Наперерез ветрам

      На следующее утро Камилла проснулась разбитой и очень несчастной. Она знала, что думать об убитых нельзя, иначе она совсем расклеится и даже будет плакать, хотя она точно не имела на это права — и старалась не думать.       Хорошо, что утром к ней сами собой вернулись два чёрно-жёлтых кулона. От комплекта пришло знание, что мистер Димитров жив, с ним всё в порядке — и образ леди Софии, которая просила артефакты ей это передать.       Это немного улучшило настроение и состояние Камиллы, но на уроках она всё равно ощущала себя замученной и безумно уставшей. Она сделала две ошибки в зелье у Слагхорна и никак не могла трансфигурировать хомяка в мышь у профессора МакГонагалл. Пришлось врать, что она очень сильно переволновалась вчера на втором испытании. Раньше-то она на уроках работала намного лучше.       К ней все подходили, чтобы поздравить со вторым местом, она ото всех отмахивалась и бегала, Гермиона и Рон всех гоняли. Но это было не так плохо, как могло быть — в основном все были заняты обсуждением нападения на «министра магии» Болгарии ночью на дороге к Хогсмиду.       Именно так — из сплетен и «Ежедневного Пророка» — Камилла вообще узнала подробности официальной версии.       Оказывается, вчера «министр магии» Болгарии допоздна обсуждал с директором Каркаровым турнир в корабле Дурмстранга. В результате он оставил двоих своих охранников защищать то ли Виктора, то ли профессора Каркарова, потому что был в ужасе после просмотра второго испытания и рассказа о том, сколько странных и опасных происшествий уже произошло в Хогвартсе с самого начала турнира. После разговора с профессором Каркаровым мистер Димитров в сопровождении двух охранников отправился пешком до границы антиаппарационного барьера Хогвартса, где по дороге на него напал неизвестный, личность которого установить не удалось даже приблизительно.       Неизвестный убил обоих охранников и серьёзно ранил мистера Димитрова темномагическим заклинанием, однако на вспышки заклинаний подоспело подкрепление с корабля Дурмстранга, и нападавший скрылся в Запретном лесу.       Мистера Димитрова срочно доставили в Мунго, а профессора во главе с директором Дамблдором почти до утра прочёсывали Запретный лес, но нашли только следы. Нападавший, несмотря на предполагаемые серьёзные ранения, успел добежать до границы антиаппарационного барьера.       После этого срочными дипломатическими порталами из Болгарии прибыло ещё больше охраны и сам глава аврората, Бранислав Крам, а двое охранников так и были отправлены нести службу на дурмстрангском корабле.       Камилла читала «Ежедневный Пророк», слушала сплетни и обсуждения, кто что видел из окна спальни, и внутри неё что-то понемногу успокаивалось. Мистера Димитрова доставили в Мунго, пригнали ему ещё охраны, приехал даже отец Виктора. Их с Роном и Гермионой никто не видел. Больше, кроме охранников, никто не погиб.       Она успела почти вовремя…       Виктор и профессор Каркаров за обедом появились в Хогвартсе в сопровождении своей новой охраны — один охранник сел обедать с Виктором за слизеринский стол, другой — с профессором Каркаровым за преподавательский.       И почему-то даже гриффиндорцы больше не смеялись над дурмстрангской паранойей.       Кажется, профессор Дамблдор всё-таки что-то сказал об этом профессору Каркарову — наверняка в своём стиле, может, это даже было его любимое «Хогвартс — самое безопасное место в Великобритании», но этими словами не впечатлился никто.       Камилла едва дотерпела до вечера, когда они с Роном и Гермионой наконец собрались и пошли на корабль.       Втайне она боялась встретить там отца Виктора — она его ещё не видела, и она не знала, что он о ней думает. Но его там не было, как не было и леди Софии. Леди Христина была. Охранников ей представили как Стефана Петкова и Христо Попова, они оба попросили называть их просто по именам. Сказали, что для скорости, если придётся драться вместе.       