Третья совместная миссия

Рюга Харуто был страшным человеком. За те годы, что он стоял у руля Империи и руководил ею из тени, он подписал смертный приговор сотням, тысячам людей. Богатым и бедным. Безвестным и знаменитым. Угодным и неугодным. Всем, кого считал угрозой, были ли на то веские причины или нет. А потому Асахи жил в страхе с самых ранних лет. Лишившись любимого старшего брата, фактически лишившись отца, потерявшего рассудок, он остался один и уже в свои десять понимал шаткость своего положения. Любой неверный жест, взгляд — и единственный законный наследник может трагически погибнуть от несчастного случая. Асахи было страшно и тяжело. Но мужество императорского рода уже текло в его венах и вовсе не было ему чуждо. Маленький, болезненный и тихий, он прятал за внешними признаками внутренний стержень. По крупицам, по каплям, маленькими шагами он шел к своей цели. Живя при дворе, впитывая его жестокие правила, придворные игры великих умов, хитрые переплетения паутин дипломатов, Асахи вырос, никогда не теряя веры и никогда не сдаваясь внутри. Каждый раз несмело глядя на правую руку отца и человека, в чьих руках действительно сосредоточена вся власть, он видел черную тень и мрак, в котором он прячет свою истинную личину. И знал, чтобы выжить и сохранить престол — его тень должна быть чернее. Чтобы Рюга не углядел ее, не смог заметить. И когда Асахи выведал сведения об Обществе, о секрете, которое оно хранит — он увидел новый смысл. Цель, которой жил все эти годы. Его решимость была непоколебима. Он не был зол на брата, ведь тот спасал свою семью, жену и сына. Асахи понимал его мотивы и догадывался, что Иккаку никогда не взошел бы на престол, даже оставшись при дворе. Сердце Асахи наполнилось горькой печалью, когда он узнал о его кончине. Но Иккаку умер достойно, как истинный шиноби, защищая свою семью и дом. Потому и Асахи не должен сдаваться. К тому же в этих черных тяжелых тучах, нависших над ним и Империей, теперь появился лучик света и надежды. Ирука Умино. — Мальчик растет добрым, веселым, хоть и разбит горем. Он смышленый, талантливый. Уже ясно, что величайшего шиноби из него не выйдет, но выйдет сильный и достойный. — Благодарю вас, Хокаге-сама. И благодарю за личную встречу. — Не стоит. Можете быть уверены, что Ирука будет воспитываться и расти в хороших условиях, получит образование и подготовку настоящего шиноби. — Мне бы хотелось, чтобы его образование было более расширенно. Не столь узконаправленно и углубленно в сферу его будущей деятельности. Однажды он узнает правду. Я в свою очередь сделаю все, чтобы его возвращение к родной семье и истинным корням состоялось в нужное время. С вашей помощью, разумеется. Все необходимые книги, свитки, а также информацию вы будете получать через ваших людей… Ирука рос и даже не догадывался, что готовится не просто стать шиноби, учителем, наставником. Что цель его жизни ему еще вовсе не ясна. Не знал какая кровь течет в его жилах и каков путь ему предначертан. Он узнал об этом только сейчас, спустя двадцать лет, встретившись со своим дядей, выслушав его историю. — Теперь ты все знаешь, Ирука. — Что я марионетка в чужих руках. — Если бы тайна стала явью, то ты был бы в гораздо большей опасности, а может и не говорили бы мы сейчас с тобой. — Возможно вы правы. — Выдохнул Ирука и опустил взгляд. — Но я не готов. — Ты готов. Я увидел это своими глазами. Ты храбрый и смелый, преданный и заботливый, ты умный и образованный. Достойнее Императора наша страна еще не знала, Ирука. — Но я ничего не знаю о дворе, о его жизни, об этих сложных механизмах… — Я буду рядом, направлю и подскажу. Но ты быстро освоишься сам. — Но что скажет народ? Вдруг появившийся, считавшийся погибшим внук Императора. Прозовут самозванцем… — Народ страдает от власти недостойных, не имеющих права на эту власть. Если вначале и будут волнения, ты мудро с ними справишься. — Но почему я? Почему не вы? Я знаю, что это правила престолонаследия, но… Почему? — Потому что так суждено. Мне никогда не хватало мужества, храбрости. Я слишком долго жил в страхе и теперь, когда угроза почти миновала — с радостью могу поднять голову выше. И все благодаря тебе. Улыбка Асахи была кроткой, несмелой, но искренней и