повинных людей и жизнь преподала ему урок, вернув это все бумерангом. А ведь Найджел даже не презирал педиков – он, так или иначе, и сам к ним относился. Потом сил на мысли у него уже не осталось, и Найджел просто лежал на сырой траве, покрытый влагой от выпавшей росы, и дрейфовал на границе сна и яви. Он до сих пор не чувствовал своего тела, несмотря на то, что прошло уже несколько часов, но, пожалуй, это было даже к лучшему – он был слишком сильно избит, чтобы хотеть его ощущать. Если Найджел переживет эту ночь и к утру сможет прийти в себя, у него будет болеть абсолютно все. Поэтому он просто лежал, глядя в высокое чужое небо единственным незаплывшим глазом, и вспоминал лицо того, кто представился ему Уиллом. Он был действительно красив, напоминая Найджелу ангела с фресок собора монастыря Ставрополеос в самом центре Бухареста, в котором он как-то раз прятался от облавы. Жестокость небес никогда не знала пределов, и Уилл тоже, словно один из представителей небесного воинства, был способен карать и миловать, мог вершить подвиги и низости, правда, не во славу Бога, а во славу самого себя. В нем не было ни сожалений, ни сомнений, ни жалости, и ярость его была чистой и незамутненной, точно Божий гнев… Найджел сморгнул. Ебаная наркота. От нее он галлюционировал наяву и бредил, как набожная бабка. Однако это не отменяло факта того, что Уилл был прав. Найджел действительно сам его спровоцировал, за что и поплатился. Найджел вяло попытался пошевелить рукой и почувствовал, что пальцы дрогнули, и с трудом, но все же сжались в кулак. Еще часика 3-4, и он сможет уйти отсюда сам, если аллигаторы, крокодилы или кто там живет в этих ебучих болотах не найдут его раньше, чем он сможет встать. Румын закрыл глаза, экономя силы, и попытался заснуть. Как минимум, на юге всегда было тепло. Даже по ночам. Спустя неопределенное количество времени его разбудили шарящие по телу ручки. Маленькая ладошка шустро скользнула за пазуху рубашки, сжала волосы на груди в кулачок и больно попыталась их оторвать. Потом ладошка исчезла и чьи-то крошечные пальчики юркнули Найджелу в карман, ища, чем бы поживиться. Он дернулся всем телом и открыл глаза, хотя по-настоящему открылся всего один. Напротив лица Найджела оказалась енотья морда в характерной бандитской повязке поверх глаз, нагло обнюхавшая ему лицо и будто бы даже скривившаяся. Вороватые обитатели местного леса собирались обокрасть своего менее удачливого двуногого товарища, и Найджел не мог сделать ничего, чтобы им помешать. Он хрипло рассмеялся, но шустро метнувшихся в стороны енотов спугнул вовсе не его смех. Неожиданно зашуршала трава, и Найджел ощутимо напрягся, готовясь к неизвестному, но вместо ожидаемого хищника из тумана вдруг показался человек. Его голова заслонила собой силуэт луны, и в ореоле серебристого света Найджел увидел взъерошенные кудри, обрамляющие лицо его сегодняшнего мучителя. — Привет, красотуля, – прохрипел он. – Так и знал, что ты еще вернешься. Меня просто невозможно забыть.

***

Много о чем думаешь, стоя в темноте густого подлеска и глядя на тихо хрипящую в траве кучку из костей и мяса, лишь отдаленно напоминающую живого человека. Например, о том, что в Луизиане чертова куча баров и не было никакой нужды переться в Миссисипи, чтобы пропустить кружку-другую пива. Или о том, что стоило предпочесть старый добрый виски, потому что виски, в отличие от пива, далеко не такая сволочь. Выпив виски, можно доехать до ебучего штата Техас, ни разу не остановившись по пути, чтобы отлить, а вот пиво, особенно после пары литров, неизбежно берет тебя за яйца, вынуждая искать глухую темную обочину, чтобы слить булькающие в ушах излишки. А еще думаешь об ублюдской полицейской привычке, намертво въевшейся в саму его чертову плоть, как угольная пыль в шахтера, о ебучем условном рефлексе профессионального копа — идти на любой шорох и шум, чтобы посмотреть, проверить и убедиться, что все в порядке и никто не нарушил закон. Что он вообще ожидал здесь найти – у черта на рогах, в глухом лесу, вдали от человеческого жилья?! Очередную жертву Чесапикского Потрошителя? Или лично Ганнибала-каннибала, сбежавшего со своим любовником из Балтимора? Разумеется, нет! Очевидно же, что мужья-убийцы не