Третья совместная миссия

— Ты хоть немного поспал? — Мгм. — Я уже как полчаса чувствую твой взгляд. Он как будто гладит меня, ощутимо физически. — Это был не взгляд, я тебя трогал. Наверное, никогда не смогу до конца поверить в это, Какаши. Пальцы снова коснулись его лица, мягкие подушечки были пойманы губами, слегка прикушены. Ирука смотрел с восторгом, играл, дразнил, обводил пальцем контур губ, очертания шрама, родинку, спинку носа. А Какаши млел от его касаний и любовался им самим. По-детски счастливая широкая улыбка, сощуренные блестящие глазищи, нежный румянец, растрепанные каштановые пряди волос. Но вмиг улыбка стала грустнее, Ирука увел печальный взгляд в сторону. — Что с тобой? — Да так, ничего. — Ирука. Какаши нежно повернул его подбородок, посмотрел пытливо. — Вспомнил про Коноху. Я очень скучаю по дому, родной деревне, Академии и ребятам. — По вылазкам в мою комнату… Ирука снова покраснел и накрылся одеялом с головой. Но Какаши быстро вернул его обратно. — Я рад, так благодарен этой миссии за тебя. Но даже сейчас, рядом с тобой, ближе, чем даже в самых запретных и сокровенных мечтах — всё же скучаю по дому. Не могу быть вдали так долго. Не привык. — Понимаю. — Не думаю. Ты же так часто уходишь в длительные, затяжные миссии. В прошлом году одна затянулась почти на полгода. Я тогда… — Ирука запнулся, поджал губы. — Что? Скучал? — Чуть с ума не сошел. — Ждал? — Ты же знаешь ответ. Хватит меня мучить. Ирука снова залился краской и Какаши огладил нежную румяную щеку. Лежать рядом было так хорошо, приятно, так правильно. Вставать не хотелось совершенно, хотелось растянуть этот момент подольше, насладиться хрупким ощущением спокойствия и безопасности, ведь угроза уже нависала над ними как тяжелая дождевая туча. — Расскажи еще что-нибудь. Расскажи про школу, про своих ребят. — Тебе правда интересно? — Не буду скрывать, мне нравится твой голос. Сладкий, как и ты. И стелешь всегда так складно, я так не умею. — Читаю много. И далеко не те книги, что ты. — С укором приподнял бровь Ирука. — Если бы мои ученики стали читать такое, даже не знаю, как бы я их наказал. Вообще мало кого из них можно заставить читать, такой возраст, что один ветер в голове. Хотя есть и исключения. Учиха Саске, Шикамару Нара, Неджи Хьюга… Они, конечно, все по-своему талантливые, потрясающие, но многим не хватает усидчивости, старания. А у некоторых его через край, но все же они направляют его не на учебу… Какаши слушал с интересом, но больше любовался Ирукиным личиком. Его план сработал, чунин перестал тосковать по дому, с огнем в глазах рассказывал о своих учениках. — Вот у кого упорства хоть отбавляй — так это у Рока Ли. Парень просто невероятен в своем стремлении овладеть тайдзюцу в совершенстве, хотя у него и нет способностей к гендзюцу и ниндзюцу, он… Ирука подскочил в постели, сел. Глаза бегали из стороны в сторону, он явно что-то быстро обдумывал, просчитывал. — Чем тебя осенило? — Какаши сел рядом, встречаясь взглядом. — Есть одна мысль. Нужно обсудить все. Пойдем к Третьему. — Сейчас? Все постояльцы еще спят, до завтрака пару часов. Давай, только тихо, чтобы не вызвать подозрений. Спешно собравшись, они подошли к нужной двери. Третий открыл сразу, распознав условный стук-сигнал. Гай громко храпел, но подскочил, лишь створка захлопнулась за гостями. Ирука принялся излагать свою догадку, попутно накидывал варианты действий. Все задумчиво слушали, хмыкали под нос, задавали уточняющие вопросы. — Неплохо, Ирука, очень даже неплохо. Признаться, у меня был другой вариант, но твой план опережает его еще на пару ходов вперед. — Похвалил Сарутоби. — Благодарю вас, Хокаге-сама. — Поклонился Умино. — Только одну деталь заменим. Самую главную и ключевую. — Но Какаши… — Ирука посмотрел с мольбой, даже забыл, что они не одни. — Сан. Какаши-сан. Это большой риск, нельзя, чтобы они догадались. — Нет. — Поддерживаю. Какаши прав.