Ожог

Дом Блэков встретил Сириуса мрачной и ужасающей тишиной. Тяжёлый душный воздух не давал вдохнуть полной грудью и давил на плечи, не позволяя сделать раскованный шаг. Страх железной хваткой сжимал в ледяных пальцах сердце и тянул его куда-то вниз, в какой-то момент неожиданно отпуская так, что оно билось в горле, эхом стуча в ушах. Наверное, впервые за несколько месяцев его мощной волной сбило с ног и унесло с тихого берега в кипящую эмоциями морскую глубину. Каждый шаг вперёд отзывался острой болью в груди и плечах, точно тело пронзали невидимые кинжалы, готовые в любую минуту растерзать его на мелкие кусочки. Сириус не позволял себе думать в Хогвартсе о том, что будет, когда он приедет домой. Едва тень мысли и страха мелькали на горизонте сознания, он сразу же заставлял себя отвлечься на что-то более важное в данный момент, наполнить это голое скошенное поле у себя в голове новыми впечатлениями и эмоциями до самого горизонта, используя их в качестве защитников против врагов вдалеке. Какое-то время это прекрасно получалось: враги полностью скрывались за крепкой армией свежих, лучистых, полных сил бойцов, но стоило черному полотну усталости прокрасться в стан, как она застилала собой светлые воспоминания, открывая путь хищным жгучим эмоциям. Тогда, под покровом ночи казалось, что эти злые духи уже пробрались в комнату и готовятся напасть на свою жертву в любую удобную секунду… Спасало от этого сущего кошмара тёплое одеяло, которым Сириус укрывался с головой, оставляя лишь щелочку для носа. Сейчас же рядом не было ни одеяла, ни друзей, ни уютной атмосферы. Куда-то улетучилась слабая капелька надежды, что родители уже забыли его выходки, что его простят и даже порадуются за то, что он поступил в Хогвартс и у него хорошо идут практически все дисциплины. Сириус сейчас отдал бы всё, чтобы вновь оказаться в школе и не слушать нотации предков. «Две недели, — успокаивал себя он, сглатывая нервный ком в горле и продолжая подниматься по ступенькам в свою комнату. — После будет всё хорошо. Осталось подождать совсем чуть-чуть». Сознание метко закончило мысль: «всего лишь какую-то вечность». И это было правдой. Даже сейчас казалось, будто он и не уезжал из этого дома. Минуты тянулись часами, голова начинала болеть от тяжёлых мыслей. Здесь вообще время текло как-то не так. Раньше Сириус об этом не задумывался. У него был только один мир, куда входили лишь его дом, такие же тёмные особняки его богатых родственников и строгий негласный запрет на то, чтобы быть самим собой. Но полгода назад для Сириуса открылся проход в совершенно другой мир, где всё чувствовалось иначе, где можно было свободнее вдохнуть. И побывав изнутри в том простом великолепии, совершенно не хотелось возвращаться в тоскливый мрак. — Мастеру Сириусу следует пройти в свою комнату и не выходить оттуда пока не разрешат родители — таков приказ госпожи, — проскрежетал старый домовик, прищурив злые глазёнки. — Кикимер передаст своей драгоценной хозяйке, что довёл вас до дома. Ох, в каком бешенстве находятся мои господа! Ух, достанется этому негод… — Иди уже отсюда! — рявкнул Сириус. С громким хлопком домовик исчез, а Сириус, бубня под нос проклятья ему вслед, со злостью протопал в комнату. В горле встал противный ком. Его родители даже не удосужились его встретить на вокзале, как всех нормальных детей. А ведь отец обещал, что они будут ждать его именно там на пасхальные каникулы… Постояв в раздумьях у окна, Сириус быстро вышел из комнаты, повернув к двери младшего брата. Когда он тихонько постучал, за стенкой послышалось шаги, а затем скрипнула ручка. — С возвращением! Регулус кинулся к нему на шею, радостно улыбаясь, но говоря практически шёпотом. — Я так ждал тебя! — буквально светясь, воскликнул брат и отлепился. — Только