До линии горизонта

В Даллас они въехали накануне заката. Уилл молчал и все чаще потирал виски, что явно говорило о том, что у него опять болит голова. Ганнибал хотел было предложить ему тайленол, но, подумав, отказался от этой идеи. Если бы Уилл действительно хотел от него медицинской помощи, он сам бы ее попросил, поэтому Ганнибал промолчал, продолжая двигаться в центр города. Он не спал уже более суток и у него не было ни сил, ни желания нянчиться с Грэмом. В данный момент его волновали куда более насущные проблемы — поиск пристойного ресторана для ужина и какого-никакого отеля, в котором можно было бы остановиться на ночь, желательно в приемлемых условиях, но без привлечения лишнего внимания. Ганнибала беспокоило то, что Даллас был уж слишком очевидной точкой на их пути. Большой город, в котором легко затеряться, но слишком близкий к Шривпорту, который они покинули накануне. Джек был вовсе не так глуп, чтобы не предположить именно этот вариант. Оставалось надеяться только на то, что у агента Кроуфорда не осталось прежних ресурсов – он достаточно утомил руководство за последние пару лет, чтобы они существенно урезали ему бюджет. Но уповать на это означало уповать на судьбу, чего Ганнибал Лектер категорически не приветствовал. Он предпочитал рассматривать все возможные варианты и рисковать продуманно и исключительно в рамках допустимых вариаций. Впрочем, не стоило забивать себе голову Джеком. И, уж тем более, не стоило обсуждать это с Уиллом, который и без того страдал мигренью, находясь, к тому же, на самой грани нестабильности, готовый в любой момент сорваться в пропасть с любой стороны воображаемой демаркационной линии. При желании Ганнибал мог бы удержать его на этой грани или даже подтолкнуть в нужную ему сторону, но в этот раз куда интереснее было просто наблюдать. Смотреть на реакции Грэма, забавляться его заблуждениями и восхищаться его искренностью. Смотреть, как он себя заведет. Они поужинали в тихом кафе, а потом заселились в отель. Когда Ганнибал вышел из ванной, Уилл уже спал. Доктор мечтал присоединиться к нему и наконец-то забыться сном, когда в его кармане внезапно завибрировал телефон. Ганнибал пользовался вибровызовом крайне редко, только ночью, предпочитая абсолютную беззвучность, чтобы не выдать наличие у себя средства связи. Он обернулся на кровать, и, видя, что Грэм все еще спит, молча выскользнул прочь из номера, чтобы ответить. Лектер знал, что ему мог звонить только один человек. — Здравствуй, Эбигейл. — Доброй ночи, — голос в трубке звучал сдержанно и твердо, в нем не было того веселья и игривости, что порой проскакивало в девушке при общении с Уиллом. — Произошло что-то срочное, или мы можем отложить разговор на утро? Я давно не спал и сейчас нахожусь в не самом продуктивном состоянии ума. — Это не отнимет много времени. — Тогда я весь внимание, — тихо произнес Лектер, усаживаясь на диван в пустом холле. — Мне опять поставили прослушку. Я не хочу, чтобы Уилл мне звонил. Прошло полгода прежде чем Джек Кроуфорд оставил меня в покое, и неделю снова рецидив. Меня накрыли колпаком, и если Уилл позвонит, я могу потерять не только вас, но и все остальное. — Это все? — Не совсем. Вы что-то сделали на предыдущем месте? — Конечно, — Ганнибал сел ровнее и вынудил себя открыть глаза. Он знал, что Эбигейл следит за ними по новостям. Очередной труп обозначал место их последней дислокации, поэтому они никогда не теряли друг друга из виду надолго. Ганнибал и сам любил слушать выпуски новостей, они давали пищу для размышлений. Он посмотрел бы новости и сегодня, но просто не успел. — Что-то не так? — В новостях не было ничего. В интернете тоже. С учетом того, что мне вернули прослушку, могу только предположить, что Джек Кроуфорд сменил стратегию и снова вышел на тропу войны. — Спасибо, Эбигейл. Ты умница, это ценное замечание. Что-то еще? — Уилл предлагал мне сбежать. Ганнибал усмехнулся. Вот, значит, к чему все-таки шло дело. — И что ты ответила? — Разумеется, нет! Я не собираюсь оставлять университет или бросать Хлою. Мы только начали жить вместе, я просто не могу с ней так поступить. — Могу это понять, — медленно произнес Лектер, вновь прикрывая глаза. — Я приму к сведению твои замечания, но сейчас я хотел бы поговорить о другом. Ты справилась с теми сонатами Генделя, что я прислал тебе по почте? — В известном смысле. У меня проблемы с форшлагами в правой руке, но я работаю над этим…

