Наперерез ветрам

      Прошёл сухой и ветреный март, наступил чуть более дождливый апрель, а после и тёплый и солнечный май.       В школе всё было необычно тихо. Казалось даже, что, несмотря на Крауча, все остальные проблемы профессор Каркаров и леди Христина до отъезда как-то усмирили, заставили сидеть спокойно и не мешаться под ногами. Отчасти, наверное, так и было — ведь профессор Снейп всё ещё лежал в коме, профессор Грюм и Рита Скитер были опутаны клятвами, профессор Дамблдор ничего не знал, профессор Слагхорн ничего плохого не делал, хоть и был подозрительно приятным, новая школьная целительница, та самая Алисия Сметвик, по слухам, вообще была близкой подругой главы аврората и точно ничего незаконного покрывать не собиралась.       Седрик начал часто пропадать в карете Шармбатона, но он совсем не выглядел очарованным, а профессор Спраут ни о чём не беспокоилась, и, казалось, даже поощряла это. Да и хаффлпаффцы скорее завидовали Седрику, и точно не собирались за него волноваться. Ходили слухи, что Седрика и Флёр иногда видели даже гуляющими, под охраной дядюшки Флёр, конечно, но всё равно держащимися за руки.       Камилла и Виктор, в отличие от них, нигде не гуляли, держась за руки. Они бегали. По лесу. С акромантулами. Уже к началу апреля наплевали на необходимость соблюдать повышенные меры безопасности и уговорили профессора Каркарова, который не наплевал, позволить им под охраной готовиться к третьему испытанию. Тут он, к своему большому неудовольствию, отказать не сумел. Полосу препятствий им достать было негде, но за неё отчасти сошёл Запретный лес, самая чаща, а отчасти — акромантулы и их сети. Они не заходили далеко в паучьи угодья, но до тех мест, где акромантулы становились им по пояс, они всё же иногда добирались. Задачей было чаще всего пройти заданный участок на скорость, иногда порознь, иногда вместе, оглушить как можно больше акромантулов, чтобы не гонялись за ними, и не задеть частями тела ни одну сеть. Стефан бегал с ними и говорил, что полигон для тренировок, конечно, хороший, но очень уж однообразный. Но других полигонов всё равно не было — где они ещё могли бегать, чтобы тайно, под охраной и недалеко от Хогвартса? И так было хорошо, что к паукам не ходили кентавры, и никто лишний их не мог увидеть и прогнать. К маю, впрочем, Стефан научился зачаровывать им кусты, деревья и землю на дополнительные препятствия, или кидания и хлестания ветками, или на ямы-ловушки, или на выскакивающие холмики, или на внезапно появляющиеся болотца — в общем, на всё, что у него получалось.       Над квиддичным полем и вокруг него поставили какой-то мощный барьер — к нему не получалось подойти близко, и не получалось даже подлететь. А если смотреть издалека, даже в бинокль и омнинокль, то видна была только какая-то зелёная муть — его зачаровали ещё и от подглядывания. На земле поле было ещё и огорожено высоким забором — чтобы уж точно никто даже края поля издалека не увидел. Над тем, что происходило на поле, работали учителя, кроме профессора Дамблдора и профессора Спраут, но ни от кого из них не получилось выяснить, что же такое было на поле. Даже добрый Хагрид, и тот молчал в тряпочку. Сказал только, что всех, кто работает над препятствиями, заставили заключить какой-то магический контракт. По слухам, профессор Спраут тоже не смогла ничего выяснить у своих коллег, хотя очень хотела.       