Игра в изгоя

      Утро не задалось с самого начала. Сразу после совместного завтрака, который проходил в весьма напряжённой обстановке, Шуберт попросил меня зайти к нему в кабинет. Разговор с ним не сулил ничего хорошего, но отказаться я не мог, поэтому лишь коротко кивнул, тем самым показывая, что его слова были услышаны. Остаётся надеяться, что причина по которой этот вечно недовольный старикан захотел меня видеть совсем не касается нашего с Эолой небольшого приключения в спальне.       Кстати, никогда бы не подумал, что она так мастерски умеет избегать общения на щекотливые темы и делать вид, что ничего не произошло. Сначала я хотел подловить её перед завтраком, чтобы обсудить вчерашний поцелуй, но завидев меня она сослалась на плохое самочувствие и сбежала в ванную, оставляя меня с носом. Аналогичная ситуация произошла после завтрака. Ну что же, хорошо. Если хочет бегать - пускай бегает, но вечно оттягивать этот разговор она не сможет.       Поднявшись на второй этаж, я направился к рабочему кабинету Шуберта. Хотя называть это место «его» кабинетом не совсем правильно, ведь он обосновался там временно, ровно до тех пор, пока не вернётся настоящий владелец - отец Эолы. Статный широкоплечий мужчина уже не молодого, но и не преклонного возраста, с только начинающей проглядывать сединой в густых тёмных волосах и аккуратной бородке. Добряк по натуре, но упрямства и гордости ему не занимать. Впрочем, как и всем Лоуренсам.       Пока мысленно воспроизводил его образ у себя в голове, то невольно усмехнулся. Гены матери оказались настолько сильны, что Эола и Рэйс практически ничем не напоминают своего отца. Разве что изгибом и густотой бровей.       Оказавшись перед дверью с инициалами отца, я немного поколебался, но потом набрался смелости и постучал, чтобы через несколько секунд пройти внутрь. Сказать, что я волновался - это ничего не сказать. Вся эта неизвестность изрядно действовала мне на нервы. Хотя, если бы Шуберт вчера что-то заметил, то не стал бы приглашать на разговор тет-а-тет, а устроил бы настоящую взбучку. Ведь так?       Изнутри кабинет вовсе не пестрел какой-либо роскошью, за исключением массивного «Т-образного» стола из чёрного дерева, которому бы позавидовал любой местный богатей. Наверняка эта громадина успела застать не одно и даже не два поколения Лоуренсов. Весь остальной интерьер был до унылости прост: полупустые стены, совершенно обычные, ничем не обитые деревянные стулья, широкое окно по углам украшали непрозрачные пыльные шторы тёмно-синего цвета, а с высокого потолка свисала немагическая свечная люстра, которая, впрочем, достойно справлялась с задачей освещения.       Пока Шуберт, рассевшийся на месте своего брата, с важным видом что-то там подписывал, я позволил себе присесть на одно из свободных за столом мест, изредка пытаясь подсмотреть, что именно он подписывает.       — Я буду краток, — неожиданно начал усатый таракан, отложив пузырёк чернил в сторону и хмуро посмотрев на меня из-под бровей. Я тут же сел ровно и выпрямил спину.       — Во-первых, начиная с этого дня ты лишаешься своей карманной моры. Надеюсь, что ты достаточно сообразителен, чтобы понять причину такого решения.       По моему виску стекла капелька пота. Кажется, что насчёт вчера он не в курсе. Иначе хмурым выражением лица и лишением денег это бы точно не ограничилось.       — Во-вторых, у Эолы скоро день рождения. Ты должен будешь проследить за тем, чтобы твоя сестра никуда не пропала с запланированного торжества, — он снял очки и устало потёр переносицу, при этом продолжая монолог, — в прошлом году из-за её своевольничества, наш дом потерял ещё больше репутации среди аристократов из других семей. Повторение ситуации недопустимо.       Так значит старикан всё-таки планирует устраивать праздник. Я думал, что морой он разбрасываться не собирается. Особенно учитывая то, что у моей новой семьи этой самой моры в избытке никогда не было.       — … и в зависимости от твоего успеха, я могу подумать над тем, чтобы возобновить твоё финансирование. Тебе всё понятно?       — А?.. Да-да… Конечно… — я сфокусировался на недоверчивом лице Шуберта.       — Хм! Посмотрим, — прежде чем снова надеть очки и приняться за работу, старикан на мгновение расслабился и сделал несколько движений головой, таким образом разминая затёкшую шею.       — Можешь идти. Или тебе есть, что сказать?       — Хорошего вам дня, дядюшка, — с улыбкой поклонившись, я незамедлительно покинул кабинет.       Итак. Шуберт лишил меня карманных денег. Это не совсем критично, ведь в городе особо нет желающих торговать хоть с кем-то из Лоуренсов, но всё равно приятного в этом мало. Ведь есть другие города и посёлки, а там уже всем плевать кто ты и что из себя представляешь - лишь бы твой кошелёк был полон монет.       Насчёт того, как заработать побольше моры у меня была одна идейка. Так как в Тейвате никто не слышал про композиторов моего мира, то у меня есть все шансы не только заработать местных деньжат, но и сделать так, чтобы фамилия Лоуренс звучала на устах всех жителей Тейвата до конца веков. Думаю, что Эола не будет против, если в Мондштадте нашу фамилию больше не будут ассоциировать с эпохой тирании. Да здравствует плагиат!       Теперь про день рождения. Шуберт хочет, чтобы я заставил Эолу остаться на своём празднике. Зная её - это будет не просто. Она скорее предпочтёт компанию митачурлов на драконьем хребте, обществу напыщенных аристократов со всеми их традициями. Тем более между нами сейчас есть некоторые недосказанности, что не добавляет оптимизма. Нужно будет потом всё хорошенько обдумать.       А сейчас мне бы хотелось поскорее закончить с подарком. Не с пустыми же руками приходить? Вот и я так подумал. Скорее всего от чего-то дорогого и помпезного она будет воротить носом, поэтому мой выбор пал на то, что я когда-то умел делать лучше всего. Надеюсь, что наши классики не будут сильно злиться, если я позаимствую у них несколько произведений. Вот только чтобы осуществить мою затею, мне необходимо разыскать что-то похожее на пианино.        По идее, в нашем доме раньше был шикарный рояль, но сейчас в той комнате где он стоял пусто. Не удивлюсь, если его продали, ведь цена за такую штуку немалая. Как-то раз изучая вопрос цен мне удалось заглянуть в один местный магазинчик, где продавались различные музыкальные инструменты. Так от стоимости некоторых моделей скрипок и лир у меня глаза на лоб полезли, не говоря о различных моделях фортепиано. Вот уж что точно остаётся неизменным во всех мирах, так это цены в таких магазинах.       И так как для того, чтобы раздобыть нужное количество моры мне придётся горбатиться на каменоломнях в Ли Юэ без выходных в течение нескольких лет (а столько времени у меня нет), то придётся придумать как раздобыть инструмент другими способами. Либо же смириться с поражением и отложить эту затею в долгий ящик. Хмм.       Меня отвлекла фигура, украдкой проскользнувшая мимо меня.       — Эй, а ну-ка подожди! — я негромко окликнул Эолу и быстрым шагом последовал за ней. На этот раз не уйдёт.       Обернувшись назад и заметив погоню, она мгновенно прибавила шагу, после чего постаралась скрыться в своей комнате, но не тут-то было. В самый последний момент я успел подставить ногу, тем самым помешав двери закрыться.       Обрадоваться своей ловкости я не успел, потому что моя нога вновь подверглась насилию со стороны Эолы. Дверь хлопнула с такой силой, что я не удержался и взвыл от боли, схватившись за ногу. Через секунду из-за двери выглянула одна любопытная мордашка, с широко раскрытыми глазами наблюдая за моими муками.        Выругавшись и не на шутку разозлившись, я дёрнул за дверную ручку и с неожиданной лёгкостью смог распахнуть дверь. Эола стояла в дверном проёме и растерянно глядела на меня.       — Какого лешего ты творишь?! — синевласка сразу попятилась, как только я сделал шаг вперёд. — Без ноги меня оставить вздумала?! — с каждым словом она пятилась дальше, пока не упёрлась в письменный стол, с которого чуть не свалились попадавшие книги, до этого лежащие на нём аккуратной стопочкой.       — А н-нечего за мной так гнаться! — фыркнула она, отвернув голову в сторону, при этом смущённо и виновато краснея. — И в-вообще, какое право ты имеешь врываться ко мне?! — она сложила руки под грудью, всё ещё избегая встречаться со мной глазами. — Выметайся!       Но вместо этого я закрыл за собой дверь, а затем приблизился к Эоле и гневно высказал этой цундере всё, что думаю про её несносное поведение. В процессе моей тирады её лицо постепенно начинало приобретать злобное выражение, а в глазах появлялся адский огонёк.       