Так будет лучше, надежнее и безопаснее. — Добавил Третий. — Сегодня же приступим. — Почему так рано? — Изумился Гай. — Заказчик уже поблизости. Надеюсь выполнить миссию к его прибытию. Хорошо бы было. — Мы можем узнать имя этого человека? — Спросил Какаши. — Всему свое время. — Похлопал его по плечу Сарутоби. — Пойду еще раз схожу на источники, погреюсь перед завтраком и сложным днём. Не составите мне компанию? — Нет-нет. — Наперебой ответили Хатаке и Умино и спешно покинули номер. Насмешливо переглянувшись в коридоре, еле сдерживая смех, дошли до своего, и лишь за ними закрылась дверь Какаши стянул маску вниз. Ирука улыбнулся. — Неужели? Не будешь снова обвинять меня и обижаться? — Нет. — Пожал плечами чунин и хитренько сощурился. — Ты ведь даешь мне шанс, ведь так? — Главное не лезь на рожон, береги себя, самое главное — береги себя. Ирука, ты понимаешь? Слишком важно, чтобы ты выжил и остался цел, несмотря ни на что. — Да понял я, понял. — И у нас не так много времени, поэтому… — Что? Нет-нет-нет, встань с колен. Давай лучше я тебе… ох… Какаши… Змейка на джинсах шоркнула, плотно-сидящая ткань стянута вниз, пуговичка на трусах расстегнута и наполовину окрепший член, просунутый в дырочку гульфика, уже был во рту копирующего. Ирука с раскрытым ртом и полуприкрытыми глазами следил как член, быстро твердея, исчезает во рту и снова появляется. Какаши не брал глубоко, облизывая только вершину, сжимая основание в кулаке. Дразнил языком уздечку, отверстие на вершине, облизывал горячим и скользким языком по кругу и пошло выпускал изо рта, растягивая нитку слюны, снова целовал и сжимал губы на головке. Умино боялся пошевелиться, даже издавать звуки, рвущиеся наружу, чтобы не спугнуть, не проснуться, не потерять этот чудесный сон. Даже признаться себе, что это вовсе не сон — боялся. Слишком хорошо, слишком чувствительно, запредельно ахуенно. Мокро, жарко, скользко и несравнимо приятно. Он заскулил, кусая губы, когда Какаши посмотрел на него снизу-вверх. Взял за щеку и теперь справа на лице выступал упругий бугорок. Ирука не удержался, провел пальцем, ощущая давление на собственный член через стенку. Тут же одернул, как от огня. Но Какаши удержал за кисть, заставляя касаться своего лица. Теперь уже Ирука почти обезумел. Громко, гортанно простонал, затараторил что-то невнятно и неразборчиво через закушенные губы. В этих звуках Какаши угадывал свое имя вперемешку с матами и через слово «ещё.ещё.прошу.ещё». И Какаши давал ему это «еще», кайфуя от произведенного на чунина эффекта. Первый полноценный минет в жизни Ируки, да что там, и в его тоже. Он не был против приласкать любовника орально, но лишь между делом, в процессе, а сейчас хотелось от и до отработать Ирукин член ртом, заставить его кончить и кричать, а после бессильно сползать по стене с так и не спущенными джинсами. И как он извивался, как напрягался, как ходил ходуном его рельефный пресс. Какаши протянул руку вверх, не выпуская изо рта, задрал его майку, прихватил темный гранатовый сосок, затвердевший и покрытый