***

Утро скользнуло по коже Грэма теплым солнечным лучом, запуталось в темных кудрях, придав им яркий оттенок меди, и осветило лицо, выделяя веснушки на носу. Их было немного, но Ганнибал мог отчетливо разглядеть каждую, несмотря на загар. Со времени их побега из Балтимора Уилл успел похудеть, загореть и отрастить волосы. Теперь его кудри больше не падали на лицо, а свободно сбегали до самых плеч. Впрочем, сейчас волосы Уилла, как и сам Уилл, привольно разметались по подушке в непосредственной близости от Лектера. Доктор скользнул пальцем по его приоткрытым губам, и профайлер в ответ глухо простонал и придвинулся ближе, пытаясь спрятаться от вездесущего солнца у Ганнибала на груди. Он уже не спал, но еще и не бодрствовал, находясь в том самом моменте утренней полудрёмы, когда ты еще не полностью контролируешь свои действия и реакции, поэтому Ганнибал не стал принимать желание Уилла быть к нему ближе на свой счет. Простое стечение обстоятельств, однако Ганнибал совершенно не возражал. Ему нравилось, когда Уилл вел себя так искренне и открыто, нравилось ощущать кожей его дыхание, а бедром утреннюю эрекцию, нравилось гадать, каким именно сегодня проснется Уилл. Грэм напоминал Лектеру калейдоскоп, который был у него в раннем детстве. Простая игрушка — бумажная трубка, три длинных зеркальных стеклышка и россыпь цветных камней — но сколько можно было увидеть в нем вариантов разнообразных картин… Ганнибал мог часами лежать на спине и смотреть сквозь трубку на солнце, поражаясь множественности разбегающихся перед ним орнаментов и узоров. Это была статичная подвижность, это была лаконичная многообразность, это была ограниченная бесконечность и уникальная красота. Картинки калейдоскопа не повторялись так же, как и настроения Уилла. Он до сих пор оставался для Ганнибала загадкой. И Лектер, откровенно говоря, совершенно не стремился ее разгадать, оставляя Грэма элементом неизменной спонтанности, вносящим приятную нестабильность в его слишком упорядоченную жизнь. Уилл сонно поерзал на матрасе и напрягся. Лектер мог с точностью до секунды сказать, когда именно он проснулся, когда осознал свое положение и позу, когда захотел отшатнуться и когда именно решил смирить первый порыв и остаться на месте. Несмотря на разнузданность в сексе, Уилл по-прежнему странно дичился любого проявления привязанности, близости или интимности, выходящего за рамки сексуального влечения. Именно этот факт укрепил Ганнибала в уверенности, что Уилл в любом случае не принял бы романтические ухаживания с его стороны. Однако, вчерашний звонок Эбигейл, полное отсутствие информационного освещения столь громкого убийства и почти два года проведенные вместе, навели Ганнибала на мысль рискнуть и испробовать что-то новое. Уилл все равно был в растрепанных чувствах, а Лектер не собирался отсиживаться в четырех стенах, даже несмотря на формальную близость Джека Кроуфорда. Ему хотелось развеяться и отдохнуть, а Ганнибал Лектер был не из тех, кто отказывает себе в насущных порывах. — Доброе утро, Уилл. Как ты смотришь на то, чтобы вечером отправиться в клуб? Уилл разлепил один глаз. — Сейчас правда утро? — с подозрением пробормотал он. — Больше похоже на день. — Если быть абсолютно точным — четыре часа пополудни, но кто мы такие, чтобы ориентироваться на глупые стереотипы. Когда проснулся — тогда и утро, — смешливый ответ Лектера был компенсирован протяжным, раздраженным стоном, тут же изданный профайлером, зарывшимся поглубже в подушки. — Тогда давай спать до завтра, — простонал он и все-таки разлепил оба глаза, чтобы уставиться ими на Лектера. — Тебе не кажется, что ты слишком спешишь? Шривпорт совсем рядом, и там наверняка уже торчит Джек, вынюхивая и изучая. Да, я знаю, что мы могли поехать куда угодно, но что ему помешает дать ориентировку и на Даллас. Так… На всякий случай. — Я уже посмотрел утренний и дневной выпуск. Там нет ни слова о нас. Эта информация заставила Грэма не только окончательно проснуться, но еще и подскочить на матрасе, в неверии уставившись на Ганнибала. — Как такое возможно? Мы, черт возьми, убили мэра! — Боюсь, что именно в этом все и дело. Это уже не рядовой гражданин — не официант, таксист или страховой брокер, это представитель власти. Убийство подобного человека неизбежно вызовет панику, в том числе и в верхних слоях общества. Боюсь, в этот раз Джек Кроуфорд вынужден будет промолчать, и они будут скрывать это так долго, как только смогут. — То есть, — Уилл нахмурился, — мы перешли в «высшую лигу»? — Не знаю, как ты, Уилл, но я всегда был в высшей лиге, — без капли кокетства ответил Лектер, и досада, моментально отразившая на лице Грэма, была на вкус словно лучшее тосканское вино. Ганнибал миролюбиво поцеловал профайлера в обиженно поджатые губы и встал с кровати. — Прими душ и оденься, — напомнил Лектер, открывая шкаф, — я взял на себя смелость выбрать тебе костюм, но, думаю, что ты его одобришь. Он вполне в твоем вкусе, и я уже повесил его в ванной. Поторопись, ужинать в отеле мы не будем, выберем что-нибудь из барного меню. — Ты действительно собираешься есть не в ресторане, а в каком-то кабаке? — с удивлением спросил Грэм, поднимаясь с постели. — Черт подери, Ганнибал, мне действительно стоит поторопиться – просто чтоб увидеть твое грехопадение собственными глазами. Великий эстет и гурман доктор Лектер, решил променять полноценный ужин на закуски в