До линии горизонта

»… Труп неизвестного мужчины был обнаружен в самом центре Далласа. Кабриолет, в котором он сидел, повторял небезызвестный маршрут четы Кеннеди, ставший последним на их жизненном пути. В чем причина этого убийства, каков мотив и кто именно стал жертвой неизвестного подражателя, нам только предстоит узнать. Полиция не дает никаких комментариев. Общественность же задается вопросом — может ли громкое убийство быть очередной работой небезызвестных мужей-убийц, или же почерк слишком не похож на них, чтобы приписывать весь криминал, творимый в Соединенных Штатах, именно им. Об этом и многом другом сегодня мы поговорим с уникальным экспертом, недавно опубликовавшим новую книгу — «Мужья-убийцы: интимная жизнь, сексуальные отклонения и эротические девиации». Встречайте, единственная и неповторимая – Фредерика Лаундс…» Найджел открыл глаза и обнаружил, что утро уже наступило. Бобби уже успел встать и сейчас как раз вернулся из ванной, заслышав речь диктора, прерванную нарастающим шумом бурных апплодисментов. Смысл информации спросонок ускользал от Найджела, но, взглянув на Бронсона, он сразу же понял, что сегодня у них не будет ни обычного утреннего минета, ни плотного завтрака, ни даже кофе. Они не поедут в участок, где их совершенно не хотят видеть местные копы, они не будут снова изображать перед ними чужаков-напарников. Нет, сейчас они помчатся в Даллас, оставляя Шривпорт позади. Они провели тут почти неделю, но так и не стали ближе к поимке Потрошителя и его любовника, теперь, по всей видимости находящихся в Далласе, или, если точнее, уезжающих из него. Они их снова не предугадали. Снова не успели. А значит Бронсон будет раздраженнее обычного на всем продолжении пути.

***

Даллас, Техас. 11.50 Через несколько часов в морге Далласа Найджел безмолвно стоял у прозекторского стола и задумчиво рассматривал труп. Ему было не впервой видеть мертвое тело, но обычно эти покойники были делом его собственных рук. Этот же конкретный был совершенным чужаком, и чужаком не первой свежести, но вовсе не это сподвигло румына занять первые ряды у стола. Просто в морге были только он и Бобби. Третья живая душа покинула тесные пределы помещения пять минут назад — местный патологоанатом с труднопроизносимой фамилией выбежал наружу, матерясь как сапожник и костеря Бронсона на все лады. Они сцепились сразу же, стоило копу только переступить порог. Бобби, в своей привычной манере, вместо приветствия сходу спросил какого хера тот еще не подготовил труп, патологоанатом в тон ему задал вопрос, с какого это хрена Бронсон им командует, раз он ему не начальник. Они обменялись еще парой любезностей, а потом синхронно перешли на мат. Градус взаимной агрессии повышался и грозил перерасти в полноценный эксцесс, если бы не вмешательство Найджела, сгладившего конфликт предложением пойти на обед куда-нибудь подальше, и после него уже не возвращаться на работу, устроив себе внеплановый выходной. Он даже дал патологоанатому честное румынское слово, что они сами тут все уберут, и тот почему-то ему поверил, хотя физиономию Найджела было сложно назвать располагающей к доверию. Так они и остались в морге наедине — Найджел, Бобби и труп. — Зря ты его довел, — флегматично сообщил Найджел, изучая входное отверстие от пули на мертвом бледном лице. — Он мог бы тебе помочь. — Мне не нужна его помощь, — тут же вскинулся листающий файлы в папке Бобби. Он бегло просматривал отчеты, благо типовая форма оформления была единой для всех. — Здесь есть тело, здесь есть документы, мне хватит этого. К тому же, у меня есть ты. — Мне нравится ход твоих мыслей, красотуля, — похабно ухмыльнулся Найджел, облизывая обветренные губы, — и я с удовольствием отсосу тебе, если у тебя встанет рядом с покойником. — Блядь, я не о ебле, Найджел, а о трупе! Ты можешь думать о чем-то другом?? Лучше скажи мне, что ты видишь. Найджел закатил глаза. — Ты не поверишь, но я вижу… труп? — Охуеть, как остроумно, — процедил Бронсон, поднимая на Белеа раздраженный взгляд. Ему и без того было непривычно кого-то о чем-то просить, и сейчас шутки чертового румына только выводили его из себя. — Не кипятись, детка, — миролюбиво прошепелявил Найджел, обходя стол по кругу. — Просто я не агент ФБР и не ебучий легавый. Что путного я могу тебе рассказать? — Ты видишь несущественные детали, обращаешь внимание на мелочи, связываешь воедино то, что обычно ускользает от замыленного взгляда професиональных полицейских. Из тебя вышел бы прекрасный коп, если бы ты захотел, — искренне признался Бобби, слишком погруженный в бумаги, чтобы вовремя осечься. Когда он понял это и поднял глаза на Найджела, тот улыбался широко и искренне, как ребенок в Рождественское утро, как подросток, которому все же «дали» на выпускном. Похоже, Найджел Белеа — нелегал с лицом закоренелого ублюдка, манерами профессионального убийцы и сленгом портовой шлюхи, – любил комплименты, как и любой другой человек. Осознание этого