мама на время запретила мне с тобой общаться. Сказала, что это входит в наказание. Ты не говори только ей, что я с тобой разговаривал! А то и мне достанется. Регулус кинул взгляд на лестницу и затем на ухо Сириусу прошептал: — Я слышал, как мама с папой думали, как тебя наказать… Они хотят выпороть тебя тростью, а потом посадить на день в подвальную комнату. Сириус сглотнул и стиснул зубы. Именно этого он и боялся. У них в семье редко доходило дело до физических наказаний, на его памяти всего тройку раз, но они навевали какой-то дикий ужас, который вонзался кинжалом в самое сердце, оставляя в груди пустоту. А сейчас тем более всё складывалось не в лучшую сторону для Сириуса: поступление на Гриффиндор, бесконечные письма от декана, поход к директору за крупную драку, ссора с родственниками из Слизерина, пребывание в Хогвартсе на зимних каникулах, тролль по зельям… Да, не самое лучшее поведение для наследника чистокровного рода. Но неужели можно быть таким злым на родного сына, чтобы запретить общаться с братом? — Ничего… Переживу, — отрывисто сказал Сириус, дернув плечами, словно хотел сбросить с себя тяжесть переживаний. Регулус обеспокоенно на него посмотрел и, нахмурившись, спросил: — Почему ты поступил не в Слизерин? Лицо Сириуса помрачнело ещё больше. — А что там делать? — резко буркнул он. — Гадюшник и есть гадюшник! — Ты что?! — шикнул на него брат, поднимая брови и округляя глаза. — У нас ведь там вся семья училась! — И что? Ничему хорошему там не учат, поверь мне. И гордиться тоже нечем. Брат хотел перебить, но Сириус схватил его за плечи и умоляюще заглянул в его глаза. — Регулус, поступай к нам на Гриффиндор! Ты не представляешь, как там круто! Я тебе потом всё расскажу. Уверен, ты сам не захочешь на Слизерин. Регулус испуганно замотал головой. — Я не могу! Мама с папой против будут. Ты хочешь, чтобы они меня также, как тебя?.. Тростью и в подвал… Сириус отстранился, неверяще глядя на него. — Трус! Регулус в шоке на него уставился, его глаза наполнились слезами. — А ты предатель! — сдавленно пробормотал он и, круто развернувшись, убежал в комнату. Сириус тоскливо посмотрел на закрывшуюся дверь. На сердце словно вышили чёрной ниткой стежок, который тут же пропитался кровью. Так паршиво не было давно. — Сириус, почему ты не в своей комнате? Строгий окрик матери заставил резко обернуться. Мадам Блэк стояла на лестничном пролёте, как статуя королевы: подбородок вздернут, спина прямая, между пальцами медленно прокручивалась волшебная палочка. Сзади стоял отец, крепко держа в руках ротанговую трость. На секунду Сириус перестал дышать от охватившего ужаса. Все страхи очень резко вырвались в реальность: родители всерьёз приняли решение о порке тростью, которую до этого времени заменяли тапочка и ремень. Пальцы превратились в лёд, губы и язык в момент пересохли, сердце гулко заколотилось. — Добрый день! — сглотнув, как можно твёрже выдавил из себя Сириус. Лучше бы было добавить обращение к родителям, но голос в любую секунду обещал задрожать. — Я задала тебе вопрос — изволь на него ответить! Вальбурга Блэк повысила тон и сурово сверкнула глазами. У Сириуса вылетели из головы даже самые простые отговорки. — Я… Голос сорвался. Ответить было нечего. Мальчик опустил глаза, не в силах вынести тяжёлого взгляда матери. Тогда мадам Блэк специально громко протопала на этаж, за ней — Орион. Теперь родители возвышались над Сириусом буквально в шаге от него. И это его пугало. — Ты?.. — подстегнула его она и, не дождавшись окончания фразы, процедила: — Ну раз уж ты не в состоянии ничего сказать, тогда продолжу я. Ты позор семьи! Ты позор всего нашего рода! Ты дискредитируешь нас перед всем магическим миром! Как тебе не стыдно, никчёмный ты мальчишка! Последняя фраза глухо