баре! Кто ты такой и что ты сделал с Ганнибалом Лектером? — Может быть, я просто хочу тебя напоить? — с улыбкой поинтресовался тот, но Уилл ему не поверил, стремглав исчезая в ванной. Через полчаса они уже ехали по улицам Далласа, петляя между пешеходов и вездесущих такси. Уилл выглядел как истинный денди — темные брюки выгодно подчеркивали длину ног, глубокий насыщенный синий цвет рубашки оттенял глаза, превращая привычный зеленый в ярко-голубой. Он подравнял бороду и уложил волосы гелем, придавая себе изысканный лоск, и от забитого Балтиморского социофоба-профайлера в этом успешном и уверенном в себе мужчине не осталось ровным счетом ничего. Он выглядел, как воплощенный грех, ради которого на многое пойдут не только женщины, но и мужчины. Он всегда был шедевром Божьего промысла, но сейчас это было заметно не только Ганнибалу. — Ты говорил, что мы едем в бар, а это театр, — заметил Уилл по-южному растягивая гласные. Он быстро перенимал региональные акценты и диалекты, что позволяло ему везде сходить за своего. — Это клуб. Он находится в торце здания, — безэмоционально ответил Лектер, и они завернули за угол. «Балкони-клаб» лепился к зданию театра Лэйквуд, как ласточкино гнездо к крыше. Он уже был полон шумной гомонящей толпы, хотя открылся всего час назад. Путеводитель не врал, это был один из лучших джаз-клубов города. Лектер в очередной раз не прогадал, чем несказанно удивил Уилла. Грэм поднимался вслед за доктором по высокой лестнице, подсвеченной фривольным неоном, и искренне недоумевал. Это было одно из тех мест, которое выбрал бы для отдыха он, а никак не Ганнибал. Это был не театр, не картинная галерея и не редкий музей — это был бар, более того, ретро-бар. Здесь играли джаз, и наливали к нему старый добрый виски. Стены кричаще подмигивали неоновыми вывесками в стиле старой Америки, красные кожаные сидения диванов были скрипучими, в меню были луковые кольца. Здесь не было ничего высококачественного или элитарного. Это был почти тот же тип бара, в котором Уилл подцепил Найджела около месяца назад. Уилл почти успел о нем забыть, не видя повода рефлексировать по мужчине, напоминавшем лишь дешевую копию Лектера, и о том, как он внезапно потерял самоконтроль, вымещая накопившиеся обиды на случайно подвернувшемся человеке. Грэму было не впервой спускать гнев на ком-то, редкостью было скорее то, что он оставил его в живых. И сейчас, усаживаясь на алый кожаный диван напротив Лектера, Уилл никак не мог избавиться от навязчивого ощущения дежа вю. Ощущение только усилилось, когда официантка принесла меню, и доктор озвучил заказ — он выбрал мясо, много мяса и виски. Виски, который любил Грэм, а не Ганнибал. Уилл с подозрением посмотрел на Лектера через стол. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — напряженно спросил профайлер, ожидая, что речь пойдет о разрыве их «убийственного тандема», но Лектер только улыбнулся и изогнул одну бровь. — Разумеется, хочу. Ты чудесно выглядишь, Уилл. Рубашка тебе очень к лицу. Грэм в ответ на комплимент внезапно осекся, потупившись, и на мгновение заерзал, но потом, взяв себя в руки, посмотрел на Ганнибала уже не так подозрительно, улыбнувшись и кокетливо поправив воротничок. — Спасибо, Ганнибал. Им принесли выпить. Потом поужинать. Потом снова выпить. И через час, когда, наконец, заиграла живая музыка, Уилл уже был пьян и весел. Он больше ни о чем не думал, просто наслаждаясь моментом расслабленности. Он пил и искренне смеялся над шутками Лектера, очаровательно встряхивая кудрями и запрокидывая голову так, что Ганнибалу все сильнее хотелось пересесть ближе и оставить на маняще-обнаженной шее томный поцелуй. Через минуту он именно это и сделал, а Уилл не только не возразил, но даже подвинулся и уступил ему место. Все должно было быть совершенно иначе. Ганнибал просто хотел вывести Уилла куда-то, где ему будет комфортно, не дать ему сорваться прямо сейчас, отвлечь его от мыслей об Эбигейл и попыток сбежать, только и всего. Это был логичный и разумный ход, и в свете открывшихся обстоятельств, Ганнибал не собирался рисковать психологическим состоянием Уилла в данный момент, пусть его и забавляло наблюдать за его метаниями. Ганнибал собирался просто помочь Грэму спустить пар, слегка подтолкнуть его в нужном направлении, как же, как он когда-то подталкивал Алану, но с Уиллом все шло совершенно не по плану. Их спонтанный выход больше напоминал свидание, чем дружеский ужин. В-первую очередь, потому, что Уилл с ним безбожно флиртовал, во-вторую, потому, что Ганнибал не мог, и, как оказалось, не хотел игнорировать этот флирт. Лектер буквально не верил своим глазам. От диковатого профайлера, которого он привык видеть в Балтиморе, и раздражительного мужчины с перепадами настроения, которого он регулярно наблюдал в машине, в человеке перед ним не было и следа. Перед ним сидел кто-то еще, какая-то новая версия Уилла, та, что умела упиваться