Наконец, оборвав меня на полуслове, она наотмашь со всей силы дала мне пощёчину. Да откуда у неё столько силы! От удара меня едва не закрутило как юлу. Повезло, что челюсть осталась на своём месте сидеть.       — Пошёл вон! — пока я приходил в себя, Эола угрожающе нависала надо мной, указывая на дверь. — Убирайся из моей спальни, — с нажимом добавила она, желая как можно скорее избавится от паразита, пробравшегося в её покои.       — А вот хрен тебе, — я показал ей кукиш, — видела? Я не уйду до тех пор, пока не получу то, за чем пришёл.       На мои слова она дёрнулась так, будто бы её только что облили холодной водой.       — И чего же ты хочешь? — спросила она с интонацией человека, который вот-вот заплачет. В глазах появился характерный блеск, но она всё ещё держала лицо, не давая мне возможности увидеть её слабость. — Может быть разложить меня прямо на этом столе?!       Под конец она больше не смогла сдерживаться и в уголках её глаз появились слёзы, плавно стекающие по слегка порозовевшим щекам. До этого гордо расправленные плечи опустились и она сама будто сжалась под моим недоумевающим взглядом, а затем всхлипнула, обняв саму себя и рухнула на пол. В этот миг гордая и уверенная в себе девушка превратилась в разбитую девочку, нуждающуюся в защите.       Похоже, что про вчерашний поцелуй она переживала гораздо сильнее, чем я думал. Нужно как-то её успокоить.       — Эй, — я мельком убедился, что дверь точно закрыта и присел рядом с тихо плачущей девчонкой, — успокойся, я бы ничего такого не сделал, — присев рядом с Эолой, я попытался её приобнять, но как только дотронулся до неё, то она сразу же дёрнулась, скидывая с себя мои руки.       — Ну чего ты? Если тебя так расстроил тот дурацкий поцелуй, то давай просто забудем про него и сделаем вид, что ничего не было, — я пытался говорить твёрдо и уверенно, но всё же некая горечь проскальзывала.       Хоть мне и не хотелось этого признавать, но было действительно глупо надеяться на что-либо. Тем более, что вчера она была пьяной и мало осознавала, что творит. На трезвую голову, уверен, она бы даже и близко не подумала о том, чтобы поцеловаться.       — ...дурацким, — невнятно пробормотала она, уставившись в пол и шмыгая носом.       — А?       — Я говорю, он не был дурацким… — повторила она, утирая обратной стороной ладони слёзы.       — Правда? — сильно удивился я. — Тогда почему ты ревёшь? Из-за того, что напугал тебя?       — Ты не понимаешь… Ты тут ни при чём. — продолжала она, изредка шмыгая носом, не поднимая головы. — Дело во мне. И в том, что вчера я не нашла в нашем поцелуе ничего такого. Мне понравилось. И от этого стало страшно. Страшно от мыслей о том, что мне нравится целоваться с родным братом. И если бы ты захотел большего, то я вряд ли смогла бы отказать. Что же я за человек такой? Мне от самой себя противно, — она подтянула колени к груди и обхватила их руками.       Теперь понятно почему она от меня бегала и так старательно пыталась выставить за дверь. Не хотела, чтобы вчерашнее повторилось.       — Знаешь, я не мастак во всех этих разговорах, но я не считаю тебя неправильной или противной. И никогда не думал о тебе так. Возможно, ты мне сейчас возразишь, ведь мы относительно недавно начали снова относится друг к другу нормально, но тогда я был не в себе. И вообще, важно ли то, что было тогда? Ведь сейчас я испытываю к тебе лишь тёплые нежные чувства.       Заметив, что она потихоньку начала успокаиваться, я рискнул пододвинуться поближе и попытаться снова приобнять её. На этот раз она не сопротивлялась, только вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к себе.       — Если ты хочешь забыть наш поцелуй потому, что считаешь это правильным, то я не смею тебе возражать, — невесело вздохнул, неосознанно крепче прижимая Эолу к себе. Она поджала губы.       Немного помолчав, продолжил:       — Могу лишь только надеяться, что ты не захочешь этого делать, потому что искренне считаю, что не найдётся человека, который будет любить тебя сильнее меня. Да, самонадеянно, но если такой человек вдруг действительно найдётся, то я не буду мешать твоему счастью. Просто не смогу... — тоскливо закончил я, излив то, что было на душе.       