станут промышлять своим кровавым искусством в подобной глуши. Нет, они выберут Нью-Йорк или Огайо, Миннесоту, на худой конец, но никак не ебучие дебри чертовой Луизианы. В Луизиане Бронсон мог обнаружить разве что совокупляющихся кроликов или енотов, пирующих на объедках, оставленных незадачливыми туристами у обочины дороги, но нет, блядь. С его везением даже тут он умудрился обнаружить ебучего наркота! Бобби даже не нужен был фонарик, хватало тусклого света луны, чтобы безошибочно определить, что лежащий перед ним парень просто в говно. Он смотрел на Бронсона снизу вверх блестящими стеклянными глазами и нес какой-то бред о том, что они видятся уже не в первый раз. Толкал ли этот идиот наркоту сам или ему просто не повезло нарваться на некачественный товар, Бобби не знал, да и, откровенно говоря, не жаждал узнавать. Он всего лишь хотел домой. Хотел сесть в гребаную машину, нажать на газ, добраться до своей скромной квартирки и упасть на кровать лицом вниз, выключив сознание на десять часов крепкого пьяного сна. Он, черт побери, вообще был в отпуске и мог себе это позволить – просто уйти отсюда и забыть о случайно увиденном обдолбанном мудаке навсегда. Кто ему запретит? И через секунду Бобби именно так и поступил – просто вернулся к дороге, неторопливо дошел до машины, шурша гравием на обочине, открыл водительскую дверь и плюхнулся за руль. Бобби даже завел движок и включил фары, а потом положил руки на руль и замер, бездумно вглядываясь в убегающую ленту шоссе. Стояла глубокая ночь, и в ее непроглядной тьме были заметны лишь клочья липкого тумана, стелящегося по траве и скрадывающего очертания деревьев и кустов. Вдалеке ухал филин, пронзительно кричал кто-то, кто не смог пережить сегодняшнюю ночь, да еле слышно шуршала трава. Бобби находился в самой глухой части заказника Байу Совадж, и на данный момент из цивилизации здесь имелись только асфальтовое шоссе и его автомобиль. Мир вокруг был так же дик и жесток, как и пару сотен лет тому назад. Бобби вырос в Луизиане и прекрасно знал, как много хищников рыщет у них по ночам: двуногих в городах и четвероногих в лесу. Если он уедет отсюда сегодня, он все равно увидит этого парня, когда вернется на работу. Только уже не живым, а мертвым, накрытым простыней на прозекторском столе. Может, даже не всего целиком. Бронсон откинул голову на спинку сидения, несколько раз раздражённо треснулся затылком об подголовник и резко выдохнул сквозь зубы. — Ебаный ты ж нахуй… Он вышел из машины, с остервенением саданув по ней дверью, и агрессивно двинул обратно. Когда Бронсон вернулся, еноты уже снова шуршали вокруг тела, шаря по карманам и настойчиво пытаясь что-то достать. Звук шагов Бобби во второй раз спугнул ворюг, но на сей раз лежащий в траве говнюк промолчал и даже не пошевелился. Подозревая, что тот без сознания, Бобби присел на корточки и тронул мужика за плечо. — Мммм… Красотуля, это снова ты, — пробормотал гад, но его было крайне сложно понять из-за густого акцента и сильно разбитых губ. — Ты енотий бог, да? Почему они приходят сюда вместе с тобой? — Ебальник завали, — посоветовал Бронсон, радуясь тому, что идиот еще не сдох от передозировки. Если бы он вернулся к уже мертвому телу, то огреб бы куда больше проблем — пришлось бы вызывать судмедэкспертов, санитарный транспорт для перевозки тела, копов из собственного участка, а потом еще и писать отчет. — В баре ты был куда нежнее, детка, — снова пробормотал придурок, едва ворочая языком. — Я почти на тебя запал, красотуля, кто же знал, что ты такой злобный ублюдок. — Хватит нести херню, — второй раз посоветовал Бобби, примериваясь, как бы лучше поднять с земли этого идиота. Вопреки обыкновению, обдолбыш был крепким детиной, высоким и с приличной мускулатурой, он должен был весить слишком много, чтобы Бронсон смог в одиночку придать ему вертикальное положение. — Я вижу тебя впервые в жизни и не собираюсь выслушивать весь этот ебаный бред. Еще раз раскроешь пасть — будешь ночевать в кустах, где тебе самое место. А теперь напрягись и помоги мне поставить тебя на ноги. Ты нихуя не принцесса, чтобы я тебя нес. — А мог бы и допереть, — нагло прохрипело из охапки, когда Бронсон обнял тело обеими руками и попробовал его поднять. — Как бить меня – так пожалуйста, а как компенсировать мораль..