вниманием и явно знала толк во флирте. И этот Уилл беззастенчиво его очаровывал. Вместе с половиной зала. Уилл игриво поглядывал на доктора из-под длинных ресниц, умудряясь выглядеть одновременно трогательно, мужественно и сексуально, и Ганнибал ощущал приторный аромат феромонов, окружающий профайлера плотным коконом. Уилл пах влечением и сексом, и пах им так сильно, что на их столик смотрело все больше глаз. — Что, мальчики, нужна компания? — томно произнес бюст, принадлежавший брюнетке, внушительно нависшей над их столом. Ганнибал поднял глаза на женщину и с первого взгляда опознал в ней профессионалку. Дамы ее профессии зачастую не посещали подобные места, выбирая публику попроще, но эта ночная бабочка каким-то чудом умудрилась залететь сюда на огонек. Более того, она норовила примостить свои мохнатые лапки на единственное, что Лектеру было по настоящему дорого — на Уилла Грэма. — Я работаю одна, но если накинете сверху – справлюсь с вами обоими, — продолжила девица, ошибочно принимая паузу за интерес. — Спасибо, но... — твердо начал было Лектер, но Уилл его опередил. Он поманил девицу пальцем, и когда та склонилась ниже, едко выдохнул ей прямо в лицо. — Здесь работаю я, зайка. Поищи себе член в другом месте. Это сработало куда эффектнее обычного отказа. Девица смерила их обоих презрительным взглядом, обиженно поджала губы и отправилась дальше вдоль линии столов, звонко цокая каблуками и покачивая бедрами. Ганнибал с удивлением повернулся к Грэму. — И что это сейчас было? Уилл лениво ухмыльнулся. — Мои скрытые таланты. Больше они в течение вечера об этом не вспоминали — ни о непристойном предложении проститутки, ни о нетипичном поведении Грэма. Пить, предаваться беседе и наслаждаться живой музыкой, не первый час льющейся со сцены заведения, было куда интереснее. Ганнибал оказался прав — музыка действительно была замечательной. Не столь великолепной, как разгоряченный и расслабленный Уилл перед ним, но все же. Ганнибал отпил из стакана, исподтишка наблюдая за Грэмом. Может, он все-таки ошибся? Может быть, Уилл все же принял бы романтические ухаживания с его стороны? Может быть, Ганнибал ошибся дважды, и Уилл не просто принял бы их, но и поддержал взаимностью? Чушь собачья. Если бы Уилл хотел развития между ними подобных отношений, он непременно дал бы это понять. Уилл прекрасно разбирался в психологии, более того, он много месяцев посещал Ганнибала, а Лектер, несмотря на свои хобби, не зря имел репутацию весьма квалифицированного психотерапевта. Он был уверен, что Уилл понимает, что чтобы что-то получить, нужно об этом просто сказать, донести эту информацию, а значит, профайлера просто устраивает то, что есть — секс, убийства и совместная жизнь. От них обоих в принципе было бы странно ожидать поведения обычной пары, и вовсе не потому, что они оба были мужчинам. Скорее потому, что они были мужьями-убийцами. Они отличались от большинства окружающих слишком сильно, чтобы примерять на себя канонические стереотипы об ухаживании. У них всегда все было иначе. Впрочем, Ганнибалу, несмотря на всю их уникальность, все равно хотелось пригласить Уилла на танец. Особенно сейчас, когда он слышал не просто мелодию, а настоящий танго-джаз. — Ты доверяешь мне, Уилл? — мягко спросил Лектер, поднимаясь с сидения, и Уилл, утвердительно кивнув, вложил ладонь в его руку. Они вышли на танцпол с первыми аккордами новой песни. И, поняв, к чему идет дело, Уилл слегка напрягся. Возражений, впрочем, не последовало, и следом он просто прильнул к груди Лектера, обнимая его за шею рукой. Он вложил правую ладонь в предложенную руку и замер, вслушиваясь в непривычный танго-ритм. Ганнибал прижал к себе Уилла и, впервые за долгое время, его сердце действительно пропустило удар. На них смотрели все, зал замер, публика обернулась к ним, и только музыканты словно бы начали играть чуть одухотвореннее и нежнее, стараясь вложить всю мелодичную тоску танго в аккорды нот. — Ты готов? — спросил Ганнибал. — Нет, — шепнул Уилл. Ганнибал шагнул вперед, побуждая Уилла сделать то же самое, потом еще один и еще. Они просто шли по кругу, но они делали это необычно — они шли вместе. Лектер наступал, Уилл отступал и музыка дирижировала их шагами, уверенно задавая ритм и темп. — Это просто, — тихо бормотал Ганнибал. Они стояли в тесном объятии, и Уилл буквально прижимался щекой к его лицу. Слова Лектера попадали профайлеру прямо в ухо, а кончики кудрявых волос Грэма щекотали доктору губы. — Тебе не нужно сопротивляться, нужно просто идти и чувствовать меня. Слушай меня, слушай музыку и просто делай шаги, остальное сделаю я. Лектер мог учуять сомнение Уилла, разлитое в воздухе, но Грэм был не из тех, кто отступает на полпути. Он расслабил руки и тело и, судя по мягкому мазку ресниц по виску доктора, прикрыл глаза. Теперь они шли увереннее и четче. К концу первого куплета Уилл явно понял в чем соль. Он отпустил свой