Третья совместная миссия

В лавке с благовониями было на удивление прохладно, даже свежо. Ночной воздух бодрил, а пряные ароматы догорающих палочек были приятны. Но наслаждаться изысканностью убранства и даже гостеприимством хозяина никто из четырех шиноби не мог физически. Настолько все были погружены в беседу и собственные мысли. — Ахуеть. Я уже говорил это? Повторю еще раз. А х у е т ь! Все, кроме Ируки, недовольно покосились на Генму. Особенно владелец лавки, мужчина в почтенных годах, с россыпью морщин на лице, седым хвостом волос и такой же седой короткой бородкой. — Что? Наш сенсей — внук действующего и племянник будущего Императора. Как еще это можно назвать? — Ирука-сама истинный наследник престола. Первый в очереди на трон после своего деда по праву рождения. — Строго проговорил старик, пресекая недоверчивые переглядывания шиноби. — Этого не может быть. — В который раз мотнул головой Ирука. — Я шиноби, штабной служащий, учитель будущих ниндзя, даже не джонин. Я кто угодно только не наследник трона. Я даже стать Хокаге могу только в своих мечтах. Да и тогда понимаю, что это только мечты, причем очень далекие от реальности. Владельца лавки звали Юто Сатоши. Ему было 72 года, и большую часть жизни он провел при дворе Императора. Последние же 20 лет он числился мертвым и лишь немногие знали его подлинную историю. — Понимаю ваше недоумение, Ирука-сама, но именно так все и обстоит на самом деле. — Ирука, ты ведь хорошо помнишь своих родителей? Они говорили что-нибудь о… — Нет. — Оборвал Хатаке Ирука. — Я очень хорошо их помню. Они были обычными шиноби, отдали свои жизни, сражаясь за Коноху, и никогда не говорили мне ни об Императоре, ни даже о родственниках отца. — Если всё так, как говорит Сатоши-сан, то о его происхождении может знать Третий. Он тогда уже был Хокаге и должен быть в курсе. — Продолжил Какаши. — Мы должны отчитаться в любом случае. — Кивнул Асума. — Ирука-сенсей, письмо готово. Хочешь прочитать его, прежде чем отправим? Ирука протянул ладонь к свитку и бегло пробежался по столбцам иероглифов. Стандартная весточка с ключевыми мыслями о ходе прошедшей операции. Обычно Умино проверял их только потому, что был штабным сотрудником и лично принимал подобные отчеты, но в этот раз он чувствовал, что все члены их команды переживают о нем. Искренне переживают об Ируке, жизнь которого только что перевернулась с ног на голову. Глаза невольно вернулись к месту, где шел рассказ Юто о его родителях и о нем самом. И эти строчки снова звучали в его голове мягким тихим голосом старика: «Сорок пять лет назад у действующего Императора родился сын, Иккаку. Первенец и наследник. Он воспитывался и обучался как будущий правитель, преемник. Но уже в подростковом возрасте придворные и учителя заметили в мальчике сильную чакру. Если развивать ее правильно и целенаправленно, то он мог бы стать отличным шиноби. Император поначалу был рад, его сын растет сильным, умным, достойным трона. Но первый советник и правая рука Императора, Рюга Харуто, стал настраивать его против, внушать правителю, что это потенциальная угроза для страны, и чакру развивать ни в коем случае нельзя. Икакку отправили жить и учиться в замок в Стране Огня. Развитие чакры и изучение дзюцу были под строжайшим запретом. Мальчик, так радовавшийся первым успешным попыткам овладения техникой воды, был в отчаянии. От обиды на отца и учителей Икакку сбежал и именно тогда познакомился с Кохари. Совсем юной куноичи из деревни Скрытого Листа. Принца нашли и вернули в замок, но он уже влюбился без памяти. Их встречи были редкими и тайными. Кохари обучала принца техникам и всему, что знала и умела сама. И когда Иккаку исполнилось двадцать, он привел любимую во дворец и представил отцу как свою невесту. Император был в ярости, но любовь к старшему сыну взяла верх и Иккаку с молодой женой остались в главном дворце, а вскоре у