еб!..амораль… бля!!… ущерб… твою..! ах-хаааа… Бессвязный треп сменился прерывистым стоном, Бронсон выматерился сквозь зубы, но совместными усилиями они все-таки смогли подняться. Бобби закинул руку придурка на шею, принимая на себя почти весь его вес. В таком положении Бобби не мог понять, в каком состоянии его клиент, но, как минимум, он был в состоянии стоять сам. Ну, почти сам. — Заткнись и перебирай ногами, я может и коп, но до доброго самарянина мне далеко, — прохрипел Бобби и медленно направил их из леса к дороге. — Я поднял тебя один раз, так что где упадешь снова – там и останешься. Усек? — Так точно, — простонало в шею, и Бобби почувствовал, как от теплого дыхания, щекочущего кожу, поднялись волоски на руках. Ублюдок не просто на нем повис, он уткнулся лицом Бронсону в шею и теперь тихо туда стонал, превозмогая слабость и боль. Он щекотал губами кожу при каждом стоне и оступался на ровном месте, явственно путаясь в ногах. Это могло бы смутить Бобби при иных обстоятельствах — все-таки они были вдвоем, в кромешной темноте, освещаемые только светом луны — если бы мужик не весил ебучую тонну. Бобби приходилось не просто выбирать в темноте более ровную дорогу, но и волочь его на себе, обливаясь потом похлеще портового грузчика. Когда они, наконец, вышли к машине, Бобби вымок как мышь и окончательно протрезвел. Он усадил спасенного говнюка на задний капот своего седана и, придерживая его за плечо, утер со лба пот. Потом он запрокинул мужику голову, убрал волосы с лица, и включил карманный фонарик, чтобы оценить физическое состояние и общий ущерб. Твою же мать! Это был он. На него смотрело лицо самого разыскиваемого преступника Соединенных Штатов. Бобби впервые увидел его на ориентировке около полутора лет назад, и тогда это лицо буквально отпечаталось в его сознании — скуластый овал лица, выразительные надбровные дуги, прямой нос, специфически вздернутая верхняя губа. Его было невозможно забыть или не узнать, если бы не одно "но"… Сейчас обладатель этого лица был совершенно обдолбан и избит, а на его шее красовалась похабная тату. Если присовокупить к этому идиотскую рубашку в разноцветных таксах, которую можно было найти разве что на развале для неимущих, и волосы, небрежно спадающие на лицо, можно было сделать только один вывод — этот человек был кем-то другим. Вряд ли повернутый на контроле доктор Лектер позволил бы себе наркоту, вряд ли Чесапикский Потрошитель позволил бы кому-то себя избить. Но совпадение было интересным, особенно с учетом недавних слов этой жертвы нездорового образа жизни. Собственное сходство с чёртовым Грэмом давно не было для Бронсона новостью. — Так, говоришь, видел меня уже? — еще раз, уже серьезнее, поинтресовался Бронсон. — Оу да, красотуля… В моих сааамых горячих мечтах… Судя по расфокусированному взгляду совершенно невменяемых глаз и многочисленным следам побоев, чреватых сотрясением мозга, Бронсон вряд ли мог ожидать иного ответа. Но это не означало, что он собирался сдаться. Возможно, ему, наконец, повезло. Возможно ему попался не просто обдолбанный идиот, а реальная зацепка — настоящий свидетель, единственный человек за последние полтора года, переживший встречу с мужьями-убийцами — и Бронсон собирался его допросить. Бобби бегло ощупал мужчину на предмет открытых ран и переломов, заглянул в единственный незаплывший глаз и уловил искру понимания в его глубине. Похоже, ублюдок был вовсе не так уж прост, как можно было предположить . — А ты не просто так не стал засыпать, да? — тихо спросил Бобби, обращаясь скорее к самому себе, чем к незнакомцу. — Следов рвоты нет, значит обошлось без сильного сотрясения. Серьезных травм я тоже не вижу. То ли ты пиздец какой везунчик, то ли бил тебя кто-то чересчур сентиментальный. И что-то мне подсказывает, что верен именно второй вариант. Бронсон с сомнением почесал подбородок. — Тебе надо к врачу? Мужчина на капоте вяло мотнул головой, от чего чуть не скатился обратно в кусты. Бронсон поймал его за рубашку прямо в полете, фиксируя на месте – он уже успел отдышаться и скопил достаточно сил, чтобы попробовать запихнуть нового знакомца в салон. — Значит, решено, — произнес коп, — ты едешь ко мне.