факта заставило Бобби невольно улыбнуться в ответ. Напряжение спало. Бронсон больше не злился из-за того, что ему пришлось унижаться до просьбы, и их напряженная пикировка стала больше похожа на дурацкую игру. Раздражение, вызванное долгой дорогой и нерасторопностью местного патологоанатома, забылось, как и то, что ему нестерпимо хотелось кофе и принять душ. Ему было хорошо здесь и сейчас. Бобби искренне не понимал, как Белеа удавалось раз за разом гасить его вспышки, причем так ловко и умело, что сам Бронсон соображал это только постфактум. Судя по хитрому прищуру, Найджел был прекрасно осведомлен, что Бобби разгадал его замысел, но никто из них так и не произнес ни слова. Они молча вернулись к осмотру, тела и вещдоков, давая произошедшему растаять в тишине. Спустя пять минут Найджел первым подал голос. — Его застрелил Уилл Грэм. — Да, я тоже об этом подумал. Баллистическая экспертиза говорит о том, что это была пуля 9 калибра, выпущенная из пистолета Зиг Зауэр Р226, ровно такого же, какой когда-то выдали Грэму в ФБР, — согласился Бронсон, вынимая из папки нужный файл. — Только вот ты не смотрел документы, поэтому не мог знать, что стреляли из полицейского пистолета. С чего ты решил, что это именно Грэм? — Так мог стрелять только коп. — Метко? — Глупо, — Найджел вздохнул. — Вас учат стрелять в тире. Вы ориентируетесь по мишеням, тренируетесь попадать в яблочко. В уличной перестрелке вы стреляете прицельно и точечно, как в ебучем боевике, но забываете, что в реальной жизни голова – слишком маленькая часть тела, чтобы рисковать, особенно в темноте. Человек, привыкший убивать, а не обезвреживать, сперва выстрелил бы в грудь и только потом в голову. Бронсон сглотнул и промолчал. Это признание, сказанное обыденным будничным тоном, было куда интимнее, чем самая разнузданная постельная сцена, что имела место между ними ранее, особенно в ситуации с Найджелом. Он легко доставал член и обнажал тело, но с трудом пускал хоть кого-то внутрь. Но сейчас этой парой скупых предложений он сообщил Бобби о себе больше, чем за прошедшие несколько недель. Теперь Бронсон знал, что у него на руках есть кровь. Он знал, что Белеа преступник, и, судя по молчанию Найджела, тот не был уверен, как именно отреагирует коп. Он сам вложил Бронсону в руки оружие против себя, и, наверное, это было чертовски глупо, но Найджел всегда поступал именно так. Рядом с теми, кто был ему не безразличен, Найджел терял свой хваленый инстинкт выживания и вел себя как форменный долбоеб. — Ты прав.., — медленно произнес Бобби. — Но что заставило Грэма поменять стиль? Бронсон прекрасно понял подтекст, скрытый за этими словами, но, покрутив ситуацию в голове, сознательно решил ничего не уточнять. Если Найджел и совершал что-то противозаконное в прошлом — это не его дело. Это было не в Штатах, это было где-то там, в далекой Румынии, о которой Бронсон не знал ровным счетом ничего, кроме того, что она существует. А если это имело место уже в Штатах, он просто не хотел об этом знать. По какой-то не менее идиотской, чем у Найджела, причине, он не был готов потерять своего партнера, напарника и почти что товарища из-за его прошлых грехов. Смешно сказать, но именно Найджел Белеа оказался тем человеком, с которым Бобби Бронсону было по-настоящему комфортно. Впервые за целую кучу лет. Напряжение второй раз за утро растаяло в воздухе, и вокруг них остался только аромат формальдегида, холодный металл и легкий привкус смерти, оседающий медью на языке. — Может, перекурим? — вместо ответа спросил Найджел, и Бобби, не задумываясь, кивнул. Табачный дым вернул их в привычное состояние духа. Они сидели на лавочке возле морга и по очереди выдыхали никотин в окружающий их кислород. С неба нещадно палило полуденное солнце, в школе неподалеку начался перерыв, и детские голоса наполнили тишину городской окраины звонкой болтовней. Неизвестно откуда выпорхнули вездесущие голуби и приземлились неподалеку от Бобби и Найджела в бесконечном ожидании крошек или семечек. Бронсон выкинул окурок, откинулся на спинку и запрокинул голову, закрывая глаза. Он устал. Он так чертовски устал от долгой дороги, бесконечного безделья в Шривпорте и отсутствия всяких перспектив, что сейчас его затея лично догнать и схватить Потрошителя казалась потрясающе бессмысленной. Он был в Далласе, из которого вела добрая сотня дорог. Мужья-убийцы могли как до сих пор торчать в городе, так и прохлаждаться в Хьюстоне или снова в Шривпорте, ведь никто и не подумает искать их там. Бобби был вынужден всегда немного опаздывать, всегда приезжать к уже мертвому телу, не имея возможности предсказать, где именно будет нанесён следующий удар. Глупо было искать зацепки на очередном трупе, эти убийцы были достаточно умны, непредсказуемы и аккуратны, чтобы не оставлять на теле намеков на свой будущий путь. Попытка Бронсона не имела ни единого шанса на успех, но он все равно не собирался отступать. — Думаю, их отношения