Одновременно радовало и беспокоило то, что над квиддичным полем работал в том числе и Бэгмэн, под чьим лицом, разумеется, скрывался младший Крауч. Радовало — потому что он был на виду, его всегда можно было отследить на Карте Мародёров или даже увидеть глазами. Беспокоило — потому что с ними теперь не было отчаянной леди Христины, чтобы попытаться его захватить. Они просто… вынуждены были смотреть, как он ходит, всем улыбается, шутит и спокойно заходит на поле, чтобы, может быть, подготовить особую ловушку первому чемпиону Виктору…       Часто писал Сириус — докладывался, как у него идут дела в Швейцарии, как проходят переговоры его адвоката с британским министерством магии (медленно и тяжело), присылал Стефану новые идеи для препятствий в лесу. Камилла по Сириусу немного скучала, но была ужасно рада, что там, так далеко от Хогвартса, ему ничего не грозит. Профессор Каркаров проговорился, что Сириус на самом деле знает о предполагаемом вражеском плане с ритуалом после третьего испытания, но леди София его успокоила и уговорила не вмешиваться, объяснив, что после третьего испытания они собираются похитить Камиллу и увезти её не то что из Хогвартса — из Великобритании.       — Вы же понимаете, что это невозможно? — спросила его как-то Камилла. — Похитить меня. Так, чтобы профессор Дамблдор меня не нашёл?       — Отчего же? — немного удивлённо спросил её профессор Каркаров. — Мы и не собираемся тебя прятать. Будет жить в Болгарии обычная девочка Камилла Блэк, незаконная, но принятая дочь Сириуса Блэка. Или Мила Каркарова с похожей легендой. Или Мила с любой другой фамилией и любой другой легендой, разбираться с этим будем потом. Шрам у девочки Милы — от пережитой в детстве автомобильной аварии, а какие права на девочку Милу имеет Альбус Дамблдор, не поймёт ни один адекватный юрист. Девочка Мила никак не будет связана с Гарри Поттером. С Лили и Джеймсом Поттерами, она никогда не училась в Хогвартсе и вообще была на домашнем обучении… Так понятно?       Понятно было.       Даже слишком понятно — жгучая болезненная надежда противно заворочалась в груди, как вьющая гнездо птица, и, чтобы её оттуда изгнать, потребовалось несколько дней размышлений.       Потому что профессор Дамблдор уже не в первый раз делал незаконные вещи. Он, наверное, вполне мог похитить её обратно.       Он похитит её обратно — а она скажет ему, что в пророчестве ведь не сказано, что никто, кроме неё, не сможет победить Волдеморта. Что профессор Дамблдор всего лишь должен объяснить ситуацию с Волдемортом аврорату, главе аврората. А он объяснит ей, почему он так не может, скажет, что она всё неверно поняла, что она всё равно должна победить Волдеморта сама, иначе не получится. А она… А она согласится и подчинится, потому что она всегда соглашалась и подчинялась, потому что у профессора Дамблдора ведь есть эти самые загадочные гелиопаты, ну, или просто потому, что она во власти профессора Дамблдора. И семья Виктора не сможет ничего сделать. Тоже — именно потому, что девочка Мила, кем бы она ни была, даже если её удочерит невероятно добрый профессор Каркаров, эта девочка Мила никак не будет связана с Гарри Поттером, с Лили и Джеймсом Поттерами и профессором Дамблдором.       Ей просто надо будет после турнира смириться и отпустить Виктора и его семью.       Возможно, потом, если она и правда победит Волдеморта и выживет, она, взрослая и сильная, поедет в Болгарию. Найдёт там Виктора, тоже взрослого и сильного, кем бы он ни стал. И она спросит: нужна ли она ему всё ещё?       Может быть, он скажет: нужна.       А может, и нет.       Пока что следовало не думать об этом. Следовало готовиться к турниру. И к тому, что Виктора в третьем испытании могут убить.       Двадцать четвёртого мая профессор МакГонагалл задержала её после урока и сказала, что в девять вечера она должна прийти на поле для квиддича. Что мистер Бэгмэн будет рассказывать о третьем испытании.       Всё как и ожидалось.       В девять вечера, как очень дисциплинированная девочка — то есть, конечно, мальчик Гарри Поттер — она уже стояла на поле около трибун.       Седрик и Флёр подошли вместе, они даже держались за руки. За ними следовала хмурая мадам Максим и спокойный дядюшка Флёр.       — Что они тут понаделали? — возмутился Седрик.       Его, конечно же, интересовал квиддич.       — Это живая изгородь, — сказала Камилла, успевшая осмотреть с края поля длинные низкие стены с проходами между ними.       На самом деле, всё было не так плохо. Кусты, по крайней мере, можно было в случае чего разнести бомбардой.       Нормальной, разумеется, а не той, которую она случайно придумала благодаря профессору Каркарову. И ещё явно не следовало использовать другие огненные заклинания — мало ли, вспыхнет весь лабиринт?       От озера к ним подошла целая делегация — Виктор с профессором Каркаровым пришли с обоими телохранителями.       — Всем привет! — воскликнул откуда-то сбоку Бэгмэн. И что-то изменилось. Никто не дёрнулся, не сделал ни одного резкого движения, но Камилле было кристально ясно: И Христо, и Стефан, и дядюшка Флёр, и профессор Каркаров, и Виктор — все они были готовы немедленно вступить в бой, стоит Бэгмэну сделать одно опасное движение. Все они были напряжены. Сама Камилла — тоже. И Флёр. — Ну, как вам? — поинтересовался Бэгмэн со счастливым видом, будто бы не чувствуя готовности всех своих врагов. — Правда, скажу честно, я не ожидал таких делегаций. Ну, ха-ха, по крайней мере, я надеюсь, что господа директора, родственники, и, э, телохранители не будут нарушать правила турнира, да? Но, я полагаю, чемпионы в любом случае всё расскажут, так что просить вас удалиться бессмысленно… а господа болгарские авроры ещё и не послушаются, верно? — В его голосе послышалось что-то опасное, настоящее. — Господа болгарские авроры очень верны приказам, хах. Ну, в любом случае, посмотрите на эти замечательные кустики! — Болтливость Бэгмэна он изображал отлично. — Хорошо растут, правда? Ещё через месяц, Хагрид обещал, они вырастут высотою в двадцать футов! Не бойтесь, — он посмотрел на недовольного Седрика, единственного, кто не знал, что бояться надо самого Бэгмэна, — как только турнир закончится, ваше квиддичное поле сразу вернётся к своему обычному виду. Ну, вы уже догадались, что мы такое здесь устраиваем?       Рука у Камиллы безотчётно тянулась к палочке.       Широкое секо, потом оглушающее, присоединятся остальные — их было восемь человек, неосведомлённым был только Седрик, но его можно оглушить в спину, и восемь человек смогли бы одолеть Крауча в облике Бэгмэна.       Но нет.       Они не договаривались. Никто не успеет среагировать, Крауч ударит в ответ, может, успеет кого-то убить, а потом сбежит и вернётся кем-то ещё. Может быть, Перси. В облике Перси.       Нельзя.       Сейчас надо расслабить руки и сделать вид, что всё в порядке.       — Лабиринт, — ответил Краучу Седрик.       Единственный, кто был не в курсе.       Наверняка единственный, кого не посещали мысли напасть на Крауча.       — Точно! Лабиринт! Третье испытание на самом деле очень простое. В центр лабиринта будет помещён кубок. Чемпион, который дотронется до него первым, побеждает в турнире.       — Там будут препятствия? — спросил Седрик.       Похоже, сегодня он был самым разговорчивым. И самым счастливым в своём неведении.       Хорошо, что Флёр поделилась с ним своими предположениями, и хорошо, что он о них помнил.       — Будут! — с восторженным видом закивал Бэгмэн. — Хагрид посадит туда кое-каких… существ… а ещё вам встретятся опасные заклятья… ну и всякое такое, сами понимаете. И ещё вот что: чемпион, лидирующий по количеству баллов, войдёт в лабиринт первым. — Он кривовато улыбнулся Краму. — Потом мистер Поттер, потом мистер Диггори, потом мисс Делакур. И при этом у каждого будет шанс победить, всё зависит от того, насколько хорошо вы будете сопротивляться препятствиям. Весело, правда?       Весело. Да. Правильное слово. Наверное, сейчас у Камиллы точно получилась бы авада.       …Только он хорошо умеет уклоняться от авад, он же Пожиратель Смерти сильнее профессора Каркарова.       — Очень, — проворчал Седрик.       Некоторое время все молчали.       — Очень хорошо! — наконец ярко воскликнул Бэгмэн. — Если ни у кого вопросов нет, давайте вернёмся в замок, а то что-то прохладно.       Бэгмэн пошёл вроде как в замок — но почему-то в направлении Камиллы. Ей потребовалось всё её самообладание, чтобы не шарахнуться и не вскинуть палочку.       Внезапно к ней шагнула Флёр.       — Гарри, мы можем поговорить? — спросила она.       Вместе с ней к Камилле как-то разом подошли мадам Максим, Седрик и аврорский дядюшка Флёр.       — Да, конечно, — улыбнулась ей Камилла, и Бэгмэну пришлось честно идти в сторону замка, как он и сказал.       Пока они провожали его взглядами, к ним ближе подошли Виктор и профессор Каркаров с охраной.       — Спасибо, — сказала Камилла, когда Бэгмэн уже не мог её услышать.       — За что? — спросил Седрик.       Да, его присутствие они не учли.       — Не хочу говорить с Бэгмэном наедине, — почти честно ответила ему Камилла. — От него очень трудно отвязаться.       Мистер Димитров, вон, уже не отвязался.       Седрик лишь пожал плечами. Он не знал.       — Не за что, — сказала Флёр. — Слушай… ты же дружишь с этим Хагридом, я слышала. Кого он может посадить в лабиринт? Из… существ?       Отлично, Флёр даже предлог придумала. Правдоподобный — Седрик ведь не дружил с Хагридом.       — Он ничего не говорит, хотя я спрашивал, — честно сказала Камилла. — Но, по опыту общения с Хагридом — соплохвосты, которых он сам вывел, акромантулы, ещё, может быть, там встретятся фестралы… — Камилла несколько раз натыкалась на них в лесу, и один раз из-под мантии-невидимки наблюдала, как Хагрид их прикармливает. — Не удивлюсь, если он получит разрешение на небольшого цербера, хотя, может, и нет.       — Я думал, там будет мелкая нечисть вроде боггартов, — растерянно сказал Седрик.       — О, почему бы и нет, — согласилась Камилла. — Наверняка они там тоже будут.       — На прогулке в вашем лесу я видел пикирующего злыдня, — присоединился Виктор.       Точнее, они вместе видели — Камилла так впечатлилась этим безобидным животным, что сходу приложила бедняжку оглушающим.       — Мне кажется, Хагрид с удовольствием наловил бы всех, кто живёт в лесу, а там много чего живёт, — сказала Камилла.       — Я ходила. — Флёр поёжилась. — Там акромантулы. Я не понимаю, как такое опасное место может быть рядом со школой!       — Ну, они не нападают, — усмехнулся Седрик. — Так что это вполне безопасно.       — На самом деле кентавры в лесу опаснее, чем акромантулы, — подтвердила Камилла. — Они очень не любят людей. Но, по крайней мере, поэтому их на испытании точно не будет… И единорогов, наверное, точно не будет.       — Как раз наоборот, почему бы и нет? — возразил Седрик. — Большинство участников — мужчины, на нас единороги будут нападать.       — Но разве имеет смысл делать препятствие, рассчитанное на троих участников из четверых?       — Из-за того, что это лабиринт, у всех участников всё равно будут разные препятствия, и никто не знает, что кому попадётся, — возразил Седрик. — И чемпион, в зависимости от выбранного пути, может наткнуться на разные испытания и на разное их количество. Так что какой-нибудь один единорог не имеет большого значения.       — А пауков в лесу много? — спросила Флёр.       — Очень, — с чувством сказала Камилла. — А ещё не стоит забывать про препятствия без животных, которые делали все преподаватели, кроме Хагрида.       — Как к этому готовиться? — растерянно спросил Седрик.       — Соплохвостов выгуливать, — проворчала Камилла.       Судя по лицу Седрика, эта идея ему не понравилась.       — В лес я теперь ни за что не пойду, — сказала Флёр.       — А мне и нельзя. — Седрик тоже не горел желанием гулять по лесу. Ну и хорошо. — Профессор Спраут голову снимет, да и у нас это запрещено…       Кажется, то, что профессор Спраут с него голову снимет, останавливало его лучше, чем прочие запреты.       — Я так понимаю, прохождение лабиринта — это теперь командная работа? — весело спросил дядюшка Флёр.       Камилла и Флёр покраснели, Седрик просто смутился, Виктор нахмурился.       — Здесь может быть опасно, — властно сказала мадам Максим. — Мы возвращаемся в карету. Седрик может идти с нами.       — Спасибо за помощь, — сказала Флёр.       — Совершенно не за что, — улыбнулась Камилла. — Я пойду в замок.       Она отошла недалеко — за трибуну, где накинула мантию-невидимку и побежала догонять Виктора и профессора Каркарова, которые шли к кораблю.       — Надеюсь, этот француз не найдёт в лесу наши полосы препятствий, — говорил Стефан, когда она их догнала.       — Лучше бы ты думал о том, куда Милу сейчас понесло, — проворчал в ответ профессор Каркаров.       — Я здесь, — отозвалась Камилла.       Стефан чуть не шарахнулся с палочкой наизготовку — да, это была её ошибка.       — А, хорошо, — ответил профессор Каркаров, даже не вздрогнув. — Господи, теперь я привык ещё и к тому, что мои дети исчезают и появляются в случайные моменты.       …Они уже почти дошли до корабля, когда все разом резко остановились.       Потому что за деревьями что-то мелькнуло.       — Это человек, — тихо-тихо сказал Христо.       — Я подойду поближе, — тоже тихо сказала Камилла и побежала.       Краем глаза она видела, что Стефан пошёл за ней — но именно пошёл. Виктор, который знал её лучше, побежал, и Стефан был вынужден побежать за ним.       Когда Камилла забежала за первые деревья, они как раз её догнали, сами того не зная.       Когда Камилла забежала за первые деревья, она увидела, что это был за человек.       Увидела — и сразу дёрнула из медальона штырёк, и накрыла всех четверых куполом осадного щита.       Потому что младший Крауч тоже мог шляться по округе невидимым.       Потому что шатающийся старший Крауч упал на колени и что-то забормотал.       Виктор ударил его оглушающим.       — Накрываем невидимостью и быстро тащим к кораблю, — сориентировалась Камилла. — Прикрываем щитами, а то мало ли что.       Виктор поднял Крауча заклинанием, Камилла стянула мантию-невидимку и накрыла его полностью, а потом создала протего и сняла осадный щит. Стефан создал протего с другой стороны.       И так они остановили подбежавшего к ним профессора Каркарова и быстро пошли к кораблю.       На корабле профессор Каркаров ругался долго. Минут пятнадцать. Потом признал, что в условиях, когда где угодно мог быть невидимый младший Крауч, действия Милы были оправданы. Но не в условиях, когда они ещё не знали, кого именно заметили за деревьями. Потом ещё немного поругался.       Потом всё-таки согласился заняться старшим Краучем.       Вид у Крауча был такой, как будто он много дней шёл куда-то пешком. Его мантия была вся порвана и в некоторых местах окровавлена, он был весь исцарапан — и руки, и лицо. Лицо у него было серое от усталости, под глазами были круги, он был небрит и растрёпан. Он напоминал очень больного бездомного.       — Это кто? — спросил Стефан, заслужив удивлённый взгляд Камиллы.       Он что, ловил его, даже не зная, кто он? Просто потому, что Камилла сказала?       — А это, юноша, местный глава департамента международных отношений министерства магии, — ответил профессор Каркаров. — Или же, проще говоря, местный министр иностранных дел. С начала сентября под империусом. Кому придёт в голову светлая мысль кинуть в него финиту, тот может сразу же кидать и аваду.       — Вы думаете, он всё ещё под империусом? — спросила Камилла.       Крауч всё ещё был без сознания, откуда профессор Каркаров мог это знать?       — А вы на него посмотрите, — ответил профессор Каркаров. — Он уже долгое время не пользовался магией, он шёл в Хогвартс пешком, и именно в Хогвартс. Судя по всему, ему повезло, и его особо защищённое поместье на самом деле располагается не слишком далеко отсюда. Что бы он сделал, если бы просто, сидя у себя дома, избавился от империуса? Тем более, что его сын не отобрал у него волшебную палочку. — Профессор Каркаров показательно достал её из кармана мистера Крауча.       — Камином в аврорат, сознаваться в укрывательстве преступника, — признала Камилла. — Ну, или сына ловить.       — Именно. А он шёл пешком, и, судя по всему, почти не пользовался магией.       — И шатался при ходьбе, — добавил Виктор.       — У него не хватало ресурсов сознания, — пояснил профессор Каркаров. — Когда человек борется с империусом, точнее, когда ему удаётся делать вещи, несоответствующие приказам наложившего империус, ресурсов сознания может не хватать даже на простейшие вещи. Даже для того, чтобы аппарировать или переместиться камином, он должен был сосредоточиться на перемещении слишком сильно, и империус немедленно вернул бы свою власть над ним. Я уверен, он это пробовал, и не раз. И он понял, что его силы разума хватит только на то, чтобы идти пешком, как первобытный маггл, в нужную сторону. И до Хогвартса ему было ближе, чем до Лондона и министерства. Не понимаю, правда, как он прошёл через ваш лес… разве что его путь всё время пролегал по краю, вдалеке от акромантулов и кентавров. Давайте приведём его в чувства и посмотрим, как он будет себя вести.       С этими словами профессор Каркаров кинул в мистера Крауча энервейт.       Тот открыл глаза, уставился куда-то в потолок, мимо склонившихся над ним профессора Каркарова, Камиллы и Виктора.       — Дом… — пробормотал он. — Я должен быть дома… Я не… Отправиться домой… — Он попытался встать, но был остановлен профессором Каркаровым.       — Вы должны исполнить то, за чем шли, — очень строго сказал профессор Каркаров.       Мистер Крауч всё ещё смотрел в потолок.       — Я… верно… верно… Уэзерби… — Тут он как будто увидел Камиллу, всё ещё в облике Гарри Поттера. — Дамблдор! Я должен увидеть… Дамблдора… Скримджера… Дамблдора… сказать… я… сделал… глупость… ошибку… должен… признаться… Дамблдору… — Каждое слово будто бы давалось ему ценой непомерных усилий. — Где… Дамблдор…       Профессор Каркаров резко усыпил его, и это было ударом милосердия.       — Как вы можете заметить, — заключил он, — он думал о том, чтобы идти сознаваться главе аврората, но сознаваться Дамблдору по каким-то причинам оказалось предпочтительнее. Скорее всего, из-за расстояния. Он проговаривает вслух, что именно он должен сделать, это помогает ему концентрироваться на цели в любом состоянии и сопротивляться империусу… или подчиняться ему, что тоже сложно, потому что он, кажется, уже почти не в состоянии даже ходить. Он всё это время не спал и не ел. Потрясающая сила воли, однако. Ещё мы узнали, что по приказу своего сына он должен сейчас быть дома. Точнее, не должен покидать дома.       Камилла тоже молча восхитилась силой воли мистера Крауча. Она не понимала, благодаря чему у неё самой есть способность быстро и безболезненно снимать империус, но она понимала, как сильно ей с этим повезло — и как сильно не повезло всем остальным, кто попадал под империус и изо всех сил старался этому сопротивляться. Сейчас она видела чётко, как же сложно обычным людям, не ей, сопротивляться империусу.       — Мы зовём авроров? — спросил Христо.       Профессор Каркаров посмотрел на него так, как будто он сморозил что-то очень глупое.       — И смотрим потом, как местные бравые авроры накладывают на него финиту, а потом обвиняют нас непойми в чём, потому что я Пожиратель Смерти, а они не знают ничего о характерном состоянии после длительного сопротивления империусу.       — Как это — не знают? — не понял Стефан.       — А вот так. Тринадцать лет назад многие мои… сослуживцы в террористической организации «Пожиратели Смерти» активно отмазывались от справедливого суда тем, что якобы годами совершали преступления под империусом. Денег у них было много, влияния — тоже, так что прокатило почти у всех. Но метки стереть никто так и не смог, и посадить любого из них при желании было возможно, особенно в первые годы после войны. И в качестве превентивной меры эти крайне влиятельные личности вроде Малфоев ухитрились добиться в том числе и того, что ни в каких целительских и аврорских училищах, не говоря уже о Хогвартсе, о непростительных попросту не рассказывают. Вообще. Все знают только то, что эти заклинания есть. По букве закона круциатус здесь разрешён целителям и аврорам, не больше трёх секунд, но его всё равно не используют, боятся обвинения в превышении полномочий. И уж тем более не знают особенностей этих заклинаний.       — Но ведь мистера Крауча можно спасти? — с надеждой спросила Камилла.       Профессор Каркаров говорил не кидать финиту — это значило, он знал, что после финиты мистер Крауч не очнётся. Будет до конца жизни безвольно сидеть, не реагируя ни на что. Но если он говорил не кидать финиту — значит, был какой-то другой способ?       — Здесь нужны наши целители, — сказал Виктор. — Наши тёмные ритуалисты и большой ритуальный зал.       Профессор Каркаров очень тяжело вздохнул.       — И этим опять должен заниматься я, — недовольно пробормотал он. — Ладно. Нашего целителя я достану. Одного, но Мила с ним уже знакома. Тёмного ритуалиста… постараюсь достать описание ритуала. Нормального ритуального зала нет. Мы можем вытащить из трюма всё барахло, которое там валяется…       — Нормальный ритуальный зал у нас есть, — возразил Виктор. — Под Хогвартсом. Со скелетами детей.       — Да, точно. Как я мог забыть о милых особенностях этой школы, — проворчал профессор Каркаров под очень удивлёнными взглядами Христо и Стефана. — Хорошо. Значит, почти всё у нас есть. Пусть поваляются пока на корабле, места много не занимает. По поводу турнира Вико и Мила всё поняли?       — Что именно мы поняли? — спросил Виктор.       Камилла не ожидала столь резкой перемены темы, а потому промолчала.       — Ты заходишь в лабиринт первым. Останавливаешься там, где тебя будет почти не видно — ну, или применяешь дезиллюминационные чары — и ждёшь там Милу. Если вы будете вдвоём, Краучу будет сложнее тебя убить. Мила, к сожалению, твой артефактный щит исключительно стационарный, но в случае, если видишь или чувствуешь что-то подозрительное — как сегодня, активируешь его немедленно. Как изменить тренировки, сами придумаете, вы в этом лучше разбираетесь.       — Надо просто выучить заклинание компаса, — улыбнулся Стефан.       — А такое существует? — удивилась Камилла.       — Разумеется!       — Ну вот и разобрались, — улыбнулся профессор Каркаров. — Напоминаю всем, кто не Мила, что завтра выборы, и надо смотаться в посольство проголосовать.       ***       На президентских выборах в магической Болгарии победил отец Виктора, по поводу чего на следующий день на корабле устроили небольшую вечеринку. Камилла ничего не знала об их внутренней политике и о других кандидатах, но Виктор и профессор Каркаров были этим немного удивлены — вроде как, после смерти мистера Димитрова его рейтинги немного упали, потому что он был главой аврората и не смог это предотвратить.       Прошло две недели, прежде чем к помещённому в стазис Краучу на корабль прибыл уже знакомый Камилле целитель Стоянов. Первым делом он захотел осмотреть Камиллу — и только потом, убедившись, что её состояние ничуть не изменилось, он позволил наложить на себя дезиллюминационные чары и привести себя в Хогвартс.       