***

Утро застало Бобби Бронсона в кресле. Он полулежал в нем, запрокинув голову на спинку и вытянув на журнальный столик длинные, все еще обутые ноги. От неудобной позы затекла шея и занемели руки, голова гудела после вчерашней пьянки и бессонной ночи, но что-то на границе сознания уже звенело тревожным маячком, побуждая Бобби открыть глаза. В его доме пахло едой. Это, конечно, был не аромат шницеля из элитного ресторана, не сочный мясной дух домашнего жаркого, но все равно это однозначно была еда. Еда, от запаха которой рот Бобби наполнился слюной, а пустой желудок издал пронзительный голодный рев, больше напоминающий крик одинокого кита. Бронсон разлепил глаза и выпрямился, таращась в сторону отделенной от комнаты барной стойкой кухни. А там было на что посмотреть… Вчерашний обдолбыш, подобранный Бобби в кустах у дороги, уже сам стоял на ногах и по-хозяйски орудовал у плиты, одетый в одно только полотенце на бедрах. Это выдавало не столько самоуверенность очухавшегося засранца, сколько его регулярную бездомность, потому что так раскованно себя мог вести только тот, кому незнакомо само понятие «дом». Судя по мокрым волосам и мокрому же полотенцу, гость уже успел, не спросясь, принять душ и теперь варганил на сковородке что-то съестное из продуктов, что не успели эволюционировать и уйти из холодильника Бобби на своих двоих. — Чувствуй себя как дома, — буркнул Бронсон и прикурил сигарету. Именно звук щелчка зажигалки, а вовсе не произнесенная им фраза, заставил мужика обернуться. — Привет, красотуля, — прошепелявил тот, поворачиваясь к Бобби передом, и коп, не смущаясь, пристально его осмотрел. — Выглядишь как кусок дерьма, — резюмировал Бронсон, глубоко затягиваясь, чтобы наполнить легкие вожделенным никотином. — И чувствую себя не лучше, — совершенно не обиделся полуголый гость, возвращаясь к помешиванию варева в сковородке. — Но, несмотря ни на что, я проснулся с первыми петухами, чтобы побаловать тебя омлетом. — Как грубо, — цыкнул Бобби, хотя в целом был согласен. Гомосексуальная пара через стенку предпочитала именно утренний секс. – Соседи слева? — Они самые, — согласился незнакомец, раскладывая завтрак по тарелкам. — Наверняка думают, что их не слышно, но тут пиздец какие тонкие стены. — Зато крепкий замок на двери, — ухмыльнулся Бронсон, подходя к стойке и забирая тарелку. Они оказались напротив друг друга, разделенные барной стойкой, имитирующей обеденный стол – помятый коп во вчерашней одежде, и избитый наркоторговец в чужом полотенце на бедрах. Откуда Бобби знал, что он именно наркоторговец? Вечером он обшарил его карманы. — С твоей стороны было так любезно остаться на завтрак после совместно проведенной ночи, — ехидно хмыкнул Бронсон. — Я воспитанный джентльмен, красотуля, я не мог оставить моего спасителя без благодарности, — в тон Бобби ответил мужчина, — что еще ты хочешь за свою помощь? Чашечку кофе? Пристойный минет? — Мои соседи слева заставили тебя подумать, что я тоже педик? — изогнул бровь Бобби, подцепляя вилкой омлет. На вкус омлет оказался лучше, чем на вид, поэтому Бобби, вопреки собственным ожиданиям, тут же сунул в рот еще. — Хочешь сказать, что тебе никогда не сосал мужик? — Боюсь тебя разочаровать, но ты не станешь моим первым, — двусмысленно ответил Бобби, оставляя пространство для фантазий, и снова углубился в омлет. — Ты такой кокетливый для копа, красотуля. И как мне тебя называть? Офицер Бронсон? Или, может, просто Бобби? Мы все же провели вместе ночь. — Ты запомнил мое имя, Найджел, одним этим я на шаг обогнал всех твоих шлюх. Над столом повисла почти осязаемая тишина. Они снова посмотрели друг на друга и синхронно по-акульи улыбнулись. Ни у одного из них улыбка не коснулась глаз. Их диалог мог быть похож на обмен шутками или дурашливый флирт, но только на первый взгляд. Они говорили, не говоря, они обменивались информацией и прощупывали друга. И первая пикировка показала, что ни один из них не сможет обвести другого вокруг пальца. Теперь можно было говорить напрямик. Найджел знал, что когда он вырубился, Бобби проверил его карманы. Нашел липовое удостоверение личности, все его банковские карты и, вероятнее всего, еще и наркоту. Бобби знал, что пока он спал, Найджел обшарил его квартиру. Обнаружил полицейский жетон и удостоверение, но вот ключи от дома найти не смог. Равно как и пистолет, который Бронсон разумно оставил в салоне машины. Теперь можно было поговорить серьезно, поторговаться и найти компромисс. Лицо Найджела тут же изменилось до неузнаваемости — исчез смешливый прищур в незаплывшем глазу, растаяла улыбка, блуждающая в уголках рта. Он отбросил свой небрежный флирт (не то, чтобы внешность ему могла сейчас помочь), и неуместное веселье немедленно исчезло с его лица, оставляя только трезвый расчет. Он смотрел на Бронсона пытливо и остро, а Бобби в ответ смотрел изучающе и с интересом. Неизменная кривая ухмылка на его лице тоже угасла. — Значит, они оставили мне документы, — произнес Найджел и это был не вопрос. Бобби не стал утвердительно кивать