развиваются, — внезапно произнес Найджел, прекращая курить. — Думаю, Грэм хочет впечатлить Лектера. — Впечатлить? А смысл? Они вместе уже несколько лет. — Срок не имеет принципиального значения, особенно, когда дело касается любви. Грэм хочет ему что-то доказать. — С чего ты взял? — Иначе он не стал бы меня бить. Бронсон распахнул глаза и немедленно сел ровно, поворачиваясь лицом к Найджелу. Они подняли тему того вечера в первый раз. Но, несмотря на это, на лице Бронсона не было написано ни любопытства легавой ищейки, ни жалости добропорядочного христианина, только досада и грусть. И в этот момент в Бобби совсем не было привычного мудака Бронсона, был только человек, которому было не все равно. Это была почти что привязанность, почти что забота. И выражение его лица почему-то заставило сердце Найджела затрепетать. — Я сломаю этому уёбку руку, — искренне пообещал Бобби, трогая пальцем почти зажившую ссадину на его щеке. Найджел криво ухмыльнулся и поймал этот палец губами, эротично втягивая его в рот, несмотря на горький привкус табака. Румын хотел вернуться к пошлости и ебле, хотел свести их редкую искренность снова к сексу. Имидж ебливого кобеля заставлял его чувствовать себя куда уверенней, но и куда более закрыто, и это помогало противостоять очарованию Бронсона, которое тот, сам того не замечая, все чаще источал. — Я рад, что ты готов быть моим рыцарем в сверкающих доспехах, красотуля, — интимно прошептал Найджел, выпуская палец изо рта. — И если ты не брезгуешь компанией покойника, мое предложение о минете все еще в силе… Бронсон ощутимо поморщился. Его искренне коробило от того, что Найджел относился так к себе. — Пока воздержусь. Лучше расскажи, что еще ты заметил. — Свою эрекцию, детка, которую мне совершенно некуда приткнуть. — Найджел.., — выдохнул Бобби, раздраженно растирая ладонью шею. — Я отсосу тебе, если захочешь, или дам трахнуть меня в зад, но вечером. А сейчас, когда мы только приехали в этот злоебучий Даллас, не отвлекай меня от работы, раз уж не хочешь помогать. Бронсон порывисто встал, собираясь уйти внутрь, но Найджел успел поймать его за рукав. — Они убили его не просто так. — Да что ты говоришь?! — Да, — совершенно серьезно продолжил Найджел, удерживая его на месте, — у них был мотив. Не такой как в Шривпорте, но тоже был. Ты видел записную книжку трупа? Она была бумажной. Он записывал в нее номера ручкой, а не просто заносил их в телефон. Так давно никто не делает. Никто, кроме тех, кто боится оставить цифровой след. — Бумагу можно уничтожить полностью, а электронный носитель всегда можно восстановить, — задумчиво произнес Бронсон, возвращая задницу на скамейку, — но там были только женские имена. — То-то и оно. — Коллекционер шлюх? — Или дистрибьютор. — Боже, блять, это так осложняет процесс! — простонал Бронсон, пнув ни в чем не повинный камушек у ботинка. Он достал из кармана фляжку и сделал привычный глоток. — Мне ни хрена не улыбается катить бочку на сенатора от штата Техас, более того – мертвого сенатора от штата Техас! Скоро агент Кроуфорд решит, что я не ловлю этих маньяков, а выгораживаю их! — Это твоя работа, Бронсон, — откликнулся Найджел, протягивая к фляжке руку, — ты сам ее выбрал. Как там оно..? «Служить и защищать»? К тому же, ты не виноват, что в Сенат пробрался гондон. — Иногда мне кажется, что туда других просто не выбирают. Но сучью сущность этого, отдельно взятого идиота мне еще предстоит доказать. Пойдем. — В смысле – пойдем? У нас, между прочим, там до сих пор оттаивает его труп. — Ты всерьез собрался там все убирать? — Крепче моего слова только мой стояк, красотуля, — лукаво ухмыльнулся Найджел и, вернув Бобби фляжку, двинул обратно в морг. Бронсону не оставалось ничего иного, как пойти следом за ним и помочь все собрать. Они заехали в участок, где изложили свои версии и подозрения, а потом, не имея более, чем заняться, вернулись обратно в отель. Бобби сел за свои нудные отчеты, а Найджел продолжил скучать, щелкая пультом по каналам, пока у него не зарябило в глазах. Местные копы отказались от их помощи на данном этапе расследования, обещая предоставлять всю имеющуюся у них информацию, и Бобби, с подачи Найджела, согласился, в глубине души понимая, что его суета не даст ничего. Даллас не оцепили, никто не блокировал въезды и выезды, но Бронсон был абсолютно уверен, что Ганнибала Лектера и Уилла Грэма здесь все равно уже нет. Возможно, это было самонадеяннвм заблуждением, но Бронсону казалось, что он чует их. И его чуйка подсказывала, что он теряет время. Город был уже пуст. — Ты говорил, что мне будет весело, красотуля. А еще обещал покупать выпивку на всем протяжении пути, — капризно протянул Найджел, поднимая голову с постели, но сегодня Бобби было не до его игр. — Сходи в бар. Кошелек в левом нижнем кармане куртки, — автоматически произнес Бронсон, все еще витая в глубине своих мыслей, но Найджела такой ответ не удовлетворил. Его рука тяжело приземлилась на плечо