благодарной. Ирука улыбнулся в ответ. За разговорами, организацией следующих действий прошла ночь и уложить все в голове Ирука по-прежнему не мог. Сердце переполняли разные эмоции. Обида, злость, тоска, печаль, надежда. Любовь. И страх. Страх ее навсегда потерять, обретя лишь на этот краткий миг. Но долг шиноби — превыше всех чувств. Долг Императора — превыше любого долга. Рюга Харуто был опасным человеком. Лысый, статный мужчина, с цепким тяжелым взглядом. С короткой бородой и усами. Его свита состояла из лучших бойцов, и сам он облачен в дорогие доспехи. Кони остановились, пыль от копыт стихла и улеглась. Рюга Харуто снял свой богато украшенный шлем, подходя ближе к человеку, назначившему встречу. Нэдзуми поклонился и отступил в сторону, демонстрируя свой «подарок». Связанного Ируку, низко склонившего голову. Рюго лично схватил за каштановый хвост, грубо дернул, заставляя посмотреть вверх. — Почему он до сих пор жив, Накамура? — Низкий, хриплый, пропитанный ядом ненависти ко всему голос. — Ты такой же бездарный и ничтожный, как твой отец. Ни он, ни ты не смогли довести дело до конца. — Разве вы отдавали приказ убить наследного принца, Рюга-сама? — У тебя проблемы с памятью или со слухом? Немедленно отруби ему голову. И смотри не заляпай кровью мои доспехи. Хотя говорят от императорской крови металл не ржавеет. Свита рассмеялась, вторя своему повелителю. Только Нэдзуми не смеялся. А Умино и вовсе надрывно зарыдал. Смех оборвался лязгами кунаев и сюрикенов, а еще хлопками появившихся шиноби Конохи, окруживших главного советника Императора. Но Рюга Харуто наблюдал за всем этим с самодовольством и скептицизмом. Его охрана, оставшаяся в живых, сомкнулась вокруг него плотным кольцом. — Вы не имеете права вредить мне, брать в плен или убить. Ближе к реке стоит моя личная армия, даже если крысеныш Нэдзуми переметнулся — эти воины обучены для расправы над шиноби. — Только вот они подчиняются не тебе, а Императорскому роду. Именно ему они присягнули. А ты лишь второсортный кусок дерьма. — Как ты смеешь ничтожное отродье говорить так со мной? — Яростно скривился Харуто. — Ты кто такой? — Ах да, точно. Ирука развеял технику и вновь предстал в своем настоящем теле. А связанным и рыдающим был сам Нэдзуми Накамура. — Ты? — Ирука Умино. Ребенок, которому ты вынес смертный приговор двадцать лет назад. И тот, кто приведет в исполнение твой. — Ха! Ты все еще самозванец. Твоих прав на престол и на такие громкие заявления еще меньше, чем у меня. Такой приговор может вынести только… — Наследный принц? А вот он, во главе своей армии. — Ирука кивнул за его спину. Асахи действительно шествовал во главе армии элитных солдат, марширующих единым стройным шагом. Поравнявшись с советником и племянником, Асахи слез с белоснежного коня и развернул свиток. — Рюга Харуто, за измену Империи, за предательство императорского рода, за покушение на жизнь членов императорской семьи, ты приговариваешься к смерти. Стража Рюго расступилась, уже не служа своему господину после произнесенных Асахи слов. Харуто рассмеялся. Каркающе, и кряхтя, задыхаясь в приступе охватившего предсмертного безумия. Но лишь, чтобы отвлечь. Выхватил вакидзаси из ножен и стремительно помчался на бывшего протеже. Никто не успел бы помочь Асахи. Кроме Ируки. Он словно предвидел это. Сделав выпад в последний момент, техника земли пошатнула шаг мужчины. Он оступился, меч выпал из рук, а сверху ее пригвоздила к траве нога истинного наследника. Умино смотрел на него с презрением. Больше он не чувствовал к нему ничего. Ирука принял из рук Асахи тот самый, оброненный короткий меч. Острое лезвие на краткий миг ослепило солнечным бликом. Рюго даже не видел замах его руки. Лишь оскалился с злобным рыком: «Ненавижу шиноби». Последние слова сорвались с уст, прежде чем его голова лишилась тела, пачкая кровью дорогие блестящие доспехи. Асахи прижимал ладони ко рту, отвернувшись, пытаясь задушить подступившую тошноту. А Ирука смотрел безразлично, с чувством выполненного долга. Профессиональная деформация. Лишь короткая мысль о том, поржавеет ли металл от крови предателя, промелькнула в голове. Прежде чем вскинуть голову на звук разрезающего воздух сенбона, стремительно летящего ему между глаз.