головой, сразу спросив: — Кто "они"? — Вероятно, еноты, — ответил Найджел, не желая раскрывать все карты. Он подошел обратно к кровати, чтобы наконец надеть штаны. — Ты сам видел их в том ебучем лесу. Они шарили по карманам и могли умыкнуть что угодно. Я вот абсолютно уверен, что в моем бумажнике не хватает купюр. — О, значит ты помнишь вчерашний вечер куда лучше, чем я рассчитывал, — буднично заметил Бронсон вынимая спортивные штаны и футболку из шкафа. Он кинул их в Найджела и подпер спиной захлопнутый шкаф. — Надевай чистое, я не хочу, чтобы ты торчал в моей квартире в своих вонючих обносках. — Неправда, красотуля, они не воняют. Они прекрасно вписываются в родной аромат твоего жилища. К тому же, в мои планы все равно не входило торчать в этой дыре. — А кто сказал, что ты сможешь ее покинуть? — осведомился Бронсон, в очередной раз пропуская мимо ушей фамильярное прозвище. Он разберется с этим позже, когда они решат основные вопросы. — Ты бы уже свалил, если бы мог, но ты не в том состоянии, чтобы пробовать вылезти со второго этажа, а единственные ключи у меня. — И что? — А то. Ты уже сказал, что помнишь прошлую ночь. Кто отвез тебя в лес? — спросил Бронсон, усаживаясь на диван и наблюдая, как Найджел натягивает штаны. Они были слегка тесноваты, как и футболка, но на них хотя бы не было комков земли и травы. — А может, я пришел туда сам? — Ага. Среди ночи, обдолбанный и избитый в говно, ты пешком побрел в лес. Причем не куда-нибудь в пригородный лесок, а в огромный Байу Совадж, в ебеня на самой границе штатов. Не пизди, дорогой, они выбросили тебя, как ненужную тряпку, когда уезжали на запад. — Кто? — насмешливо спросил Найджел, крадя сигарету Бронсона из пачки. — Вероятно, тот, с кем ты перепутал меня ночью... Вопреки желанию, Найджел вздрогнул. Он не собирался выдавать, что понимает, о чем говорит Бронсон, но предательское тело сдало его с потрохами. Найджел несколько раз нервно щелкнул зажигалкой, пытаясь скрыть неловкость от собственной постыдной реакции, и скрылся за сигаретным дымом, как за завесой. Он не был лохом или сопливым мальчишкой, повидав в этой жизни дохера разнообразного дерьма, но он никогда еще не встречал таких, как они. Вчера только наркотический ступор и природный гонор не позволили ему спасовать и выказать собственный ужас. Он держался на краю паники из последних сил, но когда увидел Бронсона и принял его за вернувшегося Уилла, первым его желанием было уползти нахер в кусты. И он уполз бы, если б мог. Даже этим утром, уже понимая, что ему ничего не грозит, Найджел первым делом проверил документы Бобби, и расслабился, только обнаружив полицейский значок. Он не хотел больше видеть этих двоих, не хотел даже вспоминать о них. Никогда. Но, к собственному сожалению, Найджел и сейчас ещё прекрасно помнил то исступленнное, яростное выражение на прекрасном лице своего вечернего визави, помнил горящие в нем искры жестокости и жажды крови. Однако по-настоящему напугал его вовсе не Уилл. Тот, второй — безымянный и безэмоциональный незнакомец — с «его» лицом и совершенно мертвым взглядом древней рептилии, заставил Найджела, всегда презиравшего книжные выражения, буквально оцепенеть. Он смотрел на лежащего в багажнике мужчину не как на свое отражение, не как на живое существо или хотя бы на вещь. Он смотрел на него, как на отражение эмоций Уилла, как на призму его проявлений, и только. И Найджел, несмотря на наркотический туман, с кристальной ясностью осознал, что этот человек давно устал от всего. По настоящему его волнует только его спутник, его партнёр, его Уилл, и все, что с ним связано. Только это кудрявое существо еще могло зажечь искру эмоций в этой бездушной человеческой оболочке с бесстрастным лицом. Уилл был единственной слабостью человекоподобного чудовища, и Найджел мог только посочувствовать тому, кто решит их разлучить. — Ты узнал мое лицо, хотя видел его в первый раз, — продолжил давить коп, и Найджелу оставалось только апеллировать к очевидному. — Ты сам сказал, что я был в говно, — скучающе выдохнул он, но Бобби был слишком опытен, чтобы вестись на подобный бред. — Не пизди мне, Белеа, я не вчера родился. Ты видел их. Ты был у них в руках, и ты либо как-то сбежал, либо они сами выкинули тебя за ненадобностью. В любом случае, ты единственный, кто выжил после встречи с «мужьями-убийцами» и поэтому должен мне помочь… — Я никому ничего не должен, конфетка, — похабно ухмыльнулся Найджел, потирая тату в виде шлюхи рукой, — за то, что ты не дал мне провести ночь под открытым небом, я, так уж и быть, готов сделать тебе минет, подставить задницу или отсыпать бабла. Это будет честный обмен, а потом я свалю отсюда нахер. — Почему ты просто не хочешь помочь? — поинтресовался Бронсон, вытряхивая из пачки очередную сигарету. — Ты сам ответил на этот вопрос, красотуля, — флегматично сообщил Найджел. — Потому что я единственный, кто пережил встречу с этими двумя. Думаешь, мне так сильно хочется предоставить им шанс исправить свою ошибку и все же меня прикончить? Бобби промолчал. Слова Найджела