мурашками, как и весь Ирука сейчас. Царапнул ногтем, немного скрутил. — Аааах… мм… Ирука непроизвольно, неконтролируемо толкнулся бедрами вперед, загоняя глубже в глотку. Какаши чуть не подавился, но перетерпел, продолжил кружить языком по кругу, ускоряясь, стал интенсивнее стимулировать кулаком длину, задвигал головой в такт. Умино запустил руку в его волосы, сжал в пальцах жесткие пряди, другой рукой продолжил ласкать свой сосок, обделенный вниманием копирующего. От этой откровенности, от стертой начисто застенчивости, ненужной сейчас скромности сносило крышу. Какаши кайфовал от открывшейся картины. Сам факт того, что милашка-стесняшка Ирука с ним превращается в дикого ненасытного зверя — приятно обволакивал самолюбие. Ведь это он, Какаши, так его завел, раскрепостил, раскрыл. Только для него одного он такой горячий, как раскаленное на огне масло, тягучее, обжигающее, бурлящее страстью и при этом нежнейшее. Он только его, больше никто не посмеет коснуться этого ахуительно красивого загорелого мальчика, никто не узнает каков на вкус его налитый, бордовый от напряжения член. Блестящий от смазки и слюны, с выпирающими рельефными венками. Никто не увидит, как закатываются до белков под дрожащими ресницами его огромные глаза, как прихваченная зубами нижняя губа оттягивается вниз, а потом рот распахивается и оттуда льётся невозможно-сладкое «ооо… Какаши… даа». Как горький мёд, как соленая карамель, сладостью по венам, по сердцу. И хочется еще и еще срывать это с этих прекрасных пухлых губ. Какаши смотрел вверх, гипнотизируя его, заставляя смотреть в ответ. Ирука кричал и взглядом, и голосом, о том, как ему сейчас хорошо. Но уже был близок момент, когда он достигнет пика. — Какаши… я сейчас…пожалуйста… О чем он просил Какаши догадывался по слабой попытке отстраниться. «Ага, сейчас прям. Кончай в рот». Ирука словно услышал его мысли. Выстрелил в нёбо, пропульсировал на языке. Рот заполнило густое солоноватое семя и Какаши сам чуть не кончил сейчас, настолько ему понравилась делать это с ним. С его Ирукой. Который так же, как и в его мыслях сползал сейчас по стене, тяжело дыша. Лишь минуту приходил в себя и набросился на Хатаке, повалив его на пол. Жадно сцеловывал собственный вкус с опухших, затраханных губ. — Ммм…спасибо…это было так…так…- Снова жадный поцелуй, язык Ируки неутомимо и резво вылизывает его изнутри до самых гланд. — Какаши, я… я хочу отблагодарить. Умоляюще горящие глаза, руки уже оглаживают его через шорты, тянутся к резинке. Стук в дверь. Ирука первым хватает его маску и тянет вверх, пряча своё сокровище от чужих наглых взглядов, падает рядом на пол. — Оп, а че это вы на полу? — Пресс качаем. — Без заминки врет Ирука. — Ширануи-сан, нельзя…- Он делает пару скручивающих движений. — Нельзя заходить без разрешения, вдруг мы тут голые. — Ага, еще скажи трахаетесь. — Прыснул Генма. — На завтрак идёте? Кстати на территории есть площадка спортивная, там как раз сейчас твой рыжий приятель тренируется. — О как. — Протянул Какаши задумчиво. — Ты иди, мы догоним. Дверь закрылась и оба шиноби переглянулись. По взглядам обоих было ясно, пора. Пора приступать. Другого, более удобного шанса может и не быть. — Привет, Нэдзуми. Качаешься? — Ирука, какой приятный сюрприз. — Парень спрыгивает с брусьев, подходит ближе утирая мокрый лоб напульсником. — Тоже решил? — Я редко тренируюсь, но вот сегодня надумал заглянуть. — По тебе не скажешь. Думал ты только и делаешь, что тренируешься. С таким-то