Игра в изгоя

      Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт. Яркий закат окрашивал плывущие по небу редкие пёстрые облака в нежный розовый цвет. Над никогда не спящим городом свободы начинали сиять первые звёздочки.       Самозабвенный шепот ветра, блуждающий среди каменных стен города, гонял опавшие потемневшие листья. Возвышавшаяся рядом древняя ветряная мельница, один из символов Мондштадта, мерно махала своими гигантскими крыльями, иногда издавая негромкий, но настойчивый скрип. Тёплый свет ночных фонарей освещал мощёную булыжником широкую дорогу, по которой шли двое, переговариваясь друг с другом.       — Ещё раз извини за то, что в тот раз так внезапно оставила вас одних, — проговорила Эмбер, энергично вышагивая рядом. — Мне правда очень хотелось провести тот вечер только с вами. Кто же знал, что я понадоблюсь ордену в свой выходной?       Вновь встретившись с похорошевшей после сна Эмбер, мы направлялись к дому её деда.       — Тебе нужно научиться говорить «нет». Иначе тебе быстро сядут на шею. Хотя они уже это сделали, — немного подумав, добавил я, стараясь не отставать от идущей едва ли не вприпрыжку подруги. Девушка ничего не ответила, наверняка не желая спорить со мной на эту тему.       Поёжившись от резкого порыва ветра, засвистевшего над головой, зарылся поглубже в колючий вязаный шарф, такой же колючий как и особа, которая сунула мне его с несвойственным ей румянцем на щеках: «Не думай, что я о тебе забочусь, но если увижу, что ты шастаешь с голой шеей, с нашими-то дикими ветрами, то обязательно тебе отомщу». Так, кажется, она сказала. Пришлось взять.       Ветер всё никак не хотел успокаиваться. Шарф спасал от хлёстких ударов ледяных порывов, хоть и неприятно покалывал щёки. Но я готов был с этим мириться, ведь этот минус перекрывал один громадный плюс. Запах духов. Совершенно точно могу сказать, что это не какой-то там рандомный шарф, который валялся где-то у нас в доме. Этот шарфик принадлежал Эоле. И пах ею.       Ветер потихоньку начал успокаиваться, а вместе с ним и лопасти ветряных мельниц, минуту назад грозившие поднять многотонное сооружение в небо, сбавляли обороты.       — Расскажешь, что случилось с твоим режимом сна? — поинтересовался я, первым прервав длившееся молчание. — Небось начальство загрузило? — бросил первую попавшуюся в голову догадку. Впрочем, ошибочной от этого она не становилась.       — У меня было две ночных смены подряд, — она развернулась ко мне лицом и пожала плечами, продолжая шагать, но уже спиной вперёд, — поэтому когда ты пришёл, я отсыпалась.       — Но всё равно впустила? Я поражаюсь твоей доброте, — хмыкнул я. Будь я на твоём месте, то послал бы такого человека далеко и надолго.       — Но ради друзей иногда можно сделать исключение, разве не так? — мягко уточнила она с невинной улыбкой на лице, а затем развернулась и продолжила идти нормально, заставив меня немного задуматься над словами. Пустил бы я к себе Эмбер или Эолу, будь в таком же, откровенно говоря недееспособном состоянии? Конечно же да! Ну, с сестрёнкой-то всё понятно, если я её не впущу, то она просто выломает дверь. Не впустить же Эмбер будет сравни плевком в её сторону, после всего того, что она сделала лично для меня и Лоуренсов в целом. Нужно уметь быть благодарным своим друзьям. Да и не только им. Отвечать окружающим нам людям добром на добро и злом на зло.        «Хотя кое-кто, — осторожный взгляд в сторону Эмбер, — со мной бы сейчас не согласился, сказав, что на зло нужно отвечать лишь добром».       «Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадёт — добром к тебе вернётся». Если бы в Тейвате существовала такая поговорка, ну или нечто похожее по смыслу, то я не сомневаюсь, что первой бы её пустила в обиход именно Эмбер. Ладно, хватит думать о том насколько добра к окружающим эта разведчица. Кажется, что мы почти добрались до нужного места.       