Идти по ночному Хогвартсу в компании из шести человек, транспортируя левикорпусом седьмого, оказалось той ещё задачей. К счастью, этой ночью дежурил Слагхорн, и вряд ли он вообще заметил кратковременный провал в памяти. Крауча пришлось спускать в трубу прямо так, бессознательного, а Виктору и Христо пришлось снизу его ловить. Когда они дошли до зала с ритуальными фигурами, пришлось некоторое время потратить на то, чтобы переждать реакцию Христо, Стефана и мистера Стоянова на скелеты детей, рассказать им кратко историю основания Хогвартса и ещё раз переждать реакцию.       Зато во время ритуала нетравматичного снятия империуса делать ничего не надо было. Ритуал проводили мистер Стоянов и профессор Каркаров, руководствующиеся содержимым пухлой маггловской тетрадочки. Выглядело это прямо как в сказке или как в кино — сначала они дочерчивали белой краской фигуру на полу, потом поместили в центр мистера Крауча, потом говорили что-то нараспев на латыни, над мистером Краучем поднималось серое марево, которое всасывали в себя углы фигуры на полу… и всё это длилось очень долго — час или два, и по окончании ритуала профессора Каркарова и мистера Стоянова пришлось отпаивать укрепляющим зельем и чаем из термоса, а мистер Крауч всё ещё крепко спал.       Хорошо хоть поднять его обратно при помощи левикорпуса было гораздо легче, чем спустить вниз.       На обратном пути им никого не встретилось — ни профессора Слагхорна, ни мистера Филча.       Мистер Стоянов уложил мистера Крауча в его каюте, сказал, что после такого сильного истощения он ещё долго не встанет. Объяснил домовикам и профессору Каркарову, как ухаживать за пациентом (профессор Каркаров долго ворчал, что работать сиделкой не нанимался, но тщательно законспектировал указания), оставил лекарства и на этом отбыл, не хуже профессора Каркарова ворча, что он в жизни не представлял, что будет заниматься такими вещами и уж тем более в такой обстановке.       Готовясь к третьему испытанию, Камилла не особенно интересовалась состоянием и настроением мистера Крауча. Но однажды, когда они возвращались с тренировки в лесу, профессор Каркаров встретил их на корабле, очень мрачный и немного замученный.       — Мила была права, — сказал он. — Дамьяна убил Крауч-младший… по крайней мере, у него был мотив. — На него удивлённо посмотрел даже Стефан, не то что Камилла. — Наш дорогой гость хорошо выучил правила турнира. — Он болезненно усмехнулся. — Директора школ-участниц не могут остановить турнир. А вот глава государства, чья школа принимает турнир — может. И даже обязан, если этого требует глава государства, чей гражданин участвует в турнире. Даже был такой прецедент: французам что-то не понравилось, и Елизавета Первая остановила турнир — и прошедшие столетия ничего не меняют. Надо было всего лишь потребовать этого у Фаджа, Дамьян мог… Крауч что-то слышал от сына, он сейчас спросил меня, почему Дамьян не выставил требование. Дамьян даже не знал, что так можно — он лишь собирался поискать способ это сделать. А вот младший Крауч это знал. Не хуже отца выучил правила турнира, иначе не смог бы грамотно его саботировать.       Некоторое время все молчали.       — Не говорите отцу, — наконец очень тихо сказал Виктор.       Несчастный мистер Димитров даже не знал, за что он погиб — а мистер Крам будет знать, но всё равно попробует остановить турнир. Ради сына. И тоже погибнет.       — Уже сказал, — отрезал профессор Каркаров. — Он попробует успеть. Но сам он сюда не поедет, не бойся.       — Тогда вместо него умрёт тот, кто поедет, — тихо сказала Камилла. — До третьего испытания меньше недели. Если просто… убить этого человека — это выиграет достаточно времени.       — У него будет хорошая охрана, — отрезал профессор Каркаров.