Неотвратимость

Сначала Дино подумал, что это очередной пранк Вики, вышедший из-под контроля, но первое же занятие безжалостно разрушило спасительную для сохранения рассудка теорию: уверенность в том, что Фенцио не будет точь-в-точь повторять вчерашнюю лекцию ради группового прикола над сыном была сильнее рационального желания объяснить себе творящееся сумасшествие простейшим способом. Затем в страдающую от похмелья голову пришли больные мысли, что это алкоголь стал причиной вмиг поехавшей крыши, мол неприспособленный для таких геройств организм решил отомстить нерадивому хозяину и навсегда отвадить от пагубной привычки. Но и тут Дино ждало разочарование: к вечеру сознание мало-мальски прояснилось, но пугающе однотипные декорации этого безумного дня так и не поменялись. Перед глазами будто запустили поминутную видеозапись вчерашних событий: всё те же занятия, та же тренировка по Крылоборству с абсолютно таким же результатом, та же женская истерика по поводу выбора одежды и те же разговоры по дороге в вагон. С каждой минутой паника все нарастала и достигла своего апогея, когда даже Люцифер, который каждый день изгалялся, чтобы придумать издевку позаковыристей, один в один повторил свой едкий деньрожденьевский комментарий. На этом ангельское терпение Дино устало помахало ручкой и благополучно съебалось в закат, и он, вымотанный и разозленный, мигом отправился в комнату, стараясь поскорее уснуть, чтобы закончить этот жуткий день и забыть все, как страшный сон. Но у судьбы-злодейки были на него совершенно другие планы. Полукрик-полувой, с которым Дино встретил очередной утренний прыжок на свой измученный от таких пробуждений пресс, напугал до усрачки не только Вики, но и разбуженных обитателей соседних комнат. Ангел подскочил с кровати, как ошпаренный, невольно скинув на пол непризнанную и, нервно запустив ладони в волосы и до боли их оттянув, зажмурил глаза в надежде, что, когда он их откроет, все изменится. Не изменилось. Хотелось по-звериному выть, истерически смеяться и биться головой о стену, лишь бы на секунду отвлечься от творящейся вокруг чертовщины. Окончательно податься в истерику не дала осторожно подошедшая со спины девушка. — Дино…что случилось? Участливый голос и мягкое касание к плечу заставили ангела легонько вздрогнуть. Некоторое время он неподвижно стоял, тяжело дыша, а затем, внутренне приготовившись к абсолютно непредсказуемой реакции подруги на безумные откровения, повернулся и вывалил на Вики мучившую его информацию как на духу. На несколько минут повисло тягостное молчание. Мужчина упорно пытался считать быстро сменяющиеся эмоции на лице девушки, но ничего не получалось: Вики оцепенело стояла с приоткрытым в удивлении ртом, глупо таращась на ангела и совершенно по-идиотски хлопая глазами. Только тот факт, что до этого мгновения Дино не был замечен в шизофренических припадках, останавливал непризнанную от того, чтобы немедленно сдать друга в небесную психушку. — Д-дино, ты…ты вчера пил, да? — чуть ли не заикаясь, спросила Вики, изо всех стараясь придумать логичное оправдание услышанному бреду. Ангел устало выдохнул и медленно провёл ладонью по лицу. Злиться на неверие девушки было нелепо: он бы и сам не поверил в эту откровенную бессмыслицу, если бы не оказался непосредственным участником сего мракобесия. В других обстоятельствах мужчина и не стал бы грузить подругу своими проблемами, но сейчас он отчаянно нуждался в поддержке, поэтому терпеливо доказывал свою историю. Дино рассказал, что знает и про праздничный плакат, ожидающий его за порогом, и про дурацкие колпачки, и про вечеринку в вагоне, которую они с Мими подготовили, и про рваные джинсы, в которые они хотели его запихнуть, и про торт с ангелочками-карапузами. С каждым новым фактом, подтверждающим абсолютно дикую теорию о «дне сурка», лицо Вики приобретало все более изумлённое выражение, а глаза расширялись так, что через пару секунд девушка стала похожа на анимешного персонажа. Очередная молчаливая пауза безжалостно била по расшатанным нервам, и Дино уже почти отчаялся получить необходимую помощь, когда девушка начала говорить, окончательно убедившись, что ее друг не страдает от белой горячки и его слова