телом. Бесстыжий взгляд без стеснения оглядел с ног до головы. Медленно, плотоядно, похотливо. Ирука закусил щеки изнутри, пряча в карманах сжатые кулаки, и выдавил подобие улыбки в ответ. — У меня просто очень хорошие гены. От цепкого взгляда не ушла едва заметная реакция. Глаза Накамуры расширились на долю секунды, снова сощурились и привычная улыбочка вновь расплылась на веснушчатом остроносом лице. — Не сомневаюсь, отменные гены. — Чем планируешь заняться сегодня? — Вот так совпадение, как раз о том же хотел тебя спросить. Твой парень отпустит тебя прогуляться к водопадам? Ты же так и не был там. — Мой парень? Он…мы… — Ох, прости, я так резко. Не парень, возлюбленный. Так что насчет водопадов? Пойдешь со мной? — Да. Почему бы и нет. После завтрака? — Не обязательно, я взял с собой еду из столовой с запасом. — А, ну… тогда пошли конечно. Только предупрежу своих… — Да брось, мы ненадолго. К обеду верну тебя друзьям. — Ну хоть записку оставлю… — Ирука, ну какая записка? Мы же совсем рядом. Тут недалеко. — Ну…ладно. Путь к водопадам был живописным, беседа почти не напрягала, Нэдзуми что-то рассказывал, поглядывая из-под ресниц на Ируку, а тот лишь слушал и вежливо кивал. Напрягали десятки пар глаз, явно следящих за ними из-за каждого куста. — Обычно ты более разговорчивый. Сегодня какой-то напряженный, замкнутый. Что-то случилось? — Да нет, просто переживаю, что не предупредил об уходе. — Привычка отчитываться перед старшими? — Вроде того. — Хочешь перекусить? Нэдзуми сел на большой гладкий камень, поставил рядом корзинку с едой. Начал чистить апельсин ножом, перед этим заботливо вложил в ладонь Ируки красное яблоко. Оно было ярким и явно очень сочным. Отличалось от пары других, светлобоких и зеленоватых, валяющихся в корзине. — Что-то не хочется, можно мне дольку? — Я выбрал для тебя самое красивое и вкусное, Ирука. Хоть укуси. — Накамура подхватил яблоко за хвостик, играючи приложил к его губам — Давай, Ирука, кусь. Когда-то я тебя уже кормил с рук, помнишь? — Разве? Вопрос одновременно с резким выбросом яблока. Неожиданным для Накамуры, сбивающим с толку, заставляющим высвободить хорошо скрываемые рефлексы. Его нож пригвоздил плод к столбу дерева. Сок, полившийся из яблока, был сиреневым. Истинная улыбка, наглая и противная расползлась на крысином лице. — Догадался, значит. — Что ты шиноби? Или что по мою душу здесь? — Я? Что вы, Ирука-сама, не я один. Выпрыгнувшие тени с характерным звуком появились вокруг, окружая. Вдали шумели водопады, деревья, улетевшая стая птиц. Ирука насчитал три, нет, четыре десятка беглых шиноби. — И ни капли страха в этих красивых карих глазках, достойно уважения, Ирука-сама. Рука потянулась к щеке, но не успела коснуться, отбитая назад. — Тц-тц. Тихо. Не стоит сопротивляться. — Нэдзуми отошел к дереву, вынул нож из яблока, что упало к его ногам. — Так и быть, с земли нельзя есть даже яд, к тому же наследному принцу. Кстати, помнишь этот нож? Накамура прокрутил его в руках, лезвие блеснуло в луче солнца. — А должен? — Кожа на твоем носу его точно помнит. Именно он оставил тебе этот дивный шрам. И ведь правда не портит тебя, такой ты красивый. Хм. — Откуда он у тебя? — Это все, что осталось от отца. Вот так ирония — твой отец оборвал жизнь моего. А я покончу с твоей. — Какая трогательная история. И до чего символично. — А ты истинный шиноби, ни единой эмоции. Так непохоже на обычного, привычного тебя. Или почему ты так спокоен? — Потому что я заберу