Ненадолго остановившись перед тёмной железной калиткой — единственным проходом через высокую стальную ограду, витиеватые прутья которой образовывали незамысловатые узоры, украдкой выглядывающие из-под вовсю цветущего плюща, Эмбер с тяжёлым вздохом приоткрыла дверцу и мы вошли во двор. В сумерках пустой двор выглядел отчасти зловеще: стремящиеся вверх полуголые ветки посаженных вдоль широкой дороги деревьев напоминали вскинутые в мольбе высохшие старческие руки, а в разбитых рядом с аккуратными двухэтажными домиками палисадниках поблёкшие цветы, уныло склонившие свои пёстрые венчики перед хозяйничавшей предвестницей зимы, казалось, говорили о какой-то безысходности. Идя рука об руку с Эмбер у меня было стойкое ощущение, что в воздухе здесь застыла печаль.       — Не надолго же меня хватило, да? — усмехнулась сама себе Эмбер, обращая свой вопрос в никуда.       Мы стояли на крыльце. Под ногами хрустели мёртвые листья. Осунувшаяся разведчица держала в руках связку ключей, никак не решаясь вставить ключ в замок и войти в дом.       — Не думала, что вернусь сюда так скоро. Оказалось достаточно малейшего предлога, чтобы я сорвалась и снова сюда примчалась, — разочарованно добавила она.       — Я думал, что ты уже давно смирилась с тем, что твой дед пропал без вести. — когда она обернулась, то я заметил немного влаги в её поблёскивающих глазах — Извини...       — Всё в порядке. — она тоскливо улыбнулась мне. — Я действительно смирилась и оставила этот период своей жизни позади. Работа в ордене мне отлично в этом помогала. Просто… Каждый раз когда я вижу этот дом, этот двор, — она окинула печальным взглядом постепенно увядающий сад, — на меня волнами накатывают воспоминания о проведённом здесь детстве, обрызгивая этими воспоминаниями с ног до головы.       — Поначалу всё было в порядке, но со временем, когда тогдашних скаутов расформировали и у меня почти не осталось никакой работы, находится здесь становилось всё невыносимее.       Немного помолчав, Эмбер вновь нерешительно направила ключ к замочной скважине, замирая в самый последний момент. Наблюдая за тем, как тяжело ей приходится, я накрыл её руку своей, надеясь, что таким образом смогу придать ей хоть капельку решимости. Недоумённо посмотрев на меня через плечо, она замечает мою подбадривающую улыбку и мы вместе проворачиваем ключ в замке. Со скрипом отворив дверь, нас встретил затхлый запах давно не проветриваемого старого дома.       Первым делом, сразу после того, как мы оба синхронно чихнули, нами было принято решение открыть окна и хоть ненадолго впустить сюда свежего воздуха. Пыль была везде. Она буквально захватила дом. Её толстыми слоями был покрыт без преувеличения каждый сантиметр. Как будто бы какой-то негодяй пробрался внутрь и рассыпал здесь муку. Её было настолько много, что от каждого нашего шага на полу оставались следы.       Когда с первым и частью второго этажа было покончено, а управились мы быстро — сам дом большим не назовёшь — Эмбер проводила меня в одну из комнат, которую мы ещё не трогали.       Увидев внутри маленькой комнаты пианино, я тут же приободрился и сразу же помчался лапать желанный инструмент. Помимо старого пианино, покрытого замысловатыми узорами кружевных салфеток в середине комнаты стоял старинный круглый стол на гнутых ножках и небольшой, очень старый, диванчик. Чуть в сторонке стоял небольшой журнальный столик вместе с парочкой крохотных кресел.       Стряхнув грязь и пыль, на одно из них присела Эмбер, украсив своё тоскливое до этого момента личико одной из своих добрых улыбок. Видимо наблюдать за тем, с каким пылом я едва ли не преклоняюсь перед этой рухлядью было для неё забавно. Что ж, я рад, что смог немного поднять ей настроение. Сказать по правде, смотреть как этой неугомонной, вечно позитивной девушке горечь и накатившая меланхолия тисками сдавливает сердце, как она, погрузившись в воспоминания с нежностью во взгляде разглядывает каждую встреченную на пути мелочь было тяжело.       