Бронсона, за ней последовала другая, и он мягко запустил пальцы в кожу, массируя плечи и разминая мышцы. Бобби протяжно удовлетворенно застонал, роняя голову на грудь. Чуткие пальцы наркоторговца ласкали позвонки и забирались в волосы, разогревая тело. Тепло растекалось по онемевшей шее и напряженной спине, и напряжение, заполонившее тело и мозг, начало спадать. Стресс отступал. Спустя десять минут Бронсон почувствовал себя похожим на желе, и единственная твердость, что оставалась в его теле, вся сосредоточилась в штанах. Вопреки ожиданиям, от умелого ласкового массажа у Бронсона встало, что, разумеется, не укрылось от Найджела. Его губы внезапно оказались у уха, и он своим сочным, незабываемым акцентом тихо выдохнул: — Я тоже тебя хочу. Кожа Бобби покрылась мурашками, он запрокинул голову и открыл глаза, встречаясь взглядом с янтарной желтизной глаз Найджела. Чертов ублюдок был красив даже со следами сходящих побоев на лице. Их первый поцелуй вышел странным и непривычным. И вовсе не потому, что сейчас они действительно целовались в первый раз. Просто они делали это вверх ногами — нос Найджела утыкался Бобби щетину на подбородке, а сам Бронсон, ловя губами губы, постоянно останавливался на более полной нижней, приятно дразнящей своей гладкостью кончик языка. Они кусали друг друга и сталкивались языками, пока серия легких дразнящих поцелуев не перешла в полноценный засос. Когда они по-настоящему полностью совпали ртами, каждый из них издал хриплый протяжный стон, а Найджел, пользуясь большей подвижностью, жадно обхватил Бобби за член. Но коп почему-то накрыл его руку ладонью, мешая дрочить. — Господи, детка, да ты меня с ума сводишь, — простонал Найджел, борясь с Бронсоном за доступ к ширинке, но коп в этот раз ему не позволил. — Нет, Найджел, не надо, — задыхаясь, произнес Бобби, — Давай лучше сходим в бар. — Что? Блядь, почему?! У тебя стоит, у меня тоже! Так чего время терять?! — Потому что я не хочу, чтобы это было так, — тихо произнес Бобби, поворачиваясь лицом к опешившему Найджелу. И сейчас в нем не осталось ничего от говнистого копа, был только упрямый принципиальный человек. — Я не животное, чтобы искать дырку каждый раз, как у меня встанет член, Найджел. У меня вообще-то тоже есть чувства. Я хочу равноправия, а ты ни разу не дал мне быть снизу, не дал мне возможности сделать все по-человечески. Я всегда ебу тебя как какую-то шлюху, а я не отношусь к тебе так! Бронсон порывисто поднялся, взял ключи и висящую на крючке куртку и вышел из номера, обронив напоследок: — Жду в машине, у тебя пять минут. Через пять минут Найджел действительно сидел в машине. Еще через двадцать минут они нашли себе какой-то безымянный бар. Бутылка виски, распитая пополам у барной стойки, добавила их вечеру градусов, и буквально через час Бобби и думать забыл о том, что сегодня что-то произошло. Он продолжал пить, звонко чокаясь с Найджелом своим стаканом, беспрерывно зубоскаля и отпуская двусмысленнын шуточки, и смотрел на Белеа так искренне и жарко, что Найджелу было не по себе. Приватный Бобби Бронсон разительно отличался выставленного напоказ хамоватого офицера полиции, и этот факт доставлял Найджелу немало проблем. Офицер полиции Бронсон, безусловно, имел годный член, прекрасную задницу и смазливую мордашку, но он годился только на секс. Чего нельзя было сказать о Бобби, просыпающимся в отельном номере головой на Найджеловой груди. Этот Бобби был теплым, уютным и домашним, он много курил, регулярно тер шею и часто стонал хриплым спросонья голосом: «Блядь, ну почему ты меня не разбудил!». Найджел не смог бы ответить почему. Но не потому, что не знал, а потому, что ответов было слишком много, чтобы выбрать какой-то один. Ему нравилось смотреть на спящего Бобби, нравилось чувствовать тепло его тела рядом с собой, нравился вес его головы на голой груди и щекотное ощущение на коже, когда Бобби просыпался и сонно моргал, пытаясь вспомнить кто он и где. Ему нравилось в Бронсоне многое, в том числе упорство и верность, бесстрашие и принципиальность, которые были не только качеством, профессионально необходимым для копа. Найджел смотрел на быстро пьянеющего Бронсона и думал о том, что тот даже не понял, насколько многое изменил между ними тот неожиданный спонтанный поцелуй, да и не хотел, чтобы тот об этом знал. Это непременно привело бы ко всем этим ненужным эмоциональным сложностям и моральным обязательствам, особенно в свете того, что Бобби выпалил в номере. У него, оказывается, тоже есть чувства… Как все некстати… Твою же мать… — Я тут немного покручусь, — произнес Найджел, вставая со стула, и Бобби в недоумении уставился на него. — Тебе нужна информация, красотуля, а дешевый бар – лучшее место чтобы что-то узнать. Бронсон только пожал плечами и попросил бармена налить себе еще. Найджел в это время уже ввинтился в толпу, ныряя в людскую массу, как хищная рыба в море. Сейчас он был абсолютно в своей стихии, блуждая между столиками, как