Наперерез ветрам

      По истечении «двадцати пяти минут на слёзы», отбиться от которых не получилось, леди София действительно дала ей успокоительное зелье и даже помогла привести в порядок растрёпанную причёску и заплаканное лицо.       Все собрались в кают-компании заново, страшно мрачные, особенно Виктор, но действительно сосредоточенные. Камилле было стыдно после такого вот выступления на них на всех смотреть, но она помнила, что эту тему больше поднимать нельзя. Если она достаточно хорошо успела узнать профессора Каркарова — то это означало и то, что извиняться тоже нельзя.              — Ещё раз повторяю, — без предисловий начал профессор Каркаров, — Бартемиус Крауч, который младший, сейчас использует облик Людо Бэгмэна. Предлагаю, помимо очевидных мер безопасности, ни в коем случае его не пугать, чтобы у него и мысли не возникло сменить маску.       — Мы это уже проговорили, — немного недовольно сказал Сириус.       Недовольство его было странным — совершенно неуместным.       — Я напоминаю, — отрезал профессор Каркаров. — А ещё напоминаю, что, исходя из его действий, можно предположить, что он хочет победы в турнире для Камиллы. Он бросил за неё заявку в кубок, он же этот кубок обманул, представив Камиллу участницей от какой-то четвёртой школы, он всегда был умён и искусен в магии, и всегда любил хвастать своими достижениями… он же помог Камилле с драконами по мелочи, и он же наложил на меня империус, чтобы я повысил Камилле баллы, поставив её на одно место с Виктором. Он даже в выборе новой маски явно исходил из того, что Людо Бэгмэн на Камиллу поставил и уже предлагал ей помощь. И, собственно, в таком случае вопрос только один: зачем ему победа Камиллы? Или, как он думает, Гарри Поттера.       Наступило молчание.       Продолжительное.       Даже долгое.       И Камилле не приходило в голову ни одной, даже самой глупой идеи.       — Дамблдор сказал бы что-то вроде «мальчик очень любит родную школу», — нервно усмехнулся Сириус.       — Скорее уж, мальчик слишком верит в репутацию, удачу и гений Гарри Поттера, — неожиданно серьёзно возразил профессор Каркаров. — Любить родную школу можно и с мальчишкой Диггори.       — Нет, — неожиданно серьёзно возразила леди Христина. — У Камиллы в любом случае куда больше шансов победить, чем у этого мальчика. Кубок выбирал не по уровню сил, а по уровню самоуверенности, и только среди совершеннолетних. Мальчишка Диггори — именно мальчишка, домашний и избалованный. Он популярен у девушек и успешен в обычных школьных делах, и оттого уверенности в себе ему хоть отбавляй, но это не делает его менее домашним избалованным мальчиком. Даже наоборот. Камилла же — по факту самая опасная из всех учеников Хогвартса.       — Но я… — Камилла была откровенно шокирована таким заявлением.       Но леди Христина подняла руку, вынуждая её замолчать.       — Камилла имеет большой и крайне разнообразный боевой опыт, не теряется в случае опасности, может действовать и в группе, и в паре, и абсолютно автономно, имеет отличную реакцию и хорошо принимает решения в экстренных ситуациях. Даже Славко согласился, что её можно хоть сейчас в аврорат принимать на службу.       — Но я же с сывороткой правды… — всё же не выдержала Камилла.       — Лоханулась, — грубо закончила леди Христина. — И только поэтому — не в разведку. А вот в аврорате ты обставила бы и тех, кто уже полковник. Некоторых, по крайней мере. Но это факт, — снова обратилась она ко всем присутствующим, — если бы Камилла искренне хотела победить, если бы сама кинула заявку в кубок и не уступала бы постоянно Вико, у нас не было бы ни шанса ей противостоять. — Камилла неудержимо покраснела.       Она была не согласна, но её не слушали.       — Она не уступает, — сказал Виктор. Ну, хоть кто-то здесь понимает… — Она меня вперёд выпихивает.       Нет, не понимает.       — Вот именно, — удовлетворённо согласилась леди Христина. — Что бы ты сделал, если бы тебе не выдали огромную помощь и невероятно ценные тайные книги?       — По глазам бы дракону и бил, — мрачно ответил Виктор.       — Да и у меня тоже не возникло бы других идей, — согласился профессор Каркаров. — То же мясо придумать просто, но именно потому оно бы мне и в голову не пришло.       — Вот именно, — повторила леди Христина. — Камилла победила бы в этом турнире очень легко, если бы действительно этого хотела. И у Хогвартса есть связанные именно с этим большие проблемы: Камилла не хочет участвовать в турнире, Камилла хочет спокойно жить, Камилле четырнадцать, у Камиллы самооценка ниже плинтуса. Камиллу никогда не выбрал бы Кубок Огня. Но в таком случае я не понимаю, почему Дамблдор действует через Крауча.       — Чтобы свалить всё на преступника, в случае чего, — отмахнулся директор Каркаров. — Который вообще непонятно каким образом здесь оказался, если он давным-давно умер в тюрьме. Мне непонятно другое. Почему в таком случае он не приказал — и не попросил, и не намекнул — самой Камилле, чтобы она выиграла турнир. Если бы он хоть намекнул, то ты бы выиграла ему турнир, я ведь прав? А к нам никогда в жизни и не подошла бы.       — Да, — тихо сказала Камилла. — Я ему… очень сильно верила… извините.       — Не за что тут извиняться, я, вон, Тёмному Лорду очень сильно верил, — поморщился Каркаров. — И мне в это время даже лет было побольше, чем тебе сейчас. Раза в два так побольше.       — И зачем милый мальчик Седрик? Он только мешает Камилле выигрывать турнир, причём одним своим существованием. Не было бы его — то есть, не был бы он чемпионом — и за Камиллу болел бы весь Хогвартс, не делясь по факультетам и дружеским компаниям. Никто не мешал бы ей своими детскими глупостями.       Хорошо же леди Христина обозвала повальную ненависть хаффлпаффцев и издевательства слизеринцев.       — А что вообще меняется? — спросил Рон. Все удивлённо посмотрели на него. — Я имею в виду, когда кто-то выигрывает турнир. Виктору это важно, потому что политика и всё такое прочее. Седрик кинул заявку в кубок, потому что хотел тех самых денег и славы, и я не думаю, что у него есть второе дно. А… остальные?       — Французам нужна просто репутация школы, — поморщился профессор Каркаров. — Она у них… так сказать, немного специфическая. Олимпия прекрасно понимает, что ни одна из её феечек не выиграет, ни Делакур, ни любая другая. Но даже второе место ей уже было бы крайне полезно. Или даже третье, если четвёртыми будем мы. Мы — я имею в виду Дурмстранг. Хогвартс в случае победы просто укрепит положение Альбуса везде… а в случае проигрыша — пошатнёт его. Тут есть что-то, чего я не понимаю, потому что для Альбуса это неоправданный риск. Ему даже это самое положение укреплять на самом деле не нужно, оно у него и так замечательное. Либо дело во внутренней политике Великобритании, либо нам просто кинули кость, которая потом окажется с сюрпризом.       — Нет, — сказала леди София. — Это внутренняя политика. Неужели вы не поняли?       Голос у неё снова был какой-то слишком высокий, хотя успокоительное зелье они с Камиллой пили вместе.       Сириус посмотрел на неё внимательно.       — Он просто натаскивает Камиллу на тёмных лордов, — сказал он.       — Да. — Леди София всё-таки зачем-то отпила холодного чая из своей чашки. — Он именно это и делает. Есть пророчество, по которому Камилла должна победить Тёмного Лорда. Для этого нужны две вещи. Камилла должна этого хотеть, очень сильно, не видя других вариантов в жизни. И Камилла должна быть на это способна. С первой частью он справился, когда отправил её жить с ненавидящими её родственниками. Для того, чтобы не видела варианта сбежать к магглам, чтобы своим единственным домом считала Хогвартс, чтобы защищала его до последнего. А потом она в этот Хогвартс отправилась — и в Хогвартсе каждый год стал происходить какой-то кошмарный ужас, с которым каждый раз справлялись не авроры и даже не преподаватели, а справлялась маленькая необученная девочка, которая к тому же вынуждена притворяться другим человеком другого пола. В Хогвартсе, по-моему, уже четвёртый год нормальные ученики ничему не могут нормально учиться, все только то и делают, что подвергаются опасности. И Камилла — урокам тоже не учится, учится убивать Волдемортом, пока что тренируясь на драконах, василисках, дементорах…       — И преподавателях, — тихо сказала Камилла, но именно в этот момент леди София почему-то осеклась, и все услышали её слова.       — Вот какого хрена её нужно вот так, а не как авроров и прочих боевиков, а? — не выдержал Сириус.       Он удивительно долго сегодня молчал.       — Блэк, я тебе что, Дамблдор, что ли, что ты у меня это спрашиваешь?       — Тихо оба, — почти без эмоций в голосе сказала леди Христина, и они почему-то затихли. — Будет ли осмысленно предположить, что в этом году Дамблдор просто не нашёл Камилле никаких подобных существ, и решил почти легально устроить для неё турнир?       Если бы это было действительно вот так, то Камиллу бы стошнило вот прямо здесь и сейчас.       Но это, к сожалению, было куда хуже.       — Нет, — сказала Камилла. — Он нашёл. Профессор Снейп говорил, что у него и у профессора Каркарова зудели метки. А у меня… А у меня летом и ещё в начале осени болел шрам. Он ведь… болит, когда Волдеморт... что-то делает. Рядом.       Несколько секунд тишина была просто оглушительная.       Но — всего лишь несколько секунд.       — Потрясающе, — прокомментировал профессор Каркаров. — Как я только мог забыть.       Вопросительных интонаций в его голосе не было.       — Так, ребёнок, пока я не забыла тебе сказать за всеми этими важными новостями — в один из выходных после Рождества я притащу в этот корабль целителей, и ты пройдёшь полный медосмотр и не будешь возражать и отпираться.       — Хорошо, — удивлённо кивнула Камилла.       Она не знала, зачем это им…       …Хотя, если они хотели женить на ней Виктора, то женить Виктора надо было на ком-то здоровом. А то вдруг она не сможет иметь детей?       Ладно.       — Я действительно выпустил из виду метки, — хмуро сказал Каркаров. — Если Тёмный Лорд снова пытается где-то возродиться, то я не понимаю, почему его вернейший последователь не помогает ему, а чуть ли не на своём горбу тащит сопротивляющуюся Камиллу через турнир. Я помню Крауча. Ради своего милорда он был наизнанку вывернуться готов, причём до последнего, до самого конца, что бы оный милорд ни творил. Мне иногда казалось… ладно, это уже не при детях.       — А что если для возрождения Волдеморта турнир должна выиграть именно я? — тихо спросила Камилла. — Я понимаю, звучит глупо…       — Теория может выглядеть сколько угодно глупой, — отмахнулась леди Христина. — Но, пока она не противоречит фактам, её нужно иметь в виду как рабочую. Эта — не противоречит.       — Противоречит, — возразила тихая Гермиона. — Разве профессор Дамблдор бы это… ну, не противодействовал бы этому? Я понимаю, он сделал очень много чего плохого, и планирует ещё больше, — Гермиона всегда была очень рассудительна, — но зачем бы ему нужно было не просто что-то опасное, а именно возрождение…       — Так он просто не знает, — хмыкнул Рон. — Он, может, думает, что Камилла потом просто с Краучем будет драться, или просто это самое возрождение предотвратит! Хотя… — Рон что-то понял и погрустнел.       — Это тоже вписывается, — сказала леди Христина. — Довольно стройно.       — Нет, — возразил Рон. — Я тут подумал… Если Камилла должна побеждать Волдеморта, то он живой должен быть. И, наверное, не в теле другого человека, и не в виде призрака из дневника.       — …И это тоже вписывается, — тихо вздохнула леди София.       — Это всё круто, но, чёрт возьми, а технически оно всё как должно происходить? — воскликнул Сириус. — Люди не помирают, просто пустив аваду в ребёнка, от авады не выживают, люди потом не воскресают, да и вообще…       — Блэк, — сказал директор Каркаров таким тоном, как будто на Сириуса у него всегда была аллергия. — Я понятия не имею. Если тебя это успокоит, то с тем, как это вообще возможно, уже четвёртый день разбираются лучшие специалисты моего дорогого друга. Разберутся — ну, может, узнаем.       — А пока что нам просто надо, чтобы я ни в коем случае не выиграла турнир, — сказала Камилла.       — Об этом пока думать рано, — отмахнулся профессор Каркаров. — Второе испытание вроде как на скорость, постарайся просто прийти позже Виктора. Погладь гигантского кальмара на дне озера, или с гриндилоу подерись. Ничего такого страшного, вроде драконов, там точно не будет, я узнавал.       — Хорошо, — кивнула Камилла.       Кальмара гладить было бы слишком подозрительно, но вот нарваться на гриндилоу — уже нет. Только Луне придётся дольше ждать.       