Ожог

Как только отец с сыном остались одни в комнате, Сириуса захватило отчаяние. — Снимай с себя всё! Низкий и почти безэмоциональный голос заставил Сириуса в ужасе замотать головой. — Сейчас же! Орион в одно мгновение оказался рядом и с силой стегнул сына по ногам. К коже словно приложили раскаленную сковородку, и Сириус не сумел сдержать вскрик. Взгляд сам по себе возвратился на злосчастную трость, заставляя сердце проваливаться в страхе в пустоту. — Ты ещё хочешь, да? — опять тихо сказал Орион. Сириус зыркнул исподлобья, но тут же отшатнулся: взгляд отца был полон ярости. Такое вообще случалось редко. Мистер Блэк обычно был похож на робота: такой же безэмоциональный, с железной осанкой и стальным голосом. — Раздевайся, я говорю. Орион присел, прицеливаясь. Сириус тут же выгнулся в другую сторону в надежде избежать нового ожога, но отец оказался проворнее. Он как будто знал, в какую сторону будет уклоняться сын, поэтому трость прилетела прямо на предыдущее место удара, заставляя Сириуса ошеломленно закричать, а его кожу загореться. — Считаю до трех, потом раздеваю тебя сам и добавляю удары. Раз… В горле Сириуса встал ком, на глаза невернулись слезы, а нос начало нещадно щипать. Потянуться к лицу руками парень даже не подумал: голова была забита лишь предоставленной дилеммой. Выполнение приказа приравнивалось к убийству собственного достоинства, но и получать сверх этого не хотелось совершенно. — Два… После понимания неизбежности ситуации пришла мысль, что надо просто смириться, но под напором горящей кожи она быстро испарилась. Сердце заколотилось о стенки груди, как язычок в колоколе. — Три. Учти, ты сам виноват. Орион мгновенно вынул палочку и направил её на сына. В следующую же секунду одежда с Сириуса исчезла, переместившись на комод в аккуратную стопочку. Обнаженную кожу неприятно обхватил прохладный воздух. Безвыходность железной цепью обмоталась вокруг горла. — Становись на четвереньки. Живо! Сириус сглотнул. — На пол? — Нет, на потолок, — процедил Орион, в нетерпении покачивая тростью. — Не вынуждай меня ещё сильнее выходить из себя. Сириус медленно выполнил просьбу, пряча от отца глаза, из которых неконтролируемо потекли слезы. Руки всё время норовили согнуться, мышцы ног и ягодиц словно закоченели. — Руки продвинь вперёд, — раздражённо добавил Орион. — Я не могу! — Мне повторить? — Я не устою! Мистер Блэк ударил по верхней части ягодиц сына, где тут же вспыхнула алая полоса. Сириус распахнул глаза, заорал и, завалившись набок, закрыл зад одной рукой. Судорожные всхлипы от страха и боли перекрывали дыхание, вскакивая почти каждую секунду в горле. — Прекрати реветь, как девчонка, и встань обратно. Сириус с большим трудом вернулся в прежнее положение, прекрасно понимая, что отец во что бы то ни стало заставит сделать так, как он сказал. Ворс ковра неприятно впился в коленки. Наверное мистер Блэк действительно понял, что сын не справится с болью, стоя в такой позе, потому что в следующую секунду после выполнения приказа всё тело Сириуса за исключением головы словно прилипло к полу, не давая возможности увильнуть от наказания. На Сириуса гигантской волной накатила волна ужаса, напрочь сбивая и так неровное дыхание. — Я думаю, на первый раз десятка тебе хватит с учётом добавки за непослушание. Как считаешь? Мистер Блэк приложил к ягодицам сына трость, слушая непрекращающиеся всхлипы. — Ну и что ты молчишь? — недовольно продолжил Орион. Он оторвал трость от кожи и резко опустил её на то же место, позволяя взорваться новой вспышке боли. — Ты должен был сказать, что заслужил эти удары. Что тебе действительно жаль за свое безобразное поведение. Что ты не будешь ещё больше подрывать авторитет нашей семьи. Что ты бросишь общаться с этими отбросами и выберешь себе нормальных друзей. Что ты будешь делать только то, что мы говорим. Каждое требование мистер Блэк подкреплял сильным ударом, вымещая на сыне всю скопившуюся злость. Рука сама собой уже тянулась сделать новый замах, крики Сириуса вызывали какое-то больное наслаждение и надежду на то, что никчёмный наследник рода будет вести себя соответственно своей фамилии. Сириус же вообще не мог воспринимать слова, так как их практически полностью заглушали боль и страх следующего удара. Однако уши зацепили информацию про друзей, и, несмотря на дрожь во всем теле и слезы, в районе сердца образовался жгучий стержень обиды, а ребра будто превратились в каменную стену. Это странным образом давало силы терпеть и не позволяло родительским установкам пробиться в самую душу. — Что перестанешь устраивать дуэли со слизеринцами. Что бросишь все эти гадкие замашки, которым ты уже успел научиться у своих приятелей. Что будешь разговаривать соответственно, а не как грязнокровки. Что никогда не упомянешь ни одного из них. Остальные два удара Орион выдал молча, внимательно наблюдая, как захлебывается всхлипами сын. Мистер Блэк снял чары оцепенения и, неторопливо опустившись на стул, закинул ногу на ногу. Сириус же свалился на пол, ловя ртом воздух в надежде, что этим можно заглушить вымучившие его всхлипы. Горел почему-то не только зад. В ногах скакала пульсация, поясница и руки ныли от одного положения, голова трещала, словно внутри неё бегали маленькие человечки, а огромная когтистая лапа ловила их и крепко сжимала, раздавливая до маленькой лужи крови. — Хватит строить из себя страдальца, — резко бросил Орион. — Ты заслуживаешь большего. И ты в следующий раз это получишь. А теперь проси прощения за своё ужасное поведение. Всхлипы, которые только начали утихать, вновь перекрыли дыхание и возможность говорить, не на шутку перепугав Сириуса. Он нашёл в себе силы заползти на кровать, всё время косясь в сторону отца, опасаясь добавки. — Ты будешь просить прощения? — повторил с нажимом Орион. Сириус обратил на него красные слезящиеся глаза и отрицательно помотал головой. — Дрянь! — резко бросила мать. Она стояла в дверях комнаты, держа за красное ухо тихо всхлипывающего младшего сына. Он распахнул в ужасе глаза, оглядывая с ног до головы Сириуса, которого даже уже не волновало, когда они пришли и сколько успели увидеть. — Видишь, Регулус, что бывает с непослушными детьми, которые в какой-то момент начинают считать, что они уже самостоятельные и им всё можно? — вкрадчиво проговорила Вальбурга. — Ты ведь не хочешь оказаться на месте Сириуса? Регелус помотал головой. — Вот и молодец. Я знала, что у тебя правильно работают мозги, в отличие от твоего братца. От этих слов грудную клетку Сириуса словно полоснули ножом. Мать даже не удосужилась сказать «сын», как будто он был абсолютно чужой для неё. — До следующего дня посидишь в кладовке, — подытожил отец. — Проанализируешь свое безобразное поведение; может, и прощения просить надумаешь. «Ещё чего!» — пронеслось в голове Сириуса, после чего отец «железными» пальцами сцапал его за руку и потащил прочь из комнаты.