Выложив всё как на духу, я откинулся назад и развалился на полу. Благо под нами был ковёр и простудится я не боялся. Да какой простудится! О чём я вообще думаю? Никогда не думал, что когда нибудь в своей жизни скажу нечто столь смущающее! Уверен на все сто процентов, что краснее моих ушей сейчас только заоблачный перчик.       — Ты дурак! — она резко повернула голову ко мне, демонстрируя своё немного припухшее личико, цвета сочного спелого закатника.       — Я же всю ночь репетировала то, как буду рассказывать о том, что вcё было ошибкой, доказывая, что мы просто поддались моменту, а ты говоришь мне такие слова. Это несправедливо! Ты действительно извращенец! Я тебе точно когда-нибудь отомщу, — добавила она немного погодя, на что я лишь усмехнулся.       — Кстати, небольшая поправочка. Если ты не собираешься сейчас послать меня куда подальше с моими чувствами, то ты тоже будешь считаться извращенкой, — приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть её лицо, съязвил я.       — Заткнись, — парировала она, впрочем сразу же стушевавшись. — Сильно болит? — робко спросила она, указывая на моё лицо.       — Пальцем показывать неприлично. Вот уж кто-кто, а ты должна это знать, — в ответ на мою колкость синевласка нахохлилась. — Не болело, пока ты не напомнила мне об этом, — я провёл ладонью по горевшей щеке и слегка скривился от боли.       — Тц.       — Так что ты решила? — я подобрался и сел рядом с Эолой. — Я приму любой твой ответ.       — Таким серьёзным я не видела тебя уже давно. Ты хоть сам понимаешь, чего ты хочешь?       — Конечно, а ещё понимаю, что обратной дороги не будет. Ха-ха, как бы клишированно это не звучало. Будем изгоями общества. Хотя-я, — весело протянул я, — в Мондштадте наша семья и так изгои. Терять нам нечего. Да и мы же не собираемся кричать на каждом углу про наши отношения?       — У тебя всё так легко, — устало вздохнула она и откинулась назад, располагаясь на ковре, совсем как я недавно. Недолго думая, улёгся рядом.       — А чего усложнять-то. Жизнь и так сделает это за тебя.       — Когда это ты успел понабраться мудрости? — фыркнула она перевернувшись на бок и подперев рукой свою голову. Я отзеркалил её позу.       — Ну всё. Давай заканчивать этот разговор ни о чём. Скажи уже, что надумала. Я, между прочим, в любви признался. И не кому-то там, а тебе. Не будь такой холодной.       — Хм! Я - не ты. И на горячую голову решений не принимаю. Тебе, кстати, тоже не советую этого делать. Ещё не поздно забрать слова обратно, — пристально посмотрев мне в глаза, сказала она.       — Это какая-то проверка? — ухмыльнулся я. — Если да, то очень глупо. Своих чувств я не отрицаю.       «В отличии от некоторых, — подумал я, но вслух не сказал».       Сделав какие-то свои выводы, Эола нахмурилась.       — Подожди до моего дня рождения и я скажу, что думаю… о нас.       — Точно? И даже никуда не убежишь?       — А ты сомневаешься в словах аристократа? — моментом помрачнела она.       — Расслабься, — хмыкнул я. — Это всего лишь шутка.       

***

      Всё прошло куда лучше, чем я ожидал. Вот уж не думал, что эта колючка на самом деле испытывает ко мне романтический интерес. Хотя, на самом деле, можно было бы догадаться. Ведь я на протяжении всей её жизни был единственным парнем в её окружении. Ни с кем другим она не общалась из-за предрассудков в обществе.       Ну что ж, если она действительно чувствует ко мне что-то, то это значительно облегчает мне жизнь. Даже радует. Она нравилась мне ещё в своём мире, а за то время, что я провёл в этом, мои чувства к ней лишь укрепились и я смог полюбить её.       Теперь нужно дождаться её дня рождения и постараться ничего не испортить, попутно выполняя просьбу Шуберта. Если я потеряю его расположение и доверие, которое и так сейчас похрамывает, то в будущем не смогу разрулить ситуацию с планами дяди по захвату власти в городе. И тогда за дело возьмётся Путешественник, который успешно предотвратит заговор. Попутно при этом уничтожая с великим трудом добытую Эолой репутацию за время службы рыцарем. Ну и мою, естественно. Ведь я пойду за ней.       С такими невесёлыми мыслями я начал собираться на тренировку. Ноэлль не обрадуется, если я опоздаю.