звучали логично, а Бронсон не был слепым или тупым. Как и большинство полицейских, он прекрасно умел читать лица, и, глядя на Найджела, Бобби видел, что тот далеко не прост. Этот Белеа не был простым нелегальным мигрантом или даже барыгой. Где-то и когда-то он был важной шишкой от криминала, уважаемым человеком, и отказывал Бронсону явно не из трусости. Он переехал сюда, чтобы уменьшить риск для жизни или даже легализоваться. Он не промышлял криминалом и наркотой. Он прихватил седатив для себя или для того, чтобы легче склеить партнера, но в этот вечер подцепил не того. Интересно, его избил сам Уилл Грэм, или так выглядит ревность доктора Лектера? Если Лектер ревнует Грэма, возможно получится использовать это против него. Но мужья-убийцы не были в данный момент сиюминутной проблемой Бронсона, главная его сложность курила сейчас прямо напротив него. Бобби видел, что Найджел не из тех, кого можно запугать, а значит, он должен ему что-то предложить. Что-то достаточно важное и ценное, чтобы Найджел хотя бы поговорил с ним. Бобби был уверен, что этот патлатый мигрант увидел и запомнил куда больше, чем хочет показать. Бобби устало вздохнул, потушил сигарету и поднял пульт от телевизора с дивана. Бронсон не любил телек, считая его зомбоящиком, но смотрел его часто, в основном уделяя внимание новостям, ведь этого требовала его работа. А еще текущий с экрана монотонный бубнеж очередного диктора приятно успокаивал нервы. В этот раз новостей не нашлось, по ТВ шел какой-то тупой сериал. — Почему ты не обработал раны после того, как принял душ? — опомнился вдруг Бобби, и Найджел с удивлением поднял на него глаза. Это было необычно. Зачастую люди не имели обыкновения интересоваться им или его здоровьем, в основном мечтая только о том, чтобы он свалил поскорее. Найджел прекрасно сознавал, что коп приволок его к себе домой только потому, что ему было некуда его деть, а не по доброте душевной. Везти обдолбаного нелегала в госпиталь посреди ночи было излишне хлопотно, и дом показался копу вполне подходящим местом. Он спрятал ключ, чтобы ночной гость не сбежал, прихватив его вещи, а с утра задал единственный вопрос, который его интересовал — видел ли Найджел эту чертову парочку. Получив однозначный ответ, коп должен был утратить к нему интерес, осознать, что Белеа не идиот и не самоубийца, и не собирается впутываться в дела полиции или в принципе иметь с копами хоть что-то общее. Найджел не просто не любил полицейских, он им не доверял. И этот Бронсон, сидящий сейчас напротив него на диване, должен был это понимать. Найджел видел, что Бобби, в отличие от многих, не тупой солдафон, более того, скорее всего, он преимущественно нормальный парень, что однозначно гарантировало ему отсутствие продвижения по службе, но это уже были не проблемы Найджела. Но почему-то, несмотря на то, что ему явно не светит от Найджела ни крупицы информации, этот смазливый легавый все равно смотрел на него с искренним беспокойством. Это выбивало почву из-под ног. — Я ее не нашел, — признался Найджел, оторопело моргнув. — А что, ты хочешь со мной в доктора поиграть? — Простату искать не буду, — ухмыльнулся Бобби, и ямочки кокетливо обозначились в уголках его рта. — Дам тайленол и оболью антисептиком. Бронсон встал с дивана и ушел к входной двери перебирать коробки. Самодельная аптечка обнаружилась под вешалкой, в коробке из-под кроссовок и, разумеется, никто кроме Бобби никогда бы ее не нашел. Вернувшись обратно, коп плюхнулся на диван и безапелляционно похлопал по сидению ладонью. — Давай, садись. И футболку сними. — Ты просто хочешь потрогать меня за грудь, — пробормотал Найджел, чтобы скрыть неловкость, но все равно послушно сел рядом, подставляя под теплые пальцы ободранную спину и грудь, отливающую синевой. — Может и хочу. А что, у тебя с этим какие-то проблемы? — автоматически спросил Бронсон, слишком увлеченный изучением подсыхающих ссадин, чтобы осознать, как именно это прозвучало. Найджел невольно обернулся и посмотрел на него в упор. Коп был так занят осмотром, что Найджел наконец смог как следует его разглядеть. При ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что Бобби не так уж и сильно похож на того Уилла, что встретился Найджелу в полумраке бара всего сутки назад. Кожа Бронсона была смуглее, светлые морщинки обрамляли глаза, выдавая их с Уиллом разницу в возрасте, а мелкие, заметные только вблизи старые шрамы, явно полученные в драке, нейтрализовывали слащавость слишком идеальных черт лица. Коп не укладывал волосы гелем, он и мыл то их явно не каждый день, что явно относилось и к использованию бритвы, он закусывал губу, когда был особенно сильно погружен в какое-то дело и смешно хмурил брови, от чего на переносице собиралась морщинка. Но самым главным отличием было выражение глаз. Если глаза Уилла из бара таили ледяной холод и смерть в глубине нарочито добродушного взгляда, то у копа все обстояло с точностью до наоборот. Он явно привык изображать безразличного, ехидного ублюдка, но озабоченность, с которой он сейчас