акула в коралловом рифе, собирая информацию, разведывая обстановку и выискивая слабое звено. Он мало говорил, но много слушал, и обрывки разговоров складывались для него в цельную картину того, что произошло в городе за последнее время. — Да не, серьезно, мой кореш их там своими глазами видел. Шатались по музею прямо средь бела дня. — Пиздишь! — Зуб даю. Мой кореш там охранником работает, он хотел даже копам звонить, но, говорит, его прям парализовало! Сам Потрошитель-то ладно, обычный мужик, он его и сам бы скрутил, а вот эмпат этот… он же гипнозом обладает, он так его загипнотизировал, что оставалось только стоять и смотреть… — Точно пиздишь! — заржал кто-то у стойки. — Ты этого эмпата видел? Его ж соплей перешибешь, не зря его из ФБР поперли! — Ничего его не поперли, он сам ушел! — Это он тебе рассказал? Заглядывал на огонек, но решил что ты слишком секси и оставил тебя в живых? — Да иди ты нахер, гондон, его, между прочим, в клубе видели. Терся там со своим. — И кто видел? — И что за клуб? — вклинился Найджел, опираясь на дальний край стойки, где и проходил разговор. — «Балкони-клаб». Такой весь гламурный, с джазом. Туда всякие художники и творческие люди ходят. Ну и педики, само собой, что, впрочем, одно и тоже, если рассудить… — Ты, Бенни, давай, не увиливай от темы. Кто его там видел? Твои фантазии? Или ты сам начал по пидорским клубам ходить? — Да иди ты нахуй, Джонни. Ничего он не пидорский, там Сара работает, которая бывшая Терри, который брат моей бывшей, которая была сразу после Кэнди и до Мириам. — Да ебаный в рот, я что, всех твоих пассий должен помнить? — вскипел собеседник. — Не зря они все от тебя валят, когда ты такой нудный гондон! — Ну и что эта Сара? — невзначай обронил Найджел, примкнувший к компании, словно всегда там стоял. Анонимный оратор немедленно оживился, ведь никто из его нетрезвых собутыльников слушать его не хотел. — Она там работает, типа хостесс, разводит мужиков на бухло. Так вот пару дней назад она как всегда пришла на работу, подошла к одному из столиков, а парень ее просто отшил. Она тогда понятия не имела, что это Потрошитель и его эмпат, иначе сразу бы копов позвала. — Это ее, что ль, нашли обдолбанную верхом на трупе? — неделикатно спросил кто-то, выдавая, что информация давно дошла до газет. — И ничего не верхом, а просто рядом. Свезло, конечно, девице, могли и ее порешить. Но и она не дура, сразу отказалась давать интервью репортерам, да и с копами больше не говорит. Сменила адрес, номер телефона, работу, благо в Далласе клубов мажорных и без гребаного джаза дохера. Теперь вон в Роквуде трудится. Страшно, а что делать? Детей-то тоже надо кормить… Найджел медленно тянул свой виски и смотрел на быстро пьянеющих джентльменов. Все-таки мало что могло развязать язык лучше, чем крепкий алкоголь. Нетрезвыми ублюдки всегда становились болтливее, чем малолетние школьницы, слишком уж градус крепости выпивки повышал степень желания похвастаться тем, что ты знаешь свежую сплетню или стал свидетелем громких событий. В итоге они выложили Найджелу все, что знали, а он ведь даже ни о чем не спрашивал. Белеа все еще стоял там, среди шумной компании, похлопывая недавних знакомых по плечам, смеясь над их плоскими шуткам и покупая на круг алкоголь, а Бобби смотрел на него с противоположного конца стойки и не мог отвести взгляд. Его бесило абсолютно все: то, как Найджел лукаво ухмылялся на очередную фразу, то, как щедро он кидал деньги на стойку, заказывая на всех алкоголь, то, как он смотрел на них и не замечал Бронсона, будто они не пришли сюда вместе, вдвоем. Найджел не должен был так поступать. Он не должен был корчить из себя Мату Хари, очаровывая местных ублюдков и покупая им выпивку. Он, в конце концов, не ебучая порно-шпионка, чтобы крутиться по бару в поисках информации. По крайней мере, не таким путем. Найджел флиртовал напропалую, источая на окружающих свое уникальное обаяние, харизму и ораторский дар, а Бронсон все больше бесился от того, что Найджел поступал с ним подобным образом. Ведь он добывал информацию для него. И пусть Бобби изначально прихватил с собой избитого придурка в качестве живого свидетеля, этот румынский нелегал умудрился стать ему другом. Близким другом, если уж совсем честно. И меньше всего Бобби сейчас хотелось смотреть на то, как тот, кто впервые после жены стал ему близок, унижает себя ради кого-то еще. Пусть даже ради него. Он тихо цыкнул, бросил деньги на стойку и выскользнул из бара в дверь, в темную техасскую ночь. Он не собирался исчезать. Он просто стоял там, ждал и курил. Через пять минут за спиной беззвучно материализовался Найджел. Длинные пальцы протянулись за сигаретой, и Бронсон уступил ее ему. Они курили пополам до самого конца, пока не начало обжигать пальцы. — Успешно? — тихо спросил Бобби. — Сядем в машину, конфетка, и я все тебе расскажу, — расплылся тот в улыбке, откинул с лица волосы и с кошачей грацией первым пошел к Бронсоновскому