определенно не являются последствиями навестившей его после алкогольной комы белочки. С легкой подачи непризнанной в ход шли гипотезы и о всемирном заговоре, и о проделках Шепфа над законопослушными небесными жителями, и об инопланетных экспериментах. В общем, ничего, что хоть как-то могло бы приблизить мужчину к разгадке причин, по который он оказался в нынешнем незавидном положении. Весь день, проведённый за пыльными фолиантами в школьной библиотеке в компании неугомонной Вики, продолжающей сыпать фантастическими теориями, также не принёс плодов. Крохотная надежда на вселенскую справедливость разбилась о беспощадные камни реальности и следующим утром, традиционно начавшимся с бессовестного вторжения в личное пространство. Грубо отвергнув Вики, фонтанирующую беззаботной радостью по поводу его дня рождения, Дино провёл ещё один бесполезный день уже в библиотеке Цитадели, но также не получил ни одной стоящей зацепки. День за днём, неделя за неделей, ангел упорно старался подцепить хотя бы крошечный намёк на то, что с ним происходит, изучая любую мало-мальски подходящую информацию. Он уже отчаялся настолько, что на протяжении месяца спускался на Землю, изучая тонны человеческого контента на тему временных петель, но ничего, кроме посредственной художественной литературы и второсортных фантастических фильмов найти не удалось. Как бы и с кем бы он ни проводил день, где бы ни засыпал и кого бы ни приводил ночью в свою комнату, в конце концов все заканчивалось одинаково: мужчина неизменно просыпался в своей кровати в одно и то же время от осточертевшей фразы, выкрикнутой осточертевшим тоном.

***

Удивительная вещь — терпение. Псевдонравственная добродетель, основанная на заведомом угнетении своих эмоций во благо чужого комфорта. Один из основополагающих столпов, на которых строится безукоризненный образ достойного ангела. Дино всегда был образцовым ангелом: спокойно переносил выматывающую боль от постоянных тренировок, без единого возражения принимал вечные нравоучения и наказания отца, особо не реагировал на каждодневные издёвки Люцифера. Но у каждого живого существа во всех трёх мирах есть свой предел. И предел наступил и у него. Этот день начался как и множество предшествующих ему и не предвещал ничего сверхъестественного (если, конечно, не учитывать, что в принципе каждый день, который проходит абсолютно так же, как и предыдущий, уже сам по себе является чем-то сверхъестественным). Дино опять проснулся от чуть ли не убийственного прыжка на живот, по новой выслушал жизнеутверждающую тираду о важности обучения такой непростой науке, как принятие высокоградусных напитков на душу и снова, по-быстрому приняв прохладный душ, отправился в объятия бессменной компании в уебищных цветастых колпачках. Сколько времени и сил должно быть потрачено, чтобы даже у самого стойкого представителя добродетельной массы лопнуло то самое, излюбленное ангелами, пресловутое терпение? Ответа на этот философский вопрос у мужчины не было. Дино так и не понял, что в итоге послужило катализатором. Он просто банально, до смерти устал. Если бы ангел знал, чем обернётся этот день, он бы ни за что не вышел из комнаты, заперся бы на тысячу замков и переждал бы унылые, депрессивные порывы в привычном укрытии, борясь со скукой с детства знакомыми методами. Но он не знал, поэтому день, окончательно перевернувший его жизнь с ног на голову, всё-таки случился. Началось все с того, что на очередной выговор отца Дино не покорно кивнул, клятвенно заверив, что сделает все возможное, чтобы стать лучше, а послал его к черту со своими нравоучениями и вечно унылой рожей. Продолжилось все тем, что ангел впервые за всю свою сознательную жизнь пропустил занятие и предпочёл бутылку глифта и компанию друзей излюбленной тренировке по Крылоборству. Уже под градусом вернувшись в комнату, ангел согласился и на обтягивающую футболку, и на убийственные джинсы, и на распущенные волосы, и спустя полчаса во всеоружии переступил порог «беспринципного логова разврата». Эффектное появление Люцифера в его поле зрения не заставило себя ждать. — Неужели я дожил до этого знаменательного дня, когда наш невинный мальчик… Вот он. Момент, когда сил терпеть это безумие больше не осталось, и Дино окончательно сошёл с ума. Не давая себе шанса обдумать собственные действия, ангел резко шагнул вперёд, властно обхватил горячими ладонями шею демона, притянул к себе и настойчиво накрыл его губы своими, сразу же запуская язык в обалдевший от таких любезностей рот. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Люцифер машинально ответил на поцелуй, и если бы Дино не держался за него, он бы абсолютно точно упал. Щенячий восторг накрыл его похлеще любого наркотического прихода. Пришлось ненадолго оторваться, чтобы не задохнуться от разрывающих душу эмоций, и этого мгновения хватило, чтобы остановить свой напор и насладиться совершенно охреневшим выражением демонического лица. — Заебал болтать, Люцифер. Хоть раз займи свой неуёмный язык полезным делом, — иронично усмехнувшись, прошептал ангел и коротким движением пальца прикрыл открытый от изумления рот. Не обращая внимания на удивлённые перешёптывания, настойчивые вопросы друзей и общую атмосферу офигевания, Дино быстро подошёл к барной стойке, залпом выпил ожидающий его бокал глифта и сразу же после этого мигом отправился к себе в комнату. Его трясло всю дорогу и не отпустило, даже когда за ним закрылась дверь. Все тело дрожало так, будто вместо крови по венам пустили электричество; губы жгло, словно их в раскалённую лаву опустили; а дыхание сбилось, как будто он только что обогнал Усэйна Болта на марафоне. Успокоиться не помогли ни мгновенно опустошенная бутылка воды, ни ледяное мокрое полотенце, приложенное ко лбу. Сердце стучало страшно, неистово, убийственно и только ускорилось, когда посреди гробовой тишины послышался ритмичный, настойчивый стук. Ангелу и энергию считывать не нужно было, и так знал, кто ждёт его за закрытой дверью. Поэтому ни капли не удивился, открыв ее и встретив дикий блеск карминовых глаз в образовавшемся проеме. — Может объяснишь, какого черта произо… На то, чтобы подумать у Дино было несколько секунд. Или, скорее, на то, чтобы окончательно отключить мозг. В любом случае договорить Люциферу ангел не дал. Грубо сжав ткань чёрной рубашки на его груди, Дино резким движением втащил опешившего демона в комнату, его мощной спиной закрыл дверь, всем телом навалившись на все ещё дезориентированного мужчину, и быстрым поцелуем запечатал приоткрытый для очередного дурацкого вопроса рот. — Кажется, я уже говорил, чтобы ты использовал свой язык по делу. Мягко оттянув зубами нижнюю губу, ангел вновь заглянул в растерянно бегающие по его лицу глаза и беззлобно усмехнулся. Ему ещё никогда не удавалось вывести всегда собранного Люцифера из равновесия, и сейчас он упивался на миг приобретённой властью. И именно поэтому не успел уловить момент, когда смятение в изучающем его взгляде сменилось пугающей решимостью, и слегка опешил, когда сам встретился спиной с холодной поверхностью стены и почувствовал жадные пальцы, резко рванувшие футболку вверх и нагло накрывшие сжавшуюся от напористых прикосновений кожу. Первые несколько секунд Дино не мог справиться со сковавшим каждую мышцу напряжением, упрямо отказываясь верить в то, что творят его безвольные руки, бесстыжие губы, идущие наперекор настойчивым сигналам разума. Но не прошло и минуты, как эти стерегущие честь и достоинство голоса в голове затихли, сдаваясь под напором властного горячего тела. Не хотелось ни думать о мотивах Люцифера, ни анализировать свое поведение. Дино просто знал — сейчас все идёт правильно, и позволил себе наконец раствориться в этом ощущении. Ангел никогда не считал себя фаталистом, но в данную минуту всем своим естеством чувствовал роковую неизбежность, глумливую насмешку судьбы, и сам невольно улыбнулся сквозь поцелуй. Его прошибла незыблемая уверенность: они в том месте, где когда-то должны были оказаться. С Люцифером всегда было так — либо убить, либо трахнуть. Третьего не дано, когда между вами искрит так, что все уверены, что это закончится смертельным мордобоем, но неожиданно даже для вас двоих заканчивается взаимным, сносящим все преграды желанием. Бешеный ритм заполошно бьющихся сердец, лихорадочный жар буквально слипшихся тел, белые отметины от грубых пальцев на бёдрах — все это доводило до неистовства, помешательства, и