твою жизнь, а не наоборот. Чакры маловато бороться со мной. Точнее ее вообще нет. — Ты прав, но лишь в последнем. Чакры нет, но есть армия. В этом моя сила, в умении манипулировать, заставлять, следить и вынюхивать. У меня вообще много талантов, даже жаль, что тебе не доведется узнать о них. И друзья рассказать не успеют, к сожалению. — Думаешь напасть на них в отеле? — Зачем же? Они ведь отправятся тебя искать. Как раз сейчас пойду и сообщу им, что тебя схватили в лесу. Кстати, схватите его уже, что стоит просто так. И не нужно сопротивляться, ты нужен мне живым. Пока. И, если ты чему-то научился в своей деревне, то должен знать, помимо этих… — Он обвел рукой подчиненных. — В лесу еще тысяча других. Сдохнешь все равно. Но если будешь послушным, то я убью тебя быстро. Лицо Ируки скривилось от злости, ноздри раздувались, когда его под руки вели в укрытие в скале. Там, была комната, вроде тюремной камеры. Голос Нэдзуми насмешливо вещал из-за спины: — Обрати внимание, я хорошо тебя изучил. Стихия воды и огня, на большее ты не способен, да? Поэтому посиди в каменной темнице, чтобы не было повода делать глупости и пытаться сбежать. Я вернусь совсем скоро, не скучай, милый Ирука. Ах, простите. Ирука-сама. Его раздражающе визгливый смех еще долго эхом разносился от каменных стен. Ирука сел на пол и стал ждать. Считать минуты в голове, строить планы, продумывать тактики, варианты. Веревка натирала кисти рук за спиной, кожу запястий саднило. Давненько он не был в подобном положении. За час сменилось две пары стороживших шиноби. Интервал был ясен, но когда именно вернется Накамура — загадка. Уже стемнело. Ирука не видел, а знал наверняка. Тихо, слишком. Но он тряхнул головой, отгоняя прочь все сомнения. Его не бросят. Не он. Он придёт за ним. — А вот и я. Успел соскучиться? Ах, такая жалость ни один из твоих друзей не смог тебя навестить. И даже любимый. Но это все равно было не взаимно, так что не жалей его. Какаши Хатаке плевать, теперь уж точно. — Нет. — Что, нет? Ах, эти наивные заблуждения. — Нет. — Что, нет? Нет-нет… Какаши никогда тебя не любил, не обольщайся, а сейчас он и вовсе мертв. — Нет. — Да что ты заладил? Что…что… Фиолетовые искры, серебристая дымка электрических разрядов из-за спины пленника. Секунда и Ирука уже стоит перед ним с зажжённым чидори в ладони, а двое стражников безжизненно валяются на каменном полу с огромными черными дырами в животах. Но Нэдзуми замер от страха и мог смотреть только в горящие холодной яростью глаза чунина. — Какаши любит. Он очень сильно любит Ируку. Больше собственной жизни. Он отдаст ее за него, не задумываясь ни на секунду. Слышишь? Ирука, ты слышишь? Нэдзуми ошарашенно хлопает глазами, не понимая ничего, медленно пятится назад. И упирается в чужую грудь. — Да, Какаши, я слышал. Чидори тухнет, но в руке Какаши Хатаке за спиной зажигается факел. Нэдзуми падает на задницу, пятится к стене и неверяще смотрит как двое мужчин перед ним меняются телами. Буквально. Какаши становится Ирукой, и наоборот. А потом они жадно целуются. — Как ты ходишь в маске все время? Я полдня-то вытерпел с трудом. — Предлагаешь перестать ее носить? — Ну уж нет. Твоё лицо — только для меня. — Мм, мой маленький коварный собственник. Но тогда нужно избавиться от свидетеля. — Не сейчас. Кое-кто с ним потолкует сначала. — Ирука натянул маску на нос копирующего. — И они скоро придут, я просто вырвался вперед. — Просил же не рисковать! Их там было сорок человек! — Тридцать