Проведя рукой по растрескавшемуся от старости лаку на крышке пианино, я ухватился за неё и приподнял. Моим глазам тут же предстала прекрасная картина состоящая из восьмидесяти восьми неплохо сохранившихся клавиш. Сев за инструмент, я осторожно пробежался по клавишам пальцами, пробуждая его от глубокой спячки. Это пианино сейчас должно быть как медведь — очень зло и расстроенно, что его разбудили. Поэтому с каждой новой проигранной нотой мои брови медленно ползли вверх. Оказалось так, что всего несколько нот в четвёртой и контр-октаве издавали неприятные дребезжащие звуки.       Прямо джек-пот. А ведь я уже предвкушал как буду корячиться и «веселить» расстроенное пианино с ключом в руках... Да ещё и без тюнера. Бр-р. Гадость.       — Ты не представляешь как нам повезло, — я повернулся на крутящемся железном стуле к Эмбер, которая не понимала почему у меня такая довольная улыбка на лице. — Можешь пододвинуть своё кресло поближе и насладиться хорошей музыкой.       — А уверенности, я погляжу, тебе не занимать! — хихикнула она, пододвигая кресло поближе.       Я начал игру.       

***

      Вернулся я уже за полночь и как оказалось — вовремя. Как только дверь за моей спиной захлопнулась, с улицы стали доносится звуки барабанящих по крышам домов тяжёлых водяных капель. Совсем скоро в окнах можно будет наблюдать бегущие по дорожкам ручейки. Задержись я ещё ненадолго и пришлось бы мокнуть под дождём.       Притаившаяся в тусклом свете свечи Эола, сидящая в гостиной с распущенными волосами и одетая в короткие шорты и футболку, оторвала свой взгляд от книги и оглянулась в мою сторону. Заметив, что я поймал на себе её заинтересованный взгляд, она едва заметно фыркнула и, закинув ногу на ногу, уткнулась в книгу, при этом умудряясь держать идеальную осанку.       Я присел к ней на диван. Нужно было поговорить на тему того, как плохо сбегать с собственного дня рождения. Усевшись рядом, я заметил, что она не сводит с меня строгого взгляда. Это немного пугало. Хотелось разрядить обстановку.       — Классные ляшки.       Я заметил как в начале она порывалась ударить меня своей книгой, но потом передумала, видимо осознав, что толку от этого будет мало и просто закрыла глаза, с глубоким вздохом положив книгу рядом. Надпись на которой гласила «Генеалогия дома Лоуренс». Не та ли это книга, которая тогда выпала из её рук в библиотеке? Вроде похожа.       — Интересно? — я кивнул в сторону книги.       — Куда ты шлялся на ночь глядя? — проигнорировала мой вопрос она, смотря своими фиалковыми глазками прямо мне в душу.       — Э-э-э… Просто дышал свежим осенним воздухом! Что за вопрос? — почему-то мне показалось, что рассказывать о том, что я куда-то ночью ходил вместе с Эмбер будет не лучшей идеей.       — И дышал воздухом ты, конечно, в компании с Эмбер? — ядовито поинтересовалась она.       — Нет! С чего ты это вообще взяла? — старался как можно искреннее удивиться я, продолжая ломать комедию.       Еще никогда Штирлиц не был так близко к провалу, — подумал я.       — С того, дорогой братец, что эти духи, которыми ты пропах с ног до головы, ей подарила я.       — У тебя отличный вкус! — стремительно мрачнеющее лицо было мне ответом.       — Спокойной ночи, — она одарила меня презрительным взглядом и собиралась уходить.       — Подожди! — я успел схватить её за руку. По её лицу было видно, что она не хочет продолжать диалог, но похоже, что что-то внутри неё всё же желало дать мне шанс объясниться ещё раз. Хоть и с явным неудовольствием, но она осталась сидеть рядом.        — Да, я был вместе с Эмбер, но сказать что мы делали я тебе правда не могу! Уж поверь, что ничего «странного», как ты тогда выразилась, я с ней не делал. Мне кроме тебя никто не нужен! Честно!       — Хм… — в ответ на мою исповедь, она продолжала с прищуром смотреть мне в душу. — Вроде бы ты не лжёшь, — с сомнениями заключила она, — но поверь, если я узнаю, что ты меня обманываешь, то месть не заставит себя долго ждать, — она выдернула свою руку из моей хватки и уселась поудобнее, на этот раз притянув ноги к себе.       — А ты, всё-таки, та ещё собственница… Кстати, этот твой внезапный приступ ревности можно засчитать как положительный ответ на мои чувства к тебе? — задав провокационный вопрос, я беззастенчиво уставился на её пухленькие бёдра в соблазнительно коротеньких шортах.       — Я же говорила, что всё скажу в свой день рождения. Неужели так сложно немного потерпеть? — проследив за направлением моего взгляда, синевласка заметно смутилась.       — Рэйс.       — Что.       — Хватит пялиться на мои ноги, — она стыдливо прикрыла свои ляшки руками, но так как её слова на меня не подействовали, в ход пошла тяжёлая артиллерия. — Я сказала хватит! — смущение переросло в ярость. Как результат — меня огрели книгой. Не стоило играть с тигром в клетке.       — Всё-всё, успокойся, — я потирал ушибленное место, подумывая о том, как бы получше преподнести свою просьбу.       — Насчёт твоего дня рождения… Скажи, ты же не собираешься как обычно куда-то удрать? — невинно поинтересовался я.       — Собираюсь. И ты прекрасно знаешь почему, — твёрдо и уверенно заявила обладательница лучших ножек Мондштадта.       — Можно попросить тебя в этот раз сделать исключение? Ради меня? — с каждым новым вопросом одна из её бровей приподнималась всё выше.       — Ладно, скажу как есть, — я выдохнул, набираясь решимости.       — Меня попросил об этом Шуберт, — скрестив руки перед собой в защитной стойке, я уже мысленно готовился к своей казни, но к моему удивлению она не состоялось ни через пару секунд ни через минуту. Неужели я заслужил помилование?       — И что? Ты же не думал, что я тут же поменяю своё мнение? — не обратив внимания на мои кривляния, она ответила как ни в чём не бывало. — Это мой день рождения и решать как его проводить буду только я. Дядя мне давно не указ.       — Ну пожалуйста… — сложив руки в молитвенном жесте, я лужицей сполз с дивана и встал перед ней на колени. — Я сделаю всё о чём ты только попросишь, только помоги мне.       — Тц. Я это запомню, — фыркнула она.       — Так значит ты согласна?       — Я хотела провести этот день только с тобой и Эмбер. Но раз уж благодаря тебе мне придётся терпеть общество противных мне людей, я хочу чтобы вы вдвоём не отходили от меня ни на шаг. Иначе я за себя не ручаюсь.       — Спасибо! — я вскочил с колен и кинулся обнимать ещё не отошедшую от моей прошлой выходки Эолу. — Я тебя люблю! — на радостях чмокнув сестричку в щёку, я добил последний гвоздь в крышку гроба её стремительно рушащейся невозмутимости. Яркий стыдливый румянец старательно заливал её лицо.       — Не знаю, что ты там обо мне думаешь, но иногда я могу пойти навстречу дорогим для меня людям… — пробурчала она, потирая щёку рукой.       — Осталось сделать так, чтобы Эмбер получила приглашение… — озвучил свои мысли я.       — Это уже твои проблемы, — синевласка наблюдала за тем, как я в приподнятом настроении собирался шагать наверх спать.       — Кстати, совсем забыл спросить… — на моём лице образовалась ехидная улыбочка. — Ты же вовсе не ждала меня здесь до полуночи потому, что беспокоилась о том, что я ушёл куда-то на ночь глядя и долго не возвращался? — со стороны дивана послышалось старательно сдерживаемое кряхтение. Похоже, что кто-то чем-то подавился.       — Я… кхм-кхм... просто читала интересную книгу. Сюжет оказался настолько увлекательным, что я даже не заметила, как просидела здесь столько времени.       — Да? И каким же увлекательным должен быть сюжет у книги под названием «Генеалогия дома Лоуренс», что заставил тебя потерять счёт времени?       — Тц. Пошёл прочь. И не забудь простирнуть мой шарф, перед тем как возвращать его обратно.       — Тоже тебя люблю. Спокойной ночи.              