Дино плыл, тонул, захлёбывался. Он ещё никогда не целовался так, чтобы ещё чуть-чуть, и можно было бы схлопотать статью за каннибализм. И хотелось ещё. Чтоб до боли, до судорог, до саднящего от криков горла. Ангел надавил на плечо Люцифера ненастойчиво, но вполне однозначно, наглым, красноречивым взглядом указывая на вакантное место прямо перед собой, и на несколько бесконечно долгих мгновений замер. Дино ожидал чего угодно: что Люцифер искусно обматерит его, что вмажет до звёздочек перед глазами и пошлёт на все четыре стороны, попутно изрыгая все более изобретательные оскорбления, но только не того, что он покорно опустится перед ним на колени и продолжит бесстыдно прожигать своими блядскими глазами, нарочито медленно лишая его брюк и рассудка. Уже спустя минуту Дино стоял перед ним голый, и телом, и душой, беззащитный, удерживаемый на мушке убивающим волю взглядом, дышал часто, жадно и не слышал ничего, кроме оглушительного грохота обезумевшего сердца. И смотрел, смотрел, смотрел. Долго, внимательно, неотрывно. Как отчаявшийся самоубийца, который стоит на краю крыши и смотрит вниз, решаясь на последний шаг. И, когда повисшее в воздухе напряжение стало нестерпимым, ангел сделал этот последний шаг вперёд, в пропасть. Несильно сжав ладонью свой член, мужчина пару раз провёл рукой по всей длине, а затем медленно, тягуче мазнул головкой по им же искусанным, сложённым в дерзкой улыбке губам демона. Искры удовольствия беспощадно ударили в голову, и Дино до отрезвляющей боли закусил губу, стараясь сдержать рвущийся из груди, предательский стон, цепляясь за с каждой секундой ускользающие крохи разума. Но надолго его не хватило. Потому что когда Люцифер, все так же не отрывая от него хищного взгляда, показательно медленно слизнул смазку с губ, с удовлетворённым вздохом прикрыв глаза, а затем оставил короткий, невероятно интимный поцелуй на самом кончике, Дино почувствовал, как приставленный к виску револьвер выстрелил, размазывая остатки мозгов по противоположной стенке. И тогда все тормоза слетели. С животным рыком запустив ладонь в смоляную шевелюру, ангел грубо толкнулся вперёд, в манящее, жаркое, влажное, и сдавленно заскулил от бесстыдных движений языка, доводящих до эйфории. Отвести взгляд от выжигающих душу глаз было не просто тяжело — невозможно, и Дино перестал пытаться. Внутри взрывались бомбы, извергались вулканы, вспыхивали сверхновые звёзды, пока Люцифер, стоя на коленях в заведомо проигрышной позиции с членом во рту, смотрел так нагло, так развратно, так вскрывающе, что хотелось сердце из грудины вырвать и ему на блюдечке принести. Не как добыча, а как хищник, загнавший свою жертву в ловушку. Опасная бездна. Губительный омут. Натуральная блядь. Умопомрачительная, идеальная, его. Хотя бы на эту ночь. Вызывающая в каждой клеточке что-то тёмное, собственническое, не желающее делиться. И на мгновение мысль о том, чтобы убить каждого, на кого он так смотрел, не показалась Дино абсурдной. — Черт, ты точно ангел? — с чпокающим звуком выпустив член изо рта, спросил Люцифер, задыхаясь. Хищно усмехнувшись, Дино стёр подушечкой большого пальца тонкие нити слюны из растраханных уголков губ и приподняв демона за подбородок, вынудил того встать. — Не сегодня, — прошептал на грани слышимости ангел, толкая Люцифера к кровати. Смотреть, как демон лишается последних кусков ткани, скрывающих его идеальное тело, было пыткой. Самой потрясающей из существующих. Если бы можно было остановить на повторе именно это мгновение, Дино бы, не думая, уцепился за такую возможность. Но, к счастью или к сожалению, думать он уже не мог. О какой мыслительной деятельности вообще может идти речь, когда тебя, распластавшись на кровати, ждёт голое сосредоточение всех существующих во всех трёх мирах грехов и приглашающе зазывает пальцем? Ангел считал, что тормоза слетели до этого? Ошибся. Тормоза слетели сейчас. Губами упав на тяжело вздымающуюся грудь, Дино жестко прикусил призывно стоящий сосок, сорвав мучительный стон, следом зализывая чувствительную ареолу, спускаясь ниже, по четко очерченному прессу, косым мышцам, блядской дорожке, члену. Оторвался ненадолго, размазывая слюну по пальцам, а затем резко