них родился сын. К тому моменту у Императора уже родился второй сын, младший брат Икакку. Его назвали Асахи и он был на десять лет старше тебя, Ирука. Мальчик был слаб физически, часто болел, лучшие лекари Империи умывали руки, говоря, что ничего поделать нельзя, и он не доживет и до пяти лет. Но Асахи выжил и жив до сих пор, проводя все свое свободное время в библиотеке дворца и гуляя по саду. Но что же случилось со старшим сыном Императора и его семьей? Рюга Харуто имел большое влияние на правителя и придворных. Он убеждал всех, что шиноби на троне — это крах Империи, что Икакку не может претендовать на престол. Но наследный принц не воспринял всерьез угрозы советника. Несколько раз его пытались отравить, пару раз даже напали на его спящую жену, Кохари. Но и она не даром звалась куноичи. Иккаку взывал к мудрости отца, умолял Императора не слушать глупые россказни и не поддаваться страху перед шиноби и захватом власти. Но Император не послушал сына и принял сторону своего советника. Ночью, после их последнего разговора, случилось ужасное, роковое событие. Напали на годовалого сына Икакку и Кохари, на тебя Ирука. Твой отец чудом успел перехватить руку наёмного убийцы, но глубокий рубец от ножа навсегда остался на твоем лице. Это стало последней каплей для твоих родителей. Они бежали из столицы и скрылись в Стране Огня. Об этом знаю лишь я, учитель Иккаку, Юто Сатоши. Для всех остальных, включая правителя, Иккаку, его жена и маленький сын — были убиты. Причем ни кем иным как шиноби из Страны Огня, якобы преследовавших Кохари за измену и предательство. Император был убит горем и совершенно раздавлен. Именно тогда, двадцать лет назад он потерял рассудок и замкнулся в себе. Слухи о том, что фактическим правителем является Рюго Харуто — совсем не слухи. Он прибрал к рукам власть и вскоре намеревается захватить престол. Император стар, его дни сочтены. Когда наследный принц был объявлен мертвым — десятилетний Асахи автоматически стал первым в очереди престолонаследования. Рюго Харуто взял его под свое крыло, оказывал на него сильное влияние. Мальчик рос, погруженный в свитки об истории Империи и других стран, изучение астрономии, мифологии, прочих наук. Добросердечный, мягкий и замкнутый в себе Асахи, по мнению Рюго, не может занять престол. И, видимо, желание самому восседать на троне, нежелание быть кукловодом очередного Императора-марионетки, а может быть и другие причины, заставили советника пойти на то, чего наше Общество стремится предотвратить — мятеж и захват власти. Рюго Харуто намерен свергнуть нового Императора, а сейчас наследного принца Асахи, назвав его недееспособным и умалишённым. Об этих планах мне стало известно двадцать лет назад и именно тогда я покинул дворец, инсценировав собственную смерть, и создал наше Общество. Целью его было не только не допустить мятеж Рюго, но и найти настоящего наследника. Подлинного принца, которому принадлежат все права на престол — Умино Ируку. И, наконец, именно тогда, когда до захвата власти мятежниками оставались считанные дни, ты сам пришел ко мне, Ирука-сама». — Отправляйте отчет, Асума-сан. — На выдохе ответил чунин. — Сатоши-сан, пожалуйста, расскажите мне о моих родителях… — Я знал твоего отца практически всю жизнь, Ирука. Кроме последних восьми лет его жизни. Я видел его первый вздох, первые шаги и слышал первые слова… Один из псов Какаши взял свиток в зубы и исчез. Весточка дойдет в Коноху через сутки, ответ придет еще через одни. До тех пор было принято решение ждать здесь, продолжая работу под прикрытием. Генма и Асума зевая направились в отель. Какаши остался у входа в лавку. Он не мог и не хотел оставлять Ируку одного. Через пару часов совершенно потерянный и грустный Умино вышел из лавки. — Ты как? Ирука поднял на него мутный, усталый взгляд и ничего не ответил. — Прости, глупый вопрос. — Нет, совсем нет. Просто я не