Вероятность, что им придётся драться вместе, была действительно велика.       Камилла попросила звать её просто Милой.       Профессор Каркаров снова собрал всех, включая Христо и Стефана, за круглым столом кают-компании. Домовик снова поставил перед ними чай.       — Из вопросов, не относящихся к этому треклятому турниру, — начал он. — Мила, ты видела нападавшего.       — Только силуэт, — честно ответила Камилла. — Сначала во вспышке света, потом среди огня. Он был очень похож на Крауча в его настоящем облике… по крайней мере, в бою я решила, что это Крауч.       — Какое Краучу до Дамьяна дело? — хмыкнула леди Христина. — Дамьяна здесь завтра уже не будет.       — Не знаю, — сказала Камилла. — Но кому-то, кто не находится в Хогвартсе постоянно часто и не находился в нём вчера, по-моему, не с руки было бы убивать мистера Димитрова именно здесь. Здесь антиаппарационный барьер, постоянно происходят странные вещи, и к тому же невозможно было заранее знать, что мистер Димитров пойдёт пешком и только с двумя охранниками.       — Он решил, что его-то после испытания уже не тронут, — сказала леди Христина. — Однако, аргумент. Его караулили. Возможно, долго. Но Краучу всё равно не должно быть никакого дела до Дамьяна. Логичнее было бы убивать уже нас. На свете много похожих людей, я скажу Славко, чтобы взял в работу похожесть на Крауча.       Она застрочила что-то в блокноте, судя по всему — парном.       — Одним словом, про нападавшего на Дамьяна ничего не знает даже его самая компетентная телохранительница, — едко подытожил профессор Каркаров.       Камилла смутилась от замаскированной похвалы.       Но на самом деле больше всего смущало не это, а то, что Христо и Стефан смотрели на неё с искренним уважением.       У неё ведь просто были жёлто-чёрные артефакты, а у них не было!       …Ладно, второй охранник мистера Димитрова ещё сглупил, когда вышел из-под щита, да ещё и не наложил на себя невидимость. Камилла понимала, что он хотел отвлечь нападавшего на цель, которая не стояла вместе с его президентом, но это всё равно не помогло надолго. Он только погиб, всего лишь раз показав Камилле противника.       — Кстати! — азартно воскликнула леди Христина. — Мила, что ты такое сделала, что там на три метра вокруг следов щита одна выжженная земля осталась? Дамьян сказал, это была ты!       Ну, что леди Христину интересовало, как она всё взорвала, было, по крайней мере, привычно и ожидаемо.       Камилла на всякий случай положила обе руки на стол, чтобы уж точно не касаться волшебной палочки, и ответила:       — Бомбарда алле максима.       — …Ух ты, — после небольшой паузы сказала леди Христина. — А я и не знала, что так можно!       — Я тоже, — тихо призналась Камилла.       — В смысле?       — Ну… — теперь она поняла, как глупо это на самом деле звучало. — Я однажды услышала от профессора Каркарова формулу «алле максима», и там подумала, что это может быть применимо к бомбарде. На всякий случай в бою я крикнула это громко — подумала, даже если не сработает, Крауч… то есть, этот тип испугается и закроется щитом. Чтобы он в любом случае не кинул вторую аваду в дыру в щите. Вот.       На некоторое время наступила пауза.       — Ты что, случайно новое заклинание придумала? — неожиданно ляпнул Рон.       От восхищённых взглядов Виктора, Христо и Стефана хотелось убежать как можно дальше.       — Которое нельзя применить, если у тебя нет осадного щита, который не пропускает даже аваду, — уточнила она. Но тут же против воли додумала свою мысль. — Ну, или с воздуха можно…       — И правда, хорошее заклинание для магической бомбардировки, — заявила леди Христина. — Надо будет дома потренироваться.       Она всё ещё что-то строчила в блокноте — Камилла не сомневалась, что в том числе и про новое заклинание.       — И я его не изобретала, — снова на всякий случай уточнила она. — Говорю же, услышала формулу «алле максима» от профессора Каркарова, и, ну, бомбарда максима же работает, и я решила попробовать, он ведь бомбарды брал на щит, даже усиленные…       — А когда бомбарда получилась со всех сторон, не взял, — радостно согласилась леди Христина.       — Или должен был испугаться, что она сейчас будет со всех сторон, — добавила Камилла. — Главное — уверенность. Но я его не изобретала, просто профессора Каркарова послушала.       — Какой я, однако, хороший учитель, — с мрачным скепсисом пробормотал профессор Каркаров. — Но в том, что юной Миле нравится экспериментировать с бомбардами, вряд ли есть моя вина.       Вот тут смущение стало гораздо сильнее.       — Под водой — это я не подумала, — признала Камилла. — Растерялась и не подумала.       — Растерялась? — удивился Виктор.       Что в этом было странного?       — Гриндилоу было очень много, — пояснила она. — Я представила, как буду бить их по одному или по два, и растерялась. Я же тогда не знала, что стоит применить секо, и они начнут друг друга жрать.       — Знаешь, Делакур, я слышал, тоже растерялась, — хмыкнул Рон. — По крайней мере, она так сказала.       — Разные девушки теряются по-разному, — фыркнула Гермиона. — Жаль только, ты гигантского кальмара не прибила. Было бы неплохо, да и Хагрид не стал бы долго расстраиваться.       — Гигантский кальмар не мог бы быть испытанием для участников, — ответила Камилла. — Он ведь один, а нас четверо. Это гриндилоу много.       — За этих гриндилоу Дамблдора убить мало, — проворчал профессор Каркаров. — Плотоядные водяные черти, подумать только! Причём он ведь уверял, что русалки-наблюдатели должны были прийти на помощь в случае чего — а эта русалочья мегера заявила, что у них было условие: только если участник больше не сможет дышать под водой! А когда эту вейлочку чуть ли не заживо жрали — так ей по барабану, головной пузырь-то держится! Олимпия права, надо в суд подавать. Я её поддержу, если она начнёт процесс.       Он был прав, конечно. Это Виктор превращался в акулу и просто напугал гриндилоу своими зубами, и это у Камиллы был опыт драк со всякой разной дрянью — но и то, она от невеликого ума бомбарду выдала, хорошо хоть слабую. Седрик вот был умный, он просто стал невидимым… но если бы не стал, что было бы с ним? Додумался бы он до секо, или нет?       — А почему гриндилоу Седрика по запаху не почуяли? — спросила она. Она только что поняла, что должны были.       — Потому что он полностью слизал твою тактику с первого испытания и применил чары от запаха, вот почему, — проворчал профессор Каркаров. — Но он, кстати, единственный из всех додумался, что на испытании придётся драться с подводной нечистью. Из нас до этого не дошёл никто. Что характеризует нас не лучшим образом, но что уж тут поделаешь.       — Но это ведь хорошо, что я облажалась, — сказала Камилла. — Теперь Виктор на первом месте. Правда, мистер Крауч… в роли мистера Бэгмэна он очень ясно показал, что он мне подсуживает.       — Да, — профессор Каркаров нахмурился ещё сильнее. — И я всё ещё не понимаю, почему.       — Поймать и допросить, — хмыкнула леди Христина.       Камилла обдумывала это секунды две.       — Он не появляется в Хогвартсе без кучи свидетелей, — сказала она. — И я не представляю, как выманить его так, чтобы остаться с ним наедине. Логичнее публично заставить сменить личину.       — Но мы уже про… хм, потеряли шанс на публичное ревелио, — возразила леди Христина. — Он слишком много про нас знает. Как минимум, что Игорь покрывал Блэка до оправдания… и он допрашивал нашу дорогую Риту. Которая видела тебя на корабле в истинном облике, знает о твоих отношениях с Вико и рассказала ему всё под сывороткой правды. Если его поймают, он донесёт это до Дамблдора.       — Нет, — вдруг жёстко сказал профессор Каркаров. — После публичного ревелио он удерёт. Перебьёт в процессе кучу народу. Возможно, возьмёт в заложники детей.       — А потом появится под новой личиной, — тихо добавила Камилла.       Наступила недолгая пауза.       — К тому же, если я правильно понимаю, теперь он появится в Хогвартсе только за месяц до последнего испытания, — тихо сказала Камилла. — Когда надо будет рассказать чемпионам о третьем испытании. А до этого он не должен был появляться тут даже в другом облике, потому что до этого момента ему не надо ничем больше мне помогать.       — Да… — недовольно сказала леди Христина. — Имеет смысл продолжать его не трогать. Тогда возвращаемся к вопросу, который в какой-то из прошлых разов уже задавал Рональд. Что изменится, если Мила выиграет турнир? Но при этом это нечто никак не относится к амбициям Дамблдора в МКМ и вообще в области образования. Принимаются какие угодно, даже самые странные и дурацкие варианты, я записываю все.       Леди Христина открыла новую и совершенно чистую маггловскую школьную тетрадку в клетку, и над тетрадкой, повинуясь взмаху её палочки, зависла маггловская же ручка. Стиль Риты Скитер с её кислотных цветов самопишущими перьями был жестоко посрамлён.       — Об этом напишут в газетах, — сказала Гермиона, тоже, видимо, подумавшая про Риту. — Раньше о происшествиях в Хогвартсе за его пределами никто ничего не знал, даже о василиске.       Перо записало.       — Это глупость, но она получит тысячу галлеонов, — предположил Рон.       Перо записало.       — Если это должно быть выгодно Краучу… то в конце турнира кто-то умрёт, а меня подставят, чтобы меня сочли убийцей, — сказала Камилла. — То есть, ну, он свихнувшийся Пожиратель Смерти, он может хотеть не просто меня убить, а разрушить мою дутую славу?       — Это и без турнира можно сделать, — возразил профессор Каркаров.       Ну да, он ведь был в некотором роде опытен…       — Но из-за турнира это получит большой общественный резонанс, и Дамблдор не сможет замести это под ковёр, — возразила леди Христина. — Принимается.       — Если Кубок Огня выбрал Милу, — медленно сказал профессор Каркаров, — то Мила автоматически становится совершеннолетней. Это не версия относительно конца турнира, но это тоже может быть важно.       — Только кубок выбрал не меня, а Гарри Поттера, — напомнила Камилла.       — Имя было написано твоей рукой, так что тебя, — возразил он.       — И это значит, что судить Милу можно как совершеннолетнюю, — резюмировала леди Христина. — Принимается.       Перо всё записало.       — По поводу газеты — у Камиллы станет больше славы, — сказал Рон. — Тоже глупость, но я слышал, что в некоторых ритуалах и при воздействии некоторых артефактов статус в обществе имеет значение.       — Это не глупо, — сказала леди Христина. — Всё может иметь значение. Хоть школьные сплетни, хоть тысяча галлеонов, хоть дутая слава фальшивого имени… Игорь, а что будет в третьем испытании?       — Не знаю, — недовольно отозвался профессор Каркаров. — Знаю, что шансы на победу будут тем выше, чем больше баллов участники набрали до этого. То есть, Вико начнёт первым, следом Мила, потом Диггори, Делакур последняя, разница именно во времени. Ещё знаю, что для этого затребовали всё ваше квиддичное поле. Всё. Альбус и Олимпия тоже не знают, организацией занимаются Бэгмэн и старший Крауч — то есть, младший Крауч и Уизли. Остальным судьям расскажут тогда же, когда и чемпионам, и расскажут то же самое. Уже все слишком хорошо поняли, что у чемпионов с судьями командная работа.       — У Седрика не командная, — вздохнула Камилла.       — Командная, — успокоил её профессор Каркаров. — С деканшей и половиной факультета. Это у вас все, кроме твоих близких, только вопить и радоваться привыкли.       — Они просто знают, что мне никогда помощь не нужна, — вступилась за родной факультет Камилла.       — Так, хватит, — оборвала их леди Христина. — Общественное мнение и социальный статус Милы могут быть важны для некоторых ритуалов и артефактов. Дальше?       — Ритуалы, — вдруг очень тихо произнёс Стефан, хотя до этого оба охранника только и делали, что молчали.       Камилла и леди Христина посмотрели на него.       — Да?       — Третье испытание, — сказал Стефан, снова очень тихо, как будто сомневался, что имеет право высказаться. — Оно же двадцать четвёртого июня. Как раз после солнцестояния.       — …И правда, — сказала леди Христина. — Двадцать четвёртого.       — Очень разумно, юноша, не стоит так стесняться, — сказал профессор Каркаров.       — Но ведь тогда, если ритуал проводится на солнцестояние, Мила к этому моменту ещё не успеет выиграть турнир, — сказал Христо. — И её статус не изменится.       — Да, но существуют ритуалы, длящиеся несколько дней или даже недель, — возразил ему Виктор. — Тогда на даты Колеса Года стараются назначить либо самый последний день, либо самый первый. Самый первый — чаще, потому что это легче. Тогда, если ритуал возрождения Волдеморта, скорее всего, это он… если он длится несколько дней, и там нужен, например, враг с высоким статусом, то имеет смысл качестве врага выбирать победителя турнира, потому что ребёнок точно слабее какого-нибудь Дамблдора, но имеет статус победителя турнира.       Звучало очень, очень, пугающе правдоподобно.       — А британский Тёмный Лорд может назначить врагом почти любого соотечественника, потому что так или иначе против него воевали очень многие, — мрачно сказал профессор Каркаров. — Поэтому нельзя, чтобы победил иностранец.       — А может ли быть так, что нужна именно я? — спросила Камилла. — Например, если он использует меня в ритуале, то он не просто убьёт меня, а получит какие-то плюсы, например, от той защиты, которую наложила на меня мама?       — Такого рода ритуал надо долго считать, причём у нас нет половины вводных, — сказала леди Христина. — Однако и такое может быть. Особенно если он, в отличие от нас, откуда-то знает природу твоей защиты и вообще того, что с ним сделала твоя мама.       — Всё проще, — тихо сказал Виктор. — Тут вся страна знает, что Мила — второй после Дамблдора враг Волдеморта. И он сам тоже это знает, потому что она с ним уже встречалась.       — Это звучит логичнее всего, — сказал профессор Каркаров. — И хуже всего, потому что тогда Крауч не погнушается устранить всех конкурентов Милы… Надо было дать ей выиграть, а потом уже спасать.       — Не надо, — сказала Камилла. — Вам нужна эта победа, а мне нет. Надо просто хорошо защищать Виктора.       — С корабля только в сопровождении, в безлюдных местах не оставаться…       — Я помню, — поморщился Виктор.       — И хорошо. Ещё есть какие-то версии, что может измениться, если Мила выиграет турнир?       Перо записывало всё, что они наговорили, но теперь все уже молчали — других версий ни у кого не возникло.       — Я предполагаю, что после победы на турнире через пару дней Милу планируется похищать, — сказал профессор Каркаров. — Он любил похищать людей, я и сам в этом участвовал. Если ритуал возрождения идёт долго, то похищение может произойти из поезда, или же когда Мила выйдет в маггловский Лондон.       — Только вот сразу после окончания турнира Милу похитим мы, — хищно улыбнулась леди Христина. — И в результате надо всего лишь обеспечить, чтобы Вико не убили до последнего испытания.       — И во время него, — добавила Камилла.       — И во время него, — согласилась леди Христина. — Но про «во время» мы будем думать тогда, когда узнаем, что, собственно, будет на последнем испытании.       — Подождите, — сказала Камилла. — Но если я турнир не выиграю, а Виктор выиграет, они же не отменят свои планы? Или похитят всё-таки его?       — Мы пока не знаем, разгадали ли мы их планы хотя бы частично, или нет, — ответила леди Христина. — Может быть и так, и так, и вообще не так. Мы в любом случае после турнира заберём в безопасное место вас обоих, и нам плевать, что будут делать ваш Крауч и ваш Волдеморт. Да, они могут всё равно попытаться похитить или тебя, или Вико, только вот мы им не дадим.       …Из коридора послышался быстрый стук каблуков. Очень тревожный быстрый стук каблуков.       В кают-компанию быстрыми шагом вошла бледная леди София.       Остановилась, будто бы растерянно оглядела всех.       — Дамьян убит прямо в Министерстве Магии, — тихо сказала она.       Лицо профессора Каркарова закаменело.       Леди Христина несколько секунд сидела неподвижно, словно задумавшись, а потом вскочила.       — Дети, все четверо, с корабля до утра ни ногой. Игорь, берёшь Христо и с нами в министерство, у тебя и голова работает, и память хорошая.       — А дети? — сердито спросил профессор Каркаров.       — А с этими детьми до конца ночи ничего не случится, — отрезала леди Христина.       — Христина, это дети! И не говори мне ничего про Стефана, он сам только пять лет как Дурмстранг закончил!       — Правда, Игорь, — чуть мягче сказала леди София. — Эти дети учатся в Хогвартсе, до сих пор живы и побеждают в бою взрослых магов, которых не побеждаешь ты. Корабль хорошо защищён. К тому же, Дамблдору невыгодно, чтобы они умерли или с ними что-то случилось…       — Последнее — не аргумент, — проворчал профессор Каркаров. — Ладно, идём.       Они все трое почти бегом направились к выходу из корабля.       Когда исчезли торопливые шаги, стало необычно тихо.       — Как — убит? — негромко спросила Гермиона, будто боясь разрушить тишину.       Очень растерянно.       Камилла закусила губу.       Она не знала, как она могла среагировать, но она не хотела плакать при всех. Ей вообще надо было отучаться плакать, потому что слёзы мешали делу, а в неё почему-то так верили…       — Я не могу вспомнить ни одного его врага, который пошёл бы на такое. Тем более, что выборы в мае, и он на выборах не имел больших шансов. Логичнее было бы убивать конкурентов. Отца, например…       — Твой отец тоже сейчас в министерстве? — спросил Рон.       — Да, — очень тихо ответил Виктор.       — Я не думаю, что, если убивать кого-то в министерстве, то получится убить больше одного человека, — попыталась успокоить его Камилла. — Там же… аврорат, охрана, ваша охрана. На месте убийцы я бы сбежала как можно быстрее, потому что в таком людном месте скрыться не получится. А он сбежал. И остался неузнанным, иначе твоя мама сказала бы, кто убил. Сегодня в министерстве он больше никого не убьёт.       — Да, — всё так же тихо сказал Виктор. — Ты права.       Кажется, он ей не слишком-то верил.       — Мы всё равно ничем сейчас помочь не можем, — буркнул Рон. — Мы даже не можем вернуться в Хогвартс, хотя я не понимаю, что с нами может случиться, если Крауча сейчас здесь нет.       — Откуда ты знаешь, может, есть? — недовольно спросила Гермиона.       — Потому что из министерства он бы не пошёл в Хогвартс.       — Почему — из министерства?       — Я верю Камилле. Если она сказала, что вчера напал Крауч, значит, убить его нужно Краучу. Значит, в министерстве был Крауч. К тому же, я в политике ни в зуб ногой, но Виктор же ясно сказал — в Болгарии убивать его некому. Значит, в министерстве был наш. Наш свихнувшийся Пожиратель Смерти.       — Но зачем это вашему Пожирателю Смерти? — тихо спросил Стефан. — Может, он и сошёл с ума, но всё равно должен быть мотив.       — А что сейчас будет? — спросила Камилла, следуя методу леди Христины. — Что изменится? Для нас, а не в Болгарии.       — Тётя, мама и отец уедут, — сказал Виктор. — Отец хотел с тобой познакомиться, но, кажется, он снова не успеет… Мы с директором будем стараться не оставаться в безлюдных местах…       — И поэтому больше не будете шляться ночью по Хогвартсу с Милой, даже если что-то случится, — добавил Рон.       — Сомневаюсь, — пробормотала Камилла.       — К тому же, у вас не будет никого с ковром-самолётом и снайперской винтовкой, чтобы, если что, вас спасать.       — Если ты хочешь сказать, что нас будет легче убить, то для того, чтобы нас убить, не обязательно было убивать кого-то другого, — мрачно возразил Виктор.       — Я бывал в Министерстве Магии, — сказал Рон. — У отца на работе. Корабль защищён куда лучше. В министерстве очень много народу, работников и посетителей, туда может войти кто угодно, и нет антиаппарационного барьера, аппарировать там просто считается неприличным. В корабль не может войти никто лишний, и здесь нас мало. В Хогвартсе антиаппарационный барьер, и здесь очень мало взрослых, и любой, кто не ученик и не преподаватель, мгновенно будет замечен. Чтобы тайно пробраться сюда, надо либо выпить оборотки, либо стать невидимкой. Но невидимку Камилла вчера засекла по следам, а для оборотки у нас как раз есть Карта Мародёров. Где она, кстати?       — У директора в каюте. — Виктор поднялся. — Сейчас принесу, он не рассердится.       Он вышел.       — Но я правда видела лишь силуэт, и просто решила, что он похож, — растерянно сказала Камилла.       Её немного поразила пламенная речь Рона.       — Ты в бою была уверена, что это он, — возразил Рон. — Ты его опознала. Ты видела его в бою до этого, и в новом бою ты решила, что это он. Значит, он был похож не только силуэтом, но и движениями, может, стилем боя. А здесь никто не догадался посмотреть на карту в нужный момент, — досадливо закончил он.       Вернулся Виктор, расстелил карту на круглом столе.       Несколько минут все вместе её рассматривали.       Но всё было тихо. Школьники были в своих гостиных, профессора — в своих комнатах, Хагрид что-то делал у себя в огороде, школу патрулировали профессор МакГонагалл и мистер Филч…       — Его здесь нет, — резюмировал Рон.       — Но это не повод идти в замок, — возразила Гермиона.       — Мы, вообще-то, говорили о том, что в министерстве тоже был Крауч. Тем более, что Бэгмэн в министерстве как бы работает.       — Но тогда было бы известно, что убил Бэгмэн, в смысле, Крауч, — повторила Гермиона. — Хватит волноваться и рассуждать по кругу, профессор Каркаров вернётся и всё нам расскажет, он всегда так делает, он не как наши. Вот ты, например, домашку всю сделал? Я взяла с собой учебники и пергамент, и собираюсь сейчас сесть писать эссе для Грюма.       — Нашла для кого эссе писать, — буркнул Рон, хотя, конечно, не всерьёз. — И в какой ситуации.       — А в такой ситуации я больше ничего полезного сделать не могу.       — Ещё можешь пойти спать, у нас есть пустые каюты, — сказал Виктор.       — Я не засну, — отмахнулась Гермиона.       Камилла посмотрела на мрачного Виктора и растерянного Стефана.       — Ты права, — сказала она. — У меня тоже это эссе не дописано. И я ни в одной книге в библиотеке не нашла ничего о физических проявлениях тёмной магии.       — Я могу помочь, — сказал Виктор. — Это несложно.       Отлично, он отвлёкся первым. Ничего, постепенно Стефан отвлечётся тоже.       Гермиона права, самое полезное, что они могли сделать — это не волноваться попусту и другим не давать.       Прождать пришлось три часа, а потом вернулся профессор Каркаров. Один. Посмотрел на них на всех. Устало вздохнул.       — Убит в каминном зале министерства. Убийца был под дезиллюминационными чарами, стоял около одного из каминов. Кинул аваду, тут же закрылся щитом и ушёл камином на неопределяемый адрес.       — В поместье Краучей, — сказал Рон, недовольно поднимая голову от эссе для МакГонагалл.       — Бранислав считает, что такой вариант тоже нельзя исключать. — Профессор Каркаров подошёл к столу и посмотрел на карту. — Крауча не видно?       — Нет, — ответила Камилла.       — Значит, можете идти в Хогвартс.       …Камилла считала своим большим достижением то, что этой ночью в постели она почти не плакала.