дар и обнял им Лектера, действительно слушая его ощущением тела и угадывая малейшие оттенки и нюансы. Стоило Ганнибалу чуть повернуть грудь, и Уилл немедленно следовал за ним, поворачиваясь вдоль своей оси, чтобы сделать шаг в сторону, а не назад. Теперь они не просто шли под музыку, они по-настоящему танцевали. И Уилл делал это так органично и точно, что необоснованная гордость разливалась в груди доктора, как крепкий алкоголь, согревая изнутри. — Ты просто создан для танго, Уилл, — тихо произнес Лектер, не желая портить волшебство момента, но в то же время не в силах ему этого не сказать. — Танго – не просто танец, это танец социальный. В нем важны не заученные движения, а умение слушать, слышать и понимать. Искусство, совершенно забытое в современном мире, которым ты, несмотря на свои вечные сомнения, владеешь безупречно. — Это диалог или монолог? — спросил Уилл, и Ганнибал усмехнулся очевидному намеку. — Это диалог. Я просто задаю линию движения и темп, я слежу за другими парами на танцполе, я предлагаю тебе свою интерпретацию, но ты можешь добавить свою. Вопреки заблуждениям, ведущий в танго не тиран и не деспот, он просто красивое обрамление своего партнера. — Ты хотел сказать «партнерши»? — Нет, Уилл. Партнера. Это очередное заблуждение несведущей публики. Изначально танго танцевали именно мужчины. Они не могли пригласить даму, не имея достаточных навыков, поэтому оттачивали мастерство друг с другом. Вдвоем. Мужское танго больше напоминает бой, чем танец, это спор двух равных, соревнование в опыте, таланте и мастерстве. Ганнибал знал, что произойдет после того, как он произнесет эту фразу. Уилл перестанет подчиняться, и изящное кружево их собственного танца поползет в разные стороны, но этого не произошло. Уилл все еще был с ним, он слушал и слышал, просто он добавлял кое-что от себя. Легкую паузу, скольжение стопы по полу, удар носком ботинка о гладкий паркет. Уилл импровизировал, внося свою лепту в дуэт, обретая уверенность и игривость. Они говорили друг с другом языком тела и, в отличие от вербальной коммуникации, с ним у них не было никаких проблем. Ганнибал следовал звукам музыки, Уилл следовал за Ганнибалом, их тела касались друг друга грудью, и Лектеру казалось, что даже их сердца стучат вместе, разделенные только тонкой преградой из ребер и ткани. Они давно не были так близки друг другу. Когда прозвучал последний аккорд, Ганнибал повел Уилла на себя, и профайлер инстинктивно прильнул к нему, изящно закинув ногу на бедро. Финальная позировка сорвала шквал оваций, но вместо возвращения к столу, Уилл потянул Ганнибала к выходу. — Поехали в отель. Я хочу… Чего именно хотел Уилл, было понятно и без слов – он одуряюще пах возбуждением и сексом, поэтому Ганнибал просто бросил пачку купюр на стойку и торопливо двинулся следом, не желая пропустить этот момент. Он давно хотел вытащить Уилла из кокона, сломать его стереотип об интиме и вывести их секс на совершенно другой уровень – уровень искреннего принятия. Ганнибал не хотел больше делать это технично, как он делал это когда-то с Аланой. С ней он просто расплачивался телом за отсутствие некоторых вопросов, с Уиллом же ему хотелось просто быть собой – порой бывать снизу, а не сверху, использовать разные смазки и секс игрушки, узнавать друг друга всеми возможными способами без ограничений и табу, но Уилл в силу каких-то внутренних страхов и стереотипов ограничил их до самых простых и очевидных раскладов. Да, он прекрасно делал минет, да, он никогда не отказывал Ганнибалу в сексе, но это было так механически и пресно, что недавно у Уилла и вовсе не встал. Безусловно, Ганнибал знал, что основная причина отсутствия эрекции Уилла крылась в обиде, но обиде на что именно – Лектер так и не смог угадать. Да, он сделал Уиллу документы и банковские карты, но в этом не было повода для обиды. Если Ганнибала поймают или с ним что-то случится, у Грэма будет шанс исчезнуть, спастись. Не мог же Уилл предположить, что Ганнибал намекает ему на уход? Грэм слишком умен для подобной чуши. Стоило Лектеру приложить магнитный ключ к замку на двери, как Уилл втолкнул его в номер собственным телом. Уилл был пьян, доминантен и непреклонен, а это была впечатляющая комбинация. — Я хочу тебя, Ганнибал. Раздевайся. Немедленно. — Это самое эротичное, что я слышал за последнее время, — фыркнул Лектер, неспешно снимая ботинки, но когда Уилл приложил его спиной об стену, доктор понял, что Уилл не шутит. Грэм решил сам помочь ему с одеждой, и прекрасный летний пиджак Ганнибала в считанные секунды спланировал на пол. К нему присоединились жилет, рубашка, а позже и брюки. Уилл закончил сдирать с Лектера одежду и отступил на шаг, жадно пожирая его глазами. От этого голодного и жаркого взгляда у доктора моментально потяжелело в паху. Он редко видел Уилла таким во время секса, а не убийств — откровенным и честным в своих желаниях — и каждый момент