знаю как я. Впервые, наверное. — Тебя можно понять. Столько всего свалилось, столько информации… — Я не уверен до конца, что это правда. Не могу принять это, пока не буду знать точно. — Через пару дней ты узнаешь наверняка от самого Третьего. — Да, но до тех пор… До тех пор я просто чунин на задании, ведь так? Вы ведь тоже после услышанного задумались об истинных причинах, почему на такую сложную миссию направили именно меня? Возможно, Третий все изначально знал и спланировал. — Скорее всего. Не верю в совпадения. — Но мне нечего опасаться, ведь со мной лучший…лучшие шиноби Конохи. — Ирука слабо улыбнулся. Какаши улыбнулся в ответ, щуря правый глаз, и Ирука вернул взгляд своим лениво плетущимся по дороге ногам. Хатаке действительно так подумал после рассказа старика. И не только об этом. Он понял почему именно он должен был сопровождать Умино. Потому что во что бы то ни стало он сделает всё, чтобы его защитить. А Сарутоби и Ширануи защитят его. В Конохе каждый готов без раздумий отдать жизнь за деревню, но не многие могут расстаться с ней за товарища. В этом списке еще Куренай, Анко, Гай и несколько джонинов. Но все они уже были на задании. Да и толпа под видом путешественников — идея сомнительная. — Как насчет потренироваться завтра вместе, Ирука-сама? — Пожалуйста, не называйте меня так. — Закатил глаза Умино. — Но я буду очень рад, здесь легко потерять форму. Только боюсь, что я не дотягиваю до уровня достойного оппонента, Какаши-сан. — Вздор. Только тайдзюцу. Идёт? — Ну…хорошо. Но я предупредил, так что потом не жалуйтесь, когда я буду валяться там как бревно. — Меня все устроит даже если ты будешь бревном. В чем я очень сомневаюсь. Ирука покраснел и это было заметно даже в ночной полутьме. Настало время Какаши заигрывать с ним и делать неоднозначные намеки. Зато это сработало и кажется чунин перестал грузить себя тяжкими мыслями и нашел в себе смелость подхватить эту игру: — Вы про мою «гибкость», да? — Угу. И старательность. Ты ведь будешь стараться, Ирука? — Конечно, Какаши-сан. Я буду ооочень стараться, чтобы вам угодить. В смысле с тренировкой. Как оппонент. — Ага, я понял. Лукавый взгляд, хитрая и при этом смущенная улыбка, и покрасневшие щеки чунина, последнее, что увидел Какаши, прежде чем за ним закрылась дверь в номер. Какаши встал поздно, бессонная ночь давала о себе знать. Однако в полдень Ируку он не обнаружил. Чунин оставил записку под дверью, что направился в лес и будет ждать его там. Хатаке залюбовался каллиграфически выведенными символами. Аккуратными, даже изящными. В косматой голове мелькнула мысль, что Ирука мог бы прекрасно подписывать императорские указы своим почерком. Хатаке спрятал записку и натянул камуфляжные брюки и черную кофту с длинным рукавом и высоким воротом, переходящим в маску. Так было гораздо комфортнее. Ирука оттачивал броски кунаев в хаотично намеченные мишени на стволах деревьев и не сразу заметил присутствие джонина. Да и Какаши не стремился выдать себя. Он взобрался высоко на дерево и любовался движениями Ируки. Выверенными, отточенными годами тренировок и сотнями боёв, так же скрупулёзно и старательно Ирука и учил детей в академии. «Если он уйдет, чтобы в итоге и правда усадить свою потрясную задницу на престол, то кто сможет обучить новое поколение шиноби Конохи? Да, удобно оправдывать собственную привязанность заботой о будущем поколении, молодец Хатаке, продолжай самозабвенно пиздеть самому себе». — Размялся? — О, Какаши-сан. Покажите класс? Какаши лениво повел плечом, но через мгновение уже приземлился перед Ирукой. А еще через долю секунды все кунаи, брошенные им в полете с дерева, достигли мишеней. Все в яблочко. — Как всегда. Ирука смотрел с восхищением и лаской. Под мягким взглядом шоколадных глаз хотелось таять и плавиться. Так ведь только он смотрел на Какаши, и только от его взгляда по телу разливалось тепло. А