***

      Двадцать пятое октября. Сегодня должно состояться одно из самых хлопотных и помпезных мероприятий, какое только может быть в жизни аристократа. Его день рождения. Куча традиций, правил и церемоний, которые ни в коем случае нельзя пропускать, чтобы не посрамить свой дом. А уж если ты где-то ошибёшься, допустишь малейшую оплошность, то над тобой и твоей семьёй будут посмеиваться ещё очень долго, при каждом удобном случае роняя снисходительные взгляды и ни во что не ставя. Ведь как можно уважать тех, кто не чтит собственные традиции?       Для аристократов, тех из них, которые до сих пор придерживаются взглядов своих далёких предков, было бы настоящим нонсенсом, соверши кто-то из них такое злодеяние. Поэтому, когда в прошлом году собравшиеся гости, прошедшие жёсткий отбор так и не смогли увидеть именинницу, празднующую своё совершеннолетие, они не могли поверить в такую наглость. Не придти на праздник, организованный в твою честь? Верх невоспитанности!        За пощёчину, оставленную Эолой на их лицах отдувался Шуберт, который после такой выходки своей племянницы изошёл на говно, божась выпороть неблагодарную нахалку. В тот день Лоуренсы потеряли нескольких важных союзников из малой аристократии, которые были недовольны нынешней властью и разделяли взгляды Шуберта по поводу господства аристократов над «немытыми крестьянами и предателями». Для него это было унизительно. В один момент лишиться в глазах своих старых друзей всего добытого тяжким трудом престижа! А самое обидное, что подающий надежды племянник ни о чём его не предупредил. Ну ничего. У него было время подумать над своими ошибками. Сегодня всё пройдёт идеально.              

***

      Мне казалось, что этот день вообще никогда не настанет. Когда все необходимые дела были сделаны, время будто бы захотело посмеяться и специально замедлило свой ход. Ждать было не совсем невыносимо, но всё же волнительно. И вот я здесь. Хожу от столика к столику и приветствую всех собравшихся гостей, попутно не забывая останавливать запыхавшихся официантов, которые предлагали гостям различные закуски и напитки.       Шуберт превзошёл сам себя. Снял лучший ресторан в самом престижном районе Верхнего города. Если бы я не знал о том, что наша семья сводит концы с концами, то с лёгкостью бы поверил в этот тщательно выстраиваемый дядей образ богатой и благородной семьи, которая может себе позволить сыпать роскошью направо и налево. На деле же всё это не более чем красивый фантик внутри которого завёрнут дурно пахнущий испортившийся плод.       — Господин Лоуренс, — от поедания тарталеток с икрой меня отвлёк строгий женский голос. Кинув взгляд в сторону раздражителя я обратил внимание на длинные, чёрные как смоль волосы и янтарные глаза девушки.       Голос, как оказалось, принадлежал не кому-то там, а младшей дочери дома Белладонна. Если в кратце, то среди мелкой аристократии есть всего два дома, которые выделяются на общем фоне и пользуются большим уважением. Беладонна один из них.       С чего это вдруг она решила заговорить со мной? Если хорошенько порыться в своей голове, то можно сделать вывод, что ни союзниками, ни друзьями с прошлым Рэйсом они не были.       — Леди Белладонна, как я рад вас здесь видеть, — поспешил поприветствовать девушку в ответ, сопроводив свои слова мягкой улыбкой, при этом надеясь как можно скорее от неё отвязаться.       Несмотря на мою показную вежливость, аристократка продолжала сохранять каменное выражение лица. Если бы не губы, которые изредка подрагивали, выдавая её обеспокоенность, она могла бы составить конкуренцию Эоле в способности держать самообладание. И так. Почему она волнуется и каким боком к этому причастен я?       — Я хотела поговорить с вами наедине перед тем как всё начнётся, — твёрдо заявила она, не спуская с меня своих янтарных глаз.       — О чём же? — без особо выраженного интереса в голосе бросил я. Разговаривать с ней мне совсем не хотелось.       — Как это о чём!.. — возмутилась она, слегка повысив на меня голос, но этого было достаточно чтобы находившееся рядом аристократы притихли и обратились в слух. Ещё бы. Младшие дома не имеют права проявлять даже капельку неуважения по отношению старшим домам. Притихшие аристократы ждали моей реакции. Заметив это, моя собеседница стушевалась, и схватилась за перед своего чёрного платья. Так сильно, что можно было разглядеть белеющие костяшки.       — Кхм. Предлагаю отойти куда-нибудь подальше, — не дожидаясь пока она сообразит, я бодро взял её за руку и увёл в укромное местечко подальше от лишних глаз и ушей. Она не сопротивлялась.       — Ну, и? — скрестив руки на груди я замер в ожидании. Девушка кинула мрачный взгляд из-под бровей и поправила съехавшую от моей хватки длинную полупрозрачную перчатку.       — Вы совершенно не умеете обращаться с дамами, господин Лоуренс!       — Допустим. Говори чего ты хотела, у меня нет времени на разговоры с тобой, — получилось грубо, но я хотел избавится от неё как можно скорее. Я обещал Эоле, что не буду далеко отходить от неё. Сейчас я нарушаю данное обещание. Добром это не кончится.       — То есть, вы хотите сказать, что не в курсе? — проглотив обиду на моё поведение, недоверчиво поинтересовалась она.       — В курсе чего? — начал закипать я, постоянно оглядываясь по сторонам. — Можно побыстрее?.. Дерьмо… — ругнулся я, заметив пробирающуюся сквозь толпу голубую макушку.       — Вот ты где! — недовольно буркнула королева сегодняшнего бала. Судя по тому с какой завистью и вожделением приглашённые гости провожали взглядом виновницу торжества, не я один восхищался блеском её красоты и грации.        — Я же просила подождать меня… рядом, — холодящий кожу взгляд был направлен прямо мне в душу. — Почему ты с ней?       — Госпожа Лоуренс… — уловив ледяные нотки в голосе Эолы, девушка попыталась смягчить резко обострившуюся ситуацию.       — Цыц, — сестричка властно оборвала начавшую что-то пищать превратившуюся перед ней в мышку леди Белладонну. — Я не с тобой разговариваю.       — Как мы и договаривались я ждал тебя у столика с закусками, как вдруг ко мне подошла леди Белладонна. Я подумал, что она хочет сказать что-то важное, поэтому решил выслушать её здесь, без лишних ушей.       — Да! Всё так как говорит господин Лоуренс! — на слове «господин» Эола заметно сморщилась.       — Можешь быть свободна.       — Но!       — Мой брат сегодня занят.       Надувшись от обиды, младшая дочь дома Беладонна разворачивается и уходит.       — Жёстко. Мне даже стало её немного жаль. Вдруг у неё действительно было что-то важное?       — Пфф. Ну иди и утешь её. Может тебе что-то да обломиться.       — Не смешно.       Переместившись в более приятное место, мы сели за один из столиков и Эола подозвала ближайшего к нам официанта и попросила принести бутылку вина.       — После церемонии будут танцы для всех.       — Ты намекаешь на то, чтобы я составил тебе компанию?       — Нет. Я буду танцевать с Эмбер. Кстати, где она? Ты же достал для неё приглашение?       — Естественно. Наверное задерживается. Ты же знаешь, что она всё время работает больше остальных.       — Верно…       Вскоре подошёл официант. На серебряном подносе красовалась бутылка одуванчикового вина, подходящая закуска и два бокала. На мой немой вопрос Эола лишь закатила глаза. Тем временем официант разлил вино по бокалам, пожелал нам хорошего вечера и поскорее удалился.       — Я знаю, что ты таскаешь вино из нашего бара. Так что не нужно строить из себя хорошего мальчика.       — Между прочим, ты должна сказать мне спасибо. Наш дядя совсем не разбирается в вине. Мне пришлось взять на себя ответственность избавить тебя от возможной дегустации этого шлака. Можно сказать я пожертвовал собой, чтобы ты не отравилась этой гадостью…       Под тихие смешки мы легонько чокнулись бокалами и сделали по глотку. Красное полусладкое. По животу тотчас разлилось приятная теплота. Мягкий овечий сыр с прожилками голубой плесени, который подобрал официант прекрасно сочетался с бархатистым вкусом вина.       Время пролетело незаметно. К началу церемонии бутылка на нашем столе практически опустела, а миловидное личико сидящей напротив меня аристократки набралось краски. К своему стыду, могу сказать, что алкоголь подействовал и на меня. Совсем еле заметное головокружение и раскрасневшиеся щёки были тому свидетельством.       Тихий разговор, имевший место, уже давно сошёл на нет. Мы просто сидели и переглядывались между собой. Остальная публика точно так же как и мы пригубила алкоголя и вовсю веселилась, так что мой влюблённый взгляд, направленный на самую желанную девушку этого вечера оставался незамеченным для других. К моему счастью, аристократка точно так же не сводила с меня своих сверкающих весельем глаз.       Внезапно произошло кое-что из ряда вон выходящее. Я бы даже сказал безумное! У меня в промежности оказалась чья-то нога в чёрном капроне. Хотя почему же чья-то? Это определенно была ножка Эолы. В ответ на мои вылезшие из орбит глаза чертовка, затеявшая игру, наоборот сохраняла спокойствие. На лице её не дрогнул ни мускул. Совершенно расслабленно она вылила остатки вина себе в бокал и принялась как ни в чём не бывало допивать напиток, не забывая при этом активно елозить ногой под столом. Обратная реакция тела не заставила себя долго ждать. Потеревшись ногой о мой бугорок в штанах, девушка едва заметно ухмыльнулась и, довольная результатом, прекратила поползновения в мою сторону.       — Что это было?       — Ответ на твой вопрос.       — Очень оригинально, — я не удержался и легонько поаплодировал ей. — Можно ты всё время будешь так отвечать на мои вопросы?       — Хорошего понемножку, — редкая улыбка на её лице как нельзя кстати сочеталась с брошенной фразой.       — Кстати, где там мой подарок? — вдруг вспомнила она. — Ты говорил, что это будет что-то, что я запомню на всю жизнь. Мне любопытно.       — «Неужели нельзя немного потерпеть?» — неловко спародировал я. — Напомни-ка, кто не так давно упрекнул меня вот этим?       В ответ Эола показательно фыркнула и надула щёчки. То то же. Будет знать с кем имеет дело.       Некоторое время спустя началась самая скучная часть праздника. И тут впору сказать, что так сильно в своей жизни я ещё никогда не ошибался. Начиналось всё как обычно. С приветственной речи главы семьи или, в нашем случае, временно исполняющего обязанности главы семьи. Речь выдалась напыщенной до невозможности. Но собравшиеся здесь аристократы были к этому привычны. Они ловили каждое слово, не скупившегося на лестные эпитеты и яркие метафоры Шуберта. Дай обычному, несведущему в аристократическом этикете человеку послушать заливающегося соловьём временного главу дома Лоуренс, и этот человек с большой долей вероятности просто покрутит у своего виска, не понимая зачем так усложнять свою речь.       