искренности Уилла был для него на вес золота. Он сделал шаг навстречу профайлеру и резко запустил руку в рассыпавшиеся кудри, жестко сжимая их в кулаке. Уилл поморщился и застонал, но несмотря на боль, именно он первый дернулся навстречу, чтобы накрыть губы Лектера своими. Они неловко столкнулись зубами, у профайлера лопнула губа, и теперь в голос застонал уже Ганнибал. Он слизнул кровь с губ Уилла, вжав его в стену собственным телом и отчаянно мешая снять наконец штаны. Уилл взбесился от неудобства и бессилия, и глухо зарычал в губы Ганнибала, продолжая отчаянно его целовать. Они двигались по ковру гостиничного номера неровными зигзагами, теряя по пути остатки самообладания и одежды. Их поцелуи больше напоминали укусы, а ласки — борьбу, но если бы кто-нибудь удосужился включить музыку, это было бы так же похоже на танец, как то самое танго, что они исполняли меньше часа назад. Уилл дерзко укусил Лектера за губу и оттянул ее зубами, выпуская изо рта с мокрым влажным звуком. Он смотрел на Ганнибала в упор оценивающе и нагло, а потом и вовсе зашел со спины и прижался к доктору грудью, собственнически сжимая его ягодицы в ладонях. Ганнибал поперхнулся воздухом от неожиданности и острого возбуждения, но не успел ничего сказать, потому что пальцы профайлера моментально проникли в приоткрытый рот. Уилл безапелляционно скользил пальцами между губ, намекая на очевидное. Ганнибал сухо сглотнул и начал облизывать чужие пальцы, увлажняя их собственной слюной, пока незримый для него Уилл ласкал его грудь и пошло тыкался горячей эрекцией между ягодиц. Когда стало достаточно мокро, Уилл уверенно скользнул пальцами к заднему проходу и немедленно нащупал сфинктер. Вторая рука накрыла собой член, и Лектеру осталось только откинуть голову назад, прикрыть глаза и глухо простонать. Кожа Ганнибала пылала огнем, несмотря на мурашки, и человек, которого когда-то боялась одна половина Балтимора, а вторая искренне уважала, мог думать только об одном — как сильно он хочет ощутить в себе пальцы, член, язык — все, что Уилл захочет ему дать. — Раздвинь ноги, — прошептал ему в ухо профайлер, и Лектер подчинился быстрее, чем успел это осознать. Пальцы кружили вокруг чувствительного колечка мышц оглаживая, стимулируя и дразня, и Ганнибал был вынужден ерзать и тереться о предложенные пальцы, как озабоченная нимфоманка, совершенно, однако, не возражая против подобного расклада. Он хотел Уилла себе. Хотел таким. Хотел любым любым возможным способом. Рука Грэма уверенно двигалась на члене, его собственная пылающая эрекция текла смазкой на бедро Лектера, и Ганнибал содрогался от изысканной пытки, не желая торопить Уилла. Он хотел испить приготовленную ему чашу до дна. Уилл молчал. Он часто был тихим во время секса, но сейчас он и вовсе не издавал ни единого звука, и тишину номера нарушали только стоны самого Ганнибала. Когда Уилл, наконец, вставил два пальца внутрь, растягивая тугую шелковую гладкость, Лектер всхлипнул так громко, что их явно услышали с той стороны стены. Уилл не стал длить агонию, сразу нащупав простату. Он брал Лектера не членом, а только пальцами, но делал это так искренне, страстно и быстро, что Ганнибал слишком быстро дошел до конца. Он выгнулся в руках Уилла в самый последний раз и обильно кончил ему в руку, пятная семенем пальцы одной руки и жадно сжимая сфинктером пальцы второй. Ганнибал еще не успел до конца прийти в себя, когда Уилл поставил его на колени и, заняв место спереди, толкнулся эрекцией Лектеру в рот. Определенно, Ганнибал предпочел бы сделать минет первым, чтобы насладиться им полностью, чтобы ощутить языком каждую неровность, впитать в себя каждый нюанс, но его жадный неистовый Уилл насытил его слишком быстро, и теперь Лектер был способен только подчиняться его желаниям. Впрочем, Уилл сегодня был не в настроении для долгих прелюдий, просто взял Ганнибала за отросшую челку и задал темп, в полной мере пользуясь преимуществами глубокого горла и отсутствия рвотного рефлекса. Лектер ритмично кивал головой, и толстый, увитый венами член исчезал у него во рту, оставляя после себя привкус смазки, мускусный запах и приятный зуд в области гортани. Ганнибал смаковал шелковистость кожи, легкую пульсацию и внушительный объем, заставляющий шире раскрывать рот. Слюна уже стекала по подбородку, а Ганнибал все продолжал и продолжал, пока Уилл, наконец, не содрогнулся и не вцепился Лектеру в волосы, крепко вжимая его в себя. Ганнибал уперся носом в паховые волосы, подбородком в яички и ощутил как член Уилла ритмично запульсировал внутри его горла, изливая из себя что-то горячее прямо в пищевод. Кончив, Уилл устало плюхнулся на кровать напротив оцепеневшего доктора, а затем шумно вздохнул и поцеловал его в губы. — Надо почаще куда-то вот так выбираться, — пробормотал он следом, и Ганнибал выразительно фыркнул. Уилл посмотрел на него и почему-то рассмеялся. Ганнибал ответил ему тем же..