восемь вообще-то… — Ирука, блять, ты вообще слышал, что я тебе сказал? — Да, ты сказал, что любишь меня. Его счастливая улыбка заставила забыть обо всем, но исчезла также быстро, оставляя лишь легкий намек. Потому что сюда уже вошли трое. — Хокаге-сама, Морино Ибики, Иноичи Яманака, рад видеть в добром здравии. — Мы тоже, Какаши, хоть наша помощь и не слишком-то пригодилась. Некоторые чунины в ярости стоят целой армии шиноби. — Проговорил Иноичи, похлопав Ируку по плечу. — Просто Какаши-сан уже трижды спасал мне жизнь. Я хотел возместить ему. И ваша помощь пригодится сейчас. Знакомьтесь, это Нэдзуми Накамура, главарь армии шиноби-отступников и международный террорист. И это еще не полный список. — Да, сейчас узнаем остальные грешки этой крысы. — Морино Ибики опасно похрустел костяшками, разминая кулаки в кожаных перчатках. — Оставьте нас, здесь будет грязно. — Я расскажу! Я все расскажу! Не трогайте меня! Визгливый, рыдающий голос эхом откатывался от каменных стен. Затихал за спинами шиноби, уходивших из пещеры в лунную ночь. Ирука смотрел на звездное небо, сидя рядом с шумным, мощным потоком воды. Какаши подошел ближе, сел рядом, прижался теснее и поцеловал его плечо через маску. — Нинкены сообщат, если нас потревожат. — Спасибо. Здесь очень красиво. Я хотел посмотреть на водопады с тобой. — Я говорил, что ты красивее, а ты не верил. — Ты красивее. — Об этом можно спорить бесконечно, но ты проиграешь. И дважды. Я спасал тебя лишь дважды. — Нет. Точно трижды. Нэдзуми убил бы меня еще в нашу первую встречу. Но тогда я понял, что люблю тебя и сбежал. Так что ты спас меня трижды, Какаши. Ловкие пальцы стянули маску и Ирука жадно припал к раскрывшимся навстречу губам. Словно прятал его и от водопада, и от лунного света, не желая делиться любимым лицом. — Что теперь? — Спросил Умино, отстранившись спустя вечность. — Гвардейцы Императора помогли, силы самураев из Общества Юто Сатоши тоже подоспели аккурат к разгару битвы. Четверть шиноби-отступников погибли, остальные взяты в плен. Удалось избежать утечки информации от беглецов, их перехватили группы Анко, Гая и Куренай. Удалось узнать, что Рюго Харуто должен явиться завтра с утра, хотел лично принять твою голову из рук Нэдзуми. Личная охрана императора будет брать его с поличным, так просто его не обвинишь в предательстве и организации покушения на членов императорской семьи. — Значит придется еще поработать. Миссия еще не окончена. — Какаши, Ирука. — Паккун, что там? — Заказчик миссии явился. Хочет поговорить с наследным принцем. — Пошли, Ирука-сама, поговоришь с начальником личной гвардии Императора. — Не называй меня так. — Снова закатил глаза Умино и устало поднялся с камня. Вдали, около входа на территорию отеля толпились люди. Целая толпа гвардейцев и самураев досматривали постояльцев, допрашивали, выявляя возможных сообщников. Ируку и Какаши проводили в сторону библиотеки, но внутрь пустили только сенсея. Там горел тусклый свет, но фигура у книжного стеллажа была хорошо освещена. Мужчина среднего роста с конским хвостом гладких длинных волос каштанового цвета с серебряными нитями седины, в дорогой, искусно вышитой юкате листал какие-то свитки, обернулся на шум, дернувшись нервно и резко, словно всегда жил в подобном страхе. Мягко улыбнулся, увидев уже знакомое лицо. В глазах выступили слезы. — Здравствуй, Ирука. — Тихий, блёклый, но радостный голос. — Вы? — Меня зовут Асахи, рад наконец познакомиться со своим родным племянником.