авто. Бобби проводил его взглядом, но сам за ним не спешил. Он смотрел на худощавую фигуру, едва различимую в сгущающемся сумраке, и думал. Думал о том, почему ему так симпатичен этот человек. Бронсон был не из тех, кто тратил часы своей жизни на разбирательство в мыслях, самоанализ, рефлексию или прочую чушь. Он жил легко и просто и, чаще всего, одним днем, но что-то в Найджеле не давало ему покоя, что-то, что заставляло Бобби терпеть его рядом с собой. У Бобби хватало коллег и знакомых, соседей и сослуживцев, словом, тех, кого можно было назвать «честным и добропорядочным гражданином». Но почему-то этот типаж его абсолютно не прельщал. Он не мог найти общий язык с этими социально успешными представителями общества, его определенно тянуло на дно. Туда, откуда он был родом. Его не бесили идиотские прозвища, получаемые им от Найджела, не раздражала его привычка постоянно трепать языком и ходить голым. Ему даже секс с Белеа был бы не в напряг, хотя до чертового Найджела Бобби давал в жопу всего пару раз в Академии, да и то ради эксперимента. Найджел был совсем не тем человеком, с которым копу стоило заводить дружбу, но, видимо, Бронсон был настолько хуевым копом, что только этот насквозь криминальный ублюдок ему и подходил. Когда Бобби уселся в машину, он пару минут молчал, а потом повернулся к Найджелу и совершенно серьезно произнес: — Надеюсь то, что ты добыл, стоило этого цирка. — А ты ревнивец, да, красотуля? — фыркнул было Найджел, но потом улыбка медленно сползла с его лица. Он вдруг понял, что не может вспомнить ни единого случая, когда кто-то дорожил им достаточно, чтобы приревновать. Он задумчиво потер подбородок и добавил. — Завтра мы идем в ночной клуб, принцесса. Считай, что это свидание. Я давно хотел тебя пригласить. Бобби поморщился, но ничего не ответил. Он не стал требовать у Найджела раскрывать карты, поэтому просто смотрел на него и ждал продолжения. Найджел действительно открыл рот, но вместо того, чтобы прокомментировать свое заявление, покосился на него и тихо произнес: — Может, поцелуешь меня..? Время в салоне остановилось. Через лобовое стекло на них лился люминисцентный свет фонаря, в котором неясно трепыхались бабочки, вокруг царила оглушительная тишина. Но потом небесные сферы пришли в движение, миры сдвинулись, и они потянулись друг к другу, не сговариваясь, одновременно встречаясь губами где-то на полпути. Рот Найджела оказался невероятно манящим и нежным, несмотря на горечь курева и терпкий привкус виски. Рот Бобби оказался удивительно податливым и мягким, несмотря на обрамляющую его щетину. Они оба казались грубыми, диковатыми ублюдками, неспособными на ласку, но их второй поцелуй стал таким деликатным и чувственным, что у стороннего наблюдателя невольно бы защипало в глазах. Они оба оказались настолько голодны до искренности, что вкладывали в поцелуй всю нежность изголодавшегося по близости человека, оставляя страсть на другой раз. Найджел обнимал лицо Бобби ладонями, оглаживая пальцами скулы, щеки и мочки ушей. Он ловил его губы бесконечными поцелуями, невесомыми и осторожными, как тающие снежинки. Бобби держал Найджела за рубашку, словно тому могло прийти в голову куда-то уйти. И они оба медлили, не желая отказываться от этого редкого момента сладостной, томной, искренней открытости, прежде чем пойти дальше и пустить в ход языки. Странная деликатность, нетипичная для мужчин их возраста, неуместная робость, с головой выдающая, что для них обоих это уже стало чем-то большим, чем просто дружба или случайный секс. — Ты на вкус, как пепельница, — между поцелуями выдохнул Бронсон, и Найджел тихо рассмеялся в ответ. — А ты как долбаный рай. Я бы вылизал тебя изнутри. — Я дам тебе шанс попробовать, если ты решишься пустить меня вниз. Мой зад вовсе не так плох, — сбивчиво пробормотал Бобби, забывая на время и о погоне, и об убийцах, и о том, что он на задании у ФБР. — А я люблю римминг, если ты понимаешь, к чему я веду. Найджел глухо простонал и уперся лбом в лоб Бронсона, пытаясь унять жаркую волну, окатившую его с головы до ног. — Блядь… Что ты со мной творишь, красотуля? Как я вообще умудрился во все это встрять? — Так же, как и я, придурок. Это судьба, а от судьбы не убежать. Найджел моргнул и отстранился, вглядываясь в лицо Бобби. Тот был возбужден, а от того в разы более притягателен, и Найджел совсем не хотел его потерять. Он был готов смириться с уходом Бронсона, но вот с его смертью, к сожалению, нет. Мир стал бы чудовищно скучным местом, если бы в нем больше не было Бобби Бронсона с его наглой ухмылочкой, похабным лексиконом и аппетитной задницей. Если бы еще месяц назад кто-то сказал Найджелу, что он будет так болеть за судьбу какого-то чертова копа, тот просто дал бы наглецу в морду. Сейчас Найджел был готов дать в табло тому, кто тронет этого копа хоть пальцем. Жизнь иногда действительно слишком непредсказуемая штука. — Поехали домой, конфетка. Завтра нас ждет насыщенный день.