Как только Шуберт замолк, за дело взялась Эола. Церемониальный танец, — «Мерцание свечи», по традиции исполняемый старшей дочерью семьи, всегда вызывал определённый трепет своей непостижимостью и совершенством. Элегантная фигура в тёмном, местами прозрачном платье, двигалась точно в непередаваемой красоте ритма. Лёгкость и плавность её движений поражала воображение. Будто ноги её ступали вовсе не по мраморной плитке заведения, а скользили по льду, столько в её движениях было изящества и грации.        На протяжении всего танца, я немигающим завороженным взором любовался каждым движением чувствующей себя как рыба в воде аристократки. Она знала, что я на неё смотрю. И главное как смотрю. Поэтому каждый раз когда мы встречались мимолётными взглядами, она победно улыбалась. Невероятное зрелище.       Но к сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Танец всегда был эффектным, но коротким. Восторженные аристократы разразились аплодисментами. Некоторых танец тронул до глубины души. В глазах у них стояли слёзы. Я же просто гордился тем, что мне посчастливилось стать братом такой замечательной девушки.       Сразу после окончания церемониального танца должны были начаться танцы для всех. Но этого не случилось. Когда Эола уже хотела уйти из поля зрения лобызающих перед ней аристократов, Шуберт схватил её за руку, на что сестра кинула в своего дядю убийственный взгляд и дёрнула руку обратно. Дальше всё стало гораздо страннее, потому что этот усатый таракан пригласил меня подойти к нему и Эоле. Пожав плечами, я с точно таким же недоумённым как и у всех других аристократов взглядом (исключение составил глава дома Беладонна и Винд), исполнил пожелание временного главы дома Лоуренс. Меня начинали терзать смутные сомнения. Не к добру это всё.       — Господа, — начал вещать довольный Шуберт, — я прошу прощения за то, что отнимаю время, отпущенное на веселье, но у меня есть важное заявление, — на этих словах мы с Эолой синхронно переглянулись. Я пожал плечами, показывая, что понятия не имею о чём говорит этот старикан.       — Не буду тянуть, — от того, с каким удовольствием он произносит каждое слово, мне стало ещё больше не по себе. И похоже, что моё беспокойство передалось Эоле. Между её бровями на лбу появилась небольшая морщинка, придававшая её лицу сосредоточенный и отчасти задумчивый вид.       — В этот торжественный вечер, я хочу поделиться с вами своей радостью. Дом Лоуренс вскоре породниться с домами Винд и Беладонна, — я в настоящем шоке наблюдал за тем как к впервые потерявшей самообладание на публике Эоле подошёл молодой наследник клана Винд и встал рядом. Со мной то же самое проделала леди Беладонна. Заметив моё охреневающее от происходящего лицо, она тихонько шепнула мне на ухо: «Вот об этом я и хотела поговорить!».       Молчавшая до этого толпа, которая с замиранием сердца слушала Шуберта, в миг возбудилась. По залу понеслись шепотки.       Довольный реакцией, дядя продолжил говорить:       — А это значит, что мы стали ещё на шаг ближе к справедливости. Ненавистный большинству из нас дом Гуннхильдр больше не сможет просто отмахиваться от нас, словно нашего с вами мнения для них не существует. Объединившись, клан Лоуренс сможет поставить этих выскочек на место. А когда Мондштадт вернётся под наше крыло, я не забуду тех, кто поддерживал нас всё это время. Лоуренсы умеют быть благодарными! На этом у меня всё. Спасибо за ваше внимание. — под конец речи, тихие перешептывания переросли в настоящий гомон. Все не стесняясь обсуждали случившееся, позабыв обо всех нормах этикета        Таким образом Шуберт объявил о своём триумфе и нашей с Эолой помолвке на членах кланов Винд и Беладонна.