протирал очередную ссадину, а еще тот факт, что он не оставил Белеа подыхать в канаве, выдавали в нем совершенно противоположный склад характера. Найджел сухо сглотнул. — Ты пиздец везучий сукин сын, — пробормотал себе под нос Бронсон, размазывая пантенол по всей поверхности кожи. — Можно сказать, отделался легким испугом. Синяки сойдут за пару недель, ссадины и порезы тоже заживут. — Не сомневаюсь. На мне все заживает, как на собаке, — нетипично вежливо ответил Найджел, загипнотизированный мягким движением ладони, втирающей крем. — Намекаешь, что ты тот еще кобель? — усмехнулся Бронсон и убрал руки. Он посмотрел на гостя с дружелюбной ухмылкой, а Найджел, увидев его вблизи, просто завис и не смог улыбнуться в ответ. По крайней мере, не тогда, когда он оказался нос к носу с невероятно красивым мужчиной, который, к тому же, кое-чего от него хотел. Найджел определенно предпочел бы, чтобы коп хотел от него секса, а не информации, но даже это было лучше, чем ничего. «У нашего канала появилась эксклюзивная информация об убийстве в Южной Каролине» – произнес с экрана телевизора диктор, и волшебство момента разбилось, оставляя после себя только запах антисептика и гул машин за окном. «Мужчина, чей труп был найден в одном из национальных парков несколько недель назад, оказался не только отчимом девочки, но еще и ее любовником. Несовершеннолетняя, обнаруженная в домике, который арендовал для ночлега покойный, имела на теле характерные следы сексуального насилия, подтвержденные впоследствии судебно-медицинской экспертизой. Психологи, работавшие с пострадавшей, выяснили, что этот случай насилия не был единственным. Надругательства носили регулярный характер и происходили всякий раз, когда мать девочки отлучалась из дома. На основании этой уточненной информации у средств массовой информации возникает закономерный вопрос — является ли убийство педофила и насильника грехом или же наоборот — благом? Делает ли это мужей-убийц лучше или хуже в ваших глазах? Наши зрители смогут высказать свое мнение на нашей горячей линии, а в эфире мы обсудим этот животрепещущий вопрос с женщиной, открывшей нам мужей-убийц. Встречайте — Фредерика Лаундс — феминистка, блоггер и самый популярный криминальный журналист!» На экране появилась крайне раздражающая женщина с рыжими волосами. «Итак, мисс Лаундс… или я могу называть вас Фредди?..» На раздражающем смехе вертлявой пигалицы Бронсон перестал следить за ходом их бессмысленного разговора. Он знал материалы дела и без них. Бобби не слушал, он просто смотрел. Смотрел на появившееся на экране лицо, так сильно напоминающее его собственное, и в бессилии скрежетал зубами. — Тебя это не бесит? — спросил он у Найджела. — Не выводит из себя, что какой-то еблан творит по всей стране дичь, прикрываясь твоим лицом? Вопрос был задан так гневно и искренне, что Найджел ответил без шуток, как есть. — Не знаю, не думал об этом. Я узнал об их существовании только вчера. — Хочешь сказать, что тебя не тормозили в аэропорту за то, что ты подходишь под это фото? Не возили в участок? Не устраивали допрос?! — В общем-то, нет… Бобби посмотрел на Найджела и вдруг осознал очевидное. Гребаный нелегал с дурацкой фамилией был совершенно не похож на Лектера — он одевался как обсос, носил длинные волосы, ублюдское тату и блядское выражение лица. Схожесть между ним и именитым каннибалом мог заметить только физиономист высокого уровня, обладатель эйдетической памяти или идиот вроде Бобби, который смотрел на фото обоих преступников в течении последних полутора лет. Коп, наконец, отвернулся, и Найджел наконец украдкой выдохнул. Он начинал ощущать, что Бобби имеет над ним какую-то сверхъестественную, гипнотическую власть. Стоило легавому отвернуться, как Найджел снова становился обычным — он мог натянуть на лицо пошлое выражение, похабно облизнуть губы и послать на хуй хоть самого Папу Римского, но стоило гребаному копу уставиться на Белеа своими зелеными, как румынские леса, глазами, и Найджел был готов согласиться на что угодно, даже сопровождать чертова Бронсона в его бессмысленных поисках злоебучей парочки каннибалов. — Если тебя бесит, что вы с ним похожи — отрасти усы, — предложил Найджел, и Бобби, фыркнув, порывисто встал с дивана. Он дошел до входной двери, пнул по косяку, и ключ выпал из известной только ему щели в заранее подставленную ладонь. Бронсон развернулся и с размаху швырнул им в Найджела. — А теперь можешь свалить отсюда нахуй, — предложил ему Бобби, но Найджел, на лету поймав ключ, остался сидеть где сидел. — Не терпится от меня избавиться, да? — осклабился он. — А ведь совсем недавно тебе была нужна моя помощь… — Ты ясно дал мне понять, что ты мне ее не окажешь. — Неправда, я тебе вообще ничего не ответил. Бобби раздраженно выдохнул и посмотрел в окно. Найджел был прав, он не говорил «нет», он просто ушел от ответа. Хуже того, Бобби прекрасно знал, что Найджел знает, что он прав. Это напоминание, вкупе с самодовольным выражением лица, означало только одно — говнюк готов торговаться. И, в принципе, Бронсон