зазвенела в ушах Сириуса, как будто он находился среди скал, от которых оскорбление отскакивало эхом. Прежде, будучи строгой, мать никогда не позволяла себе такими словами унижать сыновей, тем более Сириуса, который являлся любимым первенцем. — Тебе показалось мало, что ты поступил не в Слизерин, Сириус, да? — подал голос отец, постукивая тростью о ладонь. — Ты ещё общаешься с кем попало. А твои драки и издевательства над слизеринцами ты считаешь нормальными? — Более того, такое поведение не достойно наследника известного рода. Или ты специально хотел нас вывести из себя? Радуйся, у тебя это прекрасно получилось. И ты за это, безусловно, поплатишься. Я вижу, тебе очень нравится, чтобы мы злились и выплескивали энергию. Ты питаешься ею, только тогда тебе становится хорошо, и далее ты начинаешь снова искать пути её получения, негодник! Чем дальше Сириус слушал поток этой нескончаемой брани, тем ярче ему казалось, что всё происходит не в реальности. Его родители никогда так далеко ещё не заходили. Никогда ещё он не слышал от них подобной чепухи. Впервые в жизни ему захотелось им поперёк крикнуть, что это всё неправда. Что они не правы. Но горло перекрыл огромный ком. — Ты за свое детство уже достаточно потрепал нам нервы и продолжаешь делать это до сих пор, — с плохо скрываемой яростью процедил Орион. — Только ты уже не ребёнок, Сириус — детских наказаний не будет. Сегодня за свое безобразное поведение ты будешь выпорот тростью. И теперь за каждый твой проступок будешь получать только ею, это ясно? Сириус кивнул, как в замедленной съёмке. Где-то в самой середине груди что-то рухнуло, обратившись неимоверно тяжёлой грудой черных камней, которая в тот же миг была скреплена липким слоем обиды, непонимания и чувства несправедливости. — Изъясняйся вербальным языком! Терпение Вальбурги лопнуло: она больно ухватила ухо сына и изо всех сил стала тянуть в разные стороны, с каким-то садистким удовольствием наблюдая за гримасой Сириуса. — Итак, тебе всё понятно? — Да! — сдавленно вскрикнул Сириус. — Очень хорошо. Значит этот разговор мы продолжим в твоей комнате, — кивая, сказал Орион и многозначительно ухватил трость двумя руками. От его спокойного тона у Сириуса побежали неприятные мурашки. Ещё хуже стало тогда, когда мать, не отпуская из рук ухо, повела сына в его же спальню. Посчитав, видимо, свою строгость недостаточной, Вальбурга до покраснения выкрутила ухо и потянула его вверх. Сириус отрывисто закричал. — Молчи! — в ярости перкричала сына мадам Блэк. — Молчи и слушай! Запустили мы твоё воспитание… Ну, не переживай, мы это быстро исправим. После первой порки тростью не запомнишь, как надо себя вести, наверстаешь после второй. Если и дальше будешь строить из себя дурака, не волнуйся — твоему отцу не составит большой трудности высечь тебя так, чтобы месяц сидеть не мог. И на таких паршивцев, как ты, управа находится, уж поверь мне. Мы теперь тебе спуска не дадим. Не дай бог придёт хоть ещё одно поганое письмо, не дай бог ты ещё раз поссоришься со своими кузинами или хоть слово не так им скажешь — тебе сегодняшняя порка покажется цветочками. Тебе понятно? — Да! — пронзительно заорал Сириус, потому что мать опять сильно выкрутила его малиновое ухо, впиваясь в его кожу длинными ногтями. — Вот и отлично. Вальбурга удовлетворённо улыбнулась, отчего по спине мальчика побежал холодный пот. — Я надеюсь, после разъяснения о том, как надо себя вести, урок будет усвоен. Орион, ты ведь справишься один с тем, чтобы донести до сына эту информацию правильным путем? А то мне надо заглянуть к Регулусу, раз он забыл, что я не терплю непослушание. — Безусловно, Вальбурга, — оскорбленно откликнулся мистер Блэк, перехватывая трость другой рукой. — Уж я-то сумею отучить Сириуса от его вредных привычек.