***

День действительно обещал быть насыщенным, хоть и начался уже после полудня. Бобби и Найджел сидели бок о бок за стойкой в одной из закусочных, которыми изобиловал Юг Соединенных Штатов, и ждали свой заказ. Пара усталых официанток сновала по привычно полному залу, в углу мерцал огнями музыкальный аппарат, называемый местными джукбокс, а в углу монотонно бормотал старый телевизор, изливая с экрана бесконечный поток новостей. Найджел не прислушивался, но просто не смог не услышать. »… Полицейское управление города Шривпорт, штат Луизиана, буквально несколько часов назад сделало официальное заявление, которое хоть немного охладило градус массового волнения, которое, после публикации в сети серии скандальных снимков, охватило весь приход Каддо. Жители США были шокированы эксклюзивными кадрами, опубликованными на сайте ТаттлКрайм несколько дней назад. Шокированы, в первую очередь, не жестокостью кадров, а их уникальностью. Судя по тому, что они были сняты сразу после убийства на камеру телефона, эти снимки, вероятнее всего, были сделаны рукой одного из мужей-убийц. Как именно они попали к журналистке Фредерике Лаундс, в данный момент разбирается ФБР. Возглавляет расследование небезызвестный Джек Кроуфорд, когда-то в прошлом лично познакомивший Ганнибала Лектера с Уиллом Грэмом. Стоит ли допускать до расследования человека, ставшего феей-крестной двух самых опасных убийц США? Вопрос, разумеется, спорный. Ему мы посвятим весь субботний выпуск, сразу после дневного ток-шоу. А теперь вернемся к Шривпортской резне. Граждане города были обеспокоены тем, что в этот раз рука смерти коснулась лучших из лучших — мэра города и полисмена. Никто не чувствовал себя в безопасности, но полицейское управление Шривпорта внесло ясность в данный вопрос. Факт многолетнего хищения денежных средств, выделяемых бюджетом на содержание, лечение и стерилизацию бездомных животных, был обнаружен и подтвержден документально. Вина обоих доказана. Это, разумеется, не предполагает смерти, особенно таким чудовищным способом, но прессе известно уже два случая, когда мужья-убийцы не просто резали честных граждан, а карали виновных. Что, учитывая уникальный талант бывшего профайлера Грэма, наводит на закономерный вопрос — о скольких подобных случаях мы до сих пор не знаем? Возможно ли, что самые известные маньяки-каннибалы современности убивают только негодяев? Возможно ли, что фраза «съешь грубияна» стала для них буквальной? Об этом и многом другом мы поговорим сегодня вечером с Фредерикой Лаундс, согласившейся дать нам эксклюзивное интервью по видео связи. А пока – спите спокойно честные граждане Америки, и трепещите злодеи! Ведь по вашу душу может прийти сам Потрошитель!» Найджел посмотрел на Бронсона. Тот устало отставил кофейную чашку и потер шею рукой. — Кажется, теперь мы сами по себе. Найджел против этого ничуть не возражал. Он был сам по себе всю свою жизнь, и только это и помогло ему выжить и преуспеть. Возможно, это поможет и Бронсону. Без неусыпного контроля над ним чертова Джека и без постоянной связи с ебучей ФБР, у Найджела появлялся реальный шанс попробовать переубедить копа. Бронсону стоило отступить. — Тогда погнали в Вегас, красотуля, тут до него рукой подать. Возьмем самый длинный кабриолет, поедедем через пустыню, трахнемся под звездами, сорвем джек-пот в казино... — Ты пересмотрел третьесортных фильмов по кабельному? — спросил Бронсон, медленно расплываясь в ухмылке. — Это ты виноват, — защитился Найджел. — Мы торчим в ебучих мотелях неделями, радуйся, что я еще не дошел до подростковых комедий. — А зря. Судя по поведению, это как раз твое. Теперь заухмылялись уже оба — и Бобби, и Найджел. Кофе больше не казался таким уж дерьмовым, как и день в целом. Как и неделя. Как и отсутствие помощи Джека. Как и тот факт, что они до сих пор не нашли ничего — ни закономерности, ни ниточки, ни зацепки — ничего из того, что помогло бы им предугадать следующий шаг. В одном было нельзя отказать Найджелу — он был прекрасным компаньоном. Он умудрялся шутить и дурачиться, когда Бобби было особенно хреново, чем поднимал ему настроение. А когда Бронсон впадал в апатию, он попросту выводил его из себя до тех пор, пока раздражение не переходило в энергию, заставляющую копа снова двигаться вперед. Бронсона даже перестали бесить постоянные прозвища, придумываемые Белеа, будто он какая-то сисястая цыпочка, а не грубый мужик. Найджел просто ему подходил. Подходил во всем, кроме секса, потому что румын, несмотря на поцелуи, не пускал Бронсона вниз. И пусть Бобби никогда не мечтал о мужике, и уж тем более о нижней роли, это было уже делом принципа. Он хотел равноправия и взаимности, чтобы не чувствовать себя так потребительски. — Ладно, пошли, — устало произнес Бронсон, выкладывая купюры на стол. — Нужно заехать в участок до того, как мы пойдем в этот твой гребаный клуб. Они действительно просидели в участке до самого вечера. Бронсон сцепился с одним из коллег, и визит затянулся настолько, что им не хватило времени заехать в мотель, чтобы принять душ. Они попали в Роквуд только через час после открытия. Потные после жаркого техасского дня, измятые, покрытые вездесущей красноватой пылью, совершенно не похожие сами на себя, что, в конце концов, и сыграло им на руку. Когда они пробрались в центр зала и заняли свое место за столиком, на них никто не обратил внимания. Совершенно никто, несмотря даже на то, что лица их двойников смотрели на жителей Далласа со всех экранов телевизоров и полос газет. Официантка приняла заказ и ушла, соседи по столику не глядя прошли мимо, выходя на танцпол, охранник прошел рядом и с совершенно невозмутимым видом исчез вдали. Все было как всегда, пока в зал не вошла одна женщина в маленьком черном платье. Бронсон замер с открытым ртом, а потом схватил Найджела за руку. — Ебаный в рот, Найджел, это же она… ОНА! Сара Полсон. Ты чертов говнюк, ты мог бы меня