Надо будет ей об этом сказать.       Ну, она, наверное, поймёт.       — У нас пока что мало сведений, — сказала леди Христина. — Надо подождать и вызнать больше. Может так статься, что и для Вико будет слишком опасно выигрывать турнир.       — Одним словом, шпионьте, дети мои, и обо всём докладывайтесь, — закончил Каркаров. — И пока что про Крауча с Альбусом на этом всё.       — Не всё, — вдруг сказала Камилла. Кажется, это было неожиданно даже для неё самой. — Есть ещё второй мистер Крауч. Старший. И он с самого начала турнира выглядел… странно.       — Игорь, не при детях, — резко сказала леди София, стоило профессору Каркарову открыть рот.       Профессор Каркаров рот закрыл.       Сириус забористо, очень нецензурно выругался.       — Блэк! — рыкнула на него леди Христина.       — Это я за двоих, — мрачно ответил Сириус.       — Большое спасибо, — не менее мрачно ответил профессор Каркаров.       — Финита при встрече, да? — деловито осведомилась Гермиона.       — Ни в коем случае. Если он выглядел таким больным, то он сопротивлялся ещё похлеще Рональда. Обездвижить или вырубить, потом спрятать и утащить к нам на корабль. Может быть, есть способы обойтись без… того, что случилось с Лонгботтомами.       — А если нет? — тихо спросила Камилла.       — А если нет — уложить в каком-нибудь коридоре безвольный овощ мы всегда успеем. Добить из милосердия и спрятать тело — тем более. И да, о святая Камилла, в таких случаях добить из милосердия — это самый лучший выход. Точно так же, как после поцелуя дементора.       Камилла вздохнула.       Прогнала из сознания образ сидящего на полу Рона.       — Я поняла. — Потом вспомнила. — А настоящего Аластора Грюма и Риту Скитер спасти можно?       Профессор Каркаров каким-то невероятным образом ухитрился одновременно скривиться и показательно закатить глаза.       — В тебе пропадает великий актёрский талант, — прокомментировал Сириус.       — Пошёл ты.       — Игорь!       — Я понимаю, что вы его за дело ненавидите, — тихо сказала Камилла. — Но… — Она ничего не знала о том, что там произошло у них с профессором Грюмом, но. — Хотя бы мисс Скитер, она пишет ужасные вещи, но она всё равно не заслуживает смерти.       — Вот уж никогда бы не подумал, что мне захочется в качестве воспитательной меры наколдовать кому-то из учеников нимб и крылья.       — Но она ведь действительно не заслуживает, — упрямо повторила Камилла.       Вспомнились, наоборот, слова леди Христины про расчленёнку и собачье говно.       — Только пару круциатусов, — хищно улыбнулась леди Христина. — Длительных. Очень длительных.       — Христя!       Леди Христина хищно улыбаться перестала.       — На самом деле я долго пыталась их вытащить. Но скорее сундук потопит нам корабль, чем мы сможем открыть сундук. Снаружи.       — Снаружи? — тихо переспросила Гермиона.       Женщина мрачно усмехнулась.       — Снаружи. Вопрос не в том, не помрут ли они там в сундуке, — сказала она. — И не в том, что будет, если помрут. Мы не знаем, в каком они там состоянии. Я приставила домовика наблюдать за сундуком. Круглосуточно. Потому что если они выберутся из сундука сами, то ни шкура василиска, ни наложенная мною защита их не остановят, только притормозят.       — Домовики не могут причинить вреда людям, — напомнил профессор Каркаров. — Даже по приказу.       Камилла вспомнила про Добби, который мог. Но, наверное, он мог потому, что считал это проявлением помощи?       — Да, но у нас нет людей на полноценный караул. Домовик хотя бы сообщит.       — А… — начала Камилла, но тут же осеклась, поняв, что сейчас точно сморозит глупость. Ей стоило бы почаще сначала думать, а потом уже начинать говорить.       Но все взгляды почему-то скрестились на ней.       — А? — подбодрила её леди София.       — А домовик может причинить вред человеку, если считает, что это для его же пользы?       Добби мог — но Добби был сумасшедшим. И явно таким и остался, несмотря на то, что ему теперь было легче жить.       — Говорю же — боевой опыт, — отчего-то довольно сказала леди Христина. — обширный и в некоторых вещах даже уникальный. Да, я прикажу домовикам обездвижить Грюма и Скитер, потому что те больны, не в себе и им нужна медицинская помощь. А я сама про того чокнутого и не вспомнила бы…       Виктор, до этого почти пугающе тихий и молчаливый, вдруг нахмурился.       — Камилла, — как-то осторожно сказал он. — А можно я тоже посмотрю те воспоминания, которые ты нам оставила?       А они ему что, не показали?       — Нет. — Леди София среагировала на вопрос куда раньше Камиллы, и сказала она это очень строго. — Нельзя. Полезные вещи мы тебе потом перескажем, но основное — даже не проси.       Виктор почему-то помрачнел и кивнул.       Камилла с непониманием посмотрела на леди Софию, но та в этот момент выглядела так строго, да и леди Христина тоже, и потому Камилла не решилась возражать. Даже профессор Каркаров отчего-то сильно нахмурился.       Странно, она ведь не показывала ничего прямо уж такого. Она просила её не жалеть, да, и они вроде бы даже (почти) её не жалели, но она не понимала, что там было такого, что нельзя было показывать Виктору. Он ведь не стал бы её жалеть, он ведь всё понимает, вообще-то…       — Ладно, с этим разобрались, — вздохнула леди Христина. Кажется, все, кроме Камиллы, так и вознамерились оставить Грюма и Скитер в сундуке на веки вечные, как тех детей в Тайной Комнате. Ну, или Камилла чего-то не понимала, и вероятность, что они вылезут сами и очень злые, была выше, чем вероятность их смерти. — Теперь осталось последнее, самое милое и приятное. — Кажется, этих слов следовало уже начинать бояться. — Ребёнок, ты ведь носишь всё то, что я говорила тебе передать?       Камилла кивнула и мысленно попросила свои новые украшения сделаться видимыми.       — Ну точно как новогодняя ёлка, — прокомментировал Рон.       Виктор бросил на него необычайно мрачный взгляд.       — Да, это не подходит к мантиям в местном стиле, да и вообще к современной одежде, — согласилась с Роном леди София. — А такое количество украшений не подходит столь юной девушке, но тут уже ничего не поделаешь.       — Но нам всё это глубоко фиолетово, — сказала леди Христина, — потому что на Камилле ничего из этого видеть и не должны. Однако. Слушай внимательно. Диадема — от всех видов легиллименции. Показывает легиллименту то, что ты хочешь ему показать. Если не хочешь, то просто щит. Если ты не в состоянии или не успела об этом подумать, то показывает ему то, что заставит его ничего в твоём отношении не предпринимать. Боли при этом нет. Когда на тебя воздействуют, даже если очень аккуратно, начинает ощутимо давить на голову. Ты уже должна была ощутить, какая она лёгкая, так что не пропустишь. Серёжки — от магических воздействий музыкой или голосом. Это дрянь редкая, но обычно очень действенная. Если на тебя этим воздействуют, то серьги нагреваются, не больно, но ощутимо. Короткое ожерелье, у вас, вроде, это чокерами называют, оно против всех зелий, которые ты принимаешь с едой или воздухом. При проходе сквозь закрытый ожерельем участок шеи зелье полностью нейтрализуется, а в твоей голове само возникает понимание, какого действия было зелье. Если дрянь распространённая, то, может, даже и название. Описание действия может быть даже подробное, если ожерелье с ним ранее часто встречалось. В случае чего успеешь притвориться, что подействовало, если надо. Если пьёшь лекарство, то стандартные лечебные зелья оно пропустит, а вот маггловские — нет, учитывай это. Существуют яды, которые попадают в тело не через пищу или воздух. От них — длинное ожерелье. Оно при появлении яда временно наделяет кровь нейтрализующими яд свойствами. Тоже направляет тебе в сознание информацию о том, что в тебе такое оказалось. Может тянуть магию, если отравление мощное, но критично не вытянет, а ты сильная.       — Нихрена себе защитный комплект, — выдал Рон, с самого начала сидевший с очень шокированным лицом.       — Это не защитный, — сказала леди София, мягко ему улыбнувшись. — Защитный — у меня. — Да, у леди Софии действительно были украшения из золота с теми же самыми жёлтыми, коричневыми и чёрными камнями, но Камилла их как-то не замечала. Или скорее, леди София только сейчас сделала его видимым. — А это боевой. Славко говорил, им лет двести не пользовались, и я тоже такое не потяну. Его потянет только магически сильная женщина, а пользоваться им сможет только такая, которая и без него хорошо драться умеет. Я вообще никак с боёвкой не связана, я даже реагировать правильно не умею. Мы с Христей по молодости поразвлекались, немного с ним поэкспериментировали, но для меня имеет смысл носить только защитный. А вот Мила всё правильно умеет, и ей гораздо разумнее дать мощное оружие, а не парочку щитов. Продолжай, Христя, я даже и не помню, что там дальше.       — А что там дальше, — хмыкнула леди Христина. — Короткий кулон — это медальон с расширенным пространством. Сейчас там должен быть заряженный пистолет, но я уже не помню, какой, стандартная аптечка, какой-то древний кинжал, разумеется, отравленный, и советский самолёт, который мы ухитрились туда запихать на спор, а вот обратно он почему-то не вытащился. Туда влезает всё, что способно протиснуться в медальон хотя бы уголочком. Чтобы достать, надо просто подумать о том, что ты хочешь вытащить, и сунуть в медальон пальцы. С самолётом, впрочем, не пробуй, только время зря потеряешь.       Гермиона захихикала почти истерично.       — Мы были молодые и глупые, — прокомментировала леди София.       — И решили спереть самолёт, — устало уточнил профессор Каркаров.       — Чисто технически — даже спёрли, — отмахнулась леди Христина. — Ещё в медальоне есть небольшой штырёк, по размеру — как шариковая ручка. Это ещё один артефакт набора, создаёт осадный щит, если ты втыкаешь его в землю рядом с собой. Щит очень мощный, выглядит как полусфера со штырьком в центре, насколько большой, ты задаёшь сама, это можно делать почти неосознанно. Дальше. Кулон подлиннее — хроноворот, действует так же, как и обычный, но он получше — стабилизирует реальность, и ты можешь встретиться с самой собой в прошлом, говорить и трогать себя руками. Но не злоупотребляй, для здоровья вроде как всё равно неполезно. — А Камилла сама и не догадалась бы даже, что маленькие-маленькие, размером с ноготь, стилизованные песочные часики из золота и жёлтых и чёрных камней — это на самом деле настоящий хроноворот. — Две кулонные цепочки, от самого длинного и от короткого, исцеляют серьёзные раны, а самый длинный кулон будет заставлять твоё сердце биться, даже если ты получишь в него нож. Нож вытолкнется зарастающей тканью. Душу он же будет удерживать в теле… ну, как долго максимально — это никто не проверял, в таких ситуациях стараются спасать человека как можно быстрее. От авады не поможет, но от поцелуя дементора — вполне. Тем более, что… так, руки покажи. — Камилла послушно продемонстрировала кольца и браслеты. — Да, ты моя умничка, интуитивно надела всё правильно! Кольцо на среднем правой — сжигает тёмных и демонических тварей. Кольцо на мизинце правой в нужный момент превращается в тонкий стилет, попроси его прямо сейчас.       Камилла попросила — и да, в её руке оказался тонкий и недлинный стилет с золотой рукоятью, украшенной камнями, и лезвием, на вид — серебристым.       — Да, Мила, — сказала леди София, — в нужный момент — это не обязательно тогда, когда ты попросишь. Боевой набор госпожи Крам — это древнее волшебное оружие, которое веками жило в семье и было знакомо со многими женщинами — а в древности дамы нашего рода очень часто были сильнее и опаснее мужчин. Это оружие умеет намекать, умеет делать подсказки, умеет само прятаться от ненужных глаз и умеет угрожать твоим врагам самостоятельно. Прислушивайся к нему.       — Прислушаюсь, — уверенно кивнула Камилла.       Она вспомнила Шляпу и меч, в нужный момент свалившийся ей на голову и оказавшийся точно по руке, хотя меч великого воина Гриффиндора должен был быть хорошо если не размером с неё саму.       — А, ну да, у тебя же есть опыт, — кивнула сама себе леди Христина.       Кажется, после сдачи воспоминаний её стали не жалеть, а… уважать?       — А лезвие из чего? — уточнил Рон.       — Сталь, покрытая серебром, — кивнула леди Христина. — Тоже от тёмных тварей, но можно и против людей.       Камилла вспомнила профессора Люпина.       — А если, например, оборотень возьмёт меня за руку, пока на ней это кольцо…       Ещё не договорив, она уже знала, что с профессором Люпином ничего бы не случилось.       Добрый вечер, — тихо подумала она. — Извините, что вчера не поздоровалась. Я не знала.       Ответа не получила, но это было не важно.       — То ничего с ним не будет, — кивнула леди София. — Если, конечно, ты не захочешь. Своих никто не тронет… хотя я скорее немного сомневаюсь, что тот друг твоего отца тебе свой. Если его всё же обожжёт, то точно не свой. А так Крамы в древности роднились даже с Батори, да и что оборотень даму кусал, это тоже вроде было, так что этот набор может носить даже вампирша или оборотница, и обороняться им от своих же сородичей. Своих никто не тронет, этого ты не бойся.       Судя по лицу Рона, он прямо сейчас представлял себе древних оборотниц и вампирш в качестве леди Крам.       — Очень удобно, — согласилась леди Христина. — А Крамы однолюбы, как мы уже говорили, и никто не бросит ни жену, ни невесту, ни возлюбленную, даже если та перестанет быть человеком, или потеряет магию… или даже изначально будет тёмной тварью без магии.       — Крамы не только однолюбы, — заявил Рон. — Крамы — параноики.       — Круто, правда? — хищно усмехнулась леди Христина.       — Невероятно круто, — согласился Рон.       — Так вот, на левой руке у тебя оба кольца просто взрываются. Сами после взрыва остаются невредимыми, тебе не вредят тоже. Можно просто дать противнику в морду и попросить кольцо взорваться, но эффективнее — снять и кинуть. Потом попросишь вернуться обратно. Вернётся на то же место, ну, или куда попросишь. У тебя реакции хватит, это я знаю, ребёнок, тебе подходит отлично. То, что ты на мизинец надела, просто огонь выдаёт, а то, что на среднем пальце — огонь и молнии. Молнии без огня выдаёт браслет-цепочка у тебя на правой, вытягиваешь руку, задаёшь цель, молнии туда и метят.       — Как у императора из «Звёздных войн»? — восхищённо уточнила Гермиона.       — Да, примерно так, — кивнула леди Христина. — Второй, широкий браслет на правой тебе просто создаёт щит. Интуитивно можешь рукой закрыться, хотя и без этого сработает. Браслет у тебя на левой — просто сигналка, ну и для связи. Передаёт на артефакт в поместье, всё ли с тобой в порядке, сейчас, как бы это объяснить…       — Как часы у нас дома, — влез Рон. — Ну, там, в порядке ли ты или в смертельной опасности.       — Поняла, — кивнула Камилла.       — Родовые часы Уизли? — спросил профессор Каркаров. — У вас же поместья не осталось.       Прозвучало совсем бестактно, но да, они ведь были на разных сторонах… Рон поморщился.       — Отец таскал их дяде моему показывать, вот они и не в поместье были. Ну, меня ж тогда не было, я точно не знаю, но вроде так.       А Камилла никогда не слышала о том, что у Уизли было поместье, и что от него ничего не осталось…       Они переглянулись с Гермионой.       Кажется, если Рон до сих пор им этого не рассказал, то спрашивать об этом не стоило? Или нет?...       — Отлично, что ты видела пример, — оборвала все их мысли леди Христина, пока леди София сурово смотрела на профессора Каркарова. — Но помимо привязки к артефакту твой браслет может передать сообщение. Главе семьи, то есть в данный момент — Браниславу Краму. Лучше всего это использовать, чтобы позвать на помощь. Ответов ты слышать не будешь, так что в случае чего чётко передавай мысленно своё местоположение, состояние, обстоятельства и вообще всё, что сочтёшь важным. Не бойся, твои обычные мысли Славко слышать не будет, даже если ты будешь думать о нём. Работает, только если ты передаёшь сообщение осознанно. Если Славко получит сообщение, то он может прийти на помощь или кого-то за тобой послать. Да, прямо как волшебные князья Крумовы сотни лет назад… Вроде всё. Я точно помню, что смертоносная красота на этом закончилась?       — Вроде всё, — сказала Камилла.       Сказанная информация в голову просто не помещалась. Не верилось примерно ни во что. Она — с таким-то набором прямо на ней — очень сильно сомневалась в реальности происходящего.       — Должна ещё сказать, что ни с какими другими артефактами в противоречия не вступает, с обычными украшениями — тоже, — вспомнила леди Христина. — Всё понятно? Вопросы есть?       — Есть, — очень чётко сказал Рон. — В чём подвох? У нас такое выдают только после свадьбы, да и то не всякой жене.       — А у нас такое выдают, если мужчина чётко уверен в своём выборе, и его семья — тоже, — сказала леди София. — Подвох в том, что моему мужу стоит лишь послать осознанное желание — и всё это мгновенно окажется в своей шкатулке в тайной сокровищнице.       — Сам перенесётся? — уточнил Рон.       — Да. Однако абы на кого его всё равно не надевают… разве что для спасения чужой жизни прямо в моменте — например, если у тебя человек умирает, допустимо надеть на него исцеляющий кулон.       — Хорошо, тогда второй вопрос: что за камни?       — Раухтопаз, жёлтый сапфир, чёрный бриллиант, — спокойно перечислила леди София. — И золото.       Рон просто молча закрыл рот.       И больше ничего не сказал.       — Поверьте, молодые люди, Крамы только со стороны выглядят милыми, безобидными и ни на что не претендующими, — ехидно сказал профессор Каркаров.       Виктор неожиданно смущённо улыбнулся.       Камилла подумала, что вот это как-то не вязалось с его рассказом про род книгочеев, у которых из фамильных ценностей одна библиотека.       Но, может, Виктор просто не имел права рассказывать всё?       — Привыкнешь, — мягко сказала ей леди София.       Камилла подумала, что вряд ли.       — Молодые люди, — снова обратился к ним профессор Каркаров. — А вы вообще помните, что Святочный бал — он послезавтра, да?       — Ой! — очень громко и хором воскликнули Рон с Гермионой.       — Я не готова! — панически добавила Гермиона.       — Я так и не нашёл партнёршу… — тоскливо вздохнул Рон. — И у меня не мантия, а это самое.       — Подготовиться поможем, — сказала леди София. — Сейчас останьтесь ненадолго, обсудим ваши проблемы. И с девушкой что-нибудь придумаем.       — А я провожу Милу в замок, — тихо сказал Виктор.       — Проводи, — сказала леди София. Почему-то очень строгим тоном.       Они вышли молча. Пошли от озера в Хогвартс. Было уже темно, с неба светила убывающая луна, а ближе к лесу, где никто не ходил, блестел непотаявший снег.       Вроде бы к балу профессор Флитвик должен был наколдовать красивый снегопад. Вроде как он лучше всех в Хогвартсе владел погодной магией. Или нет. Камилла точно не помнила.       Она совсем забыла про этот бал.       И всё никак не верилось, что семья Виктора хочет защищать её такими древними и дорогостоящими способами, и ей даже придумали уменьшительно-ласкательное имя.       Мила.       Интересно, это что-то значит на болгарском?       — Извини, — вдруг тихо сказал Виктор. — Пожалуйста.       Камилла аж остановилась.       — За что? — поразилась она.       — Тебе пришлось нас защищать. Меня и директора.       — В этом нет ничего такого, — всё ещё не понимала Камилла.       Виктор немного помолчал.       Глянул на Хогвартс, а потом снова на неё.       — Я знаю, что ты к этому привыкла, — сказал он. — Но это неправильно. Это мы должны были тебя защищать. — Он вздохнул. — То есть… На самом деле я даже не могу гарантировать, что в следующий раз так не опозорюсь…       — Так вы дали мне эти украшения… из-за этого?       Камилла потрогала правую серёжку, которая теперь была не видна, как и весь набор, как и её настоящее лицо.       — Нет. Просто так было правильно. Отец правильно сделал, что попросил тётю передать его тебе.       — Ты говорил, что твоя семья веками была мирной, — на всякий случай сказала Камилла.       — Я не лгал, — Виктор чуть улыбнулся. — Просто это… глубже. Я сначала должен был рассказать тебе… это нечто вроде официальной версии. Такой, вроде… там нет ни капли лжи, но много умалчивания. Быть мирными и сидеть в библиотеке моей семье… иногда мешали. А ещё… ну, по одним источникам моему роду семьсот лет, но до этого он был младшей ветвью… более старого рода, которого семьсот лет назад не стало, и мы тогда сменили фамилию и унаследовали всё. А ещё… почему-то мои мирные предки часто женились на не очень мирных дамах. Не как ты, тебе ведь тоже только мешают, а по-настоящему немирных. И часто очень сильных. Я тоже слабее тебя — но я постараюсь исправиться. Я буду очень стараться. Честно. Правда. Я буду.       Камилла снова почувствовала, что краснеет.       — Я не…       — Ты да. Но я постараюсь сделать всё, чтобы в будущем тебе не мешали быть мирной. Чтобы ты могла позволить себе быть слабее меня. Я обещаю.       К сожалению, сейчас нельзя было ни уткнуться ему в грудь, ни заплакать.