потом Ирука закусывал нижнюю губу и тепло превращалось в жар. — Приступим? Какаши поклонился и сложил печать Конфронтации, показывая, что готов начать. Ирука повторил его действия и бой начался. Ну как бой? Ирука за десять минут весь вспотел, но до копирующего даже не дотронулся. Он чувствовал себя жалким мальчишкой против такого соперника, от собственной слабости и бессилия хотелось опустить руки и сдаться. Но Умино не был бы собой, если бы сдался просто так. Что он, генин какой-нибудь? Хотя против Какаши не каждый джонин сможет выстоять. Ирука включил свою смекалку на полную и через несколько обманных подсечек и ложных выпадов все же смог нанести удар в корпус копирующего. Клон с характерным звуком растворился. — Так не честно! — Разве? Об этом речи не было. — Прозвучало из-за спины. — Ну держитесь. Теперь уже уйти от атак чунина бесконтактно у Какаши не получалось. От лениво-вальяжных уклонений пришлось отказаться, ведь Ирука вошел в раж. Удары сыпались градом, от очередной подсечки Хатаке чудом увернулся с помощью сальто назад. Но по приземлении его уже атаковали со спины. Ирука тоже сделал клона. И когда только успел? Теперь Хатаке был вынужден и сам атаковать, а не только позволять нападать на себя. Но казалось, что оба Ируки были этому только рады. В полную силу Какаши естественно драться не стал, но кое-что из арсенала особых приемчиков расчехлить пришлось. От сильного удара ногой в грудь клон исчез, но из дымки вынырнул занесенный кулак чунина. Хатаке обхватил его ладонью и остановил в движении. Ирука ослабил руку, отвлекая, и сделал выпад, повалив Какаши на спину. После валяния на траве, Какаши удалось оседлать чунина, зафиксировав его руки над головой. Какаши поелозил задницей на его паху и заинтересованно выгнул бровь. — У вас всегда стоит во время спарринга, сенсей? Ирука тяжело дышал и агрессивно пытался скинуть с себя копирующего. Безуспешно. — А у вас? — Я первый спросил. — Ведете себя как маленький, Какаши-сан. Пустите. — Неа. — Ну точно, как маленький. Всегда ведете себя так с побежденными? — Вам виднее, вы ведь часто наблюдаете за моими тренировками. Ирука покраснел и отвел взгляд. А Какаши прикусил язык. Вот зачем он увлекся и ляпнул это? — Просто вы на недостижимом уровне, поэтому наблюдаю. Хочу научиться чему-нибудь у великого Шарингана Какаши. — И как, получилось? Ирука хитро улыбнулся прежде чем замахнуться головой и со всей силы ударить склонившегося над ним Хатаке в лоб. Обычно защищенное протектором место отдалось острой сильной болью, лишь на полсекунды, но Какаши ослабил хватку. И этого хватило, чтобы Ирука успел вырвать руки, а затем и освободиться. Бой завязался снова. Жесткие и сильные, но редкие удары в корпус и по конечностям вызывали такой восторг у Ируки, что Какаши даже вздумал поддаться ему. Но чунин сразу это заметил и обиженно требовал полной отдачи. И Хатаке это нравилось. Нравилось, что Ируке нужно все и сразу, что он не жалеет себя и выкладывается целиком, и что полумеры его не устраивают. Конечно же он был на голову выше Умино в технике и при желании мог бы завершить спарринг парой движений. Но Какаши нравилась эта игра в кошки-мышки. Нравилось дарить Ируке эту радость быть «кошкой», по крайней мере какое-то время так думать. Потому что долго смотреть на движения его тела было выше сил. Загорелая кожа была влажной, на рельефных мышцах играли блики солнца, а гибкое мускулистое тело двигалось так дико, что в жилах вскипала кровь. Даже сосредоточенно сведенные брови и цепкий взгляд карих глаз заводили Какаши. Ирука сделал захват и повалил Какаши на спину, наступив ему на грудь коленом, прижимая к земле. — Проиграли, Какаши-сан. Так не честно. — В этот раз без клонов. — Дело не в них, я просил без поддавков. — Не было никаких… — Да ну конечно. — Раздраженно фыркнул Ирука. Какаши все еще успокаивал дыхание, придавленный ногой Ируки. Рука