предупредить! — Тогда в твоем голосе не было бы столько восхищения. И не надо так таращится, красотуля, иначе ты ее спугнешь. Бронсон расслабился и немедленно отвел взгляд, следя за женщиной периферическим зрением. — Ты мог бы работать под прикрытием, знаешь? Это дано не всем, но у тебя определенно талант. — Один из многих, конфетка, — промурлыкал Найджел, задумчиво щурясь. Он видел приближение Сары, но он знал, что она пройдет мимо них. У них был не слишком презентабельный, а, следовательно, не слишком платежеспособный вид, а ей были нужны деньги. Внезапно Белеа небрежным жестом уронил на стол пухлую пачку баксов, и когда Сара приблизилась к их столику, вежливо встал, предлагая ей сесть. Женщина приняла приглашение и тут же оказалась зажата между двумя мужчинами, смутно напоминающими ей… — О Господи… Нет… Она не успела закричать. Большая теплая ладонь Найджела положила ее руку на пачку денег, прежде чем Бобби успел что-то ляпнуть, испортив момент. — Это тебе за хлопоты, сестренка, — понимающе произнес Найджел, медленно убирая руку и закуривая сразу две сигареты. Для себя и для нее. — За моральный ущерб. Бронсон тоже закурил. Он сидел и смотрел, как Найджел с виртуозностью истинного психотерапевта или мастерством уличного шарлатана гипнотизирует женщину словами, вынуждая ее ему доверять. Он перебирал темы и фразы, менял образы и манеры, но делал это все так деликатно, что женщина даже не поняла, что к ней ищут ключ. Он не задавал вопросы в лоб, не играл в доброго и плохого копа. Он был собой, но в то же время не был им. Видимо, именно так профайлер Уилл Грэм втирался в доверие к своим жертвам – просто отражая их чаяния и надежды, становясь именно тем, кого хотел видеть каждый из них. Это сработало даже на чертовом Лектере. Это была психологическая эмпатия, уличная чуйка или врожденное мастерство. Это было то, что можно приобрести методом тренировок, но эффективнее всего оно было, если человек просто рождался с этим даром. Прирожденный психолог, интуитивный манипулятор, эмпат поневоле. Найджел тоже был им, пусть и не в такой уникальной степени, как Грэм. Спустя пятнадцать минут разговора и тысячу долларов, румын смог разговорить собеседницу, обращаясь к ней как представитель той же профессии. Криминальный авторитет и наркоторговец изображал из себя шлюху, чтобы помочь Бронсону, и Бобби это ценил. Ценил сильнее, чем мог показать. Благодаря Найджелу он смог задать свидетельнице те вопросы, что не смог бы задать в участке просто потому, что к моменту их приезда ее уже никто не мог найти. В конце вечера Сара удалилась, изящно спрятав деньги в свою сумочку, а Бобби и Найджел снова остались наедине — наедине с выпивкой, друг другом и новой информацией. — Откуда у тебя деньги, Найджел? — наконец спросил Бобби, с подозрением глядя на патлатого ублюдка, которого, в отличие от него самого, не финансировало ФБР. — Из кармана, конфетка. Сам же видел. — И откуда они взялись в твоем кармане? Особенно в таком количестве? — снова спросил Бронсон, складывая руки на груди. Он, в конце концов, был копом, а не идиотом, он мог сложить два и два. — Ты что, толкал наркоту? — А ты у меня в анусе поищи, красотуля, — с сарказмом предложил Найджел, зеркаля жест Бобби, и вздернул бровь. — Ты не хуже меня знаешь, как часто товар прячут в заднице. Вдруг я успел его туда припрятать с тех самых пор, как ты вытащил из меня член. Бронсон промолчал. Найджел тоже. Потом Белеа вынул из кармана еще пару мятых купюр и, бросив их на стол, порывисто поднялся и вышел. Бобби остался совершенно один. Один, как и всю свою чертову жизнь. Его характер не выдержали ни жена, ни коллеги, и Бобби Бронсон остался одиноким холостяком без напарника. Он никогда не осознавал насколько он одинок, пока один шепелявый румын не осел рядом с ним. За один гребаный месяц Бобби привык к тому, что просыпаться с кем-то вдвоем приятнее, чем в одиночку, что можно заниматься сексом не со своей рукой, а с другим человеком, а еще пить пиво, говорить, смотреть вместе телек и даже дурачиться. Бронсон скрипнул зубами и заметно покраснел. Он опять налажал. Найджел катался с ним по Штатам не по приговору суда, а по доброй воле. Он составлял ему компанию, поддерживал и помогал, он сглаживал острые углы и давал дельные советы, он даже раздобыл для него исчезнувшую Сару Полсон. По всем параметрам, Найджел был копом не хуже самого Бронсона, разве что без значка, и так ли важно, откуда у него были деньги? В любом случае, они были его. Бронсон глубоко вздохнул, подошел к бару и выложил остаток наличности за целую коробку пива, которое больше всего любил Найджел. Он не стал задумываться, откуда он вообще в курсе, какое пиво любит Найджел, вместо этого просто взял коробку подмышку, вышел из клуба и сел в свой автомобиль. Румын, вопреки опасениям, уже сидел внутри и курил в ожидании Бронсона. — Я.., — Бобби замолк, не зная что сказать. Он не был мастером извинений, но сейчас чувствовал, что должен что-то сказать. — Да, красотуля, за рулем именно ты, а то я слегка перебрал, — с натянутой улыбкой произнес Белеа, протягивая копу сигарету. Бронсон принял ее и глубоко затянулся. Они передавали друг другу эту импровизированную трубку мира, пока не дошли до самого фильтра. Когда из салона выветрился дым, конфликт исчерпал себя. — Так что..? Мы действительно едем в Лас-Вегас? — в последний раз уточнил Бронсон. — Разумеется, детка. Сам же видел в новостях – они взяли кабриолет. — И что с того? — Будь у меня кабриолет, я бы немедленно поехал в Вегас, — рассмеялся Найджел, и Бобби, не выдержав, повернулся к нему. Белеа белозубо смеялся, откинув голову на спинку сидения, и похабная танцовщица на шее танцевала под его смех. Что, в конце концов, теряет Бобби, если они ошибутся? Он все равно не знает куда ехать, так почему бы не свозить Найджела в Вегас? Им действительно стоит развеяться. – Может нам тоже стоит взять в аренду кабриолет?