был к этому готов. Может же он, в конце концов, хоть раз в жизни использовать служебное положение, особенно, если это поможет ему поймать двух самых опасных маньяков последнего десятилетия? — Удостоверение личности? — Нет. — А зря, твое выглядит так, будто его рисовал десятиклассник. Найджел похабно улыбнулся и натянул на высохшее после антисептика тело футболку. — Я передам Дарко, что ты был не в восторге, принцесса, но… нет. — Грин-карта? — Нет. — Чистая история, полностью легальная биография за последние три года. — Воу! — Найджел расплылся в улыбке. — Ставки растут! Нооо... тоже нет. — Работа? Место полицейского? — не зная, что еще предложить, произнес Бобби, и Найджел покатился со смеху. — Да ты, блять, издеваешься! Разумеется, нет! — Секс? — обреченно спросил Бронсон, и Найджел сделал вид, что задумался, только для того, чтобы увидеть испуг на этом красивом лице. — Я не любитель принуждения, красотуля, — наконец сказал Найджел, позволяя Бобби с облегчением выдохнуть. — Я сплю только с теми, кто сам этого хочет. Так что… твое время еще не пришло. — Тогда что я могу тебе предложить? — спросил коп, понимая, что перебрал все доступные ему варианты. Найджел снова молча посмотрел на Бронсона, и вереница мыслей пронеслась в его голове. Он видел Румынию, кровь и грязь преступного мира, видел опасность, нависшую над ним и Дарко, видел то, от чего стоило бежать. Он видел Габи, упорхнувшую вслед за рыбоголовым уёбком, но, к его сожалению, не на его паршивый хуй, куда он посылал ее неоднократно, а на другие три буквы – в страну, лежащую за океаном и именуемую США. И, наверное, именно поэтому, или, может, вопреки, Найджел и Дарко отправились следом, надеясь, что в бесконечной стране иммигрантов хватит места и для таких, как они. Можно было убежать от себя, от страны, от опасности, но невозможно убежать от судьбы. Теперь Найджел видел это так же отчетливо и ярко, как и матушка Дарко, не желавшая отпускать их сюда одних. Какова была вероятность напороться на самых известных маньяков США в заштатном гей-баре? Наверное, одна на миллион, но Найджелу повезло. Ему вообще всегда везло на странные встречи, экстремальные события и крутые жизненные повороты, так стоило ли пытаться соскочить в этот раз, бросая честолюбивого и такого непривычно правильного копа один на один с ублюдками? Наверное, да. Наверное, тогда Найджел прожил бы дольше, но, в конце концов, он никогда не планировал дожить до старости. — Мне будет весело? — обреченно спросил румын. — Наверняка. — Ты будешь покупать мне выпивку? — Ебучий ящик в каждом штате, — произнес коп, медленно расплываясь в улыбке. — Я буду твоим напарником? — Все будет еще лучше – ты будешь прикрывать мою задницу, — пообещал Бронсон, и Найджел придирчиво склонил голову, изучая упомянутую часть тела единственным незаплывшим глазом. — Я пожалею об этом? — спросил Найджел, и к этому моменту Бронсон уже улыбался от уха до уха. — Само собой, придурок. — Тогда я в теме, конфетка, — подмигнул ему Найджел, и немедленно закурил. Но Бобби уже не смотрел на него, торопливо роясь в ящиках захламленного стола и ища известную только ему бумажку, с записанным на ней номером телефона. Будь Бобби более собранным и рациональным, он наверняка внес бы этот важный номер в память телефона, но тогда он не бы Бобби Бронсоном. Поэтому коп продолжал перетряхивать ящики, ища то ли вчерашний день, то ли свою утраченную девственность. Найджел остался предоставлен сам себе. Он подошел к двери, открыл замок, и, дымя сигаретой, неспешно вышел наружу. Он не хотел курить в квартире, в которой собирался ночевать до тех пор, пока они не отправятся в путь, а Найджел был теперь абсолютно уверен, что рано или поздно это случится. Эти двое, выкинувшие его на обочину, явно колесили по штатам, не задерживаясь нигде надолго. Они были гастролерами, заезжими преступниками, убивающими напоследок, а значит им придется пуститься в погоню, и попытаться поймать удачу за хвост. Они останутся у копа в квартире до тех пор, пока он не восстановится или пока по телевизору не покажут очередное убийство, дающее им намек на маршрут. А пока… Пока Найджелу необходимо купить себе два мобильных телефона, пушку, пристойный нож и новую одежду, а потом позвонить Дарко и сообщить ему, что его друг опять влез в какое-то дерьмо из-за круглой задницы и очень красивых зеленых глаз. А потом и самому примириться с новой реальностью, в которой он внезапно переквалифицировался из криминального авторитета в помощника полицейского. Впрочем, с этим, похоже, проблем не возникнет. Они с копом явно поймали одну волну, а значит рано или поздно они найдут и общий язык. Может даже в буквальном смысле. Найджел фыркнул, решив пока не тешить себя призрачными надеждами, уронил хабарик вниз, проводив падающий окурок задумчивым взглядом, и распахнул входную дверь, возвращаясь в квартиру ровно в тот момент, как Бронсон произнёс: — Алло? Алло! Это Джек Кроуфорд? Это офицер Бронсон! Вы просили позвонить Вам, если я захочу поучаствовать в поимке Потрошителя…