сама потянулась к его паху, очертила пальцами налившийся член через ткань брюк. — Что вы делаете? В голосе столько недоумения, сколько и восторга. — Хочу загладить вину. Ирука сглотнул и снова закусил губу. Прикрыл глаза, когда Какаши сначала усадил его на себя, а потом запустил руку под резинку спортивных штанов. Жесткая ладонь прошлась по длине, сжала яички и под разочарованный стон покинула чужие брюки. — Давай наверх, не хочу, чтобы нам помешали. Какаши взобрался на полюбившуюся толстую ветку, утянув чунина за руку за собой. Прижал его к себе и потерся пахом о его. Ирука прикрыл глаза, потянулся губами к его маске, но поцелуя в этот раз не последовало. Какаши резко развернул его спиной к себе и усадил у себя между ног, откидываясь на ствол дерева. Спина Ируки прижималась к его груди, ягодицы потирались о собственный стояк в брюках, а сочащийся смазкой член уже был в кулаке копирующего. Ирука сильно сжал пальцами колени Какаши, впился когтями и зашипел сквозь зубы. Движения мозолистой ладони на сухую ощущались грубо, чувствительная кожа реагировала почти болезненно. И Какаши понял намек. Засунул пальцы в приоткрытый рот Ируки. — Оближи. Дыхание обожгло ухо даже через маску. Низкий голос разошелся током по оголенным проводам нервов. Ирука не смог сдержать стон и послушно обхватил пальцы губами. Водил языком между пальцами, вылизывал фаланги и истекал слюной. Какаши это нравилось и заводило еще сильнее. — Давай, глубже, Ирука. Я знаю на что способна твоя глотка. Низкий шепот в районе шеи и пальцы скользнули глубже, царапнули гланды и язычок горла. Ирука захлебывался и издавал давящиеся звуки, но терпел, пока Какаши трахал его рот пальцами. Когда Хатаке резко вытащил их, Ирука закашлялся и хватал воздух ртом, в уголках глаз собрались слезы, а по подбородку обильно текла слюна. Какаши вытер ее другой рукой и повернул голову чунина к своему лицу. Правый глаз жадно впился в покрасневшие глаза перед собой, которые тут же закатились, когда мокрые пальцы сжались на члене Ируки. — Так тебе нравится больше, да? — Ммм… — Отвечай. Какаши замедлил движение по стволу и приказывающе сверлил взглядом, а у Ируки всё перед глазами плыло. — Да, так нравится. Продолжайте, прошу… Ирука шептал сбивчиво, забывая нормально дышать. И задохнулся стоном, когда Какаши увеличил скорость и напор. Ирука то прижимался к его лбу своим, то откидывал голову назад. То поджимал губы и сдерживал стоны, то срывался на крик. Не знал куда деть руки, то царапая бедра копирующего через ткань брюк, то пытаясь обхватить его шею. Он был на грани и мучился, стараясь продлить этот момент подольше. Какаши вновь замедлился. — Да…так…хорошо…аумф… Во рту снова были пальцы уже другой руки. Ирука снова вылизывал их и слюнявил, пытаясь доставить хоть сколько-нибудь удовольствия Какаши в благодарность. Но тот вынул их, задрал его майку вверх и провел влажными пальцами по темному соску. — Аах! Черт, черт, черт… Какаши самодовольно хмыкнул и продолжил истязать Ируку. Ему нравилось мучить его нежностью, переходящей в пытку. Сладостную и в то же время болезненную. Нравилось ощущать, как выгибается его тело. Сопротивляясь и в то же время подстраиваясь под его движения. А особенно нравилось видеть его лицо. Как открытая книга, все эмоции напоказ. И только для него одного. — Весь день бы играл так с тобой. — Аа… я… я не смогу весь день… — Хочешь кончить? — Ммфф… нет, еще нет, пожалуйста…еще… — Нравятся мои пальцы? — Оо, даа… — Хочешь их внутри? — Блять, да! Пожалуйста, умоляю… Какаши коротко рассмеялся и отпустил его каменный член, приподнял с себя его бедра, чтобы стащить штаны ниже, к коленям. Ирука нетерпеливо развел ноги, сел удобнее, чтобы Какаши смог дотянуться везде, и вскрикнул, когда палец копирующего вошел внутрь. — Аа, божемой, да… Какаши медленно оглаживал пальцем изнутри, массируя чувствительную точку, и в то же время