***

Их дни в Далласе летели незаметно. Уилл и Ганнибал наслаждались тишиной в медиа, царящей уже несколько дней, городом и друг другом. Отсутствие должного освещения, а, следовательно, паники и неизбежного появления Джека Кроуфорда, впервые позволило им провести время до следующего убийства именно так, как хотели они. Они посещали рестораны и выставки, гуляли в парках и делали покупки. Словом, жили абсолютно нормальной жизнью уже несколько дней, пока внезапно не решили посетить музей «Шестого этажа». Музей, расположенный на шестом этаже обычного ничем не примечательного административного здания, сам по себе, тем не менее, был более, чем примечательным. Он был посвящен убийству 35-го президента США Джона Кеннеди, и до сих пор не привлекал к себе внимания ни Ганнибала, ни Уилла, несмотря на то, что они останавливались в Далласе далеко не первый раз. — Почему мы сюда пришли? — спросил Уилл, глазея на восковые фигуры четы Кеннеди, усаженные в винтажный автомобиль. — Потому, что здесь царит смерть. Несмотря на то, что официальный убийца был найден, вокруг смерти мистера Кеннеди царит так много мифов и легенд, что эта история до сих пор смущает умы честных граждан. Ты одаренный профайлер, Уилл, ты мог бы разгадать это преступление для меня? Грэм утомленно потер шею. — Ганнибал, я сто раз говорил тебе, что это работает не так. В этом помещении царит не смерть, а плохое освещение и мощный кондиционер, я не смог бы почувствовать здесь убийцу даже, если бы очень захотел, а я не… Уилл повернулся к Лектеру и заметил искры веселья в его глазах. Доктор поддразнивал его и забавлялся реакцией, а Грэм велся, впрочем, как всегда. — …хочу, – закончил фразу Уилл и улыбнулся. Порой ему нравилось вспоминать о том, что когда-то он был профайлером, служил на стороне закона и ловил таких, как они. Тогда его дар вредил ему лично, но работал на благо человечества, и гуманная часть Уилла скучала по этой работе, в то время как другая наслаждалась смертью и кровью, видя в этом особую красоту. Обе эти части, впрочем, прекрасно умещались в одном Уилле Грэме, сумевшем примирить их и найти компромисс. Уилл убивал только тех, кто действительно этого заслуживал. Он был санитаром леса, он выбраковывал тех, кто со временем мог причинить куда больший вред. Оценив юмор Лектера, Уилл решил ему подыграть. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, они были в зале практически одни, никто не мог им помешать. Уилл собирался имитировать откровение и попросту рассказать Ганнибалу одну из своих эротических фантазий, чтобы подразнить его в ответ, но потом свет померк. «…Ты не можешь поступить так со мной! Нет! Не после всего того, что было у нас! — кричала худая блондинка в возрасте, размазывая тушь по лицу. — До меня ты был никем! Ты попал в политику только благодаря моему отцу! Ты не можешь поступать со мной так! — Как? — холодно спросил Уилл и не узнал собственный голос. Он был ниже, старше и грубее, в нем звучали не только раздражение и усталость, но еще и злость. — Трахать горячих молодых шлюх вместо старой воблы, которую я не могу бросить только потому, что это испортит мне карьеру? Ты ошибаешься, еще как могу. Я женился на тебе только ради протекции твоего отца, но теперь я и сам кое-что значу, ты больше не нужна мне. Ты старый ненужный груз, который я не могу бросить только потому, что сенатор обязан быть женат… Уилл не успел закончить. В его голову внезапно полетела какая-то книга, и он, увернувшись от нее на лету, и в бешенстве бросился на рыдающую женщину. В следующую секунду он сжал ее за предплечья и встряхнул с такой силой, что у блондинки клацнули зубы. — Пусти, — всхлипнула она и тут же вскрикнула, потому что хлесткий удар тыльной стороной руки пришелся прямо по щеке. — Заткнись, тварь, давно пора было показать тебе твое место. Ты забыла, кто у нас в доме мужчина? — зло выплюнул Уилл и с размаха отшвырнул худощавую женщину к стене. Она ударилась об нее плашмя и медленно сползла вниз, продолжая рыдать. — Тогда я преподам тебе урок… Уилл увидел как мясистые волосатые пальцы не принадлежащие ему расстегнули пряжку ремня и его замутило…» — Уилл… Уилл! Уилл открыл глаза и увидел озабоченное лицо Ганнибала, поддерживающего его за плечо. Лектер знал, что у Уилла все еще бывали приступы эмпатии, просто сейчас это было слишком внезапно и нетипично. Никто из них не был к этому готов. Уилл вяло улыбнулся и облизнул пересохшие губы, а потом обернулся и посмотрел на пару, блуждающую по залу у них за спиной. — Ты узнаешь эту женщину, Ганнибал? Лектер посмотрел в ту же сторону, ему хватило и пары секунд, чтобы кивнуть. — Она была в том джаз-клубе, предлагала нам себя пару ночей назад. — А ты знаешь, кто это с ней? В этот раз Лектер отрицательно мотнул головой. — Сенатор от штата Техас, который нагло изменяет своей жене. — Я полагаю, не только изменяет, — понятливо произнес доктор, изучая мужчину. Да, он был грузным, но не настолько, чтобы они не справились с ним вдвоем. — Не только, — подтвердил Уилл, и Ганнибал все прекрасно понял. — Ты или я? — только и спросил Лектер, и когда Уилл коротко сказал «ты», направился к мужчине, на ходу доставая из кармана визитку. Уилл не знал, что именно было написано на визитке, но это сработало. Ганнибал моментально очаровал сенатора, расположил его к себе и повел по выставке, указывая на экспонаты, словно они были знакомы не один год. Эскортница, разумеется, не помнила Лектера, а еще она не замечала тихо следующего за ними Уилла, что было очень кстати. По крайней мере, когда Ганнибал завел их в укромный уголок рядом с