толкнулся в горячую тесноту, доводя, дразня, растягивая. До крика, хрипа, сорванных связок. Остановился на мгновение, заглядывая в беззащитно бегающие глаза, спрашивая немое разрешение, и, получив такое же немое согласие, приставил головку ко входу в самое желанное тело, плавно двинулся вперёд и пропал. Все поплыло, смешалось, скомкалось — остались лишь они и разделяемое на двоих безумие, переворачивающее привычный мир вверх тормашками. В ушах — сбитый ритм очумелого сердца, перед глазами — перекрывающая обзор на умопомрачительное тело пелена, в голове — приятный вакуум. Ни одной спасительной мысли, объясняющей творящееся сумасшествие, только настойчивые сигналы мозга, заставляющего мыслить действиями. Толкнуться дальше, сильнее, глубже. Так, чтобы обоим было больно. На грани. Почти нестерпимо. Лучше не бывает. Глаза в глаза. Тягучим взглядом делить на двоих убийственное помешательство, двигаться в такт уверенным подмахиваниям и задыхаться, задыхаться. Очнуться, лишь увидев свою руку у него на шее, и сдавить грубо, ему перекрыв доступ к кислороду, себе — к разуму. Рычать, впиваясь в по-блядски припухшие губы. До болезненного стона. До надрывного скулежа. До металлического привкуса крови на языке. Скользить дрожащими пальцами по бугрящимся мышцам, впиваться короткими ногтями в бархатную кожу и подыхать, подыхать от того, насколько это хорошо. Остановиться на мгновение, чтобы отдышаться, оставив беглый, интимный поцелуй на взмокшем лбу. Перевернуть быстро, одним слитным движением вернуться в тесное, горячее, доводящее до сумасшествия, зубами заклеймить загривок и ловить губами стекающие по плечам капли пота. Поймать руку, отчаянно сжимающую простынь, переплести пальцы, продолжая жестко втрахивать в матрас. До рваного дыхания, короткими поцелуями разделяемого на двоих. До тягучего, как смола, жара. До последней дозы живительного кислорода в измученных лёгких. До общего крика, выворачивающей судорогой прошедшегося от поясницы к кончиками пальцев. Задержаться на несколько блаженных мгновений в этом потрясающем теле, чтобы потом осторожно опуститься рядом, лбом уткнувшись в покрытый испариной затылок, и закрыть глаза, постепенно осознавая, что только что произошло. Тотальный пиздец. Чертов Армагеддон. Гребаный конец света. Молниеносно подорвавшись, словно в жопу ужаленный, Дино оперся локтями о колени, лбом уткнувшись в раскрытые ладони, и начал невольно раскачиваться, судорожно пытаясь переварить случившееся. Было страшно, непонятно, невыносимо. Рой беспорядочных мыслей так и норовил побольнее уколоть только включившийся мозг, и мужчина уже почти поднялся с кровати, готовый начать наворачивать бессмысленные круги по комнате, когда горячая рука мягко коснулась чуть влажного плеча и спокойный голос остановил неразумный порыв. — Отложи свой экзистенциальный кризис на утро, ангел, и иди сюда. Я хочу спать. С облегчённым вздохом зацепившись за спасительное слово «утро», Дино прилёг обратно и тут же был притянут в почти удушающие объятия. Почувствовав беглый поцелуй в висок, ангел быстро стал проваливаться в блаженный сон, успев напоследок расслабленно подумать, что завтра этот сумасшедший эпизод останется только его приятным воспоминанием.

***

— Проснись и пой, солнышко. Сегодня нас… — не успел Дино впервые обрадоваться привычному началу очередного повторяющегося дня, как знакомый до мельчайших деталей сценарий дал сбой. Надоевшего до тошноты прыжка не последовало, и этот неприятный в нынешних обстоятельствах факт заставил его резко открыть глаза, встречаясь с абсолютно офигевшим взглядом подруги, неподвижно замершей на пороге. — Ой, п-прости…те, я зайду позже. С днём рождения, Дино. Вики исчезла так же быстро, как появилась, оставив ангела в полном недоумении. До определённого момента. Все органы чувств сегодня, будто сговорившись, отказывались работать с адекватной скоростью, поэтому Дино не сразу услышал мерное сопение и с запозданием почувствовал тяжелую руку, властно обвивающую его талию. Как в замедленной съёмке повернувшись направо, ангел в неподдельном ужасе уставился на непринуждённо спящего под боком Люцифера и просто не смог сдержать вырвавшийся из глубины души крик: — Какого хрена?!