надрачивал готовый взорваться член. Ирука вздрагивал и задыхался, заполошно шептал его имя вперемешку с отборным матом. Хотелось мучить его еще и в то же время хотелось довести его до пика как можно скорее. И так Умино извивался и подавался на встречу, что сам того не замечая потирался о член Какаши задницей. Хатаке потерся щекой о его ухо, цепляя край маски о мочку, аккуратно стаскивая ее вниз. Сразу облизнул ушную раковину по кругу и выдохнул близко, в самое ухо. — Вылизал бы тебя всего целиком. — Оаа… Какаши, я… ммм… — В следующий раз ты кончишь на моем члене. — Ааа, блять, даа… — А сейчас на моих пальцах. Давай, Ирука, кончай. Два пальца интенсивно растряхивали отверстие, а ладонь быстро скользила по члену. Ирука излился с громким стоном. Какаши не выдержал и кончил следом, откидывая голову назад, напрочь забывая о спущенной на подбородок маске. — Какаши…сан… — Тшш, тихо. Ляг. Расслабленное тело послушно откинулось назад, голова Ируки уютно покоилась на плече Какаши. Дыхание обоих выровнялось, но никто не спешил вставать. Рука Ируки поднырнула назад, огладило мокрое пятно на паху Какаши. — Вы тоже? Круть. Хатаке не видел улыбку чунина, но ощущал ее физически. Он хмыкнул, и, прежде чем натянуть маску на место, поцеловал вспотевший висок Ируки. Умино лениво, почти сонно потянулся, поправил майку и натянул штаны. — Вы что-то говорили про вылизать и про целиком, кажется. — Да. Хочу. А ты? — Еще спрашиваете? — Рассмеялся Ирука. — Хоть сейчас. — Тогда пошли. Это казалось так просто и так нужно, что все прошлые сомнения казались надуманными и глупыми. Они оба этого хотят и могут позволить себе эти сладкие моменты. Жизнь слишком коротка, а жизнь шиноби особенно. «Нужно было раньше сделать это». Так думал каждый из них, когда они неспешно шли к выходу из леса в городок. Перед опушкой, Ирука потянул Какаши за руку, приваливая его к стволу дерева, сразу зажмуривая глаза и целуя сквозь ткань маски. Какаши спустил ее вниз, охотно ответил на поцелуй. Вкусный, мокрый рот. Пухлые губы в корочках и трещинках. Мягкие, теплые, невероятно нежные. Скользкий юркий язык. И даже дыхание вкусное, такое родное и желанное. И шелк волос под пальцами. И запах горячего тела. И само это тело, прижимающее, напористо давящее. И загорелые руки повсюду. На бедрах, ребрах, спине, шее, ключицах. И стон, вырванный из груди. Приглушенный и пробирающий до мурашек. Только взгляда не хватает для полного счастья. Взгляда теплых шоколадных глаз. От желания пьяных, полуприкрытых. Но для этого нужно сломать собственные барьеры, быть готовым открыться полностью, до конца и без остатка. — Мм… Какаши… — Ирука… — Хатаке! — Блять, Паккун. — Как грубо. Возвращайтесь живо, ответ от Третьего уже пришел. — Так скоро? — Да. Это срочно. Паккун развернулся, чтобы исчезнуть. Какаши остановил: — Этого никто не должен… — Да понял я, понял. Пёс исчез, а Какаши вернул взгляд к бордовому лицу с зажмуренными глазами. — Открывай. — Блин, неловко-то как. Широкая смущенная улыбка, бегающий озорной взгляд, сморщенный нос со шрамом на переносице. — Он не расскажет никому. Считай — это только между нами. — И нинкенами. Сколько их? — Восемь. — А с нами десять, получается — Ирука рассмеялся. — Какой кошмар. Хатаке с улыбкой притянул его ближе, крепко обнял. — Не хочу идти. Точнее и хочу, и не хочу одновременно. — Выдохнул Ирука в ямку между плечом и шеей. — Я буду рядом. — Ага. — И вылижу тебя в любом случае, что бы в том сообщении не было сказано. От макушки до пальцев ног. Ирука улыбнулся и отстранился. По пути к отелю, через толпы гуляющих на закате людей, изредка соприкасались ладони, плечи. Почти случайно. И пальцы переплетались на долю секунды. Почти незаметно. Но чем ближе был отель, тем чаще билось сердце в груди Ируки. А улыбка становилась нервной и вымученной. Какаши еще раз сжал его ладонь и пропустил перед собой, придерживая дверь.