машиной, и они с Уиллом тихо, но быстро вырубили обоих, никто, кроме вездесущих голубей, ничего не заметил. — Ты оставишь ее? — тихо спросил Лектер, пока они с Уиллом бесцельно сидели в машине, ожидая когда поздний вечер наконец перейдет в ночь. — Конечно. Проституция грех, а не преступление. Она оказывала услуги тем, кто этого хотел. — Супружеская измена тоже грех, а не преступление, — мягко подколол Ганнибал, но Уилл шутки не оценил. Он резко обернулся на Лектера, смерил его подозрительным взглядом и только потом, поняв, что ему просто любопытно, снова повернулся к окну. — Это не то же самое. Может быть… Может быть, я просто верю в святость брака. Более того, он ее бил, а насилие в семье нарушает закон. — Я знаю, Уилл, — мягко сказал Лектер, миролюбиво трогая Грэма за бедро. — Я тоже верю в святость брака. А еще в твою меткость и твой пистолет. Хорошо, что мы не избавились от табельного оружия, когда ушли из моего дома в ту ночь. — Хорошо, — согласился Уилл. — Иначе нам пришлось бы покупать винтовку, а это дополнительные хлопоты и лишний след. Ганнибал хмыкнул. — Ты собираешься лишить жизни сенатора штата, Уилл. Это само по себе след. Если ты застрелишь его, для тебя уже не будет пути назад. — Ты думаешь, он у меня был? — странным голосом спросил Уилл, и они оба уставились в окно. В Далласе стремительно вечерело. Круги от фонарей становились желтее и гуще, улицы пустели, гасли окна в домах. В отличие от прошлого раза, сейчас мужья-убийцы выбрали для своего действа не самый населенный район. И дело было вовсе не в страхе публичности или поимки, а в том, что им было необходимо пространство и малолюдность, чтобы совершить то, что запланировал Уилл. Когда на улице стало тихо и пусто, профайлер открыл бардачок и достал свой старый рабочий пистолет. Он не брал его в руки почти два года, с тех самых пор, как положил его на стол в кухне Лектера, чтобы обнять Ганнибала обеими руками. Тогда Уилл выбрал не силу, а любовь, и это спасло жизни всем троим. Сейчас он выбирал силу, и пистолет, несмотря на годы простоя, привычно лег ему в ладонь. Взвесив оружие в руке, Уилл сунул его в карман. — Ты справишься сам? — спросил он Лектера, выбираясь из салона кабриолета, и тот утвердительно кивнул головой. — Конечно. Жди меня здесь, все будет именно так, как ты бы хотел. Только не уходи далеко от дороги. Тридцать метров при нынешнем освещении еще допустимое расстояние, но если будет больше, ты можешь и не попасть. Я приторможу, чтобы у тебя было время. Ганнибал уехал готовить жертву, а сам Уилл остался на обочине дороги — буквально и фигурально. Уилл стоял в круге сливочно-желтого света уличного фонаря, словно какой-то герой нуарного романа и смотрел вдаль, туда, откуда должен был вновь появиться Ганнибал. Сейчас все шло хорошо. Даже слишком. После того странного вечера с танго и спонтанного секса, они вроде бы наконец сумели найти общий язык. Им было вместе легко и забавно, им было комфортно и интересно, но как долго это все продлится? Все отношения имеют свойство заканчиваться, а их отношения, по большому счету, вообще никогда не начинались. Они были никем друг другу — просто попутчики, арендовавшие один автомобиль. Они могли ездить бок о бок годами или бросить друг друга уже завтра, и это ничего бы не изменило. Уилл смотрел на пустую улицу с медленно ползущим по ней кабриолетом, а перед ним стояла совсем другая картина — худая блондинка, являюшаяся женой сенатора, и ее испуганные, заплаканные глаза. Все однажды заканчивается, так какой смысл ждать? Когда Лектер приблизился к Уиллу и замер на пустой проезжей части, нажав тормоз, Уилл вскинул руки, поднимая пистолет, только на прицеле у него был вовсе не сенатор, а Ганнибал. Грэм смотрел на своего партнера и любовника поверх гладкого металлического дула и размышлял. Он мог нажать на спусковой крючок, и все кончилось бы прямо сейчас. Он оставил бы здесь не одно тело, а целых три, бросил бы автомобиль и большую часть документов, и уехал бы куда-то налегке. Куда-то, где он мог бы жить вместе с Эбигейл, снова иметь дом и собак. Он мог бы забыть все произошедшее и самого Лектера, как страшный сон. Уилл тронул пальцем спусковой крючок, приводя в движение убийственный механизм, и выстрелил. Пуля вошла прямо между глаз. — Отличный выстрел, — одобрил Ганнибал, когда Уилл подошел ближе. Доктор загадочно улыбнулся, и Уилл осознал, что он все понял. Чертов мозгоправ видел его насквозь. Это бесило и восхищало сразу, это было тем, из-за чего Уилл просто не мог уйти. По крайней мере, не сейчас. Вдали раздались голоса, резко хлопнуло окно, кто-то выглянул наружу. — Кто здесь стрелял, твою мать?! — пробасил мужской голос. — Я думала, это приличный район! — Вызовите копов! Вокруг начинался гомон и шум, растревоженные выстрелом жильцы просыпались и грозились выплеснуться из подъездов наружу, поэтому Ганнибал спешно покинул автомобиль, забирая документы с собой. Они отошли в тень и последний раз посмотрели на машину, так долго служившую им и домом, и транспортным средством. Теперь она была занята. Водительское место пустовало, но на заднем сидении разместился труп бывшего сенатора штата Техас с наполовину снесенной выстрелом головой, рядом с ним ютилась обколотая наркотиками проститутка, изображающая Жаклин Кеннеди. Блондинка с заплаканными глазами была свободна. — Красиво, — тихо выдохнул Уилл. — И справедливо, — в тон ему ответил Лектер. Они медленно побрели в ночь по одной из узких улочек, ведущих в сторону отеля. Их время в Далласе закончилось, утром им нужно будет уезжать. — Может быть, снова возьмем кабриолет?